- -
- 100%
- +
— Ну всё, — Вера подняла свой бокал. — За последний вечер свободы!
Сегодня мы праздновали девичник Веры с поистине королевским размахом. Все уже были слегка пьяненькими — как раз такими, чтобы говорить всё, что в голову взбредёт. Или всё, что на самом деле думают.
В этот момент Алина вдруг выпалила:
— Слушай, а вот ты всегда говорила, что на сайтах знакомств нельзя найти мужа…
— Ну да, — я кивнула. — Я и сейчас так считаю. А к чему ты это говоришь?
— К тому, что я нашла там мужа. Твоего...
— Что ты имеешь в виду? — переспросила я холодно.
Алина прикрыла ярко-накрашенный рот наманикюренными пальчиками и сделала вид, что только что ляпнула какую-то глупость.
— Ой… Да так, ничего…
— Давай уже, договаривай…
Алина накручивала блондинистый локон на палец и глупо улыбалась.
— Да ладно, может, это вообще фейковый аккаунт? Наверняка это фейк…
— Ну что, пора разрезать? — предложила я Вере. Всё это время я стояла с ножом в руке у торта, который лично приготовила для неё.
Это был подходящий повод, чтобы развеять неловкое молчание, повисшие после странных реплик Алины.
Мы втроём — я, Вера и Алина — дружили уже пятнадцать лет и вместе прошли через многое. Вместе учились в одном художественном институте — мечтали рисовать и этим зарабатывать.
Но очень скоро иллюзии закончились вместе с деньгами — и я начала печь торты на заказ, чтобы немного подзаработать. Да, может быть, художник и должен быть голодным, но в своей тотальной нищете я рисковала в прямом смысле протянуть ноги. А потом… Заказов становилось всё больше, клиенты становились всё богаче...
В итоге мои торты стали гораздо известнее моих картин. Теперь я зарабатываю едва ли не больше, чем мой муж — крупный чиновник.
Мой успех был для него как серпом по яйцам. Он никогда об этом не говорил — напротив, уверял, что гордится успешной женой — но я-то знала, что ему не по душе, что его женщина так много зарабатывает.
И вот сейчас, в этом пространстве, наполненным смехом и вином, я вдруг подумала: возможно, он действительно решил найти ту, кто будет по-настоящему им восхищаться, там, где его статус звучит убедительно. Где он снова окажется главным. Где он — лакомая добыча охотниц за большим кошельком...
Мог ли мой муж действительно зарегистрироваться на сайте знакомств?
Глава 2
Такие как он обычно не замечают женщин вроде меня. По крайней мере, мне всегда так казалось.
Они выбирают других — роскошных, статусных. Таких, чтобы можно было похвастаться перед друзьями. Высоких, тощих блондинок с бесконечными ногами.
А я…
Я была совершенно обычной.
Низкорослая брюнетка, чьи бедра и талия заметно раздались из-за необходимости постоянно дегустировать.
Поэтому то, что случилось в тот день, я не могу назвать иначе — только судьбой.
Я привезла торт на мероприятие.
Это был важный заказ для праздника в честь заслуженных деятелей бюджетной сферы. Если организаторам понравится — мне могут предложить работу на других мероприятиях. А если нет…
Я еле вылезла из такси, держа тяжеленную коробку перед собой. В этот момент раздался звук открывающейся двери.
Чёрный джип стоял слишком близко к такси. Удар пришёлся прямо в коробку.
Внутри неё что-то мягко и влажно хрустнуло. Я не видела, что именно случилось, но было не сложно догадаться — белые сахарные цветы, которые я лепила всю ночь, превратились в бесформенную кашу.
От осознания этого мне хотелось разрыдаться. Лучше бы эта дверь ударила меня по лбу! Мне дали такой шанс, а теперь… Теперь всё пропало!
Он вышел из машины, посмотрел сначала на повреждённую коробку, потом на меня:
— Извините. Не заметил вас.
Потом посмотрел внимательнее на коробку, на логотип моей мастерской.
— Это… тот самый торт?
Я молчала. Потому что в этот момент могла только молчать. Иначе я бы либо разревелась, либо сказала бы что-то нецензурное.
— Чёрт… — сказал он тихо. — До начала церемонии час…
И тогда я услышала собственный голос:
— Я всё исправлю. Сейчас. Мне нужна кухня...
— Что?
— Кухня. Плита. И полчаса вашего времени. Я всё исправлю, но вы должны мне помочь. Потому что это наша общая проблема...
На секунду мне показалось, что сейчас он рассмеётся или пошлёт меня. Но он неожиданно кивнул.
Кухня оказалась крошечной и плохо оснащенной. Очевидно, в ней не было всех нужных мне мелочей. Всё располагалась не так, как я привыкла. Всё не моё. И только руки — мои. И мои знания — со мной.
— Что мне нужно делать? — он производил впечатление человека, впервые в жизни увидевшего духовку.
— Слушать меня внимательно! Во-первых, снимите пиджак. Закатайте рукава. Вымойте руки. И найдите мне большую миску.
Он нахмурился, но начал выполнять.
Я поставила испорченную конструкцию на стол и начала быстро разбирать повреждённые ярусы.
— Нужны яйца. Соль. Сахар. Духовка должна быть разогрета до ста восьмидесяти, — бросала я команды, не глядя на своего помощника. — Духовку включите. Нет, не эту кнопку, другую!
Он искал нужную посуду. Терпеливо взбивал миксером крем. И даже обжёгся о горячий противень — и только выругался сквозь зубы, не прекращая работу.
В какой-то момент я почувствовала на себе его взгляд — не отрываясь, он смотрел за моей работой. Но тогда мне казалось, что он просто хочет проконтролировать процесс.
Когда я поставила торт на стол — ровный и безупречный, он восхищенно улыбнулся.
— Да вы, я вижу, настоящий мастер!
Когда торт вынесли в зал, я стояла за кулисами, вытирая руки о кухонное полотенце, и с удовольствием смотрела, как торт уверенно плывёт в центр. Смотрела на восхищённые лица людей, ради которых всё это затевалось. Это всегда была моей любимой частью работы!
Строгие, интеллигентные, уставшие люди — вдруг улыбались, как дети. Кто-то осторожно трогал сахарные цветы, кто-то фотографировал.
Как только церемония закончилась, Павел подошёл ко мне.
— Вы спасли мой вечер, — сказал он. — Давайте поужинаем? Вы, наверное, устали и голодны.
Он был прав — у меня во рту не было ни крошки больше суток. Поэтому я не стала ломаться и сразу же согласилась — просто потому, что мне срочно нужно было поесть.
Мы остались перекусить там же — в небольшом кафе при культурном центре. Только тогда до меня начало доходить, кто он такой...
К нему то и дело подходили люди, благодарили за мероприятие и за многое другое. Обращались уважительно, по имени-отчеству.
Всё это время я думала, что он организатор мероприятий или кто-то вроде.
А он был больше. Гораздо больше. Человек системы. Власти. Решений и возможностей.
И при этом он выбрал провести этот вечер именно со мной...
Тогда я ещё не понимала, насколько судьбоносным окажется это решение.
Глава 3
Разрезав торт, я села в стороне, чтобы не портить виновнице торжества праздник своим унылым лицом. Настроение у меня было паршивое, и с каждой минутой оставалось всё меньше сил, чтобы это скрывать. Очевидно, что некоторые неприятные вещи лучше переваривать в тишине и одиночестве, тем более что я и так привыкла всё и всегда держать в себе
Нелепая фраза, брошенная вскользь подвыпившей подругой, уже успела впитаться в меня, как капля красного вина в белоснежную ткань.
Но, возможно, мне бы даже удалось сохранить своё хрупкое душевное равновесие до конца вечеринки, если бы Алина, пошатываясь, не подошла ко мне снова.
— Ты чего тут сидишь одна?
— Устала. Сегодня был длинный день. И длинная неделя. И месяц… И год.
— Ну да… — она понимающе кивнула. — Ты же у нас теперь звездочка...
Но, в противовес лестным словам, она вдруг посмотрела на меня как-то странно.
— Ты… не обиделась на меня?
— На что именно?
— Ну на то, что я сказала. Я не хотела тебя задеть. Просто… ну ты же понимаешь, что я не могла тебе этого не сказать. Какой я была бы тогда подругой? Я посчитала это своим долгом…
Она наклонилась чуть ближе, и от неё пахнуло сладким ароматом дорогих духов и крепким алкоголем.
— Я реально видела его там. Активный профиль. Его фото. Недавно был онлайн.
Я посмотрела на неё в упор, и Алина вдруг отвела взгляд.
— Ну… может, конечно, это и фейк, — пробормотала она. — Кто-то взял его фото. И украл биографию… Всякое в жизни бывает.
Неужели я не доверяю собственному мужу? Неужели у меня есть основания думать, что он может меня обмануть? Он никогда не давал мне серьёзного повода, а самооценка у меня достаточно высокая, чтобы зря его не ревновать.
К тому же, если я позволю себе ревность, я просто сойду с ума за считанные дни. Вокруг него всегда так много женщин! И что я могу поделать с этим? Тогда зачем зря мучить себя подозрениями?
— У вас же сейчас… сложности в отношениях, верно? — произнесла вдруг Алина негромко. — И… у вас не получается с ребёнком?
Я почувствовала, как будто кто-то наступил острым каблуком на любимую мозоль.
— Ну… — я пожала плечами, — на сайте знакомств он явно не мать своему будущему ребёнку собирался искать. Так что, не думаю, что дело в этом.
— А что, у вас, получается, и с этим делом… Ну ты понимаешь каким. Тоже проблемы?
— Алина… Скажи-ка мне лучше, а что тыделала на сайте знакомств? У тебя ведь серьёзные отношения с Виктором. Он что, всё-таки решил вернуться к жене?
Сочувствие на её красивом личике моментально исчезло. Вместо него проступило плохо скрываемое раздражение.
— Он и не собирался от неё уходить, — отрезала она, сжимая губы. — Сволочь…
— Тогда странно, что ты так переживаешь за меня. У тебя разве своих проблем недостаточно?
В этот момент в моей сумочке завибрировал телефон, напоминая о том, что за пределами этой шумной залы, существует моя настоящая жизнь.
— Малыш, я освободился. Могу прямо сейчас заехать за тобой. Или ты хочешь ещё погулять с девочками? — спросил мой муж.
— Забери меня домой, — попросила я сразу.
Алина смотрела на меня, не пытаясь спрятать враждебного выражение своего лица — там не осталось ни сочувствия, ни дружеской заботы, только резкая, почти детская досада. От чего? Что я сделала ей плохого?
Она резко подняла свой бокал и осушила его одним глотком, будто пыталась проглотить вместе с вином собственное разочарование. Разочарование от того, что она недостаточно больно меня задела?
Глава 4
Автомобиль мужа стоял прямо у входа, и я быстро юркнула в уютное тепло салона.
Павел повернулся ко мне — та самая тёплая улыбка, тот самый глубокий взгляд синих глаз...
— Ну что, как девичник? — спросил он. — Перемыли кости своим мужикам?
Я только кивнула, не желая ничего рассказывать.
Некоторое время Павел вел машину молча. Я смотрела на него, и впервые за много лет видела не мужа, а того, кем он был на самом деле. Влиятельный, лощеный господин депутат...
— Что-то случилось? — он первым нарушил молчание. — Мало восторгов твоему произведению искусства?
— Нет, всё так. Просто ужасно устала…
— Я тоже. Совещание затянулось до полуночи, пришлось даже отпустить водителя...
Раньше я бы пропустила эти слова мимо ушей. Раньше я бы подумала: «О, какой он заботливый, дал отдохнуть человеку». Но теперь...
Отпустил водителя… Зачем? Чтобы не было лишних глаз? Чтобы убрать свидетеля своего ночного свидания? Чтобы устроить это свидание прямо в салоне своего внедорожника?
— И что же это за совещание такое, Паш? — спросила я тихо.
— По региональному развитию. Ты же знаешь, перед сессией всегда аврал.
— Аврал, значит... — я горько усмехнулась. — И кто же помогал тебе его разгребать?
— Ты на что-то намекаешь? Я что-то не пойму…
— Я ни на что не намекаю. Просто расскажи мне, почему ты отпустил водителя? Почему сам решил сесть за руль поздно ночью, если «ужасно устал»? Тебе нужно было уединение? Чтобы никто не видел, кого ты подвозишь до дома?
— Что за бред! — возмутился муж. — Кого я, по-твоему, подвозил? Я что, подрабатываю таксистом?
Остаток пути мы провели в звенящей, удушливой тишине. Когда мы заехали в гараж, Павел заглушил мотор и бросил, не глядя на меня.
— Я сейчас сразу в душ... Надеюсь, когда я выйду, ко мне вернется моя разумная, любящая жена, а не эта фурия, которую я встретил сегодня у ресторана...
Мы вместе прошли в дом. Муж достал телефон, проверил экран, бросил его на прикроватную тумбочку и прошёл в ванную.
Дверь за ним закрылась, почти сразу зашумела вода.
Я смотрела на телефон, понимая, что там могут находиться ответы на все вопросы, которые меня мучают.
Я никогда, ни разу за все годы брака, не брала его телефон без разрешения. Да и просто не брала.
Не было нужды. Я доверяла.
Если я сейчас это сделаю — значит, доверия между нами больше нет. А разве доверие — это не самое дорогое? Доверие — это фундамент.
Правда, фундамент нашего брака в последнее время покрылся трещинами.
Если я не возьму телефон — останусь в неведении, а неизвестность страшнее любого ответа.
Я протянула руку. Один клик — и я либо обрету покой, либо моя жизнь разлетится вдребезги.
— Руслана?
Голос мужа заставил меня отпрянуть от телефона. Паша стоял в проеме, прислонившись плечом к косяку. Капли воды стекали по его рельефной груди, запутываясь в темных волосках, а на губах играла та самая улыбка, в которую я когда-то влюбилась.
— Не хочешь присоединиться?
Я смотрела на него, и в голове билась одна-единственная мысль: увидел ли он, что я хотела сделать?
Но его взгляд был чистым, полным того тепла, которое невозможно подделать... или можно?
Я кивнула и направилась в ванную. Павел притянул меня к себе, едва я переступила порог.
Моя одежда мигом оказалась на полу, и струи горячей воды обрушились на нас, смывая остатки рациональных мыслей. Его руки, большие и надежные, легли мне на талию, притягивая вплотную. Я коснулась его плеч, ощущая под пальцами твердые мышцы и скользкую от геля кожу.
Он наклонился, его губы нашли мою шею. Поцелуй был долгим, томительным. Павел умел целовать так, будто во всем мире существовала только я. Потом он нежно развернул меня спиной к себе, подставляя мои плечи под горячий поток, и начал медленно массировать шею.
— Ты так напряжена, — прошептал он мне в самое ухо. — Расслабься.
Он взял мочалку, густо вспенил её и начал медленно водить по моему телу. Пена стекала по моей коже, а его руки следовали за ней, изучая каждый изгиб, каждую родинку, словно он читал книгу, которую знал наизусть, но которой никогда не переставал восхищаться. Он точно знал, где стоит лишь коснуться кончиками пальцев, чтобы вызвать у меня стон.
Я закрыла глаза, откинула голову ему на плечо. Вода шумела, создавая иллюзию абсолютной изоляции от мира. В какой-то момент страсть вспыхнула ярче. Глаза мужа потемнели, прикосновения стали более требовательными, более жадными. Он прижал меня к кафельной плитке, и контраст между холодной стеной и его раскаленным телом выбил воздух из моих легких.
В этот миг он был весь мой. Каждая его клетка, каждый вдох принадлежали мне.
Но когда наслаждение достигло своего пика, когда я должна была раствориться в нем, во мне шевельнулось ледяное чудовище.
«А если он вот так же... касается другой?» — мысль вонзилась в мозг, как раскалённая игла.
Эти руки, которые сейчас ласкают мои бедра... не гладили ли они сегодня чьи-то чужие? Эти губы, которые шепчут мое имя... не шептали ли чужое имя?
Павел притянул меня еще ближе, его движения стали быстрее, он уткнулся лицом в мои мокрые волосы, тяжело дыша. А я... я была там и не там одновременно. Мое тело отвечало ему, но душа стояла в стороне, в холодном полумраке спальни, глядя на черный экран телефона.
Я знала, что теперь каждое его действие я буду пропускать через фильтр сомнения. Каждый его нежный жест будет казаться мне попыткой загладить вину или, что еще хуже, просто механическим повторением того, что он делает с кем-то еще.
Когда всё закончилось, и мы просто стояли под водой, обнимая друг друга, Павел поцеловал меня в лоб и прошептал:
— Я так люблю тебя, Руслана...
Но мысли об измене стали ядом, который уже попал в кровь. И теперь этот яд будет отравлять каждую нашу близость, каждое признание, каждый поцелуй. Он будет медленно убивать всё то прекрасное, что мы строили годами.
Пока я не докопаюсь до правды…
Глава 5
Солнечный луч полоснул по глазам, заставляя вынырнуть из тяжелого, тревожного сна. Я протянула руку к левой половине кровати — но простыни были холодными. Мужа рядом уже не было. Вероятно, он уехал вершить великие дела и трудиться на благо общества еще до того, как город проснулся. На подушке остался только едва уловимый аромат его духов.
Я села, и по телу разлилась приятная усталость. Каждая мышца ныла, напоминая о вчерашнем. О той неистовой, почти отчаянной вспышке страсти под струями горячей воды. Мне так не хватало этого... Когда-то именно такая безумная страсть толкнула нас в объятия к друг другу. Именно она стала основой нашего брака. Возможно, не лучший фундамент, но это так.
Однако за последние три года наша спальня превратилась в филиал клиники репродуктивного здоровья. Наша интимная жизнь, когда-то яркая и спонтанная, была безжалостно принесена в жертву великой цели — зачатию.
Долгие месяцы мы занимались любовью не потому, что хотели друг друга, а потому что подходящий день цикла. Павел приходил с работы измотанный, а я ждала его с надеждой, которая с каждым разом становилась всё более горькой. Мы перестали делать это просто так — каждое действие должно было вести к «результату», а если результат был невозможен по календарю, то и нежности казались лишними.
Только теперь, когда мы наконец решили взять паузу и дать себе передышку перед тем, как официально войти в протокол ЭКО, между нами снова вспыхнуло пламя.
Вчерашняя сцена в душе была спонтанной. В ней не было планирования, не было надежды на две полоски. В ней была страсть, ярость и дикое, первобытное желание доказать — себе или ему? — что я всё еще та женщина, которую он когда-то боготворил.
Я встала с кровати и подошла к зеркалу. На шее алел едва заметный след от его губ. Я коснулась его пальцами, и по спине снова побежали мурашки. Вчера я откликалась на его ласки так остро, возможно, ещё и потому что меня мучала неизвестность.
Ревность сработала как мощнейший афродизиак. Она заставил мою кровь кипеть, а чувства — обостриться до предела. Но теперь, в холодном свете утра, это послевкусие страсти казалось отравленным.
Да, моё тело пело от удовольствия, но разум говорил: эта вспышка была вызвана не возвращением любви, а агонией доверия. И за ней последовал только рой новых вопросов.
Вдруг это было его попыткой затушить мои сомнения? Или, что еще страшнее, он просто продолжил игру, начатую с другой, и я стала лишь удобным объектом для завершения его эротического вечера?
Зёрна сомнения упали на благодатную почву. Я уже не чувствовала уверенности ни в чём. Наш предстоящий путь к ЭКО, наши надежды на ребенка — всё это теперь стояло на зыбком песке. Как я могу пойти на такую серьёзную и не самую, в общем-то, полезную для женского здоровья процедуру, если не уверена, что его сердце (и его тело) всё ещё принадлежит только мне?
Я силой заставила себя отогнать эти мысли. Мне тоже пора было отправляться на работу. Бизнес не ждёт!
Я сходила в душ, нанесла макияж, оделась. Была уже полностью готова, как вдруг поняла, что не могу найти одну из своих любимых сережек.
Я точно помнила, что снимала их вчера здесь, в темноте спальни, уже после того, как выползла на полусогнутых ногах из ванной комнаты. Обшарила тумбочку, перерыла шкатулку — пусто. «Только этого не хватало», — прошипела я, опускаясь на колени. Возможно, она соскользнула на пол и закатилась под кровать?
Я протянула руку, пошарила по ворсу ковра, надеясь наткнуться на холодный металл, но мои пальцы коснулись чего-то мягкого.
Наверное, это мой шелковый платок, подумала я, подтягивая находку к себе.
Мир замер. Звуки города за окном, шум проезжающих машин, тиканье дорогих часов на стене — всё исчезло. Остались только я и этот комок ткани в моей руке — кружевные трусы вызывающего алого цвета. Дорогое белье, которое покупают не для повседневной носки, а для того, чтобы его за секунду сорвал любовник.
У меня никогда не было белья такого цвета — Павел всегда говорил, что предпочитает на мне классический черный или невинный жемчужный. А я всегда выбирала вместо вульгарности удобство. Что может быть лучше мягких, бесшовных трусов?
Эти же были отвратительно вульгарными, откровенными и... совершенно неоспоримым.
Значит, это происходило прямо здесь? Прямо на нашей супружеской кровати? И она так торопилась, а он был так неосторожен, что эта улика осталась дожидаться, пока я её обнаружу?
Вспышка вчерашней страсти в душе вдруг предстала передо мной в истинном свете. Это был циничный, грязный спектакль! Он пришел домой, зная, что в спальне еще витает тень чужой женщины, и решил «перекрыть» его моим телом? Ласкал меня теми же руками, которые накануне касались обладательницы этого красного кружева?
Меня затрясло.
Я поднялась на ноги и бросила красное кружево на белоснежную подушку мужа. Чтобы это было первое, что он увидит, когда вернется домой после трудового дня...
Нет, я просто не выдержу ждать до вечера! Поэтому я достала телефон и сделала снимок.
— Ну что, посмотрим, что ты на этоскажешь, — прошептала я, отправляя фото в мессенджер.
Потом взяла сумку, поправила пиджак и почти выбежала из комнаты. Похоже, дело моей жизни скоро станет моей единственной опорой. Как хорошо, что я не послушала мужа, когда он настойчиво предлагал мне не работать! С чем бы я осталась сейчас?
Глава 6
Я едва видела дорогу сквозь пелену, застилавшую глаза. Вдруг телефон, небрежно брошенный на пассажирское сиденье, ожил. На экране высветилось «любимый муж». Я нажала на кнопку громкой связи, ожидая чего угодно: растерянности, оправданий, тяжелого молчания... Но я, кажется, недооценила своего мужа.
— Руслана, радость моя, — в динамиках раздался его беззаботный смех. — Ты что, решила устроить эротическую фотосессию? Тогда почему ты не прислала мне продолжение?
— Паша, это не моё бельё, — бросила я раздражённо. — Я нашла это под кроватью, в нашей спальне!
На том конце провода повисла пауза.
— В смысле «не твоё»? — его тон сменился с игривого на озабоченный. — А чьё же? Моё что ли? Если это какой-то розыгрыш, то он довольно глупый…
— Какой ещё розыгрыш? Я нашла чужое женское белье в нашем доме! А теперь расскажи мне, дорогой, кто оставил свои вещи под моей кроватью?!
— Слушай, я понятия не имею... Но... — он понизил голос до доверительного шепота. — Мой отец жил у нас пару дней, пока ты была в отъезде...
— Думаешь, он привел женщину в нашу кровать, и она там... «потеряла» белье? Ты серьёзно?
— Я был на работе до ночи, Руслана! Я приехал, когда он уже спал в гостевой. Я понятия не имею, что происходило в доме...
Я отключилась. Либо он говорит чистую правду, либо он — величайший лжец в истории человечества.
Павел знает, как я уважаю его родителей. Знает, что я не буду звонить его отцу с вопросом: «Это, случайно, не ваша ли любовница забыла свои красные трусы в нашей спальне?»
Но он забыл об одной детале — камеры. Система безопасности, которую он сам же и установил полгода назад после того, как ему начали поступать анонимные угрозы.
Если в доме была женщина — камера на террасе или у главного входа обязательно сняла её лицо. Или хотя бы номер машины.
А камеры внутри? В холле? На лестнице?
Я зажмурилась, представляя, как смотрю это «кино». Как вижу его, моего любимого мужа, который заводит в наш дом чужую женщину. Как они целуются, как он ведет её наверх...
Я чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
Вдруг телефон в моей руке снова ожил. На дисплее высветился незнакомый номер.
— Руслана Игоревна? — раздался в трубке мужской голос. — Вы мне очень нужны сейчас...
— Может представитесь?
— Я ваш самый преданный поклонник! Давно и с глубоким восхищением слежу за вашим творчеством. То, что вы делаете с десертами…
— А откуда у вас мой личный номер?
— У меня свои источники...
— И чего же вы хотели?
— Я хотел сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться, — его бархатный баритон стал чуть серьезнее. — Мой бизнес-партнер готовится к дню рождению жены. Это шейх Аль-Мактум. Его невозможно удивить золотыми слитками или редкими скакунами. Но его можно удивить совершенством. А совершенство — это вы.