Путешествие из Екатеринбурга в Иркутск

Глава первая. Екатеринбург

Взглянул Гриша окрест себя и душа его страданиями человечества уязвленна стала. Особенно уязвило его то обстоятельство, что человечество в его собственном лице опять оставило на кухне грязную кружку и забыло вымыть.

Гриша посмотрел на кружку, потом на ноутбук, потом на телефон, в котором уже светились три непрочитанных сообщения от заказчиков, и понял, что дальше так жить нельзя.

Вообще-то с человечеством у Гриши отношения были вполне нормальные. Отдельных представителей его он даже любил. Некоторые из них были приятными людьми, другие — забавными, третьи исправно платили деньги. Но человечество в целом имело неприятную привычку постоянно чего-нибудь от него хотеть. Особенно в последнее время.

Один заказ сменял другой. Если Гриша заканчивал работу в шесть вечера, это вовсе не означало, что в шесть вечера рабочий день заканчивался. В шесть двадцать мог написать один клиент, что «буквально на пять минут» возник маленький вопрос. В семь сорок другой присылал файл с пометкой «срочно». В десять вечера третий внезапно вспоминал, что в проекте, который они считали завершённым ещё две недели назад, обнаружилась «небольшая неточность».

Небольшая неточность обычно занимала три часа.

Гриша был фрилансером и потому считал себя свободным человеком. Это было в общем-то верно. У него не было начальника. Никто не мог вызвать его к себе и спросить, почему он опоздал на работу. Никто не мог приказать ему надеть галстук. Никто не мог поставить ему в календарь обязательное совещание на девять утра, потому что сам Гриша мог поставить его себе на девять утра и потом отменить. Свобода была полной.

Кроме одного обстоятельства: заказчики тоже считали Гришу свободным. Поэтому написать ему можно было в любое время.

Гриша терпел.

Он вообще многое терпел, потому что деньги были нужны, а жизнь человека, который сам себе хозяин, имела одну неприятную особенность: если сам себе хозяин не работает, то сам себе хозяин и денег не получает.

Однако однажды утром он проснулся, посмотрел на экран компьютера и понял, что не хочет его включать. Совсем. Не потому, что работа была особенно тяжёлой. Не потому, что заказчики были особенно противными. Не потому даже, что накопилась усталость.

Ему просто стало скучно.

Одна и та же квартира. Один и тот же компьютер. Одни и те же файлы. Одни и те же сообщения:

«Гриш, привет!»

«Гриш, есть минутка?»

«Гриш, срочно!»

«Гриш, а можешь ещё вот это?»

В тридцать лет человек, конечно, ещё способен выдержать многое. Но не бесконечное количество сообщений со словами «тут еще надо немного доработать».

И тут судьба, которая до сих пор относилась к Грише преимущественно безразлично, неожиданно сделала ему подарок. У заказчиков образовалось окно. Не у Гриши — у заказчиков.

Несколько проектов одновременно закончились, новые ещё не начались, и на ближайшие три недели от него вроде бы ничего особенно не требовалось.

Гриша решил воспользоваться случаем. Он написал всем, что собирается в отпуск. Слово «отпуск» он употребил с некоторой осторожностью. Фрилансер, который говорит заказчику, что уходит в отпуск, напоминает человеку, который снимает квартиру и сообщает хозяину, что решил пожить немного в другой квартире.

Но Гриша был настойчив. Он буквально выпросил себе три недели.

— Ребята, мне действительно надо отдохнуть.

— Конечно, конечно.

— Совсем не буду работать.

— Да без проблем.

— Телефон вообще выключу.

— Ну если что, мы напишем.

Последняя фраза несколько омрачила впечатление от достигнутой свободы, но Гриша решил не придавать ей значения. Он был намерен провести три недели без работы.

Это решение казалось ему настолько смелым, что он даже некоторое время им гордился. Чтобы совсем забыть про унылую квартиру с вечно звонящими клиентами они решил просто уехать куда-нибудь. Но куда?

Можно было поехать в Сочи. Гриша посмотрел цены на билеты, посмотрел цены на гостиницы и понял, что Сочи — прекрасное место, но преимущественно для людей, у которых отпуск оплачивает кто-нибудь другой.

Европа в 2026 году как бы вообще была не вариант.

Тогда Гриша открыл карту России. Он смотрел на неё довольно долго. Ему вдруг захотелось куда-нибудь далеко. Не просто сменить район и не провести три дня в гостинице соседнего города, а действительно уехать туда, где всё вокруг будет другим.

Он повёл пальцем по карте.

Екатеринбург.

Тюмень.

Омск.

Новосибирск.

Томск.

Красноярск.

И дальше.

Очень далеко.

Иркутск.

— А почему нет?

Ответа на этот вопрос у Гриши не было.

Он никогда не был в Иркутске. Байкал видел только на фотографиях. Сибирь знал главным образом по рассказам знакомых, интернету и собственному детству, проведённому в другой части этой самой огромной страны. Кроме того, Иркутск находился достаточно далеко от Екатеринбурга, чтобы поездка считалась путешествием, но не настолько далеко, чтобы понадобилось объяснять самому себе, зачем он едет через полмира.

Гриша подумал, что три недели – это много. Можно было бы никуда не спешить. Посмотреть города. Познакомиться с людьми. Попробовать местную еду. Увидеть Байкал. Возможно, найти приключения. Возможно, найти любовь.

Но больше всего Грише хотелось другого. Ему хотелось почувствовать, что он никому ничего не должен, а просто едет от всего этого на другой конец земли, в Иркутск. И никто не имеет права спросить его, зачем.

В день отъезда он проснулся раньше будильника. Это было плохим признаком. Человек, который собирается отдыхать, должен спать до последнего.

Гриша ещё некоторое время лежал и смотрел в потолок, после чего вспомнил, что поезд отправляется вечером, а вещи до сих пор не собраны. Началась обычная борьба между человеком и его барахлом. Оказалось, что три недели свободы требуют довольно много вещей.

Одежда.

Зарядки.

Ноутбук.

Телефон.

Наушники.

Документы.

Книги.

Ещё одна книга.

Ещё одна.

В конце концов Гриша посмотрел на собранный рюкзак и понял, что путешественник, судя по всему, должен иметь либо собственный поезд, либо очень хорошую спину.

Он кое-что выложил, но потом снова положил.

Потом обнаружил, что забыл зубную щётку.

На вокзал он приехал с тем особенным чувством, которое испытывает человек, когда наконец покидает место, где ему всё надоело.

Екатеринбург остался за спиной.

Гриша сел в вагон, поставил вещи, устроился на своём месте и впервые за несколько месяцев почувствовал себя человеком, которому совершенно некуда спешить.

Он открыл ноутбук. Посмотрел на него. Закрыл. Потом достал телефон. Посмотрел на него. Убрал. Вот теперь, подумал Гриша, начинается отпуск.

За окном медленно поплыл Екатеринбург. Гриша смотрел на город и испытывал чувство, которое можно было бы назвать возвышенным, если бы он не презирал всякого рода пафос. Россия лежала перед ним огромная, неизвестная и совершенно свободная.

Он ехал на восток. Туда, где леса, реки, старые города, новые города, люди, которые ещё не успели его достать, и, возможно, приключения.

Гриша задумался. Если уж путешествовать, то по-настоящему. Если уж отдыхать, то так, чтобы потом было что вспомнить.

Если уж быть свободным человеком, то почему бы не позволить себе некоторые из тех удовольствий, которые свободный человек обычно откладывает до лучших времён?

Он представил себе казино.

Карты.

Стол.

Стопку чего-нибудь крепкого.

Блэкджек.

И красивую женщину, конечно, невероятно развратную.

Потом ещё одну. Лучше сразу трех.

Потом почему-то стало трудно держать глаза открытыми, и он заснул.

— Молодой человек.

Гриша не проснулся.

— Молодой человек!

Он открыл один глаз.

Перед ним стояла проводница.

— Мы приехали.

Гриша сел.

— Куда?

Проводница посмотрела на него.

— Камышлов.

Гриша несколько секунд молчал.

Потом посмотрел в окно.

За окном стоял совершенно незнакомый ему город. Он вспомнил, что решил ехать с остановками и смотреть места, и Камышлов – первая станция.

Посмотрел на часы. Потом снова на проводницу.

— Это уже Сибирь?

Проводница пожала плечами.

— Ну… почти.

Гриша вздохнул, взял телефон и впервые за время путешествия включил его.

На экране сразу появилось сообщение.

«Гриш, привет! Ты случайно не мог бы быстро посмотреть один момент?»

Он посмотрел на сообщение.

Потом на Камышлов.

Потом снова на сообщение.

И понял, что отпуск начался очень удачно.

Глава вторая. Камышлов

Гриша вышел из вагона и некоторое время стоял на платформе, пытаясь понять, где находится.

Он помнил Екатеринбург. Помнил поезд. Помнил, что собирался ехать в Иркутск. Помнил даже, что перед сном представлял себе блэкджек и женщин, которых в приличном обществе принято называть женщинами лёгкого поведения.

А теперь перед ним был Камышлов.

Город выглядел так, словно его кто-то специально поставил между Екатеринбургом и Тюменью, чтобы человек, едущий из одного в другой, не слишком зазнавался.

Гриша оглядел вокзал. Вокзал был старый, дореволюционный, и от этого сразу приобретал некоторую историческую значительность. Гриша даже почувствовал лёгкое уважение к железной дороге, сумевшей построить красивое здание в те времена, когда интернет ещё не существовал, но зато и проблем с международными санкциями никаких не было.

Он вышел с вокзала и пошёл в город. Камышлов оказался не таким уж плохим. То есть он не оказался прекрасным, не оказался ужасным и вообще не спешил соответствовать каким-либо ожиданиям.

На улицах стояли старые купеческие дома. Некоторые были ухожены, некоторые явно нуждались в ремонте, а некоторые, казалось, ещё не определились, к какой из этих двух категорий им принадлежать. Между ними находились магазины, аптеки, кафе, автомобили и прочие признаки XXI века.

Гриша посмотрел на всё это и подумал, что история вообще устроена странно. Когда-то здесь ездили купцы. Потом ездили ямщики. Потом построили железную дорогу. Теперь ездили поезда. А человек во всех этих случаях всё равно хотел одного и того же: добраться куда-нибудь без лишних приключений.

Только теперь для этого у него был смартфон. Гриша достал его, открыл карту и посмотрел, где находится автовокзал. Потом посмотрел расписание. Ближайшего удобного автобуса до Тюмени не было. Гриша вернулся к железнодорожному вокзалу и решил проверить поезда. На ближайший поезд билетов не оказалось. На следующий тоже. Потом оказалось, что следующий поезд есть, но ждать его придётся слишком долго.

Гриша посмотрел на часы. Потом на телефон. Потом на вокзал. Потом снова на телефон.

— Замечательно, — сказал он.

В этом слове не было ничего замечательного.

Гриша снова пошёл на автовокзал.

— До Тюмени есть?

— Нет.

— Сегодня?

— Нет.

— Завтра?

— Завтра есть.

— Мне сегодня.

Женщина за кассой посмотрела на него с тем выражением лица, которое означало: она понимает проблему, но решить ее все равно не может.

— Сегодня нет.

— А почему?

— Билетов нет.

Гриша посмотрел на кассу.

— Но автобус же есть?

— Есть.

— А билетов нет?

— Нет.

— То есть автобус поедет, а я нет?

Женщина пожала плечами. Гриша почувствовал, что начинает закипать. Он был анархистом и потому в принципе не любил, когда человеку указывают, куда ему можно ехать. Но особенно он не любил тех, которые вообще ничего ему не запрещали. Они просто говорили: ехать можно. Но не сегодня. Государство не препятствовало его свободе передвижения. Государство просто не имело в наличии места, на котором могла бы сидеть Гришина свободная жопа.

Он постоял некоторое время, глядя на автовокзал. Потом заметил несколько машин с водителями, которые явно занимались перевозкой пассажиров.

Это был уже знакомый Грише вид предпринимательства: если государственный транспорт не может отвезти тебя туда, куда тебе нужно, тебя отвезёт человек, который как раз стоит рядом и ждёт, когда ты поймёшь эту простую истину.

— До Тюмени сколько? — спросил Гриша у одного из водителей.

— Две пятьсот.

— Дорого.

— Езжай автобусом.

Гриша посмотрел на него.

— На автобус билетов нет.

— Вот поэтому и дорого.

Это был сильный экономический аргумент.

Гриша поторговался.

Водитель поторговался в ответ.

В конце концов Гриша понял, что перед ним человек, который торговаться любит не меньше его самого.

Наконец договорились.

Гриша сел в машину.

Он подумал, что всё-таки оказался хитрее системы. Билета нет — поедет на машине. Автобус не повёз — повезёт частник. Не получилось официально — получится неофициально. Свобода!

Гриша даже почувствовал некоторое удовлетворение.

И тут вспомнил Радищева.

Радищев тоже ехал не вполне так, как полагалось.

У него были почтовые станции, ямщики, деньги, проблемы с порядками и необходимость кое-что решать непосредственно на месте.

Гриша улыбнулся. А ведь можно и самому попробовать. Почему бы нет? Три часа до Тюмени — достаточное время для разговора. Можно узнать, как живёт простой народ. Можно поговорить о жизни, работе, родине и Сибири. Возможно, даже понять наконец, что такое русский национальный характер.

Гриша посмотрел на своего водителя. Водитель был молодым мужчиной лет тридцати пяти, с короткой бородой и спокойным лицом.

— Вы местный? — спросил Гриша.

— Да.

— Давно здесь работаете?

— Давно.

Гриша уже собирался задать следующий вопрос, но водитель включил музыку. Из динамиков раздался шансон. Гриша замер. Он был воспитан на «ДДТ», «Агате Кристе» и группе «Аукцыон». Неисправимого шансонного дебилизма он не переносил. С ужасом он заметил, что водителю песня нравится. Более того, он начал подпевать. Голос у него оказался удивительно неприятным. Не просто плохим, а гнусавым и без малейшего слуха. Таким голосом можно было бы исполнять серенады, если бы целью серенады было заставить девушку немедленно закрыть окно и вызвать полицию.

Гриша посмотрел в окно. За окном была Сибирь. Он подумал, что вот сейчас, возможно, и начинается настоящее путешествие. Вот она - народная жизнь, народная песня. Водитель омерзительно пел. Песня рассказывала о трудной жизни, мужской дружбе, тюрьме, судьбе и тому подобном. Гриша подумал, что Радищев, услышав такую песню, наверняка стал бы размышлять о русском характере. Он попробовал. Русский характер, подумал Гриша, вероятно, отличается...

— Брат.

Гриша повернулся.

— А?

— Двести рублей добавишь?

Гриша не сразу понял вопрос.

— За что?

— Дорога.

— Мы же договорились.

— Ну бензин.

— Так мы же договорились.

Водитель пожал плечами.

— Ну тогда триста.

Гриша посмотрел на него.

— Почему триста?

— Потому что двести мало.

Водитель снова включил музыку погромче. Гриша надел наушники, чтобы не было слышно. Музыка продолжала давить на мозг. Он прибавил громкость в наушниках. Шансон стал звучать ещё громче. Гриша снял один наушник. Песня была слышна совершенно отчётливо. Он посмотрел на водителя. Водитель, не переставая следить за дорогой, подпевал припеву, добавляя фразы на узбекском языке.

А, так это еще и узбек, подумал Гриша. Родился в Средней Азии, живёт в России, возит русских пассажиров по Сибири, слушает русский шансон и торгуется с русским фрилансером из-за трёхсот рублей.

Он посмотрел на водителя.

— А вы сами давно в Сибири?

— Двадцать лет.

— А откуда приехали?

— Узбекистан.

— И нравится?

— Нормально.

— А Тюмень нравится?

— Нормально.

— А Камышлов?

— Нормально.

Гриша замолчал.

Через некоторое время водитель снова заговорил:

— Брат, а двести пятьдесят нормально?

— Что?

— Ну за дорогу.

Гриша рассмеялся.

— Ладно. Двести пятьдесят.

— Хорошо.

Водитель прибавил музыку. Гриша снова надел наушники. На этот раз он решил не сопротивляться. За окном тянулась Сибирь. Гриша смотрел на неё и думал, что путешествие начиналось совсем не так, как он рассчитывал. И это ему уже нравилось.

По крайней мере, пока не написал очередной заказчик. Телефон завибрировал. Гриша посмотрел на экран.

«Гриш, привет! Ты сейчас случайно не занят?»

Он закрыл сообщение. Через секунду пришло второе:

«Там буквально на пять минут».

Гриша посмотрел на дорогу, на водителя, на бесконечную Сибирь и на телефон.

Потом усмехнулся.

— Ну всё, — сказал он. — Началось.

Глава третья. Тюмень

До Тюмени Гриша добрался уже под вечер. Таксист высадил его где-то в центре, получил оговорённые деньги и ещё некоторое время доказывал, что бензин за последние полчаса подорожал лично из-за Гриши. Гриша доплачивать отказался. Таксист посмотрел на него с уважением.

— Ты хороший человек, — сказал он.

— Почему?

— Торговаться умеешь.

После чего уехал, оставив Гришу одного. Гриша огляделся. Тюмень ему понравилась. Не сразу и не целиком, а какими-то отдельными кусками.

Сначала он увидел современные здания, широкие улицы, дорогие машины и людей, которые шли по своим делам с таким видом, будто у каждого из них было как минимум два дела и оба срочных. Потом свернул на улицу, где сохранились старые дома, и город стал другим.

Деревянные дома стояли рядом с каменными, некоторые были украшены резными наличниками, другие выглядели так, словно ещё не решили, кончилось ли полностью прошлое столетие или оно скоро снова вернется.

Гриша остановился возле одного такого дома. Ему нравилась старая архитектура. В ней было что-то честное. Человек хотел жить богато — строил большой дом. Хотел показать, что у него есть вкус, — украшал его. Хотел, чтобы все знали, что он купец, — строил так, чтобы даже соседский кот не сомневался в его богатстве. Никаких презентаций, брендов и фотографий с подписью «успешный успех». Дом стоял и сам всё говорил.

Гриша подумал о современных богачах. Современный богатый человек тоже любит демонстрировать свой статус, но теперь ему для этого необязательно строить дом. Достаточно сделать фотографию с человеком, у которого ещё больше денег. А если хочется совсем серьёзного статуса, можно завести себе биографию. Лучше всего такую, где дедушка был купцом, прадедушка — дворянином, а прапрадедушка лично подавал руку императору. Правда, если проверить документы, иногда выясняется, что прадедушка работал бухгалтером в районном потребсоюзе. Но это уже детали.

Гриша пошёл дальше. Он не собирался заниматься историей. Он вообще ехал в Иркутск отдыхать. Но после Камышлова ему вдруг стало интересно. Тюмень была странным городом. С одной стороны, она явно была богатой. Это чувствовалось даже без нефтяных вышек. По улицам ездили хорошие машины, новые здания соседствовали со старыми, повсюду были кафе, магазины, офисы, стройки.

С другой стороны, люди вокруг были совершенно обычные. Кто-то торопился домой. Кто-то тащил пакет с продуктами. Какая-то женщина ругалась по телефону. Двое мужчин возле магазина обсуждали ремонт автомобиля. Подростки сидели на лавочке и смотрели каждый в свой телефон. Гриша подумал, что капитализм в этом отношении оказался довольно демократичной системой. Богатый человек и бедный человек теперь могли сидеть каждый в своём смартфоне. Правда, богатый сидел в смартфоне за сто тысяч, а бедный — за двадцать. Но в принципе это одно и то же. Осталсь только убедить банки, что все равны, и доходы у них должны быть равнее.

Он дошёл до Туры. Набережная ему понравилась ещё больше. Она спускалась к реке несколькими уровнями, и Гриша некоторое время ходил туда-сюда, не совсем понимая, почему ему хочется всё время спускаться. Потом понял: потому что река внизу. А если сделать набережную четырёхэтажной, то можно четыре раза торжественно спуститься к воде и четыре раза почувствовать себя человеком, покоряющим природу.

Он пошёл вдоль реки. На Мосту влюблённых фотографировались. Молодая пара стояла возле ограды и смотрела друг на друга так, будто вокруг не существовало ни Тюмени, ни России, ни ипотек, ни работы. Гриша вспомнил, что тоже когда-то был молод. Впрочем, тридцать лет — это ещё не возраст, когда человек должен вспоминать молодость. Поэтому Гриша решил просто считать себя молодым.

Он посмотрел на влюблённых. Человек совершенно добровольно выбирал другого человека, с которым потом собирался проводить огромное количество времени. Причём совершенно непонятно, зачем. Работа хотя бы объяснялась деньгами. Дружба — взаимной симпатией. Даже пьянка имела понятную физиологическую основу. А любовь? Гриша подумал, что, возможно, любовь — это последний оплот анархизма. Два человека просто решили, что будут вместе. Правда, иногда через несколько месяцев один из них обнаруживал, что второй всё-таки считает себя начальником. И начиналась контрреволюция.

Потом Гриша снова свернул в город и вскоре оказался в Сквере сибирских кошек. Кошки были золотистые и неживые. Гриша остановился перед одной и некоторое время рассматривал её.

— Ну вы-то точно аристократы, — сказал он.

Кошка ничего не ответила. Гриша подошёл к другой.

— У вас родословная есть?

Кошка молчала.

— Герб?

Кошка продолжала сидеть. Гриша подумал, что перед ним, возможно, самый уверенный в себе представитель высшего общества, которого он встречал за последние годы. Ей не требовалось ничего доказывать. Она просто сидела. И уже была золотой.

К вечеру Гриша проголодался. Он зашёл в кафе и заказал еду. Пока ждал, снова открыл телефон. Новых сообщений от заказчиков не было. Гриша почувствовал лёгкое счастье. Он уже начал привыкать к мысли, что три недели действительно может прожить без работы.

Потом вспомнил, что не проверял почту всего несколько часов. Это было опасно. Фрилансер, который не проверяет почту, похож на человека, который оставил дверь квартиры открытой и решил посмотреть, что будет. Гриша убрал телефон.

Нет.

Сегодня он отдыхает.

Он приехал в Тюмень не для того, чтобы работать. Он приехал посмотреть город. Город постепенно зажигал огни. В новых кварталах горели окна, старые дома темнели среди современной застройки, по улицам ехали машины.

На одной из улиц он увидел старое здание и остановился. Тюмень всё больше напоминала ему слоёный пирог. Снизу — купеческий город. Потом советский. Сверху — современный. А между ними люди. И люди как бы принадлежали всем трем слоям и потому никакому слою, каждый был свой собственный анархист.

Он пока ещё не знал, что совсем скоро встретит человека, который придерживался по этому вопросу совершенно другого мнения. И человек этот был готов даже немного заработать на том, чтобы помочь другим людям почувствовать себя князьями.

Но пока Гриша просто шёл по вечерней Тюмени, смотрел на старые дома и думал, что город ему нравится. А потом снова достал телефон. На экране было новое сообщение.

«Гриш, привет. Не хотел тебя беспокоить, но там действительно на пять минут...»

Гриша посмотрел на него.

— Идите вы все, — сказал он телефону.

Телефон, разумеется, промолчал.

И это было единственное разумное решение, которое он принял за весь день.

И тут же натолкнулся на вывеску «Сделаем вас дворянами».

Гриша сначала решил, что это шутка. Но вывеска была настоящая.

Внутри сидел мужчина лет пятидесяти, в костюме, с аккуратной бородой и выражением лица человека, который привык иметь дело с людьми, желающими стать кем-нибудь более значительным, чем они являются.

— Вы по родословным? — спросил он.

— Пока нет.

— А по какому вопросу?

— Посмотреть пришёл.

Юрист улыбнулся.

— Конечно. Посмотреть тоже можно.

Гриша сел. На стене висели какие-то гербы. Один был похож на настоящий. Другой — на логотип банка. Третий вообще напоминал эмблему футбольного клуба.

— И что вы делаете? — спросил Гриша.

— Восстанавливаем происхождение.

— Чьё?

— Клиента.

Гриша посмотрел на него.

— Как?

— Работаем с архивами.

— А если в архивах ничего нет?

Юрист улыбнулся.

— Архивы большие.

Гриша тоже улыбнулся.

— Понятно.

Юрист понял, что клиент начинает интересоваться.