Если б я был султан

Спасатели проделали путь ровно до последнего места стоянки, где туристы поругались и разбились на группы. Дальше поиски отдыхающих были затруднены именно этим фактором – в результате поисковым группам доставалась не одна компания «потеряшек», а несколько. Первая самая сложная – это четверо туристов, которые не зарегистрировались и соответственно данные о них надо брать либо у отеля, которых их размещал, либо, что было наиболее нежелательно – это обращение к пограничным службам. Спасатели и местные службы порядка надеялись все решить «малой кровью». Тем более погода была на их стороне. Вторая состояла из пяти человек. Среди этих пяти был парень Ани (так звали девушку, что обратилась за помощью к спасателям). На стоянке конфликт начался именно с ссоры Ани и Виктора. Аня давно мечтала побывать на горе Янарташ. В принципе, когда она собиралась в путешествие целью было посещение именно этой горы. С Виктором они в отношениях были уже три месяца. Виктор – натура, непривычно для мужчин, романтичная, поэтому дата – три месяца отношений, для него оказалась важной, а точнее даже праздником. Он решил сделать Ане приятный сюрприз и купил участие в туристическом туре к горе Янарташ и не только. Аня была искренне рада такому подарку и всю дорогу сыпала различными сведеньями и фактами о горе, территории, прилегающей к ней, жителях и, что естественно, о легендах, связанных с этой горой. Спустя пару дней Анечка порядком всем поднадоела своими историческими справками и естественно очень быстро стала persona non grata или – нежелательная персона, иными словами. Сказать, что ее прям игнорировали, так вроде нет. Но точно то, что длительного и частого общения избегали. Дольше всех держался Виктор, но рефлекс стаи взял свое и в один прекрасный день он не сдержался.

«Ань, ну, йо-моё! Сколько можно об одном и том же только разными словами. Ты уже всех достала своими сказками про эту свою Химеру», – было очевидно, что Виктор еле сдерживается. Да, Анечка действительно его, и не только его, порядком поддастала своими мифами, но не только в этом дело было. Сперва Аня казалась очень правильной, возможно даже излишне, девушкой. Не курила, не пила, разговаривала правильной речью без особого количества молодежного слэнга. Но спустя некоторое время в процессе более тесного общения Виктор начал замечать некую метаморфозу Аничкиных качеств. Например, ее правильность оказалась достаточно напрягающей окружающих принципиальностью. Девушка не только литературно разговаривала, но и без устали исправляла словесные ошибки других людей. И порой очень уж нетактично, словно бы возвышая себя над другими людьми. И начало казаться Виктору все чаще и чаще, что подошибся он в Анечке, ой, как подошибся. И по сути своей эта поездка была для Виктора знаковой. Он решил в этом путешествии точно для себя определить по пути ему с Анечкой или дороги их должны разойтись. Знал бы сердечный друг Анечки насколько ироничны были эти его мысли о пути и дорогах как в прямом, так и в переносном смыслах. Кстати, нужно оговориться, что Виктор имел такую несовременную привычку, как писать дневники жизни. И не так как все в интернете или в гаджете каком, а самые, что ни на есть бумажные записи, которые он любовно переплетал в кожаные переплеты в какой-то именитой мастерской. Где-то Витенька увидел и запомнил такие красивые кожаные переплеты с теснеными вензелями и гербами. Это увиденное он и решил воплотить в жизнь на своих дневниках. Благодаря этому переплету и тиснениям Виктор познакомился с Анечкой. Тонкая работа в виде кожаной обложки привлекла Анино внимание, и она первая заговорила с Виктором. А дальше… а дальше было все просто, быстро и легко, но ровно до тех пор, пока Виктор находился в состоянии влюбленности. А волшебная химия чувств так же быстро начала испарятся и трансформироваться в раздражение, излишнюю задумчивость и порой даже грубость. Если кратко и более понятно – влюбленность начала проходить или как там говорят люди из давности: «Любовь прошла, завяли помидоры».

Повторюсь, в силу своей романтичности Виктор сделал все, чтобы расставание с Анечкой прошло как можно по-джентельменски. И именно поэтому они оказались здесь – в горах, у моря и совсем уже недалеко от Аннушкиного места поклонения – горы Янарташ или горящей горы Химеры, как называли ее коренные жители. Место это и правда было зачаровывающее. Днем и ночью 365 дней в году на горе горят самые настоящие природные костры, то затухая, то разгораясь в разных местах склона. Зрелище это совершенно фантастическое, особенно в темное время суток. «Янарташ» переводится как «горящий камень». Так как огни горят уже много тысяч лет, естественно, это вызывало самые разные домысли у местного населения на протяжении всего времени, как человек поселился в этих краях. Самой известной является легенда о горящей горе, изложенная в «Илиаде» Гомера. В поэме рассказывается о чудовище Химере с головой льва, козьим туловищем и змеиным хвостом. Чудовище терроризировало население Ликии, и местный правитель направил Беллерофонта сразить чудовище. Сообразительный герой подлетел к Химере на своем крылатом коне Пегасе и выстрелил в Химеру из лука. Чудовище спряталось внутрь горы. С тех пор чудовище может только плеваться пламенем на поверхность горы. Ученые полагают, что раньше активность горения была выше, поэтому для мореплавателей гора Янарташ служила своеобразным маяком. Многие рекомендуют посещать Янарташ именно ночью, т. к. огни видны ярче, и их теплый свет создает романтическую обстановку. Так было до недавнего времени, пока экскурсионные туры не начали возить на гору и ночью. Теперь приходиться выбирать момент, чтобы насладиться очарованием огней в темноте. Кроме того, так как тропинка, ведущая на гору, довольно неудобна для подъема, в темноте сделать это еще сложнее.

Но вы сможете почувствовать восточный колорит, поджарив сосиски на природном огне, как это делают местные. Горящие огни прекрасно видно и днем, но вы сможете увидеть также и остатки православного храма византийского периода с местами сохранившимися фресками. И площадь для торжеств, сооруженную на южном склоне горы еще в античном периоде в честь Гефеста. Кроме того, с горы открывается прекрасный вид на побережье, где горы, заросшие соснами, спускаются к самой воде. Вы сможете отдохнуть и искупаться на отличных пляжах Чирали. К месту горения ведет мощеная тропа (чем выше, тем меньше камней осталось от мощения).

Самое удобное время для посещения – сумерки. Либо на рассвете, либо на закате. С одной стороны, тропинка и камни на ней уже хорошо видны, с другой – огни в сумерках кажутся ярче.

На самом деле есть еще и вторая, тоже «огнедышащая» гора Янарташ, которая располагается дальше от Чирали в сторону Ulupinar. Но подъем на нее намного труднее и его рекомендуется совершать с западной стороны – от деревни Ulupinar.1

Не стоило сомневаться в том, как Анечка отреагировала на обидные для нее слова Виктора.

«Ань, ну, йо-моё! Сколько можно об одном и том же только разными словами. Ты уже всех достала своими сказками про эту Химеру. Сколько мы с тобой вместе, столько я о ней и слышу. Такое чувство, что я не с тобой встречаюсь, а с Химерой».

«Между прочим, Виктор, я с Химерой намного дольше, чем с тобой. И не скажу, что эти наши три месяца были уж такими конфетно-букетными и безоблачными», – Анечке было очень обидно все это слышать, но виду она не подавала. Держала, так сказать покер лицо. Мысленно она поджарила Виктора на каменном огне Химеры, потом выпрямила свою спину в натянутую струну, зыркнув в его сторону своими рыбьими светло-голубыми глазами. Ее губы искривила гримаса брезгливости и призрения. Казалось бы, что яд сейчас закапает с ее губ. Он по сути и закапал, но в виде слов.

«А за сравнение с Химерой – спасибо. Это самый приятный и изысканный комплимент, что я от тебя слышала за все три месяца наших отношений. Все остальные похвалы и нежности были банальными и корявыми», – при этом Анечка действительно была похожа, ну, если не на Химеру, то на какое-то удивительное существо. Голову она наклонила как-то особенно неестественно для людей, возможно в силу того, что у нее была необычно длинная шея от природы. Руки развела слегка в стороны, согнув немного в локтях. Пальцы были растопырены, будто бы для хватания чего то. На абсолютно ровных ногах она стояла, оттопырив попу назад, как для упражнения приседания, в результате своим видом она произвела неизгладимое впечатление на окружающих ее товарищей. Редкие смешки прекратились полностью. Все взгляды были устремлены на эту достаточно хрупкую, но полную сил ненависти девушку. Люди постепенно на всякий случай (а как говорится – случай бывает разный) отодвинулись от нее на безопасное расстояние, и только Виктор смотрел на нее, как завороженный. В руках он держал бумажный стаканчик с напитком и свой кожанобумажный дневник. Да-да именно этот злополучный кожанобумажный дневник в эдакой элегантной прорезью в обложке для вкладывания туда ручки или карандаша. Виктор, в силе своего снобизма, долго выбирал, чем же ему писать: ручкой или карандашом. Карандаш победил, ибо это было как-то непривычно для теперешнего времени, чем собственно и выделяло Виктора на фоне других людей современности. А выделяться Виктор любил, да и вообще он себя любил. Водил себя есть и пить в кафе с вкусной и модной едой. Смотрел кино в дорогих кинотеатрах. Старался покупать модную одежду и обувь (хоть и на распродажах, но все-таки). Окружал себя и свой романтичный взгляд только красивыми и дорогими по мере возможности вещами. Но возможности у него были такие себе по меркам самого Виктора. Поэтому он часто знакомился с людьми достаточно высокого социального статуса, чтобы хотя бы понюхать и посмотреть этот прекрасный мир дороговизны. И именно поэтому он купил себе абонемент в зал сквоша и просто большого тенниса. Прикупил себе дорогое спортивное снаряжение и три раза в неделю он наслаждался миром богатых и знаменитых, возможно эти пару часов он ощущал себя таким же как эти селебретис. И потом еще остаток дня у него было приятное послевкусие, так как шампунь из душевой спортивного клуба окутывала Виктора своим ароматом благородной состоятельности. И уже поздним вечером Виктор с тяжким вздохом понимал, что все, волшебство растворилось в стенах обычной двушки с несвежим ремонтом.

Короче говоря, Виктор слегка затупил, как говорят нынче, и остался на поле боя один на один со своей еще совсем недавно возлюбленной Анной. Та в свою очередь, опьянев от достигнутого эффекта, выхватила из рук Виктора стаканчик и выкинула его в сторону. Сторона оказалась очень удачной – стаканчик с содержимым попал ровнёхонько в костер. А так как Виктор любил себя как снаружи, так и изнутри, то пил он виски не самый дешевый, а соответственно и крепкий. Огонь вспыхнул ярче, и все туристы свои взгляды дернули в сторону костра, оставив Анечку с ее феерично выкрученным телом в покое. Аня развернулась на пятках, прокрутив в почве две небольшие воронки и опрометью бросилась в темноту, возможно, чтобы оплакать свои несостоявшиеся отношения, но у нее все же оставалась еще ее Химера…

Утро внесло ясность в недопонимание и невысказанность. Солнечные пятна были разляпаны уже по всему лагерю и его окрестностями. Они яркими бликами контрастировали с тенями уходящей ночи. Так как время было не совсем раннее, то прелести цветового перехода под народным названием «сереет» Аня не застала. То есть мягкий уход ночи и пребывание светлого времени суток Анечка судя по всему благополучно проспала, как и все остальные жители их туристического лагеря. Общаться с людьми, которые поневоле стали свидетелями вчерашней их размолвки с Виктором, Ане не хотелось совсем. Но времени уже прошло достаточно много, поэтому совсем или не совсем, но пообщаться надо. Аня заглянула в ближайшую к ней палатку – там было пусто. Она судорожно пробежалась по остальным палаткам. Ситуация повторилась – никого. Мысли в голове заметались, как мотыльки над лампочкой. Если ее бросили, то почему не забрали с собой палатки. В конце концов хотя бы вещи. Все выглядело очень странно. Если над ней подшутить решили, то шутка очень даже глупая и не смешная. Может решили тут задержаться и просто пошли погулять. Этот вариант развития событий Ане больше всех понравился и показался наиболее вероятным. Надо было пойти в палатку и собрать свои вещи, ведь не будет же она отказываться от своей мечты – похода на гору Химеры, из-за таких глупостей, как ссора с парнем или неприятные ей попутчики. Аня фыркнула своим мыслям и полезла в палатку. Под куполом палатки в специальной сеточке лежал ее мобильный телефон и мигал разными оттенками электронного света, что говорило о сообщениях или еще каких новостях, пришедших на гаджет. Сообщений было несколько и все голосовые. Первое было от Виктора: «Анечка, может я поступаю неправильно, а точнее сказать даже подло, что не говорю тебе это все в лицо, но твое вчерашнее поведение напрочь отбило у меня охоту поговорить с тобой тет-а-тет. Мы разные люди, которые должны оставить друг друга в покое и жить дальше каждый своей жизнью». Голос Виктора звучал как-то по-девичьи истерично. Анечка немного посидела задумавшись, потом как ни в чем ни бывало продолжила свои сборы – ведь путь ей предстоял достаточно долгий. До Химера ее навигатор насчитал порядка 25 км, а это шагать и шагать.

Девушка пожала плечами каким-то своим мыслям, загадочно улыбнулась им же и отправилась в путь на встречу своей мечте. Выйдя на ближайшую возвышенность Аня все-таки оглянулась. Их лагерь сиротинушкой выглядывал из камней разноцветными пятнами. Весело помахав ему рукой, Анечка навсегда попрощалась с этим местом, с этими людьми и чувствами к ним, и с Виктором в том числе. В этом лагере Аня оставила все ненужное и лишнее. Именно так она успокоила себя, прослушав еще раз сообщение Виктора и стерев его одним нажатием кнопки на экране. Точнее двумя нажатиями, так как сомневающийся телефон повторно переспросил действительно ли она хочет стереть это сообщение, и Анечка с абсолютной уверенностью нажала «да».

Именно до этого лагеря добрались спасатели. Они долго бродили по лагерю. Совещались, высказывали предположения, но так и не пришли к общему выводу на тему – что же все-таки произошло тут. Было очень много вопросов, на которые никто не мог дать хоть немного удовлетворяющий ответ. Например, почему туристы, разделившись на группы, разошлись в разные стороны, но не взяли с собой вещи? Хотя бы вещи первой необходимости. Хотя бы телефоны. Трудно представить сейчас молодых людей без своих гаджетов. Еда, аптечки, «мыльно-рыльные» принадлежности – все оставалось в палатках. Наличие этих вещей в лагере наводило на грустные мысли. Спасатели опечалились и, как бы им не хотелось, связались с местными представителями властей.

Плавный, слегка завораживающий рассказ Ахмета прекратился. Набежавшие облака закрыли солнце. Получилось это синхронно и поэтому очень меня впечатлило. Конец повествования – нет солнечного тепла. Однако. Я улыбнулась этим каламбурным мыслям и приоткрыла глаза. Ахмед испарился как мираж в пустыне (хоть я никогда и не видела данное явление, но как словесный оборот оно мне очень нравилось). На месте Ахмета возвышался Сережа, он счастливо улыбался мне, подставляя свое тело лучам солнца. Именно он был этим облаком, что закрыло меня от яркого солнечного тепла и прервал моего рассказчика.

«Что, одолевают местные с предложениями экскурсий и массажей?»

Я только неоднозначно мотнула головой в ответ и улыбнулась.

«Ты главное не вступай в разговор, просто «нет» ответила и все на этом. Они так быстрее отстанут. А если хочешь на какую экскурсию или может процедуру, то давай решим куда и как». Сережа продолжал улыбаться то ли мне, то ли солнцу. Понять было сложно, но с его лица улыбка здесь практически не сходила. И хотя бы из-за этого я была бесконечно благодарна это месту. Здесь мой любимый забывал о всей той боли и грязи, что были следствием его работы. Вот такой побочный эффект. Теперь смысл фразы «добро должно быть с кулаками» для меня приобрел новый смысл. Да, у добра должны быть кулаки, но не столько для борьбы со злом, сколько для защиты от последствий борьбы со злом. Нужно иметь особенное строение организма, чтобы каждый день сталкиваясь с насилием, бандитизмом и убийствами не впитать в себя всю эту грязь. Чтобы не уподобиться преступникам, а по-простому – не озлобиться на весь мир вокруг тебя. И только поэтому я готова была целовать порог этого отеля, лишь бы улыбка и какая-то детская радужность еще немного продержалась в этом таком любимом и дорогом мне великане.

Пусть я испытывала самые добрые и нежные чувства к Сереже, но себя я любила не меньше. И именно поэтому я почти искренне улыбнулась ему в ответ и серебристым голоском, от которого стало аж себе противно, произнесла: «Ну, раз так уговариваешь, то может возьмем машину на прокат и посмотрим округу сами. Тем более за рубежом ты еще не водил автомобиль». Моей подлости не было предела. От этой мысли меня слегка передернуло. Сережа немного потоптался с ноги на ногу, потом поговорил сам с собой у себя в голове – при чем это было явно заметно по его мимике лица. И наконец-то выдавил из себя. «Ну, давай. Только узнаю где и на каких условиях можно авто в ренту взять». Мой рыцарь со вздохом и печалькой в глазах посмотрел на море, потом на бар и естественно на шезлонг, еще раз вздохнул и побрел в сторону главного корпуса отеля. Не было его минут двадцать. Я успела выпить минеральной воды и окунуться у берега в море, спасаясь от жары. Сережа вернулся в более веселом расположении духа. Он бесконечно долго и радостно рассказывал о том, как он искал где взять автомобиль. О том, как он раззнакомился с неплохим малым по имени Ахмед. Этот парень очень подробно рассказал ему о местных достопримечательностях, которые обязательно надо посетить. Все это я слушала в небольшом напряжении. Уж очень все складывалось благополучно для меня, поэтому непроизвольно я все-таки ждала этого злополучного «но», поэтому, когда Сережа его произнес, то для меня это было совсем даже не удивительно, а можно сказать очень даже ожидаемо. «Но машина, подходящая нам, освободиться только через два дня. Так что у нас два «матрасных» дня еще, а потом go-go-go в путь по округе», – и он беззаботно плюхнулся на шезлонг, который натянуто под ним то ли крякнул, то ли всхлипнул. Чтож, два дня значит два дня. Тем более всю полученную информацию о происшествии, которая скакала в моем мозгу с извилины на извилину, мне нужно было как-то урезонить и упорядочить. Двух дней на это вполне хватит. Я поудобнее устроилась на шезлонге и … уснула.

С Ахмедом мы пересекались вскользь по пути в ресторан со шведским столом (по-простому – столовую с самообслуживаением). Они очень активно здоровались с Сережей, я попутно кивала головой в знак приветствия. Короче говоря, возможности продолжить общение не было, а значит и получить еще информацию о происшествиях было нереально. Первый день размышлений прошел достаточно продуктивно. Я раздобыла бумагу и карандаш промаркерованный отелем. Надо было свести все данные или даже, если хотите – сведенья в одно целое. На бумаге это сделать было проще, по крайней мере для меня. Написав групками, которые были больше похожи на островки, весь материал, я принялась думать над тем, как и что объединяет эту информацию.

«Прости, любовь моя, но я все-таки влипла в убийственную историю», – улыбнувшись своим каламбурным мыслям, я с нескрываемым удовольствием погрузилась в размышления.

Глава 3

Просто третья глава

Признаюсь, всю информацию от Ахмета и плюс то, что удалось получить ото всюду, с листочком и карандашом, а также без них я крутила и вертела почти два дня, прежде, чем хоть намек на объединение уловить. Не буду утомлять всеми подробностями моих аналитических изысков в этой работе, но с гордостью могу сказать – я уловила тонкий смысл происходящего. По крайней мере мне так кажется. Итак, в итоге я разбила инфу по географическим данным. Все, что случилось на территории поближе к отелю я отметила на одной половине листика, а то, что случилось в горах – на другой. Потом перечислила всех известных мне участников этих событий, также распределив их по уже описанному критерию – люди с отельных территорий и люди, присутствовавшие в горном лагере туристов и офисе спасателей. И по-моим соображениям, человек или люди, что находились и в отелях, и в горах должны стать прямыми подозреваемыми. То есть эти люди выступили в роли пересечения событий в отеле и событий в горах. Все вроде верно, если не считать, что в список этих людей вошли полицейские и спасатели. А так все хорошо начиналось. Да уж. Судя по всему, аналитик из меня никудышний. Придется по старинке – сугубо интуитивно действовать, или как Серж говорит – делать то, что придет в голову, а в мою голову что только не заходит. И как ёрничает все тот же Серега: «Заходит обычно в твою голову что-то минуя мозг. Но это полбеды! Оно и выходит из твоей головы опять-таки минуя мозг – сразу на язык». Слова его конечно были обидные, но, если быть предельно точной, то он – прав. Я – импульсивна и хаотична. И мой опыт с аналитикой это подтвердил. По моим логичным прилогичным соображениям преступниками могут быть либо спасатели, либа полицейские. Очень хорошо, нечего сказать. Да уж, с такими аналитическими способностями как у меня недалеко и до международного скандала. Но что-то же должно объеденять эти происшествия. Или не должно?

В машине был слегка неприятный запах. Сигареты, чей-то парфюм. Но все это было не критичным. Тем более я была озадачена все еще мучавшим меня вопросом – события отеля и события в горах связаны или нет. Отвлекаться на такие, казалось бы, мелочи как запахи в авто и возгласы моего веселого спутника: «Мань, глянь какая красота вокруг! А воздух, воздух-то!». Я естественно кивала в такт Сережиным восклицаниям и даже, периодически «охая-ахая», улыбалась с выражением восторженного счастья.

Но вернусь к своим дидуктивным и не очень мыслям. Эти происшествия действительно объединяли полиция и спасатели. И все. И всё! Есть еще конечно Ахмет, который мне все это расскал-поведал, но если так думать, то он является участником и чуть ли ни виновником всех событий побережья, так как Ахмет знал обо всём и обо всех почти всё, простите опять за каламбур. За своими тяжкими раздумьями я не заметила, как машина остановилась, Сережа вышел на улицу и оглядывал территорию, точнее то место куда нас привез. Это была «точка» в лесу. По-другому это место назвать было нельзя. На небольшой полянке компактно разместились – маленькое кафе с тремя столиками под открытым небом, магазин в виде одного прилавка и небольшого ассортимента товара, пара душевых кабин и биотуалетов, а также псевдостоянка для авто. Все было сделано на скорую руку, но при этом это был абсолютный необходимый минимум для посетителей. Приятная забота – искренне грела душу. Сережа довольно потер руки, пошуршал пакетами в машине, извлек на свет Божий свои плавки и полотенце. «Я в душ, переодеваться и на пляж. Чего и тебе желаю». Я немного мрачно восприняла его предложение о пляже, но судя по Сережиной решительной походке – он вальяжно шагал в сторону душевых кабин, одной рукой крутил свои плавательные труселя «мельничкой» или, если хотите, «каруселькой», повесив полотенце на шею. Ну, чем не залихватский турист. «Чтож, пляж, значит пляж. Видать судьба у меня такая в эти дни – пляжная».

Пляж бык «дикий». Были местные жители с семьями. Людей было не много. Вода теплая и прозрачная. Сам пляж каменистый. Но близость хвойных деревьей с их тенью и ароматом добавляли какой- то непривзойденный шарм, присущий именно этой местности. Мне было тут хорошо. Правда. Было очень хорошо. В отеле тоже было хорошо, но все-таки не так. В этом месте пьянил запах свободы. Ощущение, что тебя не ограждают стены и заборы отеля очень радовало и воодушевляло. Да, человек все-таки существо вольное, по крайней мере я точно отношусь к этой категории людей. Рабство, пусть и в присловутой «золотой клетке» не по мне. Сережа кайфовал по-своему, но также, как и я был доволен сменой обстановки. Новый пляж, новые рельефы затягивали его все дальше и дальше в море. Я сняла корректирующие очки, нацепила его солнцезащитные и предалась любимому делу – размышления на тему таинственного, непонятного и обязательно с преступлениями или даже убийствами. Судя по нескольким дням, проведенным на, хоть и чудесной, но чужбине вдали от родной земли, я поднакопила несколько, а точнее, как минимум, три нераскрытых мною темы для размышлений. Первая – это конечно же убийства на соседней от нашего отеля территории. Эта тайна для меня распадалась на много маленьких вопросиков, прямо как веер у барышни – в сложенном виде аккураная штучка, помешающаяся в рукаве, а в разложенном – хоп! И на тебе хвост павлина в виде опахала. И если разобрать это «опахало» на перья, то первое – очень уж мне хотелось понять это убийство или убийства. Этих людей убили одновременно или хотя бы они связаны друг с другом не только убийцей, а и жизнью? Или это абсолютно не знакомые при жизни между собой люди? Понять, как их убили я конечно самостоятельно без специалиста, не смогу. Как жертвы были доставлены в старый отель, как погружены под воду и еще много «как» всплывали одно за одним, чем глубже я погружалась в размышления. Одно я поняла точно – не мог это все сделать один человек. По крайней мере абсолютно незаметно не мог. Очень уж помпезно было это преступление. Много жертв, много, как для меня, сложных действий, чтобы завершить преступление, а именно опустить под воду убитых и привязать их там к столбам. Это работа и очень непростая работа. Надо как минимум уметь нырять, уметь вязать узлы, по крайней мере, если разобрать совсем подетально, то один человек не мог одновременно и держать, и привязывать труп даже под водой. Или тем более под водой. Ведь имеено в воде все тяжелое держать легче, но ведь завязывать веревку в воде уж точно не легче или, если точно, то не легче одному человеку. Короче говоря, все сводилось у меня в голове к тому, что убийца был не один. Второе перо их вышеописанного опахала – это была «прична». Почему или зачем убили этих людей. Случайность отпадает в принципе. Это не порыв, не случайнось, неосторожность тоже категорически не подходит. Но что это? Такое театральное завершение преступления – привязывание трупов под водой к столбам, очень уж явно наталкивало на мысли о свершении какого-то обряда. Страшного, кровавого, но все-таки обряда. И, если это действительно обряд, то место, где были размещены жертвы должно быть как-то связано с этим обрядом. Поэтому мне срочно нужно порыться в интерне в поисках легенд о подобных событиях в давних давнинах. И я очень надеюсь, что это не вновь испеченая какя-то секта, со своими свеженькими извращенными канонами и верованиями. Эх, жаль, что Венечка с Иваном Ивановичем так далеки сейчас от этого преступления. Ведь по манере убийства, ранам, нанесенным жертвам там много можно понять. Но, на нет и суда нет. Капли прохладной воды раскаленным оловом обожгли мое согретое или даже перегретое на солнце тело. Я взвизгнула и со злости даже хрюкнула. Серега вернулся из дальнего плаванья и весело брызгал на меня мелкими каплями воды, от чего его радость просто перестала видеть границы. Да, мой любимый умеет быть под завязку заполненным эммоциями. Как говорится, если радоваться, то радоваться, если уж горевать, то горевать.