С тридцатого взгляда. #Школьная_романтика#

Как всегда, утро в школе началось с хмурого цепкого взгляда Злыдня, затем оклики одноклассников со всех сторон и вопросы вроде: составила ли Рита план?

– Конечно, нет! – отрезала она. – О чём это вы?! 10 «А» непременно должен выиграть!

– Что??? – вскричал с последней парты Быков, будто у него был личный интерес к женскому конкурсу.

Пока все оправлялись от нанесённого Ритой удара, Быков ледяным взглядом сверлил её.

– Ты что знаешь, кто заявлен от их класса? – всполошилась Полина, нервно покусывая накладной ноготок.

Образцова покачала головой, уже жалея, что посеяла среди класса преждевременную панику.

– Я знаю, – подала голос Инга из-за корешка учебника по физике и, не отрываясь от изучения формул, добавила: – Мне вчера Ленка Звягинцева позвонила и всё разболтала. От их класса заявлена Лика Смирнова.

Ленку Звягинцеву Рита знала не понаслышке. Ленка славилась своими первосортными сплетнями, которые уже потом обрастали новыми слоя лжи. И особенно любимой темой для сплетен у Ленки был 10 «Б». Конечно, это так удобно, когда их классы вечно соперничают.

– Лика Смирнова – это кто? – заинтересовался Артём, задумчиво почесав в затылке. Он, как и многие, пытался припомнить, кто такая эта Лика.

– Это их новенькая, – угрюмо подсказала Рита. Она несколько раз сталкивалась с Ликой в коридорах школы. Смирнова всегда выглядела опрятно, хоть и носила от силы три наряда, чередуя их по дням недели. И Рита не видела в этом ничего зазорного. Лика не создавала отталкивающего впечатления. Она была милой худенькой девушкой с двумя аккуратно стянутыми в шары огненно-рыжими пучками волос. Глядя на её причёску, Рита всегда невольно думала о Микки Маусе. Уж слишком стянутые в шары волосы походили на оттопыренные уши забавного диснеевского мышонка.

– Фу! – поняв, о ком идёт речь, презрительно фыркнул Артём. – У неё же нет шансов против нашей Полинки!

– Не зарекайся! – осадил его Сеня. – Мы ещё не знаем всех претенденток! Вдруг одиннадцатые откопали красавиц…

– То есть семиклассниц можно не бояться? – невесело рассмеялась Галка.

Долго молчавший после возмущённого «что», Быков поднялся со стула, чтобы всему классу была видна его решимость.

– Для нас угрозу представляет 10 «А». У них давно наточен зуб на нас. Мы который год подряд считаемся лучшим классом? Третий… Вот! Они целых три года вынашивали план захвата первенства – и вот…

– О-о-о! – завыл Сеня. – Твоя речь, Быков, как всегда проникновенна! Не нагоняй на меня тоску, а на остальных панику!

Рита подозрительно воззрилась на хмурого Быкова.

– С чего вдруг у тебя такой живой интерес? – не удержалась она от вопроса. – Неужели сделал ставку на Полину?

Быков не пожелал отвечать на заданный в упор вопрос, скрестив руки на груди. Его светло-серые глаза буравили Риту так, словно она была должна ему денег, но забыла об этом.

– Ладно, – выкинув из головы ненужные вопросы, Рита отвлеклась на Полинку. – Каждая перемена теперь будет посвящена подготовке к конкурсу. Мы должны успеть пройтись по всем условиям.

– Хорошо, – легко согласилась Полина, поправив причёску, любуясь своей неотразимостью в зеркальце пудреницы.

Рита не бросила слов на ветер, на следующей перемене заставив Полину показать грациозную походку. Полинка, заметив, как коридор тут же наполнился зеваками, не поленилась продефилировать, искусно виляя задом.

Образцова зажмурилась, надеясь, что это ей всего лишь померещилось. Однако открыв глаза, убедилась в том, что зрение ничуть не подводит её.

– Что ты делаешь? – ласково спросила она, стараясь не сорваться на ворчливое причитание.

– То, что ты просила.

– И ты действительно думаешь, что я хотела увидеть это?

Полинка пожала плечами, делая вид, что не совсем понимает, о чём идёт речь. Она временами так удобно умела прикидываться несмышленой дурочкой.

Кто-то из толпы собравшихся поглазеть засвистел:

– Походка просто отпад!

– Уверен, что только походка? – фыркнула Рита, оглянувшись на толпу, глазами перебегая от одного лица к другому.

В толпе прокатился шумок смеха.

– Так, – заключила староста, – над походкой придётся поработать. Такую вульгарщину я не пущу на публику!

– Ты зануда, Образцова, – надула губки Полинка. – Даже выделиться из толпы не дашь…

– Ты и так выделяешься из толпы без пошлого виляния задницей! Лучше попробуй выделиться безграничной нежностью и удивительными талантами!

Да, с конкурсом забот у 10 «Б», а особенно у их старосты прибавилось. Только первый день подготовки, а Рита уже начинала дичать, забывая поговорить с классом о чём-нибудь другом, кроме конкурса, а у Полины забыла поинтересоваться о делах её сердечных.

– Как Алик? – спустя полдня удосужилась спросить Рита, когда они с Полинкой вдвоём шли в столовую.

Глаза подруги загорелись любовным огнём.

– Ну-у, мы вчера вдоволь наговорились друг с другом по сотовому! Он мне много чего рассказывал о мелочах своей жизни! Потом между словом обмолвился, что он больше не староста и может свободно поддержать меня на конкурсе! – с весенней лёгкостью щебетала Зеленкова, не делая большой тайны из телефонного разговора с парнем своей мечты.

Рита удовлетворённо кивнула, будто лично её устраивал телефонный разговор парочки, затем вдруг замерла на полушаге, вдумываясь в смысл прозвучавших слов.

– Алик больше не староста? – проверяя слух, переспросила она.

– Да! Он договорился с классом и учителями и предложил даже кандидата на место старосты!

– Кого? Я его знаю?

– Ну, такой невысокий… Ростом примерно с тебя… Кажется, Родиком зовут, – напрягла память Полинка, занимая очередь с подносом в руке.

Рита встала в очередь за подругой, размышляя на тему смены старосты посреди учебного года. Это же немыслимо!.. Однако возможно в силу обстоятельств.

– А Алик не объяснил, почему именно Костров занял его место?

– Не знаю, – протянула Полина. – Алик только упомянул, что Родик его лучший друг и сам вызвался заменить его… И теперь у нас с Аликом есть достаточно времени, чтобы побыть вдвоём!

Рита не видела выгоды в смене старосты 10 «А» класса. Обычно смена старосты приводит к тому, что меняется весь класс. Это почти как пастух в стаде баранов – староста задаёт ритм всему классу. И отчего-то Рите стало казаться, что Костров, во что бы то ни встало, изменит дух соперничества. Для начала, например, вырвет победу на конкурсе красоты из рук 10 «Б».

– Господи! – тяжело вздохнув, протянула Рита. Ей даже думать не хотелось о том, что теперь забрать первое место из-под носа 10 «А» будет гораздо сложнее. Новый староста не допустит этого.

Обед потерял для Риты всякий вкус. Она задумчиво поковырялась вилкой в гречке и проделала несколько дырок в хорошо прожаренной котлете. Девушка старалась не придавать большого значения еде, к которой осталась равнодушной.

Неожиданно что-то небрежно скомканное врезалось Рите в спину. Почувствовав лёгкий шуршащий толчок, она обернулась в поисках того, кто это сделал, но её взгляд, то и дело, натыкался только на поглощённых едой учеников.

Рита опустила голову и посмотрела на пол. На полу валялся небрежно смятый тетрадный лист. Она подняла его и, развернув под любопытным взглядом Полинки, негромко зачитала вслух:

– «Лестница у актового зала. Усмири быка».

– Кто это написал? – заинтересовалась подруга, нахмурив светлые бровки. – О каком быке речь?

Сомневаться не приходилось. Рита знала, о ком шла речь. Подхватив школьную сумку, она ринулась к указанной в записке лестнице. Образцова чувствовала дрожь во всём теле, осознавая то, что боится взойти на ту лестницу и увидеть в малолюдном месте ужасную картину. Небольшой коридор перед актовым залом был идеальным местом для выяснений отношений – учителя туда редко захаживали и то только по огромной нужде разыскать в актовом зале общественных деятелей.

Перешагивая через две ступеньки, Рита вошла в малолюдный коридор, слыша, как за её спиной пыхтит Полина, на шпильках взбираясь по ступенькам. Подруга едва поспевала за ней, не в силах преодолеть две ступеньки за один шаг.

В этот обеденный час в обычно безмолвном коридоре вдруг расшумелась целая толпа. Рита насчитывала не меньше двадцати человек. И все они толпились вокруг кого-то.

Образцова пробралась сквозь толпу, наполненную издевательским смехом, и вышла в плотно замкнутое кольцо школьников. В центре стояли двое, словно дуэлянты, приготовившиеся поразить друг друга в наше скучное время парой-тройкой едких острот вместо пуль.

Дуэлянтами оказались Быков и щупленький паренёк от силы лет тринадцати на вид. Его глаза выдавали в нём зверька загнанного в угол огромным сильным быком. Быков всегда создавал впечатление настоящего быка. А тут ещё его фамилия!

Рита встала между ними, разрывая визуальный контакт противников.

Толпа стихла.

– Что здесь происходит? – громким звенящим в тишине голосом спросила она. В первую очередь ответа староста ждала от Быкова, потому что он был известным зачинщиком всех отвратительных представлений.

В ответ тишина.

– И всё же? – настаивала Рита на ответе.

Тринадцатилетний мальчишка, потупив глазки, грустно вздохнул и глухо вымолвил:

– Он толкнул Ленку Трегубову и обидно обозвал её!

– Какую ещё Ленку?

– Мою одноклассницу, подавшую заявку на участие в конкурсе.

Подбоченившись, Рита повернулась всем корпусом к Быкову, который не спешил уносить ноги.

– Как это понимать? Зоя Павловна ведь предупреждала! – накинулась она на него, жестом велев толпе расходиться. Разочарованно, поняв, что заготовленного представления не предвидится, школьники стали разбредаться кто куда.

– А что я сделал? – встрепенулся Быков. – Я ничего не сделал! Просто поговорил с мальцом!

Рита усталым протяжным взглядом заглянула в вечно напряжённое суровое лицо одноклассника.

– Когда ты уже повзрослеешь, Быков? – грустно спросила она и жестом велела семикласснику отправляться в класс. Рита со спокойной даже отчуждённой гримасой на лице подошла к Полине, наблюдавшей за всем происходящим издалека.

Подруги спустились к столовой, но Рита не захотела дальше мучить свой обед. Она оставила Полину в новой обеденной очереди, а сама ушла в большой просторный холл, где ей приятно было иногда посидеть в одиночестве на школьных скамейках и понаблюдать за кипучестью школьной жизни.

Из гардероба выходили курящие мальчишки. Они уже готовились принять новую дозу никотина, накидывая на плечи куртки и уходя к чёрному входу школы.

Тётя Соня сидела за столом Злыдня, пока тот маячил на крыльце. Гардеробщица с любопытством взирала на монитор компьютера, где мельтешили фигурки школьников на разных этажах, и запивала зрелище зелёным чаем.

Рита закинула ногу на ногу, собираясь с новыми свежими мыслями. Ей некогда отвлекаться на неисправимого Быкова, который, видимо, собрался портить всем жизнь до старости. Нужно думать о Полине и об её участии в конкурсе.

«Сегодня походка и наряд», – решила она, мысленно подчеркнув эти пункты. Рита планировала задержаться сегодня с Зеленковой после уроков и занять любой свободный класс для отработки грациозной походки. И даже знала, что именно поможет Полине – какой-нибудь увесистый учебник.

В холл спустился Игорь Зима, по которому тайно сходили с ума все старшеклассницы вот уже два года. Все моментально влюбились в него, как только он впервые показался на глаза на общественном мероприятии посвящённому Дню Победы. Тогда Игорь великолепно выступил с докладом о Прохоровском сражении. Рита с замиранием сердца слушала его великолепный голос, доносящий до ушей слушателей историю кровавых лет.

Игорь сорвал со стендов стенгазеты и плакаты против наркомании. Он бережно скатал каждый изрисованный ватман в рулон и связал канцелярскими резинками.

Рита откровенно любовалась Игорем, мысленно прикидывая, сколько ему лет. По его гладковыбритому лицу возраст не определить. И всё же Рита не давала ему больше двадцати пяти.

На скамейку рядом с Образцовой присел парень. Сначала она отодвинулась, а потом, обратив внимание, кто сидит рядом, вообще вскочила на ноги.

Костров одарил её дьявольской улыбкой:

– Пугаешься меня словно монстра!

Бросив хмурый взгляд на улыбающегося парня, Рита отошла к окну, скрестив руки на груди. Сумка немного оттягивала плечо весом книг, но девушка готова была стерпеть что угодно, только бы не сидеть рядом со старостой из 10 «А». Она, Рита, отчего-то питала самые негативные чувства к Кострову, хотя прежде очень редко пересекалась с ним в коридорах. В последнюю неделю их пересечения стали набирать численный оборот, и ей это, откровенно говоря, не нравилось.

– Эй, Образцова! – окликнул её Родион. В его голосе отчётливо был слышен плохо скрываемый смех. – Ты уже придумала стратегию?

Рита дёрнула плечом, чувствуя на себе взгляд медовых глаз. Интонации его голоса подтолкнули девушку к мысли не о стратегии, а о том, почему же этот парень ей никогда не нравился?.. Наверное, он слишком много улыбается! Всегда! А улыбку можно понимать двусмысленно! Рита обычно так и понимала его улыбку всякий раз, когда он глядел в её сторону.

– Знаешь, Образцова, у тебя есть одна большая проблема, – заметил Родион, встав позади девушки.

– Жуть как интересно! Это какая же? – Рита не смогла удержаться от сарказма и повернулась к парню лицом.

– Ты.

Девушка вздёрнула подбородок.

– Знаешь, Костров, какая проблема есть у тебя?

– Интересно! Какая?

– Ты!

– С тобой приятно говорить, Образцова! Голос у тебя, оказывается, есть! Я уж думал, что ты намеренно избегаешь человеческой беседы, – уже не пряча улыбки, отметил Родион весьма интересные наблюдения.

– Беседы?! Какой беседы? – удивилась Рита, не припоминая, чтобы ей хотелось что-нибудь обсудить со старостой из 10 «А».

– Ну, той, где нужно обмениваться словами, сложенными в предложения.

– Ты издеваешься?

– Сейчас?

Разговор зашёл в тупик, как показалось Рите. Или бессмысленная беседа изначально была обречена на фиаско, потому что с Костровым невыносимо говорить! Ни о чём! Он вечно издевается.

Рита махнула рукой и зашагала к лестнице, но Родион не отставал.

– Что? – оглянулась она через плечо.

– Нам есть о чём поговорить.

– И?

– Хочу сказать пару слов о твоём Быкове.

Рита резко остановилась на лестнице.

– Он не мой!

– Да? Кто-то спускает его с цепи на конкурсанток! – Родион встал перед ней и активно зажестикулировал руками. – И я думаю, что он подчиняется тебе, раз ты можешь его усмирить! – В его лице ни капли не осталось от улыбки.

Звонок позвал всех на урок.

– Мне плевать, что тебе не нравится Быков! Все претензии к нему! Я к этому не имею никакого отношения! – всплеснула руками Рита, скрежеща зубами. – Так что отвали от меня, Костров! И больше не попадайся мне на глаза!

Девушка зло сверкнула глазами и убежала на третий этаж, где у кабинета английского уже толпился весь 10 «Б» класс.

Полина и Рита учились грациозной походке вместе, подбадривая друг друга озорным смехом всякий раз, когда учебники глухо падали с их голов на пол. Довольно интересное познавательное занятие, которое приносит больше пользы от учебников, чем уроки.

Были отработаны походки утки, курицы и пантеры – для развлечения. Девушки не забывали, что всё-таки походка лани имеет образец грации, и стремились приблизиться к грациозности хотя бы на один шаг.

Рита поравнялась с Полиной, водрузила учебник по химии себе на голову и, стараясь держать баланс книги на голове, осторожно сдвинулась с места, чуть расправив руки в стороны, словно готовясь к полёту. Мало-мальски что-то выходило. И Рита открыто радовалась небольшим успехам Полины, следовавшей за ней.

Полинка пообещала, что с нарядом разберётся сама. Не всё же Рите придумывать за неё. И надо признать, Рита с облегчением вздохнула – один груз свалился с её плеч. Стало немного легче.

Идя домой, Рита обдумывала «визитную карточку» для подруги. Ведь Полине как-то нужно эффектно презентовать себя, чтобы понравиться всем членам жюри.

Образцова шла через парк. Высокие деревья макушками подпирали затянутое серыми тучами небо. Обнажённые ветви уже покрылись набухающими почками. Вечерний воздух на удивление был приятно тёплым.

– Ритка! – навстречу бежала маленькая девчушка с такими же чёрными кудряшками, развевающимися на ветру. Позади девочки плелась хрупкая миниатюрная фигурка бабушки, которая никогда не показывала свой возраст доисторическими нарядами. Она всегда выглядела модно и современно.

Верочка подбежала к Рите и была подхвачена старшей сестрой на руки. Рита обрадовалась встрече с родными в парке. Ей так не хватало тех редких минут, когда они втроём дышат свежим воздухом.

– Что-то ты сегодня запаздываешь, – ворчливо заметила бабушка, поправив поля шляпки. – Опять занимаешься какой-нибудь ерундой? Я ведь знаю, у тебя тяга к подобным вещам!

Рита терпеливо вдохнула больше свежего по-весеннему тёплого воздуха.

– Я всего лишь помогаю подруге подготовиться к конкурсу красоты.

Бабушка негромко фыркнула:

– Обычно после таких конкурсов дружбе приходит конец.

– Глупости! – не согласилась Рита. – С чего это нам с Полинкой ссориться?

– В шестнадцать лет причин может быть масса. Все сразу я тебе вряд ли назову.

– И всё же?

– Ты сама скоро всё увидишь и поймёшь.

Рита отложила книгу сказок, заметив, что Верочка спит, чуть приоткрыв ротик. Малышка так сладко посапывала во сне, что Рите самой невольно захотелось прилечь и хотя бы ненадолго вздремнуть. Но, увы, у неё было ещё дело на сегодня. Она планировала придумать «визитную карточку» для Полины и оформить всё в лучшем цвете, чтобы было не стыдно показать Зеленкову публике.

Просмотрев пару-тройку сайтов в Интернете, Рита смогла сочинить «визитную карточку», пользуясь общепринятым клише. У Зеленковой выйдет довольно крутая ««визитная карточка», если Полинка расскажет, в каких странах мира побывала. Полине есть, что поведать о каждых каникулах: каков Париж в разгар лета, красив ли Берлин зимой и всегда ли пасмурен Лондон? Будь Рита конкурсанткой, то затруднилась бы рассказать о себе, потому что нигде не бывала, никого знаменитого не видела…

Образцова отложила напечатанные вопросы, на которые Полинка завтра даст ответы, из которых потом можно будет составить цельный рассказ.

Она с облегчением вздохнула, порадовавшись тому, что подготовка довольно легко протекает. Хотелось, чтобы и конкурс прошёл на высшем уровне. Рита прилагала все свои силы, чтобы 10 «Б» вырвал не только победу из рук 10 «А», но и чтоб стал лучшим среди всех. Она так отчаянно этого желала.

«Может, и я получу то, что так желанно мне?» – подумала Рита перед сном и укуталась в одеяло.

День начался с промозглого дождя. Воздух был прохладным и густым. Рита чувствовала себя ёжиком в тумане, идя под зонтом в школу. Она не любила дождь и ненавидела такой аксессуар гардероба как зонтик – от этих двух вещей веяло тоской. К тому же, Образцова раздражалась из-за того, что сегодня надела сапоги на каблуках. Каблуки, конечно, были устойчивыми, только размокшая земля всё равно мерзко цеплялась за них и налипала на подошву, и однажды Рита чуть не погрязла в слизкой земляной кашице с головой.

Дальше эстафету у погоды принял Злыдень. Борис Витальевич уже поджидал на крыльце, буравя немного опаздывающую Риту суровым едким взглядом. Девушке невольно подумалось, что охранник тренируется на ней прожигать дыры взглядом.

Рита молча сунула ему под нос раскрытое удостоверение школьницы и прошла внутрь. Светлый холл порадовал её белым не пасмурным цветом, не вгоняя, как обычно, в тоску. Тётя Соня забрала куртку и зонт, велев переобуться в сухую чистую обувь. Рита знала, что в такую погоду её попросят об этом, поэтому предусмотрительно прихватила с собой красивые лакированные лодочки.

– Ну, ты сегодня красотка! – воскликнула тётя Соня. – Прямо глаз не оторвать!

– Правда? – засомневалась Рита и подскочила к зеркалу. В нём отразилась милая девушка, которая всегда там отражалась, стоило Рите посмотреться в него. А вот наряд был другим! Джинсы и свитеры сменились платьем в стиле, как назвала бабушка, «школьница». Платье и вправду было похоже на наряд советских школьниц только фартука не хватало. Оно было приятным на ощупь чёрного строгого цвета, а ворот и манжеты рукавов белыми. Телесные колготки и лакированные лодочки, Рите казалось, просто идеально сочетались с нарядом.

Стянув чёрные блестящие кудри в пучок на затылке, Образцова подхватила сумку и отправилась в класс литературы. На уроке предстояло разобрать прочитанный роман «Преступление и наказание». Рита была не в восторге от произведения Достоевского и не собиралась поддерживать обсуждение. Ей не хотелось выражать свою точку зрения, потому что и так всё понятно: главный герой не от хорошей жизни совершил убийство.

Полина оценивающим взглядом окинула наряд подруги и с плохо скрываемой грустью сказала:

– Тебе идёт.