- -
- 100%
- +
На часах — два ночи. А моего мужа до сих пор нет. Он написал, что задерживается на работе, и сразу же после этого отключил телефон.
И самое хреновое, что это уже не в первый раз.
Но сегодня я твердо решила положить этому конец. Я хотела посмотреть ему в глаза и спросить, куда исчез тот мужчина, который когда-то был готов ради меня свернуть горы?
И вот — время два часа ночи, а мне всё ещё некому задать этот вопрос.
Наконец в прихожей раздается щелчок дверного замка.
Мне не нужно задавать вопросы. Всё и так понятно без слов.
Резкий, удушливый запах приторно-сладкого женского парфюма... Взъерошенные, будто после бурного перепихона, волосы... Галстук съехал набок, рубашка не заправлена. Глаза блестят сытым, хмельным блеском.
А на щеке отчетливо алеет жирный след от яркой помады.
Он даже не удосужился вытереться, перед тем как зайти в дом, где спят его дети... Ему настолько плевать?
— О, Ленка… А ты чего ещё не спишь? — он глупо усмехается, как застигнутый за неприличным занятием школьник. — Я же просил не ждать. Деловая встреча… немного затянулась.
— С кем была эта встреча, Глеб? — и, так как он явно затрудняется ответить, я предполагаю: — С новой подстилкой? Или с постоянной шлюхой?
Он хмурится, делает шаг ко мне, и волна чужих духов бьет наотмашь.
Меня сейчас стошнит...
— Ты совсем в декрете головой поехала? — грубо отрезает он. — Я пашу как проклятый, чтобы вы ни в чем не нуждались!
— Пашешь в постели у очередной сучки? — я делаю шаг вперед и с тычу пальцем в его лицо. — У тебя помада на щеке, Глеб! Ты настолько охренел, что даже в зеркало не посмотрел, прежде чем домой вернуться?!
Он быстро проводит ладонью по щеке, смотрит на красные следы на своих пальцах, и на секунду в его глазах мелькает паника. Но лишь на секунду. Уже в следующий миг его взгляд становится ледяным и чужим.
— Слушай, — говорит он. — Ну давай без сцен, окей? Ты же сама всё понимаешь...
— Понимаю... Именно поэтому ты сейчас вернешься туда, где так весело проводил время.
— Лена, — он переходит на примирительный тон. — Не говори глупостей. Ну что ты будешь делать без меня?
— Не твоя забота.
— Моя! Ты сейчас говоришь это от обиды. Иди спать. Завтра спокойно поговорим и...
— Нет! Ты прямо сегодня соберёшь вещи и уйдёшь!
— Никуда я не уйду... И что ты мне сделаешь? Устроишь истерику?
— Никаких истерик. Зачем же? — отвечаю спокойно, хотя внутри всё кричит от боли. — Я просто подам на развод
Глеб вдруг делает шаг вплотную, перехватывает мои запястья и больно сжимает их.
— Какой ещё развод? — шипит он мне в лицо. — Нахрен он тебе? Тебе сорок. Ты серая, зачуханная домохозяйка с двумя вечно орущими мелкими. Без работы, без связей... Ты никто! И звать тебя никак. Хочешь развод? Давай, вперед! Действуй! Только ты уйдешь от меня в том, в чем стоишь. В своей старой пижаме. Так что лучше закрой рот и иди спать. А завтра сделаешь вид, что этого разговора не было.
Его пальцы впиваются в мои запястья, металл обручального кольца вдавливается в мою кожу, но физическая боль — ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас в моей душе.
Потом он с силой отталкивает меня.
Я лечу назад и врезаюсь поясницей в край кухонного стола.
В глазах темнеет. Я хватаюсь руками за столешницы, чтобы не рухнуть на пол.
А Глеб выходит в коридор и закрывается в ванной.
«Серая, зачуханная домохозяйка... Ты никто»— звенят в ушах слова моего "любящего" мужа.
Да, может быть сейчас я действительно никто. Но, кажется, мой драгоценный супруг забыл, кемя была до того, как он всё отнял.
Он пожалеет так, как не жалел никогда в жизни. Я отомщу!
Глава 2
Я действительно превратилась в тень себя прежней. Я позволила домашней рутине, подгузникам и бесконечной заботе о детях поглотить меня.
Ну а как иначе? Дети стали для меня смыслом жизни и центром вселенной. Мои выстраданные, вымоленные дети... Как же долго я их ждала!
До тридцати лет я упорно строила карьеру. У меня не было ни одного полноценного выходного, ни одной свободной минуты. Даже улетая в редкий отпуск, я брала с собой рабочий ноутбук и просыпалась от звонков.
Я была личным помощником Павла Аристархова — бизнесмена из первой сотни Форбс. Я жила его жизнью и жизнью его семьи, по его сумашедшему расписанию.
Конечно, мне хотелось любви. Банального женского счастья.
Я работала среди мужчин — в нашем бизнес-центре их была целая толпа. Но свободными из них были разве что совсем зеленые стажеры... А встречаться с женатыми — для меня табу. Я слишком уважала себя, чтобы соглашаться на обьедки с чужого семейного стола.
А между тем время безжалостно утекало сквозь пальцы...
Когда я спохватилась, биологические часики уже не просто тикали — они гремели вовсю. Страх опоздать, остаться одной в пустой, пусть и дорогой квартире, так и не узнав, что такое быть матерью, душил меня по ночам.
Именно в этот момент на моем пути появился Глеб.
Успешный, амбициозный, свободный. Молодой — моложе меня на пять лет. Чертовски настойчивый! Под натиском его ухаживаний невозможно было долго держать оборону.
Почти сразу он предложил мне выйти за него замуж, уверяя, что безумно мечтает о детях. А после росписи, когда мы улетели на острова, он ненавязчиво попросил меня вложиться в одно его дельце...
Вся его успешность была показной, а сам он оказался неудачливым бизнесменом, который умел только носить деловые костюмы. Дорогие подарки, которыми он меня заваливал во время ухаживаний, были куплены с кредитки.
Разумеется, я погасила все его долги. Конечно же, я помогла ему с бизнес-планом, порекомендовала его знакомым с работы. Я инвестировала накопления в его фирму.
Я сделала из него человека.
Последние свои сбережения я потратила на попытки ЭКО. А бизнес Глеба ожидаемо пошёл в гору. Муж стремительно богател и… забывал, кому и чем он обязан.
И вот так он отплатил мне!
Я не узнаю мужчину, за которого выходила замуж. Где тот настойчивый парень, который караулил меня с охапками роз у офиса? Где тот Глеб, который умолял меня вложить все мои накопления в его бизнес, обещая, что мне больше никогда в жизни не придётся работать?
Я отдала ему всё. Свои деньги, свою карьеру, свое здоровье, а он...
А у него — просто другая баба. Банально и мерзко до тошноты...
Я беру со столешницы телефон, захожу в мобильное приложение банка и пролистываю вниз, к разделу «вклады».
Перед глазами всё плывет.
Нет, не только другая баба. Кажется, мой благоверный решил обобрать меня до последней нитки...
У меня была небольшая подушка безопасности, которую Глеб не имел права его трогать. Это неприкосновенный запас, деньги на самый экстренный случай, который, к сожалению, именно сегодня и наступил.
Но он тронул. Закрыл вклад досрочно, потеряв все проценты, и перевёл на свой личный счет.
Какую же змею я пригрела на своей груди?! И какие ещё неприятные "сюрпризы" приготовил мне драгоценный супруг?
Визуалы героев
Вот какой была наша героиня ещё совсем недавно:
Успешная, амбициозная, но очень одинокая Елена поверила настойчивому Глебу, который так красиво ухаживал за ней и обещал золотые горы.
Могла ли она устоять перед таким обаятельным мужчиной?
В этом браке Лена потеряла себя, а теперь ещё и переживает предательство мужа, но у неё ещё всё впереди! Счастье не за горами!
Правда за него придётся немного побороться!)
Дорогие читатели, прошу вас поддержать книгу и поставить ей звездочку!
Это очень-очень важно для автора!
Глава 3
Мне пришлось провести ночь в детской — ничто на свете не заставило бы меня снова лечь рядом с предателем. Я даже в одной комнате находиться с ним не могла. Не могла дышать с ним одним воздухом...
Из-за стены раздавался его храп, издевательски напоминая мне о моем бессилии.
А ведь это же моя квартира! К счастью, я купила её дотого, как этот никчемыш появился в моей жизни.
Но теперь я даже выгнать паразита не могу...
Осознав, что этой ночью мне не удастся уснуть, я принесла ноутбук из гостиной. Собиралась немедленно заняться поиском работы, но... На ноутбуке остались открытыми его вкладки — Глеб не заморачивался с выходом из аккаунтов в соцсетях.
И я начала поиски соперницы. Худшее, что могла сделать женщина в моей ситуации, но мне ужасно хотелось посмотреть на нее. Хотелось увидеть лицо той, ради которой он перечеркнул нашу жизнь. Хотелось понять для себя хоть что-то.
Разумеется, никаких откровенных переписок я не нашла. В сообщениях было всё чисто — Глеб всегда осторожен. Зато он с завидной регулярностью лайкал фотографии одной и той же девицы.
Ее звали Илона. На вид — не больше двадцати пяти лет. Типичная кукла с надутыми губами и пустым взглядом.
А в её последней сторис — фото из дорогого ресторана, сделанное буквально несколько часов назад. Роскошный ужин и мужская рука, лежащая рядом с ее ладонью. Похоже, Глеб даже не удосужился снять обручальное кольцо на свидании со своей шмарой.
За разглядыванием её фотографий я не заметила, как наступило утро. Дети проснулись, и мне пришлось отложить ноутбук и поиски работы, чтобы отвести их в ванную, а затем и на кухню.
Потом объявился Глеб в отглаженной рубашке, безупречно выбритый и сияющий.
— Лен, а почему завтрака нет? И где мой кофе? Я вообще-то тороплюсь, у меня через час планерка в офисе...
Я чуть не упала в обморок от его наглости, поэтому предпочла просто проигнорировать его слова. Наглый, сытый кобель! Ведёт себя так, будто ночного скандала вообще не было.
— Лена, я с кем разговариваю? Ты кофе мне сваришь или как?
— Попьешь на работе, — ледяным тоном отвечаю я, не глядя на него.
Муж раздраженно фыркает, но устраивать скандал при детях, видимо, не входит в его планы.
— О-о-о, кто тут у нас кушает кашку? Папины зайки! — Глеб расплывается в приторной улыбке, подходит к стульчикам и начинает сюсюкаться с близнецами. — Как дела, мелкие? Соскучились по папе?
Меня аж передергивает от этой фальши. Да он не замечал их неделями! Ни разу не погулял с ними сам за последний год. А сейчас напоказ строит из себя заботливого родителя.
Дети улыбаются, тянуться к нему. А у меня внутри всё сжимается от ярости.
— Хватит, — рявкаю я, поднимаясь со своего места.
— Ты чего? При детях-то зачем свои психозы устраивать?
— Ты вывел деньги со счёта...
— Мои деньги, — он равнодушно пожимает плечами. — Я распоряжаюсь ими как хочу. Тебе что-то нужно купить? Так скажи мне что. Я куплю или переведу тебе сумму. На текущие расходы...
— Это были моинакопления!
— Мы семья, дорогая, — улыбается Глеб. — А это значит, что нет ничего "твоего" или "моего". У нас всё общее!
— И Илона? — цежу я сквозь зубы. — Тоже общее? И вчерашний ужин в дорогом ресторане общий? И расходы на твою ш....
При имени любовницы Глеб на секунду бледнеет, его наглая ухмылка сползает, но уже в следующий миг глаза наливаются злостью.
— Ты долго собираешься устраивать этот спектакль? — шипит он. — Я-то думал, за ночь ты придешь в себя и осознаешь свое положение. Но я вижу, дурь из тебя так и прет. И вот мне интересно, поубавится ли у тебя дури, когда я перестану давать тебе деньги?
— На собственных детей? — переспросила я. — То есть ты перестанешь давать деньги на своих же детей, чтобы я не могла их прокормить?
Он делает шаг ко мне, обдавая удушающим ароматом парфюма, и шипит мне в лицо:
— Запомни раз и навсегда: правила в нашей семье устанавливаю я. Будешь молча подавать мне кофе — всё будет хорошо. Начнешь качать права и грозить разводом — сильно пожалеешь. Хорошенько подумай об этом на досуге!
Он разворачивается, подхватывает со стула свой кожаный портфель и направляется к выходу.
— Буду к ужину, — бросает он. — И чтобы ужин был горячий!
Похоже, поиск работы придётся ненадолго отложить.
Сначала мне нужно избавиться от паразита.
Глава 4
Умыв детей после того, как они самостоятельно поели — угваздав при этом кашей себя и всё вокруг — я с трудом смогла занять их игрушками. Они не очень любят играть сами по себе — им обязательно нужна рядом мама, которая будет их развлекать. В те редкие минуты, когда они играют самостоятельно, в итоге всё заканчивается стычкой и рыданиями обоих.
Но сейчас мне необходима передышка даже ценой будущей истерики. Я выхожу на кухню и быстро пишу короткое сообщение:
«Павел Андреевич, здравствуйте. Когда у вас будет минутка, можем созвониться?»
Если кто-то и может сейчас мне помочь, то только мой бывший шеф. Он всегда очень тепло ко мне относился, можно сказать, по-отечески, ценил и доверял такие тайны бизнеса, которые не доверил бы собственной жене. Но… прошло почти пять лет. Захочет ли он помочь? Или с годами старые связи рассеиваются, как дым?
Экран телефона внезапно вспыхивает. Звонит!
— Павел Андреевич, здравствуйте!
— Леночка! Привет, дорогая! — в трубке раздается его бодрый голос. На заднем фоне шумит морской прибой. Почти сразу после моего ухода в декрет он продал свой основной бизнес и теперь наслаждается заслуженной пенсией на юге Италии.
— Как я рад тебя слышать! Ты совсем пропала, не пишешь, не звонишь. Как там у тебя дела? Как дети?
— Всё хорошо… Растут, радуют маму, — я с трудом выдавливаю из себя дежурную улыбку, хотя он её и не видит.
Мы болтаем ещё пару минут, и тут я понимаю, что пора переходить к делу, пока запал не пропал.
— Павел Андреевич, я на самом деле к вам с просьбой… Дело в том, что...
— Что-то случилось? — его голос мгновенно становится настороженным. — У тебя какие-то проблемы?
Слова отчаяния уже готовы вырваться у меня из груди. Мне хочется попросить его, чтобы он прислал кого-нибудь — амбалов, жестких и крепких ребят. Чтобы они вышвырнули паразита из моей квартиры пинком под зад и "убедили" его больше здесь не появляться.
Но...
Как признаться бывшему шефу, что я в полной жопе? Как рассказать ему, что его деловая, хваткая умница попалась в такую идиотскую ситуацию? Меня от одной этой мысли наизнанку выворачивает.
В конце концов, Глеб юридически всё еще остается моим мужем и прописан здесь. Устрой я тут маски-шоу — этот трусливый подонок тут же побежит в полицию, зафиксирует синяки и затаскает меня по судам. Меньше всего на свете я хочу давать Глебу повод обвинить меня в неадекватности, чтобы потом шантажировать этим.
— С мужем что-то не ладно, да? Твой этот Глеб… — вздыхает шеф, не дождавшись моего ответа. — Он мне, честно говоря, никогда не нравился. Слишком много пафоса и громких слов...
— Нет, что вы, всё прекрасно! — поспешно вру я. — Просто… что-то засиделась я дома. Хочу снова выйти на работу! Поработать для собственной реализации, вспомнить старые времена...
— О как… Ты же вроде говорила, что хочешь полностью посвятить себя семье?
— Да, я говорила так, но… ситуация немного изменилась.
Шеф молчит, обдумывая мои слова. Верит или просто делает вид из вежливости — неважно.
— Ты хотела вернуться на свое место?
— Да. Я отлично знаю внутреннюю кухню, специфику, людей и…
— Но ведь прошло время, — мягко перебивает. — Многое изменилось. Компанию выкупили, там теперь другой хозяин, и, насколько я знаю, произошло много пертурбаций. Новое руководство, новые правила.
— Я всё равно хочу попробовать. Вернее… я уверена, что справлюсь. Мне просто нужно, чтобы вы меня порекомендовали.
Павель Андреевич тяжело вздыхает.
— Там сейчас всем заправляет Герман Гордеев. Слышала про такого? Нет? Он за пару месяцев поувольнял почти всех старых сотрудников, перетряхнул всю структуру. Мужик жесткий, деспотичный, по слухам — работать с ним сущий ад, ассистенты у него дольше пары недель не задерживаются. Безумный темп, тяжелейший характер…
Нет! Мне не нужны предупреждения, мне не нужны советы. Мне нужен шанс, пока Глеб не уничтожил меня окончательно.
— Павел Андреевич, — перебиваю я. — Просто скажите: вы сможете меня порекомендовать или нет?
На том конце провода снова молчат. На этот раз дольше.
— Конечно, Лена. Конечно, порекомендую, о чем речь, — наконец отвечает он с теплотой. — Для меня это не проблема, я сделаю один звонок и дело в шляпе. И ты точно подойдешь им, для Гордеева ты будешь огромным приобретением, он ухватится за тебя обеими руками… Вот только подойдет ли это тебе? Гордеев очень непростой человек...
Подойдёт ли? Да по сравнению с моим драгоценным супругом, любой, даже самый отбитый начальник покажется мне ангелом!
— Уверена, Павел Андреевич, — отвечаю я. — Я готова ко всему.
— Ну хорошо, Лен. Раз ты так настроена...
— Спасибо вам огромное, Павел Андреевич. Вы меня очень выручили.
— Не за что, дорогая. На связи.
Я нажимаю отбой и некоторое время просто сижу так, успокаивая свои мысли.
Но из детской вдруг доносятся оглушительные вопли — похоже, малыши не поделили какую-то деталь от конструктора, и назревает грандиозная драка. Обычные будни измотанной мамы в декрете...
Я бросаюсь разнимать своих карапузов, но телефон в руке вдруг снова оживает.
Я нажимаю кнопку ответа, на ходу выкрикивая в сторону детской: «Ну-ка не деритесь, мама сейчас придет!»
— Елена Николаевна? Это из приемной Гордеева...
— Да, слушаю.
— Мы ждем вас сегодня.
Я замираю прямо посреди коридора. Максим за стеной продолжает победно орать, Маша заливается слезами.
— Что? Прямо сегодня?
— Да, шеф сказал, что ему срочно нужна замена. Предыдущая ассистентка не выдержала и... В общем, у нас тут завал. Вы сможете приехать?
В голове за секунду проносится вихрь панических мыслей. На мне растянутая домашняя кофта. Волосы собраны в дурацкий пучок. На кухне гора грязной посуды после детского погрома. Дети плачут.
«К черту всё, — зло думаю я. — Справлюсь».
— Да, — твердо отвечаю я в трубку. — Скоро буду.
Глава 5
Кажется, что абсолютно всем женщинам в этом здании не больше двадцати пяти... Снова этот проклятый возраст! Я чувствую себя их безнадежно отставшей от жизни матерью и прячу руки без маникюра. Когда я вообще делала его в последний раз?
Спокойно, Лена. Ты старше, но ты умнее, опытнее. И уж точно целеустремленнее.
Женщина, которая смотрит на меня сейчас из зеркала в лифте, выглядит собраннее, чем ощущает себя изнутри. Это хорошо — значит, паника, которая охватила меня, не видна снаружи.
Я запаниковала в тот момент, когда, вызвав няню, начала переодеваться. Потому что у детей включился встроенный радар на материнский побег. Они мгновенно затихли, сообразив, что привычный мир рушится, и выдали такой слаженный, оглушительный рев, что я на секунду оглохла.
В этот момент чувство вины — этот верный спутник любой матери — с размаху вонзило когти мне в горло.
— Маме нужно уйти, — я попыталась разжать их пальчики, чтобы они не оставили на юбке пятна. — Совсем чуть-чуть. Ненадолго. Чтобы купить вам… большую коробку конфет!
Не помогло. Они не хотели конфет, они хотели свою маму.
К счастью, в этот момент в дверь позвонили, и молоденькая и недорогая няня, которая ни раз выручала меня, мгновенно отвлекла их.
— Герман Алексеевич вас ждёт, проходите, — пригласили меня сразу же, как только я вышла на нужном этаже.
Он оказался не таким, как я представляла...
Вернее, я вообще не представляла его и просто думала, что он будет похож на моего бывшего шефа предпенсионного возраста. А оказалось — мой ровесник, может быть, чуть постарше.
Тёмные волосы, чисто выбритое лицо. Не смазливо-красивое, но интересное — высокие скулы, прямой нос, жёсткая линия челюсти. Не та внешность, которая нравится сразу. Но та, которая точно запоминается...
Он поднимает взгляд, и вот тут я понимаю, откуда у него дурная репутация.
Глаза светло-серые, холодные, как металл. И смотрит так пристально, будто видит тебя насквозь.
Мне становится неуютно под этим взглядом. Бывают же люди, которые одним своим присутствием вызывают дискомфорт и заставляют тебя внутренне подобраться!
Но... всё-таки он довольно привлекательный мужчина. Матерый, крупный, с тяжелым разворотом плеч. Из тех, которые не просят, а берут то, что хотят, и ставят окружающих в ту позу, которая им удобна.
— Соколова? — раздается его низкий, хрипловатый голос.
— Она самая.
— Присаживайтесь.
Я сажусь напротив.
Гордеев неторопливо листает мое резюме. И тут я некстати замечаю, что на его безымянном пальце нет кольца. Зато на запястье тускло поблескивают часы стоимостью с хорошую квартиру.
— Пять лет декрета, — наконец произносит он, поднимая на меня свои ледяные глаза. — Вы вообще помните, как выглядит клавиатура?
— Вы не поверите, но отлично помню.
Он опускает взгляд обратно в резюме.
— Немецкий, английский, — читает он вслух. — И это всё было пять лет назад...
— Языки не забываются так быстро, как принято думать. Кроме того, учтите, что эти пять лет я управляла двумя маленькими детьми в круглосуточном режиме без выходных. Если вы думаете что это проще чем сопровождать деловые встречи — попробуйте как-нибудь.
— Вы уже решили вопрос, кто будет присматривать за вашими детьми? — вдруг спрашивает он.
— Конечно, решила, — не моргнув глазом вру я. — Детский садик и няня. Никаких проблем с этим!
— Почему решили вернуться на работу?
— Ситуация изменилась.
— Какая ситуация?
— Личная.
— Это не ответ.
— Это исчерпывающий ответ на данный вопрос, — говорю я. — Моя личная жизнь никак не влияет на качество работы.
— Но у меня жёсткий график, ненормированный рабочий день...
— Хорошо.
— Это не список пожеланий. Это условия.
— И я с готовностью их принимаю.
— А то, что у меня поменялось три ассистента за последние полгода вас это не смущают?
— Смотря за что увольняли?
— Одна опоздала. Вторая потеряла документы. Третья расплакалась на совещании с партнёрами.
— Я не опаздываю, документы не теряю. И заставить меня расплакаться совершенно невозможно.
— Предыдущая девочка уволилась через неделю, потому что я, видите ли, слишком громко разговариваю...
— То есть... кричали на неё? Меня это не пугает, — спокойно парирую я. — Моя нервная система закалена так, что крик для меня — не более чем фоновый шум.
Гордеев прищуривается. Напряжение между нами становится осязаемым, воздух словно электризуется.
— Не поймите меня неправильно, но... У меня всё-таки некоторые сомнения насчёт вас. Рынок за пять лет серьёзно изменился, — говорит он. — Новые инструменты, другие скорости. Люди которые давно вне процесса — они как правило не успевают догнать.
— А те три ассистентки которые у вас не задержались — они были в процессе?
— Были, полагаю.
— И как, помогло? Послушайте, я всё понимаю. Вы окружили себя молоденькими специалистами для услады глаз... Но кто-то же должен работать!
Он пристально смотрит на меня и молчит.
— Вы считаете что я беру на работу молодых потому что... Чтобы любоваться? — говорит он наконец.
— Возможно. А ещё потому что они не спорят, — отвечаю я. — И долго не задерживаются именно поэтому. Потому что человек который не спорит — он и не думает. А вам нужен человек который думает. Иначе зачем вообще нужен ассистент?
— Вы сейчас учите меня управлению...?
— Нет. Просто объясняю почему я лучший вариант для вас.
— Дело в том, что молодые люди более креативны...— пытается объясниться он.
Я не могу сдержать улыбку.
— Мы с вами примерно ровесники. Значит ли это, что вы тоже менее креативны, как и я?
Он отвечает на мою улыбку, но в его глазах — лёд.
— Я начинаю в восемь, — говорит он. — Заканчиваю когда придётся. Иногда это десять вечера, иногда полночь. Переработки не обсуждаются — они входят в условия работы. Ваш телефон должен быть доступен всегда. Я не объясняю задачи дважды. Я не выношу фразы типа "я не знала" или "я забыла" или "я не могу". Если вам это подходит — вы приняты.
— Когда выходить?
— Сегодня.
— В каком смысле?
— В прямом, — он открывает ноутбук. — У меня в четырнадцать совещание с партнёрами, в шестнадцать звонок с Берлином. Вы должны собрать материалы. Если вы готовы работать — стол в приёмной свободен. Если нет — не теряйте моё время.