Зверя страсти. Мега

Глава первая

Москва вечерняя осенняя сияла красиво яркими огнями где-то далеко от небольшого городка с весьма приличным названием «К». В нём наблюдалось куда меньше озарения, но того хватало, чтобы вдоволь разволноваться неистовым псам. Они мило и буйно гавкали наперебой в разных концах, окраинах и отшибах, где просветления возникало и того меньше. На одной окраине этого замечательно, но ничем особым непримечательного городка сельского типа совсем темнело. Небо, как везде, так и здесь покрывала густая облачность, а вдобавок наседала тонкая морось. Кругом тонко шумел глухой лес. Высокие ветвистые ели стояли иногда двойной, а то и тройной стеной и, казались, просто непроходимыми. Беспокойный крик птиц уже прекратился. Они лишь изредка давали о себе знать. Местами открывались виду небольшие болота, которые, казалось, просто так не перейти и даже по крутым кочкам не перескакать. Кое-где на небольших полянках замысловато и местами скрыто петляли тропы неведомых диких зверушек. Они теперь таились в заметной темноте.

На крутой горке меж деревьев замаячило тонкое озарение, которое исходило от небольших фонариков на смартфонах. По лосиной тропке небыстро вышагивали по виду две фигуры. Но издалека, казалось, что какой-то зверь не может уняться, а вблизи здесь в лесной полосе не сразу можно узнать, кто есть кто. Но чуть впереди держался небезызвестный мускулистый деревенский мачо Алекс Щеглов-Диковин. Он был немного помешан по виду. Парень дышал неровно. На нём красовался прозрачный дождевик, а на голове держался кое-как широкий капюшон. Его округлое слегка влажное лицо выражало небольшое напряжение, – глаза цвета океана открытые широко слегка сияли, нос прямой смотрел вперёд, а губы полные часто чуть кривились от непроизвольной улыбки. Алекс как будто чуть тронулся. Но всё же был верен себе любимому. Он в руках держал корзинку полную с гаком грибами, которые уже незаметно выпадали на тропу. Алекс уже ничего не замечал, шагая вперёд. Он жаждал присесть куда-нибудь. Парень иногда бегло поглядывал на свою очаровательную спутницу, которая вышагивала уже устало и неохотно. Фигуристка Анна Шербакова выглядела несколько устало, но бойко. У неё чуть заплетались стройные ноги, которые уже слегка гудели. На них красовались высокие резиновые сапоги, одолженные у приветливого сельского мачо. Ей уже заметно отяжелели сапоги, но она терпела. Она хотела их сильно сбросить, но не могла. Анна всё же неохотно, но двигалась. Она в душе больше всего боялась отстать и потеряться. Она всё же держалась прямо. Её молодая грудь как будто стала больше. А с некоторого времени Анна обожает красоваться в золотистом мини бикини. Но она всё же не часто выходит на показ в оголённом виде. Анну завсегда украшает природная красота, незатейливая скромность и порядочность. Она всё же, как правило, уже богато открывает свои ровные сочные «лимончики». Но увидеть груди чемпионки повезло лишь однажды одному заядлому рыбаку и заодно редкому в возрасте жилтресту-папарацци Гере Пагодину. Он плыл на лодке, когда увидел Анну на мостках у озера. Она стояла, в чём мать родила, и принимала солнечную ванну, находясь в гостях у деревенского мачо. Гера Пагодин сделал незаметно несколько снимков, а затем развешал на стене в своей спальне, где иногда любит помастурбировать. У него уже есть немало снимков, на которых местные девушки и женщины порой щеголяли без нижнего белья. Он же весело проводит время с резиновой женщиной. Но год назад он неумело с лодки бросил спининг. Гера упал в воду вниз головой и не смог выплыть. Он вдобавок ещё ударился головой об весло. Его распухшее тело нашли через пару дней в трясине.

Веял лёгкий ветерок. Морось не унималась. Лес немногословно приятно шумел. Анна смотрела прямо. Она шла один в один след в след за непоколебимым с виду деревенским мачо. Её приятное несколько гламурное лицо пряталось за тенью широкого капюшона модного плаща. Анна, гуляя в московских парках, часто надевает своё убранство. Она любит модничать в любую погоду. Анна сейчас иногда не скрывала своего недовольства, которое то и дело проявлялось на её милом лице. Она то натужит тонкие бровки, то надует свои румяные щёки добела, то выкажет взгляд анаконды своими тёмными глазами, то выдохнет пылко и бурно, как горячий самовар. Её округлое лицо пламенело, – холодные глаза странно темнели и немного блестели, нос тонкий чуть вздёрнутый изящный смотрел прямо, а губы полные алые твердели. Анна держала в руках округлую плетёную корзинку, где лежало лишь несколько грибов, а некоторые из них явно являлись несъедобными. Она заметно путалась в их названиях и видах. Анна уже пару раз крепко свалилась с ног, не заметив в темноте слизкой коряги и большие мокрые ветки. Она бесилась, что потеряла часть своих находок. Но девушка уже нисколько о них не жалела. Она, слегка ободрав свои коленки и локотки, находившись, надышавшись, насытившись лесными ягодами, слегка обмазавшись грязью, думала совсем о другом. Её мысли путались.«Вот же придурок деревенский. Зачем я вообще напросилась в этот чёртов лес за грибами. Наверное, мне стало тесно в его барсучьей норе. Хоть моментами у него и мило, и даже уютно, но почему-то захотелось убежать… Я приехала к нему сама не знаю зачем? У нас вновь было много любви. Может, поэтому я у него. Он взял меня грубо в первый раз прямо у дверей. Как буйный бык напал на меня. Он порвал на мне трусики, как будто специально… Как будто это ему нравится. Или это его заводит? Но он это сделал снова и теперь у меня есть лишь несколько пар в запасе. Всё же было мило вчерашней ночью. Я себя довела до такого невероятного… Не хочу об этом думать. Это дурно как-то. Но всё равно думаю. Мы занимались любовью, кажется, всю ночь напролёт. Такое чувство, что я уснула лишь под утро. Он был невероятен. Его плоть накаченная как будто из стали. Мне так нравиться ласкать руками его мускулы, его развитый рельефный торс. Помню, как я закричала, ощутив его силу глубоко в себе. Я теперь вижу нашу бурную ночь отрывками. Сначала он крепко схватил меня за ноги и прижал к стенке. Алекс сделал это быстро и грубо. Он попросил, чтобы я красиво стонала… Вот же деревня. Я подыграла ему, как могла. Затем помню, уже на матрсе я схватила его за возбуждённый «жезл». Кажется, он был таким большим. Я держала его двумя руками и тех не хватало. В ладонях не помещался. Потом было много ещё чего… О чём я думаю? Совсем рехнулась. Надо спуститься с облаков. Я же в лесу. Мы в лесу с ним деревенщиной. А сегодня меня как будто понесло… Сама не знаю, что на меня нашло. Я уговорила его пойти в лес. Думала, что это весело. Ага, весело. Сама виновата дура. Мы понеслись на его мопеде сюда и вот мы здесь. Откуда я знала, что он не знает, как из леса выйти. Как зайти он знает, а как выйти не знает. Деревенский лось блин. Ему тут хорошо в лесу. Хиихихиии… Хорошо, что он не читает мои мысли. Куда он идёт? Может, и сам не знает. Мы в лесу больше, чем полдня. Бродим уже около часа. Или даже больше и выйти не можем. Кругом лес. По мне так одно и тоже кругом. Лес один и тот же. Я не знаю куда идти. А он вроде тоже не знает, но куда-то идёт. Деревенский придурок. Что я вообще тут делаю вместе с ним? Что меня здесь держит? Всё же чем-то он меня зацепил. Наверное, как и я его. Сукин сын. А эти все словечки его дурные. Я набралась у него как дура. Сама виновата, что сюда пошла с этим деревенским дурнем. Связалась с деревней блин. Он тут родился в этом лесу придурок. Он что специально так делает? Бесит меня он. Уже темно. А мы в лесу и чёрт знает где? Мне нехорошо как-то. А если какой-нибудь зверь появится. Медведь или волк. Это же не шуточки. Он ещё мне всякого наговорил. Сказал, что тут недавно сбежал из психушки какой-то мужик семидесяти годов крепыш Рябов. Мол, он слетел с катушек и кого-то там прикончил вилами во дворе своего дома за дурное словцо… Вроде соседку по огороду. Бред какой-то. Его после суда и отправили в дурку. А потом он вновь сорвался. Кажется, Алекс сказал, что своего лечащего одногодку доктора Данилова выбросил из окна пятого этажа. Когда был на приёме. А теперь Этот Рябов подался в бега. Он теперь типа живёт в лесу и всех пытает и насилует, кого увидит. Мол, у него мания преследования обострилась. Да бред. Алексу я не совсем верю. Он тупо рассказывает свои сказки с надменной улыбкой на лице. Кто ему поверит?… Точно не Аня Шербакова. Я на такое не куплюсь. У него бредовые книжки… Мы в тёмном лесу и всего то. Блин. Мне не по себе. В настоящем тёмном лесу. Что-то там треснуло в буреломе. Мамочки. Вот же блин. Мама роди меня обратно. Мне дурно…», – подумала она. Анна чуть прибавила шагу. Она бегло осмотрелась и прямо впилась глазами в деревенского мачо. Алекс навалился плечом на дерево и бегло осмотрелся. Он дышал неровно. Его мысли круто путались в голове. «Вроде бы всё правильно шли. Какого дьявола. Я же знаю это место. Тут мы с батей всегда ходили. Раз лишь заплутали. А мы тут. Вернее я знаю это место. Но сбились. Кружит нас лесной чёрт. Может, и кружит. Мы потревожили его что ли? Аня дура. Сама напросилась. А теперь бесится. Я говорил поздно уже. Но она напросилась. Погода ещё испортилась. Но место же знакомое мне. Куда нас увело? Чёрт знает что? Куда иду, уже понятия не имею. Это самое хреновое. Кажется, правильно шли. А теперь, мне так не кажется. Надо вернуться обратно… Туда вниз горы и снова осмотреться получше. Чёрт бы всё побрал. Я ещё грибов насобирал целый воз. Рука затекла таскать эту долбаную корзину. Валяться уже грибы. Сколько потерял в этих дебрях тёмных. Мать ети. Выйти бы из лесу. Будь всё проклято. Только вот куда идти?… Может, туда. Или туда… Всё же туда. Надо вернуться на гору и спуститься с неё правильно. Там осмотримся и точно пойдём куда надо. Мне уже не по себе немного…», – подумал он. Алекс поставил корзину на влажную траву и вздохнул свободно полным рельефным торсом. Он, глядя на лесные дебри, чуть помотал головой, а глаза широко открыл. Алекс тут же посмотрел на лицо Ани. Она резко отвернулась и чуть прошлась по небольшой полянке. Она надулась, но всё же поворотила и бурно глянула на лицо деревенского мачо.

– Алекс что ты встал, как лось деревенский. Я хочу домой. У меня уже ноги сырые. Веди нас на дорогу… Что ты стоишь? – порывисто сказала Анна.

– Аня угомонись ты. Я делаю, всё что могу, – ответил он.

– Не всё делаешь. Козёл блин. Куда ты нас завёл?

– Хаахахахааа…

– Что ты ржёшь как придурок сельский. Ты, конечно, он и есть. Но сейчас не лучшее время для веселья. Иди и показывай мне дорогу домой.

– Аня я тебе не твой пёс. Ты как будто сказала сейчас так, как будто команду отдала.

– Так и есть. Ты меня довёл до такого состояния.

– Аня не буянь. Тут надо подумать.

– Что? Буянь. Алекс я ещё даже не начинала буянить. Хиихихиии…, – вдруг нездорово засмеялась Анна, – Буянь. Надо такое придумать. Вот если я на самом деле начну буянить. Тебе мало не покажется Алекс. Слышишь ты меня деревня сельская.

– Аня тише ты. Сейчас медведя разбудишь.

– Не пугай меня Алекс медведями. Я видела их столько, сколько никто не видел. Так что не надо тут пугать меня медве…дями, – Анна резко глянула в лесную темноту, где затрещали ветки. Но тут же всё затихло. Она, прижавшись к дереву, насторожилась. Она тут же чуть сменила тон, – Куда ты пошёл деревенский лопух. Не убегай от меня сукин сын. В твоём лесу даже связь не ловит.

– Аня я сейчас по малой нужде. Зов природы.

– Что?

– Аня воспользуйся этим. Время на зов природы, – сказал Алекс.

– С кем я связалась? Мама роди меня обратно.

Алекс смело зашагал. Он живо отошёл за молодые ёлки, где сразу затаился. Анна проводила взглядом деревенского мачо. Она округлила глаза и вновь надула щёки. Она затаилась за еловым деревом и чутко присмотрелась, глядя на могучие ветвистые деревья, которые в тени показались ей великанами. Они словно шагали прямо на девушку. Её мысли круто путались.«Мне что-то совсем не по себе стало. Куда он свалил? По нужде что ли. Сельская деревня. Куда она нас завёл дурачина блин. Зачем я сюда сунулась с ним? У него, конечно, тесно. Но всё же уютно в его барсучьей норе. Мне даже стало нравиться там. А тут темно и сыро. Кругом деревья. Куда не посмотри. Мы же в лесу. Дёрнуло меня напроситься в этот чёртов лес… А ему, кажется, хоть бы что. Он же тут родился в лесу в этом. Понятно, что он не волнуется. А вот появится медведь… Я не хочу об этом думать. Это же не мои плюши. Тут всё по-настоящему. Куда он ушёл? Почему он не идёт? Что так долго справить нужду что ли? Деревенский блин… Где он там? Мне не по себе тут одной в лесной глуши и темноте. Куда он завёл придурок блин? Я хочу домой. Не сиделось мне в его барсучьей норе. Он мне рассказывал, как делал свой дом… Что делал всё сам своими руками. А ещё что он горд типа за себя. Он говорил, как ему порой было трудно. Но по нему не скажешь. Что ему было трудно… Кажется, он много болтает лишнего. Я уже это поняла. Но то, что он сам построил свой дом-скворечник в это я верю. Явно у него самого хватило ума. Но блин. Там и развернуться-то трудно. У него есть только биотуалет и крошечный стальной умывальник. Где он такой купил? Всё это вместе… Я сначала подумала, что это дом маньяка. Но это дом Алекса. Он там живёт. Одним словом барсучья нора. Но всё же у него моментами мне уютно. Наверное, особенно ночью. Мы занимались любовью всю ночь. Я опять это вспомнила. Наверное, потому, что хочу как-то отогнать свой страх. Мне было жарко. Я восседала на нём и двигалась постоянно. Я ласкала руками его мощный рельефный торс. Он то и дело пытался прихватить меня за оголённую грудь. Ему удавалось. Но я навязала ему свою волю. Я взяла быка за рога и делала с ним всё, что захочу. Я ощущала его силу глубоко в себе. Кажется, у него больше двадцати сантиметров. Я двигалась много и не могла остановиться. Я просто заездила его, а потом я громко закричала. Меня как будто обухом ударили по голове. Всё закружилось и я свалилась прямо на него без всяких сил. Сама себя не помню. Потом он показал силу и стал двигаться быстро. Он держал меня за бёдра и был как разъярённый бык. Я, кажется, просто отключилась, когда это вновь случилось… Блин о чём я вообще думаю. Мы же в лесу. Где он? Сукин сын. Вот переняла у него его словечки. Надо как-то от их избавлятся. Его что там, что ли пробрало…», – подумала она. Аня живо осмотрелась. Она взволновалась не на шутку. Её пугала лесная глушь и темнота. Она широко открыла глаза и, когда заметила тонкое озарение, выдохнула. Алекс вышел из молодого ельника. Он, двигаясь легко, остановился возле девушки. Парень слегка ослепил её своим фонариком на смартфоне. Аня сразу прикрыла рукой лицо и немного зажмурилась.

– Что ты творишь? Убери свой свет от меня болван деревенский. Ищи дорогу домой. Я уже стала замерзать, – бойко начала Аня, – Алекс ты что не врубаешься что ли. Мы в лесу.

– Аня спасибо, что напомнила. А то я стал забывать.

– Ты прикидываешься придурком или такой и есть?

– Аня придержи свой язык за зубами. А то можно и схлопотать.

– Чего? Схлопотать можешь. Всё тумаково. И не буянь…, – холодно улыбнулась Аня, – Так значит у вас тут в деревне говорят. Алекс я серьёзно. Уже скоро ночь. Телефон не ловит связь. Надо как-то выбираться.

Алекс, глядя на девушку, улыбнулся просто так по своей простоватой натуре. Он чуть пожал развитыми плечами. Хотя на него уже крепко насели некоторые сомнения.

– Аня я думаю, мы сбились с пути. Как специально испортилась погода. Ведь и так было облачно. Надо вернуться на ту гору. Потом спуститься и искать верный путь. Мы ушли не туда.

– А почему тебе в голову это раньше не пришло. Ты же у нас самый умный.

– А потому что…, – сбился Алекс, – Аня это ведь тебе захотелось веселья. Вот теперь мы и веселимся, – бурно сказал Алекс. Он живо осмотрелся и чуть прошёлся по влажной редкой небольшой траве. Аня недоумевала. Она надула щёки и немного прошлась следом за деревенским мачо.

– Алекс показывай дорогу. Не будь ты ослом, – забавно сказала Аня.

– Хаахахахааа…

– Что ты ржёшь как деревенский дурак.

– Аня тебе надо на своих коньках людей ещё веселить. Давай на эстраду. Сразу заработаешь много бабок. Мне подкинешь пару лямов.

– Алекс хватит говорить чушь. Ты в своём уме…, – обозлилась Аня, – Тебя подменили там в кустах что ли, когда ты делал свои дела. Тебе там случайно никто не врезал?

Алекс слегка обомлел. Его несколько осенило. Он тут же развернулся и прямо глянул на лицо девушки.

– Аня ты права. Мне как-то не по себе. Мы сбились с пути. Я сейчас серьёзно…, – важно сказал он – А если на самом деле нас уже сглазили. Та бабка, которая тебе устроили московские жаркие каникулы…

– Алекс да хватит уже вспоминать это…, – разозлилась Аня, – Когда это было? Прошло уже много месяцев. Я уже забыла. А ты напоминаешь? Ты просто сам придумал этих бабок. Блин сам в них поверил и меня заставил в это верить. Всё это чушь собачья. Все эти твои бабки только в твоих тупых книжках. Как ты это понять не можешь? Деревня.

– Аня может, ты и права. Но мы сбились с пути на ровном месте. Это место мне знакомо с детства. Я тут каждый куст знаю. Мы сюда с батей ещё ходили, пока он крепко не запил. А сейчас я как будто здесь впервые. Меня окружило. Не могу уже это отрицать и не могу от тебя скрывать. Я в растерянности блин. Кажется, это бабка сбила меня с толку. Она дура старая навела порчу. Будь я проклят. Но это она, кажется…

– Алекс да хватит уже бормотать про какую-то там бабку. Она тут не при чём. Это всё ты…, – закричала Аня, – Ты не запоминал, куда идёшь. Сейчас уже темно. А ты тупо сбился. Мы же в лесу. Тут всё кругом одно и тоже по мне так. Куда не глянь деревья. Куда ты нас завёл? Выводи нас. Или за себя не ручаюсь.

– Аня угомонись ты. Что теперь? Мы заплутали. Надо вернуться на ту горку…,– решил он.

– Вот и показывай путь. Надоел уже пугать меня своими бабками тупыми. Ты эту кашу заварил. Тебе и расхлёбывать.

– Аня не гони ты. Я знаю, что кое-где я напроказил. Но…

– Напроказил. Это ещё что? Деревня блин. Я тебя иногда не понимаю. Ты говоришь на своём сельском языке. Я не забывай из Москвы.

– Ой. Аня по тебе видно, что ты из Москвы. Нос держишь высоко. Хаахахааа…, – засмеялся Алекс.

– Алекс заткнись и показывай дорогу. А ещё говори нормально. Без своих деревенских слов. Тошнит уже от них.

– Ладно. Буду говорить правильно, как в Москве.

– Так и говори, как я.

– Хаахахахааа…

– Ну что ты стоишь как лось сельский. Куда идти?

– Аня не гони. Мы с той бабкой не разобрались…, – решил он, – А она легко могла нас сбить с толку. Она навела порчу. Я не мог заплутать здесь даже ночью. Я тебе отвечаю.

– Надоел ты уже со своей бабкой. Слышать не хочу.

– Аня она на тебя насела в Москве. Могла легко и до меня дотянуться. Старая вешалка. Я тебе говорю. Я сбился на ровном месте. Как будто кругами ходим…

– И что теперь жить тут, – бурно сказала Аня.

– Аня расслабься. Я знаю, что надо делать. Если это так и бабка меня сбила с пути своим сглазом или порчей какой-то? Надо её как-то сбить с толку старую вешалку. Точно. Надо снять верхнюю одежду и надеть на другую сторону. Это поможет. Хотя это от лесного чёрта, как я слышал помогает, который водит нас. Но может, это дело рук той злобной бабки…

– Алекс ты что спятил. Я уже и так мокрая. У меня уже трусики мокрые. Я не буду снимать свой плащ и переворачивать. Сам снимай. Это бред полный. В это верят только лесные деревни как ты…, – закричала Аня, – Мы живём в двадцать первом веке, болван блин. Всё же надо взять тебя в Москву, чтобы ты там пожил нормально хотя бы пару недель. Сделаю там из тебя человека, – решила Аня.

– Хаахахааа… Аня я не против. Но за твой счёт дорожные приключения.

– Отвали Алекс. Что ты делаешь? Ты что серьёзно переворачиваешь свой плащ. Вот же ты придурок деревенский. У вас тут все такие умные? Хиихихиии…

– Хаахахааа… Аня ты зря смеёшься. Это может помочь. Я тебе советую сделать тоже самое. Я серьёзно.

– Отвали деревня. Пещерный человек.

– Хаахахааа…

Алекс живо скинул с себя прозрачный плёночный плащ и тут же надел на себя шиворот навыворот. Он вздохнул свободно и смотрел прямо на девушку. Алекс не переставал, как будто дурно улыбаться. Он махнул руками и чутко глянул на горки, где темнели высокие ветвистые стволы деревьев.

– Аня ладно. Раз я перевернул, то можешь не переворачивать. Ты всё равно идёшь за мной. Так что…, – решил он.

– Алекс хватит молоть чепуху. Где здесь выход? Ищи уже. Мы же не собираемся, тут ночевать?

– Аня не плохая идея. А что я нарублю веток еловых. Сделаю невысокий шалаш. В нём тесно не будет. Мы там укроемся от дождя и может мы…

– Алекс заткнись. А то я тебе врежу.

– Кишка тонка.

– Алекс это я у тебя деревни набралась этих слов. Потому так и сказала. И так говорю…, – горячо решила Аня, – В общем, ты меня бесишь уже. Вернее, начинаешь бесить.

– Аня не прибедняйся. Да расслабься ты. Выйдем мы из леса. Теперь точно выйдем, даже если та бабка нас сглазила, – смело заявил Алекс. Он мило глянул на лицо девушки и даже подмигнул. Аня слегка смутилась. Она тонко улыбнулась и тут же отвернулась. Алекс засмеялся. Он чуть прошёлся по полянке, – Ну. В крайнем случае, проведём в лесу одну ночь до раненого утра. Аня и немного любви в шалаше нам не помешает. Хаахахааа…

– Что ты мелешь придурок? Какая ночёвка? Ещё приплёл какую-то эту бабку? Веди нас к выходу. Совсем офонарел что ли? Или страх потерял?

– Аня не шуми. Мы сейчас пойдём. Дай осмотреться…, – сказал Алекс. Он быстро огляделся и чуть пожал своими развитыми плечами, – Ничего не могу понять. Где мы? В любом случае, мы ушли не туда, куда надо. Вернёмся на ту горку и там надо осмотреться. Блин связь не ловит. Мы просто в низине. Если что залезу на дерево. Может, связь появиться. Аня, а если эта бешеная бабка уже в лесу и сейчас смотрит на нас калоша.

– Алекс ты меня пугаешь?

– Аня всё нормально. Но, кажется, бабка хорошо постаралась. А ведь точно. Ты сегодня как с цепи сорвалась. Мы и поехали в лес поздно. Ты, небось, настояла. Она тебя околдовала, значит…, – решил он, – И меня заодно. Вот как я думаю, дело было. Аня ты не чувствуешь, что тебя сглазили. Аня это ты? – слегка улыбнулся Алекс.

– Алекс заткнись…, – сурово начала Аня, – Меня тошнит уже от твоих речей бредовых. Это всё чушь собачья. Никаких нету сглазов, порч и приворотов. Это всё вымысел для дураков, которые хотят в это верить. Блин во что ты там веришь деревня. Это всё бред сивой кобылы. Это ты там что-то написал в своей тупой книжке и бах понеслось. Просто мы тупо заплутали в лесу.

– Аня погоди. А как же тот озабоченный розовый плюш, который за тобой гонялся по Москве и куда дальше мкада. Он же был одержим. Он осатанел и хотел тебя тра…, – сбился он, – Извини, он хотел тебя взять. А мы его пустили на воздух. Спасибо тому леснику, что шашку дал. Он видел и смотрел недалеко. Но это не его вина. Но ведь плюш был настоящий. Он гнался за тобой Аня. А кому ты позвонила. Правильно, Алексу. Чтобы он тебе помог разделаться с одержимым плюшем. Будь он проклят. Ты забыла уже, как его растерзанная дымящаяся голова на пике ёлки немного ещё дёргалась. Он был так одержим, что ещё сказал на последок… Это, мол, ещё не конец…, – высказался горячо Алекс. Он смотрел прямо на лицо девушки, а глаза широко открыл, где виднелось много страсти, – Аня как ты думаешь? Почему он стал одержим?… Правильно. Бабка его околдовала. Так что не заливай. Может, и тут она нам уже успела насолить. Стерва старая…

– Всё равно это всё чепуха. Медведь был одержим…, – согласилась она, – Не могу всё равно в это поверить. Это всё равно чушь полная. Мне было дурно тогда. Но может, и не бабка его сделала таким.

– А кто ещё? Ты сама сказала, что видела бабку на мотоцикле с коляской. В другой раз была тоже старая вешалка на мотоколяске. Аня это ты бредишь…, – решил Алекс, – Просто так тот жуткий плюш взял да и ожил. Такого не бывает. Над ним хорошо так повеселилась бабка. Она что-то нашептала старая калоша. А он хотел тебя тра… Всё проехали.

Аня, округлив свои тёмные глаза, бурно глянула на деревенского мачо. Она крепко сжала кулачки, а один ему показала. Но тут же стала милой, как обычно.

– Да.

– Надо выдохнуть и пошли…, – решил он, – Теперь мы выйдем из леса. Пошли на ту горку обратно. Самое главное не отставай. А то правда, уже темно в лесу. А медведи тут ходят с волками.