Акционер. Большие деньги на маленьких компаниях

Неудавшийся инвестбанкир

Учеба на экономическом факультете Московского гуманитарного университета (МосГУ) давалась мне безо всяких проблем. Самое ценное, что было приобретено за время учебы, – умение подмечать людей, которые стремятся к чему-то большему в жизни. Я уже писал, что осознал важность нетворкинга еще в школе. В каждом из трех вузов, которые я потом окончил, нашлись свои люди, с кем дружу и работаю до сих пор. Некоторые сейчас являются акционерами моей инвестиционной компании.

Студенческие годы – незабываемое и веселое время. После ночных мероприятий мне удавалось поспать только на последних партах во время лекций, которые я все же удостаивал вниманием. Иногда приходилось пересиливать себя и слушать, вставляя спички в глаза. Я был спортивным: играл в футбол, занимался бегом, фитнесом и плаванием, организовал шахматный клуб и получал стипендию мэра, поэтому на моей репутации в вузе не сказывалось редкое посещение занятий. Скучным лекциям я предпочитал заработки, потому что денег совершенно не хватало.

Мои имя и фамилия – Валерий Золотухин, как у знаменитого актера театра на Таганке. Незадолго до его смерти мы даже лично познакомились и он подарил мне свою книгу «Знаю только я» с автографом. С учетом того, что я еще и Валерий Валерьевич, я хотел организовать историческую встречу моего отца Валерия Николаевича, народного артиста России Валерия Сергеевича и меня, чтобы сделать памятное фото трех Валериев Золотухиных. Но когда мы приехали вместе с отцом в театр к замечательному актеру, тот, к сожалению, уже тяжело болел. О том, что он не выйдет на сцену, было объявлено за 15 минут до спектакля.

Не помню, то ли знаменитая фамилия, то ли чья-то рекомендация, но я решил попробовать себя в шоу-бизнесе. Ходил на кастинги, снимался в массовке и пробовал все: от танцев до показов одежды. В шахматах нет денег, а в шоу-бизнесе у меня было чувство, будто я – товар, который выбирают в каталоге. Быстро пришла усталость от бесконечной череды встреч с агентствами и потенциальными рекламодателями, где мне смотрели в зубы. Конечно, в студенческие годы это приносило неплохие деньги. Удавалось проходить некоторые пробы и зарабатывать на одной съемке до 80 000 рублей, как, например, после рекламы обуви Ralf Ringer и спортивной одежды Baon. Но на самых крутых кастингах было почти невозможно пробиться. Очень талантливые ребята приходили на просмотры сотнями, сидели весь день в очередях, а выбирали всего одного-двух. Каждый пытался как-то выделиться, кто-то эпатировал яркими нарядами, кто-то приносил дорогие портфолио своих работ с другими брендами. В этой сфере была огромная конкуренция, и, повторюсь, мне не нравилось быть одним из списка. Я хотел выбирать сам и быстро понял, что лучше зарабатывать головой. Это стало моим следующим инсайтом.

В 2007 году в пафосном клубе «Дягилев» проходила очередная рекламная съемка, где я был в одной из главных ролей. Клуб работал, и другие посетители с интересом наблюдали за происходящим. В перерыве ко мне подошли две женщины и, улыбаясь, спросили:

– Молодой человек, вы звезда? Зачем вас снимают на камеру?

Я отшутился, завязался разговор. Выяснилось, что дамы работают в сфере финансов. Одна из них, Надежда, руководила отделом крупного банка. Она спросила меня про учебу и работу. Удивилась, узнав про экономическое образование и титул мастера спорта по шахматам, что не сочеталось с моим внешним видом, проколотым ухом и татуировкой, которую я сделал еще в 17 лет.

– Так все-таки что ты здесь делаешь? – спросила Надежда.

– Прошел кастинг, снимаюсь в рекламе.

– Слушай, это полная ерунда. Ты умный парень. Зачем тебе это надо?

– Ну как, быстрые и легкие деньги.

– Запиши мой телефон и позвони, если решишь сменить работу, – ответила она.

После того вечера я собирался с мыслями несколько недель, но все-таки позвонил и отправил резюме. Надежда разглядела во мне потенциал и сказала, что я смогу зарабатывать гораздо больше в финансовой сфере. Приглашая меня на работу, она сильно рисковала своей репутацией не столько из-за отсутствия у меня опыта в банковской сфере, сколько из-за сплетен ее коллег «зачем на самом деле берет этого юнца». Но тогда я был в отношениях, а с Надеждой у нас была чисто профессиональная симпатия. Можно сказать, она стала моим первым наставником, направила в нужное русло, познакомила с коллегами, за что благодарен ей и по сей день.

Я прошел собеседование и оказался в инвестиционном департаменте банка. Мы вдвоем начали строить отдел государственных финансов и инфраструктуры. На тот момент Надежда была мамой-одиночкой с двумя детьми. Потом она еще раз вышла замуж и родила третьего ребенка. Как она все успевала? Для меня это осталось загадкой, но я искренне ей восхищался. У нее была железная хватка! Мужики чуть ли не в слезах выползали после переговоров с ней. Она отстаивала интересы нашего отдела перед руководством и акционерами, летала по стране, проводила встречи и приносила банку новые контракты.

За год Надежда сделала потрясающую карьеру и из руководителя отдела превратилась в вице-президента. Несколько ключевых департаментов банка перешли под ее управление. Я многое отмечал для себя, наблюдая за ее работой и умением добиваться прибыльности для акционеров. Хотелось быть похожим на нее. Она научила меня планировать и фиксировать задачи, договоренности, неожиданные идеи.

Необходимо все записывать. Потому что самый острый ум тупее самого тупого карандаша.

Моя эффективность начала расти, зона ответственности сильно расширилась, увеличивалась зарплата, были регулярные бонусы и я быстро накопил на свою первую машину Renault Megane. Все это казалось крутым и перспективным. Но затем произошел инцидент, который поставил жирный крест на дальнейшей карьере банкира.

Мне, молодому 21-летнему сотруднику, оказали большой кредит доверия и отправили на торги в один удаленный регион. Банк занимался незатейливой вещью: брал деньги у профицитных регионов и передавал дефицитным, зарабатывая практически без риска десятки и сотни миллионов рублей «из воздуха» на комиссиях и процентах.

Моя поездка, как оказалось, была целой конспирологической операцией. Подразумевалось, что на этих формальных торгах должен был выиграть наш банк. О договоренностях я не знал, но догадывался. Мне просто сказали, что нужно поднимать таблички, и ведущий аукциона объявит, что выиграли именно мы. Я прилетел на торги, где сумма измерялась миллиардами рублей и комиссия банка была огромной. Представьте себе, от других банков присутствовали директора департаментов и вице-президенты – взрослые и серьезные топы. И тут молодой пацан! Они на меня косились, не понимали, что происходит, шушукались. Один из них подошел и спросил:

– А вы какой банк представляете?

– Банк ***, – ответил я.

– Ага, ну понятно.

Человек отошел и начал куда-то звонить. Должно было быть так: я, как менеджер банка, приехал по доверенности, которая дает право участвовать в торгах со снижающейся ставкой. То есть объявлялся аукцион на оказание услуг. Представители банков сидели бы в зале и поднимали таблички. Каждое поднятие говорило о снижении цены на определенный шаг, вплоть до нуля, который означал, что банк берет контракт без комиссии. Это называется размещением временно-свободных денежных средств. За такое размещение банку еще и приплачивали. Если же банк брал деньги без комиссии, то мог их использовать определенным образом и зарабатывать на этом.

Понятное дело, что я вызвал интерес у других участников аукциона. Представитель конкурирующего банка проверил мою доверенность и увидел техническую ошибку. Он тут же дал запрос своему юридическому отделу, и те за 15 минут до начала накатали обоснование: «Аукцион со снижающейся ставкой – это не торги». То есть моя доверенность не давала мне права участвовать. Они мгновенно оформили претензию и направили ее организаторам. Испуганные чиновники поняли, что запахло жаренным, и не разрешили мне участвовать.

Дальше происходило следующее. Если бы я участвовал, то мы бы стали сбивать цену для региона. Но в итоге тот, кто выбил меня с торгов, поднял табличку с самой высокой ставкой, а все остальные сидели не шелохнувшись. То есть наш банк пролетел, а остальные участники цену не снизили, и регион заплатил по максимуму. Хороший урок от махровых капиталистов. Они, можно сказать, в коридоре договорились разделить между собой прибыль. После аукциона выигравший человек подошел ко мне и сказал:

– Не обижайтесь, ничего личного – это бизнес. Вы молоды и у вас прекрасное будущее, все впереди.

В Москве начались бесконечные проверки на детекторах лжи. Руководство моего банка было убеждено, что я все сделал специально и был подкуплен конкурентами. Конечно же никакого подкупа не было, меня просто красиво «высадили» с этого аукциона. Наверное, по регламенту мое начальство должно было проверить доверенность, ведь юнец без специальных компетенций не мог знать такие юридические тонкости. Я решил не подставлять Надежду, у меня действительно еще все было впереди, а ее карьера могла пострадать. Когда нас обоих вызвали на ковер, она глазами показала, что поддерживает, но сейчас ей придется притвориться и отчитывать. И я взглядом ответил, мол, все понимаю, поэтому возьму вину на себя.

После такого пролета банка и недополучения прибыли в десятки миллионов рублей мне не светила карьера в банковском секторе. Между нами с Надеждой образовалась прослойка в виде миддл-менеджмента, на меня сгрузили всю тупую работу и начали гнобить. Через какое-то время пришлось уволиться. Тогда-то и начали появляться первые мысли о создании собственного бизнеса. Но я не понимал, какие шаги нужно предпринять? Какой это должен быть бизнес? Помню, как записал идею, что надо иметь свой банк.

Работа в корпоративном сегменте показала очевидные плюсы и минусы. Положительные аспекты – отлаженные процессы и возможность хорошо, стабильно зарабатывать. Минусами больших корпораций я считаю бюрократию, ощущение, что ты незаметный винтик в системе, и, конечно, интриги в коллективе, который не работает как сплоченная команда. Постоянно наблюдал, как Надежду пытались подсидеть во время ее командировок. После каждой поездки ей приходилось не просто решать задачи организации, но и бесконечно заниматься защитой своих личных интересов.

С другой стороны, неприемлемые моменты в крупных компаниях встречаются, когда нет сильной корпоративной культуры, большой идеи и миссии. У того банка была одна задача – заработать деньги двум братьям-собственникам. В этом нет никакой сверхцели, которая бы зажигала людей, поэтому и сотрудники действовали только в своих шкурных интересах – взаимосвязь очевидна.

Через несколько лет, когда я уже сменил еще пару мест работы и занялся своим первым бизнесом, Надежда предложила протекцию, чтобы устроить меня на зарплату 600 000 рублей в месяц в «Тинькофф Банк», но на тот момент я уже не был готов отказываться от идеи строить свой бизнес.

Выбрав путь предпринимателя, нельзя с него сбиваться и уходить обратно в найм.

Бизнес, который я строил потом, всякий раз был движением команды в одном направлении, где возможна только взаимопомощь, но никак не подсиживание коллег и перетягивание ресурсов. Для этого я подбирал людей с общими ценностями, выстраивал единый организм, где каждый сотрудник – важная часть целого. Надежда много лет спустя стала моим первым инвестором, но не будем забегать вперед. До запуска собственного бизнеса оставалось еще больше трех лет работы в наеме, но уже во благо страны.

Слуга народа

Итак, с банками все было решено. Продолжились поиски себя в других сферах. Следующим этапом стала политика и госслужба. Мне нравилась общественная деятельность, поэтому я вступил в партию Михаила Прохорова «Правое дело». Как самого инициативного меня формально выдвинули на должность пресс-секретаря по молодежному крылу «Правая Россия», куда входило несколько сотен молодых ребят.

Многие из них действительно верили, что России нужен президент-предприниматель. Они организовывали митинги, агитировали, стоя под дождем. Позже я узнал, что вся эта партия является фикцией – «Правое дело» оказалось совсем «не правым». Руководство выделяло какие-то деньги, которые просто пилились и не доходили до целевого назначения. Мы сами покупали маркеры и ватманы, а в качестве держателей для плакатов использовали доски, подобранные на улице. Прохоров недолго возглавлял партию, через три месяца его со скандалом [1] исключили, но свою роль для отвлечения внимания части электората он выполнил. Когда это произошло, мне позвонил руководитель «Правой России» и предложил купить его молодежную организацию за… 100 000 рублей! Ясно, что мертвая организация не стоила ничего, а вот вполне живая должность депутата Госдумы обсуждалась в кулуарах за 15–30 миллионов рублей. Конечно, получив ее, человек думал не о России, а о том, как отбить деньги, используя информацию и ресурс, к которому теперь имел доступ. Такой вот «инвестиционный проект».

Тогда я сделал вывод, что в политике почти все покупается и продается. Основные условия для входа – это деньги и/или медийность. Если у тебя есть и то и другое – заход будет довольно простым, тебе будут рады все партии. Ресурс медийности объясняет, почему в Думе так много спортсменов и артистов. Поскольку у меня этого не было, я решил пока не соваться в политику.

После выхода из партии Прохорова я ненадолго вернулся на Ямал, где жили и работали на госслужбе мои родители. Это был единственный раз, когда я пошел у них на поводу в вопросе, как строить свою жизнь. Они считали стабильность на Ямале и северные надбавки лучшим решением для меня.

Совет всем: просто любите своих родителей, заботьтесь о них, но никогда не слушайте их советов, как вам жить и кем быть.

В Салехарде я устроился на работу клерка, перекладывал бумажки. Перебирание бесконечной кипы бумаг давило чувством, будто с моей жизнью происходит что-то не то. Я не терпила и считаю правильным признать ошибку, отмотать назад и начать заново, так что практически сразу стал искать выход. Меня пока не оставляла мысль продолжить работу в политической сфере. На госслужбе без юридического образования было не продвинуться, поэтому поступил в Уральский институт коммерции и права на юридический факультет.

В 2008 году сменился губернатор Ямало-Ненецкого округа и началась ротация кадров. В стопке документов о всех назначениях, которые по долгу работы надо было подписывать «ознакомлен», я увидел, что с позиции заместителя губернатора на должность руководителя представительства Ямало-Ненецкого округа при Правительстве РФ назначили Контонистова Олега Эдуардовича. Я познакомился с ним на одном из форумов в период молодежно-общественной активности. Он показался тогда очень патриотичным и интересным человеком. У меня был его телефон, и я позвонил:

– Олег Эдуардович, здравствуйте! Это Валерий Золотухин, мы познакомились в Тюмени! Помните?

– Приветище! – бодро ответил он мне.

– Вас назначили в Москву, мне тут разведка донесла. Можно с этим поздравить или посочувствовать? – шуточно сказал я.

– Ну, с одной стороны, это хорошо и расширяет возможности, а с другой – я буду гораздо меньше получать.

– Вам нужен помощник, который знает Москву? Вы – человек питерский и в Москве, наверное, не очень хорошо ориентируетесь. А я окончил там вуз и поработал, город знаю хорошо. Могу быть полезен.

Это было 6 апреля. После небольшой паузы Олег Эдуардович велел купить билет и на следующий день прилететь в Москву, а у меня 7 апреля день рождения. Тут же отменил запланированные празднования и решил воспользоваться шансом, чтобы выбраться из болота и избавиться от работы клерком. Все возможности я видел в столице. Можно ли это считать счастливой случайностью, настойчивостью или вовремя сделанным звонком? Наверное, точно везет тому, кто действует.

Вот так, после зигзага судьбы, я вернулся в Москву. Учебу я не бросил, просто перевелся на заочное отделение и летал на сессии. Пока трудился на новой работе, с вузом приключилась история, научившая меня общаться с силовиками.

Последний курс, я прилетел сдавать выпускные экзамены. На крыльце института меня неожиданно принял местный ОБЭП со словами:

– Золотухин, долго ты от нас будешь бегать?

– Что? Кто вы?

Оказывается, руководство этого вуза брало взятки и зачисляло тех, кто вообще ни разу не появлялся, не учился и просто получал диплом. У меня же была реальная зачетка, сданные экзамены и оценки, это легко проверялось. Кто-то, видимо, писал жалобы, и на руководство вуза завели дело. Ректора и проректора арестовали и посадили лет на 10, хотя они были заслуженными юристами России. Следователь по особо важным делам общался со мной агрессивно и пытался взять на понт:

– Я знаю, что вы ничего не сдавали. Все ваши уже признались. Если и вы признаетесь, то пойдете свидетелем. А если нет, то сядете вместе с ними.

– Вы знаете, я правда летал на все сессии. Могу легко с вами пообщаться на темы юриспруденции, римского права и любые другие. Я все это действительно учил. Но вот что странно, – продолжал я, – вы читаете портал ura.ru? Вы видели там разоблачения по миллиардным хищениям? А у вас столько народу работает над делом этого несчастного семидесятилетнего профессора. Я ему ничего не давал. Ищите, допрашивайте, проверяйте.

Эта история закончилась тем, что у меня забрали зачетку и начали проверять подписи на подлинность. Жалко время обэповцев, зарплата которым платится из наших налогов. Стоило бы провести анонимный опрос предпринимателей, те бы рассказали, где на самом деле коррупция и куда нужно направлять фокус внимания. Тем не менее опыт общения с оперативниками был полезен. Я понял, что важно стоять на своем, выдержал прессинг и научился общаться с силовиками. Мы живем в России, и нужно быть готовым, что к любому предпринимателю могут прийти. К сожалению, пока что наша реальность такова. Беспредел некоторых ребят в погонах наряду с отсутствием независимых судов – главная причина, по которой у нас идет постоянный отток капитала из страны и не улучшается инвестиционный климат. После этих разборок с вузом и ОБЭП я вернулся в Москву и продолжил работу с Олегом Эдуардовичем.

Я был и остаюсь патриотом России. Верю, что нашу страну ждет прекрасное будущее, когда мы займем достойное место в глобальной экономике. Вдохновляющим примером «как могло бы быть» для меня являлась книга премьер-министра Сингапура Ли Куан Ю «Из третьего мира в первый», в которой он рассказывал, как смог победить коррупцию и сделать страну процветающей. На своем микроуровне я тоже пытался делать хоть что-то – занимался молодежью, ездил в военные части Подмосковья, где служили земляки, общался с молодыми специалистами, чтобы после обучения они возвращались на Ямал и приносили там пользу или, находясь в Москве, делали что-то для продвижения округа. Мы провели кинофестиваль «Арктика» на спонсорские деньги и создали сообщество «Круг друзей Ямала».

Я очень здорово вырос с этим опытом. Но были важные проблемы, которые снова заставили меня искать что-то другое:

• платили копейки;