Развод в 35. Больше не идеальная жена

Глава 6

Здание школы, где мне предстояло пройти собеседование, выглядело как отель — светлый фасад, охрана у входа, стеклянные двери. Здесь учились дети элиты, очень богатых и влиятельных людей.

С моим опытом работы мне вряд ли светило здесь место, но Лена уверяла, что у меня есть шанс. Она договорилась, чтобы меня пригласили на собеседование, а дальше всё зависело от меня.

Лена была моей единственной подругой, оставшейся со студенческих времён. Все остальные исчезли почти сразу после моего замужества. Случилось это исключительно по желанию Вадима.

Он считал, что мне стоит общаться только с «нужными» людьми. А нужные — это его коллеги по работе и их жёны, у которых из интересов — модные диеты, спортзал и столичные бутики. Ну и, конечно, производство наследников…

Лена не понравилась Вадиму сразу же, ещё когда он был моим женихом.

Слишком свободная. Слишком резкая. Слишком настоящая.

И от этого я любила её ещё больше. Она была той, кем я могла бы стать, если бы не угодила в двадцать лет в золотую клетку.

Пока я гладила рубашки мужу и улыбалась на светских приёмах, Лена много работала. Сейчас она была завучем в элитной школе и матерью прекрасной девочки. Я благодарила вселенную за то, что мы не потеряли связь за столько лет, иначе мне попросту не к кому было бы обратиться за помощью.

Именно Лена приютила меня — на диване в своей гостиной, среди бардака, книжных стопок и дочкиных игрушек.

Я зашла во двор школы и сразу заметила знакомый силуэт.

В руках у меня были папки с документами по разводу, портфолио и два стаканчика кофе. Один я протянула подруге.

— Можно тебя поздравить? — Лена кивнула на бумаги. — Ты теперь свободная дама?

Сама она была из тех женщин, что не гнутся под ударами жизни — только становятся сильнее. Её собственный развод был бурей, после которой она стала только крепче стоять на ногах. роме того, ей удалось отсудить неплохую недвижимость. Именно поэтому она горячо поддержала моё решение бороться за своё.

— Ещё нет. Думаю, у нас впереди ещё много споров...

На секунду я перенеслась в прошлое. Мы с Леной, двадцатилетние, сидим возле университета и мечтаем, как будем «делать мир красивее».

Сейчас я не мечтала изменить мир.

Я просто хотела снова стать собой.

Без диет. Без графиков овуляции. Без вечного чувства вины. Без постоянного вопроса, достаточно ли я хорошая жена.

— Нервничаешь?

— Немного…

На самом деле у меня внутри всё сжималось от тревоги. После всех этих лет жизни в золотой клетке я казалась себе чужой в этом новом, большом мире.

Что, если Вадим прав и у меня действительно ничего не получится?

— Ты справишься, — сказала Лена, словно прочитав мои мысли. — Ты прекрасно рисуешь и умеешь работать с детьми.

— Это ты сейчас пытаешься меня успокоить?

— Нет. Если бы ты была безнадёжна, я бы не стала позориться перед начальством и рекомендовать тебя. Кстати... В школу приехал наш меценат. Глава родительского комитета, главный спонсор… Поэтому я с самого утра на взводе. Всё должно быть идеально...

— Может, мне тогда лучше в другой день прийти? — забеспокоилась я, мысленно глядя на себя со стороны: непослушные волосы, недорогое платье — не очень-то «идеально».

— Ерунда, — отмахнулась Лена. — Спонсор с директором в другой части здания. Ты его даже не увидишь.

Я кивнула, сделала ещё один глоток кофе, собираясь с силами, и мы направились в школу.

Всё здесь было необычно — коридоры светлые, просторные, дети не носились как сумасшедшие, а спокойно шли по своим делам, здороваясь со взрослыми.

Я шла, чувствуя, как с каждым шагом нарастает волнение.

— Погоди, я на секундочку, — Лена юркнула в один из классов.

Я прошла дальше, чтобы не мешать толпящимся возле кабинета детям. Попыталась сосредоточиться на том, что буду говорить заместителю директора.

Ученики всё прибывали, я отступила ещё дальше, прошла в самый угол.

Всё казалось под контролем ровно до того момента, пока я не попыталась пройти туда, где, как оказалось, была… прозрачная стеклянная дверь.

Я врезалась в неё лбом, громко стукнулась и отшатнулась назад. Кофе в руке дрогнул, и содержимое стаканчика выплеснулось вперёд — прямо на мужчину, который открыл эту самую дверь.

Он посмотрел на мокрое пятно, расплывающееся на его рубашке, потом перевёл взгляд на меня, и глаза его вдруг загорелись:

— Лиза… Да вы мастер неожиданных появлений!

Вот уж кого я ожидала увидеть здесь меньше всего!

Тот самый мужчина.

Я чуть не оказалась под колёсами его автомобиля, рассказала ему о предательстве мужа, а теперь вылила на него кофе в такой важный для меня день...

Я достала салфетки и промямлила:

— Простите, пожалуйста… Я просто не увидела дверь. Она такая… чистая. Вот, возьмите!

— Кажется, это становится традицией.

— Что именно?

— Наши встречи. Вы неожиданно появляетесь, а мой костюм после этого требует химчистки.

Он улыбался, а я не знала, куда деваться от неловкости. Мне хотелось провалиться сквозь землю...

Сзади послышались шаги — Лена почти бежала по коридору.

— Ой, Лиза, — она нервно усмехнулась. — А это наш главный благотворитель и меценат... Его дочка учится в том классе, у которого ты будешь вести рисование...

Глава 7

Тот самый спонсор и меценат, для которого всё должно быть идеально.

То есть человек, который может пожаловаться директору — и моё собеседование закончится ещё до того, как начнётся. И я останусь без работы. Без собственных денег. Без возможности доказать хотя бы самой себе, что могу начать заново.

— Руслан Волков, — представился мужчина. — А вы — Лиза...

— Я… Я не знала, что вы… это вы, — пробормотала я.

— Так это вы собираетесь вести у нас уроки рисования?

— Если меня возьмут, — уточнила я, прижимая к себе папку с рисунками.

Он медленно оглядел меня — раскрасневшиеся щёки, лёгкое платье, взлохмаченные кудри — и улыбнулся.

— После сегодняшнего знакомства я начинаю переживать за школьное имущество. Вдруг не только мой костюм пострадает...

Вот оно. Сейчас начнётся. Я ужеему не понравилась...

— Если вас что-то не устраивает, — выдавила я, — можете сказать прямо.

— Я разве сказал, что меня что-то не устраивает?

— Вы довольно прозрачно намекаете.

— После вашего столкновения со стеклянной дверью слово «прозрачно» здесь особенно уместно...

Щёки у меня вспыхнули ещё сильнее.

Но вместо того чтобы привычно смутиться и замолчать, я гордо подняла голову.

Какая разница? Мне и правда почти нечего терять.

— Очень смешно, — сказала я. — Надеюсь, пятно на вашем пиджаке не повлияет на оценку моих профессиональных качеств.

Краем глаза я заметила, что глаза у Лены испуганно расширились. Руслан едва заметно фыркнул. Кажется, ему понравился мой ответ.

В этот момент в коридоре появилась директор. Она спешила к Руслану, но застыла, увидев пятно на его костюме. Потом перевела тяжёлый взгляд на меня...

Я внутренне сжалась, приготовившись услышать что-то вроде: «Вы точно не подойдёте нашему учреждению».

— Что здесь произошло? — воскликнула она.

— Мне очень жаль, — поспешила объясниться я. — Это моя вина...

Директор поджала губы, а Руслан посмотрел на папку, которую я всё ещё прижимала к груди.

— А это, полагаю, ваше портфолио? Думаю, будет разумнее сначала посмотреть ваши работы, а уже потом решать, насколько опасна их автор для школьного имущества и всех окружающих.

Я невольно улыбнулась. Директор бросила на него короткий взгляд.

— Конечно, именно это мы и собирались сделать...

Врёт. Она собиралась меня прогнать!

— В таком случае не буду мешать. Удачи вам, Лиза, — Руслан кивнул и направился дальше по коридору.

Но, проходя мимо директора, вдруг остановился и сказал:

— Мне кажется, вы просто обязаны нанять эту женщину...

В кабинете директор долго и въедливо изучала моё портфолио с поджатыми губами. Потом холодно сказала:

— Что ж... Давайте попробуем. Пока на испытательный срок. Посмотрим, как вы справитесь с детьми...

Когда я вышла из кабинета, Лена ждала меня за дверью.

— Ну?

— Меня взяли!

Она взвизгнула и обняла меня.

— Расскажешь, откуда вы с Русланом знакомы? — тут же зашептала мне на ухо.

— Мы не знакомы. То есть… Просто случайно один раз пересеклись.

— Случайно один раз. А сегодня случайно второй?

— Он чуть не сбил меня возле клиники. В тот день, когда я узнала про Вадима...

Улыбка исчезла с лица подруги.

— Вот чёрт...

— Он успел затормозить. А я была немного… не в себе.

— Насколько «немного»?

Я тяжело вздохнула.

— Рассказала ему, что мне изменил муж...

— Ого! Кстати, а он разведён, — вдруг выпалила Лена. — Развод был довольно громким, но подробностей не знаю. О личной жизни он не говорит...

— Полезная информация, — сухо заметила я. — Особенно учитывая, что я сама ещё не успела развестись.

— Вот именно. Поэтому на этом лекцию о завидных холостяках заканчиваю.

До конца дня о Руслане Волкове я старалась больше не думать.

Получалось, правда, не очень хорошо.

Глава 8

Здание банка возвышалось передо мной, стеклянное и бездушное, наполненное снующими людьми в одинаковых костюмах.

— Надеюсь, сегодня всё закончится, — прошептала я и решительно толкнула тяжёлую стеклянную дверь.

Банк, в котором работал Вадим, был похож на него. Такой же стерильный, холодный, безукоризненно. Я была здесь много раз, но каждый раз как в первый эта корпоративная громадина внушала мне трепет.

— Добрый день. Мне к Вадиму Изосимову.

— Он уже ждёт, — девушка на ресепшене смерила меня холодным взглядом. Видимо, уже узнала, что мы разводимся, и решила, что теперь со мной можно не любезничать.

Вадим встретил меня у своего кабинета. Взгляд беглый, напряжённый. Губы поджаты, под глазами залегли тени, на лбу обозначились глубокие морщины. Мне даже показалось, что он немного постарел.

— Много работы? — поинтересовалась я.

— Принесла? — рявкнул Вадим, не удосужившись поздороваться или хотя бы ответить на вопрос.

Я протянула папку.

После долгих препирательств мы наконец-то начали приближаться к компромиссу.

Я не претендовала на его банковские счета и большую часть семейного имущества. Мне оставалась моя машина и половина стоимости дома — не совсем половина всего, что было нажито за годы брака, но всё же достаточно, чтобы начать собственную жизнь не с пустыми руками.

— Я посмотрю, — бросил он, забирая папку. — Там ещё есть некоторые нюансы...

Я шумно выдохнула.

— Вадим, ну сколько можно... Может, мы всё-таки...

— Слушай, у меня сейчас совещание, — раздражённо произнёс он. — И просто куча дел!

И тут за моей спиной раздался знакомый голос:

— Опять вы?

Я обернулась.

Руслан. В новом идеальном костюме и с выражением искреннего изумления на лице.

— Да вы издеваетесь? — вырвалось у меня.

Третий раз.

Это уже не совпадение — это какая-то извращённая карма.

Он рассмеялся и подошёл ближе.

— Преследуете меня, Лиза?

— Конечно. Установила жучок под капот вашей машины. Ещё в первую нашу встречу, — парировала я, пытаясь скрыть смущение.

Он вдруг коснулся моей руки, легко и непринуждённо.

— Все наши встречи были такими… яркими. Кстати, я должен вам кофе! Вы свой в прошлый раз отдали моему пиджаку!

В этот момент я почувствовала на себе взгляд Вадима. Он застыл, уставившись на руку Руслана на моей руке, как будто не верил своим глазам, что это действительно происходит.

— Простите, — вмешался он. — Вы… встречались?

— Ещё как! — ответил Руслан. — И я благодарен судьбе за каждую нашу встречу.

— Кстати, я супруг Лизы, — заявил вдруг Вадим. Его глаза за стёклами очков странно поблёскивали.

— Пока ещё, — уточнила я. — Мы разводимся. Почти развелись...

Наверное, не стоило посвящать Руслана в тонкости нашего бракоразводного процесса, но я не могла удержаться.

Да и с чего вдруг Вадим вообще решил напомнить, что является моим мужем? Он перестал им быть в тот момент, когда залез на нашего репродуктолога.

— С юридической точки зрения я все еще являюсь супругом, — вкрадчиво произнес Вадим. — Мы всего лишь определяемся с имущественными претензиями друг к другу.

— Вот как? — Руслан усмехнулся. Происходящее, казалось, его забавляло. — И какие же у вас претензии?

— Никаких, — сказала я. — Если Вадим наконец перестанет переписывать соглашение.

— Я ничего не собирался переписывать, — процедил муж. — Я сказал, что должен ознакомиться с новой редакцией...

— В пятый раз?

— А чего тут думать? — Руслан усмехнулся и похлопал Вадима по плечу, но взгляд у него стал серьёзнее. — Хотя, конечно, можешь продолжать спорить. Тогда Лиза наймёт какого-нибудь адвоката-акулу. А тот уже объяснит ей, на что ещёона может претендовать. Оберут тебя до нитки... Я бы на твоем месте соглашался, пока женщина настроена мирно.

Несколько секунд Вадим молчал, потом нервно поправил очки.

— В целом… условия приемлемые.

— То есть ты подпишешь? — переспросила я.

— Подпишу, — раздражённо буркнул он.

Вот так просто... Несколько недель препирательств закончились благодаря Руслану.

Я не знала, радоваться мне или злиться. Неприятно кольнуло понимание, что моих аргументов Вадиму было недостаточно, а слов другого мужчины хватило. Почему он вообще к нему прислушался?!

— Прекрасно, — Руслан снова улыбнулся и обратился ко мне. — В таком случае я тем более настаиваю на кофе.

— Но она уже уходит, — заявил Вадим.

— А теперь может задержаться, — парировал Руслан.

— Конечно, — сказала я с демонстративным энтузиазмом. — Я обожаю кофе. Пойдёмте скорее!

— Но у нас через пять минут совещание, — Вадим снова нервно поправил очки. — Отчёт по результатам квартала…

— Я его назначил, следовательно, могу его и отменить, — Руслан подмигнул мне и снова коснулся моей руки чуть выше локтя, приглашая пройти с ним к лифту.

— Вы обладаете такой властью? — усмехнулась я. — Кто вы? Повелитель совещаний?

— Не совсем, — Руслан улыбнулся мне и пропустил в лифт вперёд себя. — Всего лишь владелец.

— Чей? — удивилась я.

— Банка, — просто ответил Руслан и пожал плечами. — Да и всего здания тоже. Кстати, тут на первом этаже есть уютная кофейня.

Мы оба молчали, пока ехали в лифте.

После того, что он сказал, мне вдруг стало неуютно рядом с ним и немного стыдно за то, что я так фамильярно разговаривала с настолько влиятельным человеком.

Когда двери открылись и Руслан пропустил меня вперёд, я вдруг выпалила:

— Вы знаете, у меня скоро урок… Я не могу остаться.

— Конечно, можете. Я умею пить кофе быстро. К тому же могу позвонить директору и на полчаса вас задержать.

— Извините, но так не пойдёт, — сказала я тихо, но твёрдо. — Мне очень нужна эта работа. Я правда ею дорожу.

Руслан нахмурился.

— Давайте я просто оплачу ваш час. Или неделю. Месяц. Сколько вы получаете за урок? Я всё компенсирую. У вас будет время на кофе.

Я замерла — что-то щёлкнуло внутри. Знакомый тон.

Снова деньги.

Вадим тоже привык решать ими любые неудобства. Откупался от меня, когда ему нужно было задержаться на работе. Покупал подарок вместо времени, внимания, разговора.

— Не стоит, — слишком резко ответила я. — Один человек уже «компенсировал» мне всё. Только потом оказалось, что то, что действительно дорого, вообще не продаётся. Извините, но мне пора.

Я быстрым шагом пошла прочь от него. Сердце стучало, в горле пересохло от волнения. Мне хотелось остаться, но я не могла... Не могла наступить второй раз на те же грабли.

Сможем ли мы снова увидеться? Не знаю. Но одно я знала точно: прямо сейчас мне нужно уйти.

Уйти, чтобы выбрать себя.

Глава 9

Прошёл месяц. Руслана я больше не видела. Наши встречи остались в моей памяти короткой, но яркой вспышкой.

Я с головой ушла в работу — лучшее спасение от сердечных ран на все времена. Сначала было странно вдруг оказаться среди фломастеров, пластиковых тарелочек с клеем и разговоров о динозаврах и потерянных носках, но я быстро втянулась. Будто спряталась от взрослой, жестокой жизни в маленьком игрушечном домике. Общаться и играть с детьми было весело и легко. Иногда я думала, что так пытаюсь реализовать свой материнский инстинкт. И почти смирилась с тем, что это единственно возможный для меня вариант.

В тот вечер продлёнка опустела быстрее обычного. Пятница, лето, многие родители отпросились с работы, чтобы вывести детей на дачу. К семи осталась всего одна девочка — тихая, светлая, с длинной русой косой и большими грустными глазами.

— Может ты хочешь нарисовать маму или папу? — спросила я, глядя на её рисунок.

— Папу, — тихо ответила она. — Он очень красивый. Но всё время говорит, что у него мало времени, чтобы мне позировать.

Мы сидели вдвоём, склонив головы над листом бумаги. Она рисовала папу. Я — просто дом. С окнами, где горит свет, с цветами в горшках, с огромной, доброй собакой, детскими качелями. Место, где всегда тепло и пахнет пирогами.

В дверь постучали, и на пороге класса показался Руслан. С той самой усталой полуулыбкой, которую я почти успела забыть.

Саша радостно кинулась к нему, и он сразу же опустился на колено. Обнимал её крепко, долго, будто в этом объятии пытался восполнить весь тот день, который дочь провела без него.

— Мы с Сашей немного порисовали, — сказала я, отводя взгляд от умилительной семейной сцены. — Она очень хорошо держит линию.

— Она у меня художница. Обожает рисовать, — отозвался Руслан. — А теперь беги, собирайся! Поедем скорее домой.

Саша выскользнула из объятий отца и выбежала из класса, бережно прижимая рисунок к груди.

— Извините, что задержали вас, — сказал Руслан, подходя ближе. — Обе няни вышли из строя: одна заболела, у второй — небольшое ДТП.

— А мама…?

— Мама Саши живет в другой стране. Получила солидные отступные и Саша ей стала неинтересна. Поэтому у нее только я один…

— Боже… — прошептала я. — Я не знала. Простите, это так бестактно… Мне жаль, что я спросила. Сама не знаю, что на меня нашло.

Руслан задумчиво посмотрел на меня.

— Я стараюсь быть ей и папой, и мамой. Но я не всегда справляюсь. Конечно, ей не хватает матери.

Голос у него сорвался на последнем слове. Мне ужасно захотелось его поддержать.

— Я очень вас понимаю, — я шагнула ближе, легонько коснулась его пиджака. — И Сашу тоже понимаю очень хорошо. Меня саму растил отец. Ему тоже было нелегко, однако…

Мне хотелось бы сказать, что нет ничего страшного в том, чтобы расти без матери, но я не могла так откровенно врать. Ведь на самом деле мне всю жизнь остро не хватало ласковой материнской руки. Потом, когда я подросла, не хватало мудрого женского совета.

Я не стала рассказывать все это Руслану.

— Вы делаете все возможное, — сказала я, надеясь, что это его хоть немного утешит.

— Да, но у меня…

— Очень много работы, — закончила я за него, и наши взгляды пересеклись

Он хмыкнул.

— Вы прямо читаете мои мысли.

— Просто я много лет прожила с таким человеком. Это профессиональное. Трудоголизм не лечится.

Руслан провёл рукой по лицу, будто хотел стереть с него усталость. Потом подошёл ближе, как будто хотел что-то сказать.

В его взгляде было многое. Напряжение, тепло, боль — всё и сразу.

Между нами вспыхнуло странное напряжение — невидимое, но очень ощутимое.

Он стоял слишком близко. Ближе, чем должен стоять к учительнице своей дочери.

Я должна была отступить, но…

Руслан коснулся моей щеки. Осторожно, будто боялся обжечься, или боялся, что я отстранюсь.

Я закрыла глаза и на секунду представила, как приятно было бы окунуться в тепло его ладони. Не отстранилась, хотя должна была.

Он медлил всего мгновение — и вдруг наклонился ко мне и поцеловал.

Его губы были горячими. А мои — слишком податливыми. Будто ждущими этого момента.

Он отстранился первым.

— Извини…те, — его голос стал хриплым. — Не знаю, что на меня нашло…

— День сегодня безумный, — выдохнула я. — Магнитные бури или полная Луна…

Дверь приоткрылась.

— Папа, а можно мне поесть вафли в машине? — Саша заглянула, все еще держа в руках рисунок.

Он перевел взгляд на дочь, потом снова посмотрел на меня.

— Конечно, солнышко. Сейчас идём… Елизавета Михайловна, вы идёте? — добавил он. — Мы можем вас подвести.

Я улыбнулась, но отрицательно покачала головой.

— У меня… Очень много работы.

— Понимаю, — он усмехнулся. — Трудоголизм заразен. Тогда до встречи. Надеюсь, она будет скорой…

Когда дверь за Русланом и Сашей закрылась, тишина в классе особенно остро подчеркнула мое одиночество.

Я стояла, не двигаясь, будто боялась разрушить хрупкое ощущение, оставшееся после его прикосновения.

Поцелуй не просто остался на губах — он проник под кожу, растёкся внутри теплом, тревогой, светом, надеждой. Он остался во мне.

Сделав шаг к окну, я машинально провела пальцами по губам. Потом по щеке — там, где минутой раньше лежала его рука.

Я не знала, что делать с этим чувством. Оно было слишком большим. Слишком неожиданным. Слишком реальным.

Будто меня вдруг вынули из скорлупы, в которой я прожила все эти годы, и поставили перед зеркалом. Странную. Настоящую. Живую.

Давай, смотри на себя, узнавай заново.

Я подошла к шкафу, где хранила свои вещи. В самом дальнем углу лежали тюбики с краской, кисти и мой старенький мольберт, который я принесла от Вадима. Я так ни разу и не открыла его.

Память услужливо подкинула подходящее воспоминание — кусочек моего студенчества. Густой запах масляной краски, перемазанные пальцы, ночи без сна, когда я рисовала до рассвета. До замёрзших пальцев. До слёз.

Время, когда у нас с Вадимом все только начиналось.

Я достала мольберт, разложила краски. Не искала сюжета, не мучилась проблемой чистого листа. Просто водила кистью по бумаге.

Это была не картина — это была буря. Выдох. Вдох. Взрыв. Наш поцелуй. Тепло его ладони.

Руки дрожали с непривычки, краска ложилась неровно. Но мне было всё равно. Я чувствовала — они помнят, они вспоминают. Что-то внутри меня просыпается, растет, рвется наружу. Это было давно позабытое чувство — такой полет, такое вдохновение.

Я рисовала темноту его взгляда. Сомнение в голосе. Странную нежность в прикосновении.

Рисовала то, что копилось во мне годами — боль, одиночество.

Огромное желание стать матерью.

Не из-за Вадима, не из-за требований его семьи и необходимости соответствовать. А потому что мне хочется делиться теми потоками нежности, которые накопились в моей душе.