Мажоры на помойке (не) валяются

Глава 7

Никита впервые в таком месте.

Он никогда не ездил ни в какие приюты, потому что ему это было не интересно. Это и сейчас не является верхом его фантазии, но он очень старается сделать вид, будто ему тут в кайф.

Даже собаку какую-то драную чешет, надеясь только, что не подхватит от нее никакой заразы.

Когда видит Катю – улыбается ей, но тут же морщится от боли. Синяк достиг таких размеров, что любое движение лица причиняет дискомфорт.

– Привет! – Катя не скрывает своего удивления, когда видит его. – Не ожидала, что ты придешь.

– Ну, я здесь почти что свой, – отвечает Никита. – Эти ребята тоже оказались никому не нужны.

Катя никак не комментирует его реплику, но кончики ее ушей чуть краснеют.

Она внимательно рассматривает его, после чего поспешно отводит глаза, садится рядом с псом и тоже принимается гладить его.

Их пальцы разочек соприкасаются, но Катя быстро одергивает руку, будто обожглась.

– Ты лучше выглядишь, – говорит она, бросая на Никиту взгляд.

– Да, я… Пришлось засунуть гордость куда подальше и попроситься на время к одному знакомому…

– Ух ты! Я очень рада! Значит, тебе есть где жить?

– Да… Пока не выгоняют, – Никита улыбается уголком губ. – Вот, дали одежду. Когда устроюсь на работу – найду жилье. Все это – благодаря тебе. Ты помогла мне выйти из кризиса.

Он смотрит прямо на Катю, когда говорит это.

Какой бы уникальной нетакусей она не была – она девчонка. А девчонки обожают лесть.

Вот и Катя становится все розовее с каждой секундой, а потом и вовсе встает, вытирая ладони о джинсы.

– Это здорово, Коля, – шепчет она искренне, Никиту все еще немного коробит от этого обращения, но он не подает виду. – Надеюсь, теперь у тебя все наладится.

– Я тоже надеюсь, – он встает, становится прямо напротив Кати, чтобы смотреть в ее лицо. – Слушай, я бы хотел что-то сделать для тебя.

– Не нужно… – смущается Катя.

– Пожалуйста… Это очень важно для меня. Что угодно – хотя бы… Хотя бы, можно провожу тебя домой? Сколько здесь остановок?

– Четыре.

– Отличная выйдет прогулка, как ты считаешь?

Катя мнется.

Что-то внутри нее отчаянно сопротивляется этой затее. Если Никита подберется ближе, если ему удастся понять, что именно сидит в ее маленькой доброй душе – он сможет победить ее. Перебороть, сломать, заставить открыть себя.

Он не дышит, пока она думает…

Не дышит и больше не говорит ничего, позволяет ей самой принять это решение. С такими как Катя давление не проканает.

Наконец, она поворачивается к нему и кивает с теплой улыбкой.

– Хорошо.

Они идут очень медленно. Никита старается не думать о том, что ему придется позже вернуться обратно к приюту, ведь он оставил свою машину неподалеку.

А еще – что он в принципе сто лет не ходил пешком, да и не планировал.

Говорить с Катей непросто. Она очень закрытая, постоянно улетает куда-то в свои мысли, и постепенно Никиту это начинает сводить с ума.

Почему?

Почему она закрытая?

Он вроде выяснил, что никакая она не монашка, вроде обычная девчонка, но что с ней тогда не так?

Она как будто отрицает саму мысль о том, чтобы подпускать к себе людей, а если это так – Никите будет очень непросто.

Чтобы хоть что-то уже сказать, Никита спрашивает:

– Могу я иногда тебе писать? Или звонить?

Катя смотрит на него удивленно.

– У тебя есть телефон?

– Тот знакомый, о котором я говорил… Дал попользоваться свой старенький смартфон.

– Здорово, – улыбается Катя, но улыбка ее тут же гаснет. – Но, пожалуй, лучше пиши мне, если тебе будет нужна моя помощь…

Никита чуть вслух не чертыхается.

Да что это такое?! Впервые он на такую твердолобую натыкается! Обычно девчонки чуть ли не сами намекают, чтобы он им написал, да и первые пишут с радостью, а тут смотрите, снежная королева!

– Знаешь, я бы хотел общаться с тобой… – говорит Никита, проглатывая злость. – Как друг. Понимаешь?

Катя поворачивается к нему, потом – смотрит на большое красивое дерево, мимо которого они проходят, и отвечает:

– У меня уже есть друзья.

«Правда?! Неужели?! – внутренне вопит Никита. – Это кто это, интересно? Бабка Маня – старая маразматичка?!»

Но вслух отвечает:

– Я бы хотел войти в их число.

Они уже подходят к ее подъезду, и Никита очень нервничает.

Очень. Если сейчас ничего не решится, Катя снова ускользнет из его рук, и ему снова придется придумывать очередной повод…

Они останавливаются чуть поодаль, видимо, Катю смущают сидящие на скамейке женщины. Становятся друг напротив друга. Никита вдруг замечает, какие яркие у Кати глаза. Сейчас, когда он может смотреть на нее прямо, не пытаясь прятать взгляд, они вдруг кажутся в три раза ярче, чем вчера.

– Так что? – настаивает Никита аккуратно. – Можно писать тебе?

– Послушай, Коль, я не думаю, что это хорошая идея, я…

И вдруг случается то, чего Никита никак не предусмотрел.

Случается его ужасная, роковая ошибка.

В кармане штанов начинает звонить телефон. Он звонит и звонит, не замолкая – наверняка мать все еще сходит с ума от того, что он ушел, не пообедав. Никита игнорирует его, но это… Как игнорировать орущего в ухо человека!

Это практически невозможно, и это привлекает внимание всех вокруг.

Он психует. Катя с любопытством поглядывает на его карман.

Никита, правда, пытается отключить звук максимально незаметно, но это домашние штаны спортивного кроя – как только он расстегивает молнию, телефон буквально вываливается из его кармана прямо в руку!

– Извини, я сейчас…

Катя бросает взгляд на телефон.

Медленно сглатывает.

– Это… последний айфон?

Никита не может сдержаться и шепчет «черт» сквозь сомкнутые зубы. После чего отключает звук и прячет трубку обратно в карман.

– Я объясню.

– Не очень-то похоже на «старенький смартфон» твоего знакомого.

– Кать, слушай…

Глаза ее вдруг становятся… Такими холодными. Только что лучились солнцем и теплотой, а теперь…

– Я не хочу, чтобы вор был моим другом, – жестко произносит она и обходит его стороной, шагая к подъезду.

Никита готов задушить сам себя.

Прямо сейчас задушить собственными руками.

Он поворачивается, выкрикивая ей вслед.

– Да я не крал его, Кать!

Но она уже скрылась за дверью, а женщины взирают на него со скамейки с брезгливым осуждением.

Глава 8

– Пс… псс… Ваня, блин!

Ванек оборачивается, и Никита хватает его за локоть, затягивая в нишу под лестницей.

Он пару секунд удивленно пялится, после чего начинает хохотать.

– Это че за маскарад, Гусев?! От фанаток прячешься?

Понятно, что ему смешно. На Никите ведь кепка, очки, да еще и черная маска, которую он в кладовке отрыл – еще с ковидных времен осталась. Он озирается, прячась за Ваню, хотя он мельче и худее.

– Как будто у меня выход есть. Меня же Катя может увидеть! Узнает!

– Ааа. Че у тебя там с ней, кстати?

Никита рассказывает ему последние новости – в том числе свой прокол с айфоном.

Ванька трет подбородок.

– И что теперь?

– Да фиг знает. Надо как-то отмазаться, откуда у меня такой телефон. Про то, что на помойке нашел, она вряд ли поверит.

– Это да.

– Еще и почти половина срока прошла! Егорка уже звонил пару раз – задолбал.

Никита нервно постукивает ногой.

Вообще вся эта игра становится сильно сложнее, чем он ожидал. Весь этот маскарад, недоверчивая пугливая Катя, да еще и учатся они в одном корпусе, и че ему теперь – на пары не ходить?!

Хорошо, что конец года.

Но, опять-таки, конец года – это зачеты, экзамены, защита курсовой. Не светиться тут вообще не получится.

Вот зараза.

А ведь изначально план с «прикинуться бомжом» казался таким гениальным!

Тем временем Ванька, прислонившись к стенке, кивает, будто додумался до чего-то.

– Слушай, ты можешь, конечно, косить под белого и пушистого, но с такой как Катя нужно быть честным… – Никита вздергивает брови, и Ванька торопится пояснить. – Ну, или сделать вид, будто ты честный… Хоть и не безгрешный.

– А поподробнее?

– Ну ты же мозг! Придумай что-нибудь! И вообще – уже пара началась, ты идешь или как?

– Нет, – Никита выглядывает из своего убежища, проверяя пуст ли коридор. – Мне подумать надо.

– Ладно. Напиши потом…

– Ага.

***

С Катей творится что-то странное.

Она и сама это понимает.

Она постоянно теряет нить повествования, когда пишет лекцию. Оттого конспект получается рваным, незавершенным. Абзацы прерваны на середине, и Кате приходится оставлять пустое место, чтобы заполнить эти пробелы позже.

– Что с тобой? – спрашивает староста Настя, сидящая рядом.

– М? – Катя поднимает на нее взгляд.

– Ты какая-то… странная сегодня. Плохо себя чувствуешь?

Катя кивает.

Ага. Она плохо себя чувствует.

А точнее – чувствует себя полной дурой, ведь увидела хорошего человека в воре!

Она так никогда еще не ошибалась. Вернее, да, ей попадались люди зависимые, люди, которым приходилось помогать, несмотря на их старые грехи, но почему-то именно история с Колей цепляет за живое.

Она вздыхает, вынимает текстовыделитель из пенала и отмечает подзаголовки в тетради. Получается как-то слишком нервно – полосы кривые, толстые.

– Да боже… – шепчет она, чуть не плача.

– Слушай, так не пойдет, – Настя берет ее за руку, крепко сжимает пальцы. – Я тебя такой никогда еще не видела. После пар идем погуляем, все расскажешь.

Это совсем не в правилах Кати.

Но, наверное, это какой-то нестандартный случай, раз она так себя чувствует. А нестандартный случай требует нестандартного решения.

– Ладно, – соглашается она нехотя. – Но только ненадолго.

– Конечно ненадолго. Понедельник ведь. А завтра зачет.

Катя о зачете не переживает – у нее выходит автомат.

Но она привыкла быть дома вовремя, даже несмотря на то, что мама не устанавливала для нее никакой комендантский час.

***

Никита не едет домой.

Он остается в машине рядом с универом и продумывает план. И свою речь. На самом деле, Ванек хоть и считается самым тупеньким в их компании, мозг у него работает.

И, пока Никита отсиживается в машине, в голове его все потихоньку становится на свои места.

Да, план не слишком идеальный. И Катя может либо не поверить в его слова, либо просто послать его, не выслушивая. А может, ей будет все равно на любую его отговорку. Но у него хотя бы есть направление, в котором нужно двигаться.

Он смотрит на часы. Потом находит ее расписание, которое сфотографировал на телефон в первый же день. Понимает, что последняя Катина пара вот-вот закончится и быстро, прямо в машине, принимает свой уже почти привычный нищенский образ: снимает куртку, под которой снова та же футболка в краске, в совершенно неудобной позе меняет дорогие джинсы на старые, затасканные, с выцветшими коленками.

Выходит из машины и становится неподалеку от входа. Катя пойдет на автобусную остановку, и он ее подкараулит.

Он в голове мысленно проговаривает речь.

Работает над интонацией, даже взгляд репетирует.

Когда видит ее, весь подбирается, натягивает на лицо маску несчастного, разбитого ее недоверием простого бедного паренька. И уже почти шагает в ее сторону, как вдруг понимает – Катя не одна. С ней та самая староста, которую Никита уже видел…

А любой другой человек из универа – это риск, что его узнают.

– Вот черт, – шипит он и прячется за угол, поворачиваясь к дорожке спиной.

Катя проходит мимо, и Никита, глядя ей вслед, понимает, что она очень мило выглядит в джинсовом сарафане поверх белой блузки.

Тут же сам себя обрывает, встряхивая головой.

Мило. Надо же.

Когда это он обращал внимание на что-то милое?

Глава 9

На улице солнечно, но не жарко. Легкий ветерок охлаждает кожу, и Катя вдыхает полной грудью запах наступающего лета, пока они идут по парку с Настей, держа мороженое в руках.

Катя выбрала свое любимое – пломбир безо всяких добавок.

– Присядем? – предлагает Настя.

Они выбирают скамейку в тени. Народу в парке хватает, в основном это студенты, только что освободившиеся после занятий. Многие расположились прямо на траве, обложившись конспектами. Вовсю идет подготовка к экзаменам и зачетам.

Катя ест мороженое, откинувшись на спинку, и думает о том, как же это оказывается сложно – просто взять и освободить мысли.

Сделать их воздушными, легкими, не чувствовать их вес на своих плечах.

– Можно тебя спросить? – поворачивается к ней Настя. Катя кивает. – Почему ты никуда не ходишь с группой?

Катя улыбается, глядя на свой вафельный рожок.

– Как это никуда? Вот сейчас я здесь, с тобой.

– Да, и это первый раз за год. А я про другие мероприятия. Посвящение в студенты, вечеринки, ты даже в поход с нами не пошла! Почему?

Катя старается выглядеть веселой, чтобы Настя не подумала, будто за этим скрывается какая-то великая тайна. Но уголки ее губ так и тянутся вниз…

– Вы все, наверное, считаете, что я странная?

Настя хочет соврать – это видно по ее лицу, но отказывается от этой идеи. Вместо этого только смотрит извиняющимся взглядом.

– Если честно – да, немного есть.

– Я не из какой-то строгой верующей семьи, если ты об этом, – Катя снова улыбается. – И меня не ограничивают в свободе.

– А что тогда? – искренне удивляется Настя. – Я, честно, впервые встречаю человека нашего возраста, который не любит тусоваться. То есть, я встречала таких, но обычно это ребята, которым сложно контактировать или… У них совсем другие интересы типа музыки, субкультур… Или они в основном тусуются со своими компаниями, и это можно понять, но ты… Ты интересная. И открытая. И вроде не ханжа.

Катя смеется.

Мороженое в рожке начинает потихоньку подтаивать, но ей уже не хочется его есть.

– Я не ханжа, ты права… И раньше я была другой.

– Расскажешь, что случилось? – Настя как будто хочет взять ее за руку, но боится нарушить ее личное пространство.

Катя поворачивается к ней.

В голове, впервые за долгие годы появляется мысль – а может, стоит открыться? Может, стоит наконец хоть кому-то рассказать о том, что с ней случилось? Что сделало ее такой?

Но она тут же отметает ее и встряхивает волосами, опять отгораживаясь от приятельницы.

– Когда-нибудь, в другой раз, хорошо?

Настя смотрит на нее печально, но не настаивает.

Кивает, снова возвращаясь к своему мороженому.

Они говорят об учебе. О зачетах, которые предстоит сдать. Даже немного сплетничают о своих одногруппниках, от чего Катя в шоке.

Но ей…

Вдруг становится так невероятно легко!

И так удивительно приятно. Вот так болтать со знакомой девчонкой, как будто они подружки. Она всегда отстранялась от этого. Всегда считала, что ей не нужны друзья в том смысле слова, которое люди в это закладывают, но сейчас… Словно внезапно, из ниоткуда, появляется это желание.

Возможно, это как-то связано с Колей? С тем, что он что-то разбудил в ней, и Катя просто хочет… Взять и открыть кому-то душу, чтобы хотя бы было с кем об этом поговорить? Обсудить? Услышать от человека со стороны, что она не сошла с ума?

– Знаешь, у меня День рождения в конце июня, – говорит Настя, прерывая поток ее мыслей. – Там будут только свои – всего несколько друзей, и я бы хотела, чтобы ты пришла. Знаю, ты вряд ли согласишься, но время еще есть, и вдруг… Мало ли? Пообещай подумать.

Она смотрит на Катю с нежной улыбкой.

Катя думает о том, что если бы вдруг решилась завести подругу, она хотела бы, чтобы это была такая девушка, как Настя.

– Я подумаю, – говорит она честно, не давая обещаний, но и не оставляя Настю без какого-либо ответа.

***

Домой она приезжает позже обычного.

После автобуса забегает в магазин – мама попросила купить хлеб и молоко.

По дороге встречает соседа Михаила Ивановича, который, как обычно, клянчит деньги на водку, и идет за Катей почти до самого подъезда, причитая.

Катя жестко отвечает, что на водку денег не даст, и Михаил Иванович останавливается и долго стоит, вслух ругая себя за то, что не додумался попросить на что-то другое.

Катя посмеивается, мотая головой и продолжает идти, когда вдруг видит на лавочке у своего подъезда…

Колю.

Он сидит, грустно сложив руки на коленях, в той же одежде, что и вчера. У Кати екает сердце, но она тут же берет себя в руки и крепко сжимает кулаки, чтобы успокоиться.

Увидев ее, Коля вскакивает.

Она в очередной раз отмечает про себя, какой же он все-таки высокий и… Красивый. Черт побери.

– Катя! – выкрикивает он, делая шаг ей навстречу.

Она хочет пройти мимо, но он загородил собой проход, поэтому ей приходится остановиться.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она, глядя в сторону.

– Хотел объяснить.

– Придумал объяснение?

– Не придумывал, просто… Выслушай, а потом я уйду. Хорошо? Я всю ночь не спал, переживал.

Он все это таким голосом произносит, что у Кати сердце сжимается.

Это все ее жалостливая натура, чтоб ее!

Она ставит пакет с продуктами и учебную сумку на лавку, обнимает себя руками и говорит как можно жестче:

– Ладно. У тебя две минуты, я спешу.

Если честно – сама себя в этой фразе не узнает. Есть в ней что-то высокомерное и… издевательское.

Коля кивает.

– Слушай, я и правда не крал телефон… Вернее – украл, да, но… У плохого человека.

Катины брови сами собой ползут вверх.

– Интересно, каким образом это оправдывает воровство?

– После того, как ты помогла мне там, у помойки, я не спал. Не мог уснуть у бабы Мани, все думал о своей жизни. О том, что так больше продолжаться не может… И утром я… Я пошел домой.

Катя бросает на него удивленной взгляд.

– Домой, в смысле…?

– К матери, да. Пошел, чтобы забрать свои вещи… Я ведь тогда вообще без ничего убежал.

Он замолкает – смотрит на Катю, на ее реакцию.

– Продолжай, – снова отворачивается она.

– Не будь такой холодной, слышишь?! – не сдерживается Коля, и у Кати что-то в груди расцветает от его тона.

Даже чуть-чуть по-девчачьи хихикнуть хочется.

Но она сразу же себя приструняет.

– Ты будешь рассказывать или нет? Твои две минуты на исходе.

– Ладно, – кажется, он чуть раздражается, хотя тщательно это скрывает. Кате вдруг начинает казаться, что она – не единственная, кто прячет глубоко внутри свой истинный характер. – В общем, они в отрубе спали оба – уже с утра опохмелились. Я собрал остатки вещей, что нашел. Хотел телефон еще свой найти и ноутбук – когда убегал из дома, не успел их забрать. Но эти скоты, они… пропили все, только одежда моя в шкафу лежала, да и то не вся. Я, в общем, разозлился сильно. И тут на кухне этот айфон лежит! Не знаю, где они его взяли, скорей всего, отчим сам или украл, или отжал у кого-то, но это его дела… Я взял это в счет своих вещей. Как компенсацию.

Катя поворачивается и смотрит на Колю, не моргая.

Он стыдливо опускает взгляд и стоит так. Ждет вердикта.

– Если он его украл или, как ты говоришь, отжал, это все еще чужая вещь, Коля, – спокойно отвечает Катя.

– Знаю. Но пусть он сам с этим разбирается.

– Его могут искать. Телефон, в смысле… не отчима. Сейчас это легко делается.

– Я думаю, если до сих пор не нашли – не будут.

– Зачем тебе чужое?! – выкрикивает Катя, не выдержав.

– Потому что мое у меня забрали, Кать, – тихо отвечает он.

Коля поднимает на нее глаза, и в них столько боли появляется… Столько искренней боли, что она почти задыхается и со вздохом опускается на лавочку.

Коля садится рядом, но на небольшом расстоянии.

Кате так трудно с ним говорить.

Почему-то…

Возможно, потому что он очень отличается от тех людей, кому она привыкла помогать? Отличается тем, что, несмотря на то, как жалеет себя, не вызывает той самой жалости? Только легкую ее форму, почти неуловимую…

Катя всматривается в его лицо – в потихоньку светлеющий синяк, в полные жизни глаза и…

Вдруг понимает.

У этого парня ТОЧНО все будет хорошо.

Не потому что Катя ему поможет или случится что-то еще. А словно… ему это судьбой предсказано. Как будто он рожден для того, чтобы жить лучше, чем живет она или все их знакомые.

Он абсолютно точно выйдет из всего этого победителем. У него получится. Без Катиной помощи.

– Ладно, – она трет лицо, в уставшие за день глаза будто песок насыпали. – От меня-то ты чего хочешь?

– Чтобы ты перестала считать меня вором. И… как и говорил… общаться с тобой хочу. Дружить.

У Кати мурашки бегут по плечам. Она врет себе. Безжалостно врет, убеждает, что это все ветер виноват, и вообще…

Но нет же.

Нет. Все дело в его голосе. В тоне, которым он с ней говорит.

Ей нужно отказать ему.

Как она отказала Насте. Как отказывает почти всем людям, которые пытаются сблизиться с ней. Потому что он ничем не лучше других, а, возможно – сильно-сильно хуже, не зря же от него так веет чем-то опасным и таинственным…

Она ДОЛЖНА отказать ему.

Но губы ее сами собой произносят:

– Хорошо. Но ты избавишься от этого телефона. Верни его отчиму. Или в полицию сдай, скажи, что нашел – мне неважно.

Коля смотрит на нее, глаза его вспыхивают.

– Договорились! – говорит он. – Сегодня же верну его. Но у меня, правда, есть старенький телефон моего знакомого, я не врал! Можно я с него тебе напишу?

Катя закатывает глаза.

– Ладно. Только не слишком поздно! Я в одиннадцать уже сплю.

Она встает, забирает свои вещи и, не прощаясь, уходит.

Что-то сладковатое и теплое растекается у нее в груди, когда она выглядывает в маленькое окошко в подъезде и видит, что Коля все еще сидит на лавочке. Будто ждет, что она вернется.

Глава 10

Егор подрезает Никиту на следующий день, когда он выходит из любимой кофейни со стаканчиком в руке.

Он хватает его за локоть.

– Оппа! Вот ты и попался! А то в универ не ходишь, избегаешь меня? – Егор выдает все это с насмешливой такой улыбочкой.

Никита выдергивает руку.

– Скажи честно, ты тупой? – отвечает он, вздергивая подбородок. – Или на своем боксе мозги отшиб? С какого перепугу мне тебя избегать, ты че, моя бывшая?!