Валеска, воевода леса. Оковы долга

© Светлана Зорина, 2018

ISBN 978-5-4483-2730-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Эльфийский лес

В лесу темнеет быстро – к тому моменту, когда Валеска, окончательно обессилев, присела у корней гигантской ели, сумерки уже сгустились настолько, что на расстоянии вытянутой руки впереди нельзя было четко разглядеть тропу.

«Ну, вот и конец», – подумала она. – «Еще ночь, и я, наверное, умру прямо здесь. Потом мое тело найдут медведи, а потом про меня уже никто и не вспомнит».

Эта мысль показалась Валеске настолько печальной, что она даже всхлипнула, но заплакать всерьез не получилось. Когда тебе пятнадцать лет, и ты пять дней провел один в диком лесу – это уже само по себе сильное приключение, какие уж тут слезы. Кроме того, всерьез поверить в то, что она так и умрет здесь, среди мхов и травы, никем не найденная, не получалось. И очень болела нога.

Валеска осторожно сняла правый сапог с рваной подошвой. Снимать гетры она побоялась – толстая овечья шерсть пропиталась кровью и присохла к ране, которая противно ныла и, кажется, слегка пульсировала.

«Нужен костер», – подумала Валеска и натянула сапог обратно.

Костер разгорался плохо, ползущий по земле ветер так и норовил задуть слабое пламя. Когда же огонь немного окреп и весело захрустел хворостом, Валеска вспомнила, что у нее совсем не осталось ни воды, ни пищи. Она сжалась в комок, стараясь как можно ближе придвинуться к костру, и подсунула под голову пустой дорожный мешок. Ее бил легкий озноб, но она почти не замечала его. Голова становилась ватной.

«Если я доживу до утра и смогу идти, нужно будет попытаться вернуться назад», – успела подумать Валеска перед тем, как уснуть.

Она спала чутко, то и дело вздрагивая и просыпаясь, не понимая, во сне она вздрагивает или наяву. Кто-то осторожно подошел к ней и ласково погладил по голове. Девочка приоткрыла глаза и увидела лицо склонившейся над ней женщины. У нее было смуглое лицо, длинные темные волосы и раскосые, обрамленные длинными ресницами глаза. Она смотрела на Валеску и печально улыбалась.

– Бедная девочка, – сказала женщина. – Бедная моя малышка.

– Кто ты? – хотела спросить Валеска, но не услышала собственного голоса. «Ага, значит, я сплю!», – подумала она. – «И все это мне снится».

– Да, ты спишь, – женщина снова печально улыбнулась. – Я – Аргуна, живая душа леса. Я пришла помочь тебе.

– Аргуна? Но я так редко и плохо молилась лесным богам, – Валеске стало очень стыдно. Она вспомнила, что в этом году ни разу не принесла к старой иве на Эльфовой поляне ни птичьего корма, ни соли для лосей и оленей. Аргуна снова погладила ее по голове.

– Ты не выбирала свою судьбу, – сказала она. – И я не могу ее изменить. Но я позову на помощь. Спи.

Валеска хотела спросить, кого может богиня позвать на помощь ночью в лесу, но подул ветерок, и она проснулась по-настоящему. Лихорадка усилилась. Чахлый костерок потух, так толком и не разгоревшись.

«Приснилось», – подумала Валеска, – «Никто сюда не придет», – и с этой мыслью она снова задремала.

Через некоторое время ее опять разбудили шаги, голоса и хруст веток. Валеска открыла глаза, огляделась, но все вокруг причудливо плыло, и она так и не смогла понять, проснулась ли она на самом деле, или ей опять снится сон.

Над Валеской склонилось чье-то лицо.

«Откуда столько света и тепла? Кто-то развел огонь?», – хотела спросить она, но не смогла.

Валеска окончательно проснулась, когда уже рассвело. Где-то пели птицы. Ей было тепло и уютно – хотелось лежать так вечно. Чье-то теплое дыхание прошлось по щеке, и рядом всхрапнула лошадь.

Лошадь?

Валеска открыла глаза и села. Рядом, действительно, стояла лошадь – серая в яблоках, с белой гривой, очень красивая. Лошадь была привязана за удила к ветке дерева, под которым спала Валеска. Рядом догорал большой костер.

Ее плащ, промокший накануне после купания в болоте, сушился над огнем, подвешенный за капюшон к длинной палке. Сама Валеска была накрыта другим плащом – тяжелым, подбитым изнутри волчьим мехом. Ее сапоги стояли рядом, порванная подошва на одном из них за ночь была кем-то починена.

Валеска села и откинула плащ – ее раненая нога была аккуратно обернута чистой тряпкой и почти не болела.

Девочка осторожно встала, натянула сапоги и, прихрамывая, прошлась по поляне. У костра она обнаружила пустой котелок и медную флягу, на самом дне которой плескалась вода. Ей очень хотелось пить, и, подумав немного, она откупорила флягу и выпила воду. На фляге обнаружился герб – Валеска заметила его не сразу. На гербе был изображен пегас в венке из листьев лавра, и по кругу на горном наречии тянулся девиз: «Смелость и честь».

– Рад видеть, что ты проснулась, – сказал голос за ее спиной. Валеска обернулась, едва не выронив флягу.

Рядом с ней у костра стоял невысокий крепкий мужчина в короткой дорожной куртке и кожаных штанах, заправленных в медвежьи сапоги. У него были длинные русые волосы, собранные в хвост, и загорелое лицо, испещренное мелкими ранними морщинками. Серые глаза мужчины смотрели, слегка прищурившись, как щурятся в яркую солнечную погоду, хотя утро было пасмурное и туманное.

– Инвар! – воскликнула Валеска, и, в три прыжка одолев расстояние между ними, бросилась мужчине на шею. – Инвар, как я рада тебя видеть!

Мужчина немного опешил.

– Ты знаешь меня, девочка? Откуда? – спросил он.

– Инвар, да ты не узнаешь меня! – Валеска отстранилась от него – Это же я, Валеска из Лесного Перевала. Племянница Джеммы.

– Валеска? – Инвар потрясенно оглянулся, как будто искал на поляне еще кого-то, кто смог бы подтвердить ее слова. – Ты? Я никогда бы не подумал… постой, когда мы виделись в последний раз? Два года назад, три? И что ты делаешь здесь, одна, раненая? Кто отпустил тебя? До Лесного Перевала не меньше двух дней пути…

– Я шла за помощью, – сказала Валеска и внезапно разрыдалась. – Ох, Инвар, если бы ты только знал… Если бы ты знал…

– Постой, не плачь, – Инвар обнял ее за плечи и повел обратно к костру. – Сейчас ты поешь и все мне расскажешь. Присядь.

Валеска уселась на землю у костра, Инвар достал из дорожного мешка хлеб, взял котелок, принес воды и стал подкидывать в огонь хворост. Валеска жевала и смотрела на него – Инвар изменился с тех пор, как в последний раз приезжал к ним в Лесной Перевал, но изменился не до неузнаваемости. На его обветренном горными ветрами лице стало больше морщинок, первая седина тронула волосы – но в остальном он остался таким же, каким Валеска увидела его впервые, когда Инвар приезжал к ним свататься к ее тетке Джемме.

***

Валеска была еще слишком мала, чтобы хорошо понимать смысл событий тех дней, но она хорошо помнила, как волновалась перед приездом Инвара Джемма. У той из рук все валилось, и по вечерам, уложив Валеску спать, она долго ходила туда-сюда по комнате, как будто думая бесконечно одну и ту же тревожащую ее мысль.

В последний день перед приездом Инвара Валеске долго не спалось – накануне она сильно промочила ноги, охотясь вместе с другими детьми на лесовиков, и теперь ее мучил сильный, не проходящий кашель. Укладывая ее спать, Джемма так сильно натопила печь, что воздух в доме стал тяжелым и горячим, и Валеска, лежа под толстым овечьим одеялом, страдала от духоты и кашляла еще сильнее.

– Выпей это, – Джемма присела на край кровати и протянула ей кружку, полную густой зеленой настойки, пахнущей травами и лесом. Валеска стала покорно пить. Настойка была горькой и невкусной, но ей не хотелось расстраивать тетку.

Джемма была очень красивой – высокая, стройная, с волосами цвета пшеницы, с глазами цвета свежей травы. Ее все любили и все немного побаивались.

Отец Джеммы, дед Валески, был прежним воеводой Лесного Перевала. Следующим воеводой стал отец Валески. Его девочка помнила смутно – отец успел побыть воеводой всего два или три года, а потом, той страшной зимой, когда мороз и снежная чума выкосили едва ли не половину населения лесного форта, вместе со своей женой, матерью Валески, буквально за неделю сгорел от лихорадки.

Воеводой стала Джемма. Она же заменила Валеске родителей. Валеска всегда удивлялась, почему Джемма не выйдет замуж – идеи матриархата в лесу было не в ходу. В тот год Джемме исполнилось уже двадцать семь – и она не слишком-то жаловала мужчин, то и дело совершавших робкие попытки заговорить с ней о браке.

– Нет мужчины, за которого я захотела бы замуж, – рассмеялась Джемма, когда Валеска как-то прямо спросила ее об этом. – Хотя я знаю одного. Но он сам не предложит мне стать его женой, так о чем же мне горевать? Да и на кого я оставлю форт?

Валеска нашла ее ответ вполне аргументированным, и тем более ей было странно, что, когда сорока с письмом от Инвара прилетела в форт, Джемма лишилась покоя.

В тот день, когда Валеску разбил страшный кашель, Джемма ходила к лесной ведьме, живущей в нескольких шагах от форта. Ведьме было уже лет сто или даже больше. Никто не помнил – или не знал – ее имени. Большую часть времени она проводила в форте – ходила по домам, беседовала с другими старухами, продавала травки, делала заговоры от детской икоты, мышей под полом и разных хворей.

От ведьмы Джемма вернулась нервная и злая, и, напоив Валеску грудным отваром, и даже не поболтав с ней на ночь, она пожелала ей спокойного сна и ушла в другую комнату, прикрыв за собой дверь.

– Джемма! – крикнула Валеска ей вслед, – Не закрывай дверь! Мне очень жарко!

– Зато к утру пропотеешь, и хворь уйдет, – ответила Джемма из-за стены.

– К утру я задохнусь! – закричала Валеска.

– Ладно, – Джемма приоткрыла дверь в ее комнату, оставив небольшую щелочку. – Спи.

Валеске не спалось. Она долго лежала, разглядывая узоры на гобелене над кроватью, освещенные струившимся сквозь окно лунным светом.

На гобелене была выткана карта страны —Валеска никогда не бывала за пределами леса, но Лесной Перевал стоял на пути из Болот в Равнины, и иногда здесь бывали проездом разные необычные создания и люди. Карту на гобелене Валеска знала почти наизусть: на юго-западе лежали высокие горы, с которых и должен был приехать к ним высокий гость – князь Инвар, хозяин Громовых скал и Алмазных вершин; на юге – непроходимые Топи, по которым проходила граница страны.

В центральной части располагались Равнины с их плодородным полями и пашнями. На Равнинах же стояла и столица государства, в которой жил король Марвин Красивый и все еще многочисленных слуги и фрейлины. За Равнинами начинались Пустоши, испещренные километрами подземных путей и тоннелей.

Джемма говорила, что жизни в Пустошах нет, а есть только множество шахт и рудников, на которых трудятся рабочие, которые добывают руду, золото, уголь и ртуть. Благодаря тому, что Пустоши были огромны, а их недра – неисчерпаемы, королевство было богатым и жило хорошо.

Разглядывая гобелен, Валеска почти задремала, но тут дверь их домика скрипнула, отворилась и тут же захлопнулась.

– Ну и дождь! Не понимаю, за что Аргуна нас так наказывает, – донесся до Валески голос помощника Джеммы, Айриза. Как и все представители его народа, он был невысокий и рыжеволосый, с раскосыми зелеными глазами и почти прозрачной кожей. Говорили, что когда-то эльфы пришли с далеких гор и расселились в лесах, и здесь их были многие тысячи.

Но после Великой войны эльфов стало гораздо меньше, а границы королевства отодвинулись далеко на юг, и люди стали селиться в лесу и искать возможность расположить эльфов к себе.

Они принесли эльфам свои знания об оружии, которым можно победить лесного оборотня, хитрых капканах для ловли зверей, приручении животных – лошадей, овец и коз. В ответ эльфы подарили людям свои знания о врачевании травами, земледелии, возможном на глинистых лесных почвах. С тех пор так и повелось, что они жили бок о бок и были этим довольны. Айриз, как и Валеска, лишился родителей рано и воспитывался вместе с отцом Валески и Джеммой, считая себя их родным братом.

– Проходи, садись, – было слышно, как Джемма подвинула к Айризу табурет.

– Спасибо, сестра, – Айриз сел, стукнув ножками табурета. – Как твое настроение перед завтрашним днем?

– Ужасно, – ответила Джемма. – Я в такой панике, которой не знала никогда.

– Что говорит твой ум?

– Ум молчит. Впервые в жизни.

– А сердце? Что говорит твое сердце?

– А слушать свое сердце я боюсь, – ответила Джемма и странно усмехнулась.

– Какими же речами твое сердце пугает тебя?

– Оно говорит мне, что я должна буду согласиться на его предложение.

– Чем же это плохо? Все мы знаем Инвара с детства. Он был достойным юношей, и, я уверен, стал достойным мужчиной и князем.

– Ты знаешь традиции горных стражей. Женщины, которых они берут в жены, должны навсегда покинуть свой дом и последовать за мужем везде, куда бы он ни пошел.

– Ты не хотела бы последовать за Инваром?

– К сожалению и ужасу для себя, хотела бы.

– Тогда в чем же дело?

– Я знаю и наши традиции. Воевода не может оставить форт, пока жив и силен.

Но воеводами никогда раньше не становились женщины. Женщина в тебе борется с воеводой, сестра.

– Женщина во мне знает, что такое чувство долга, Айриз.

Они замолчали.

– Послушай, Джемма, – заговорил снова Айриз. – Больше всего в этой жизни я хотел бы видеть свою сестру счастливой. Если ты примешь предложение Инвара, ты можешь передать должность воеводы кому-то из своих приближенных.

– Ах, Айриз, – Джемма глубоко вздохнула. – Я даже думать об этом не могу. Никогда еще воевода не бросал своего поста. Не мы установили эти традиции, и не нам менять их. Я была у лесной ведьмы. Она сказала мне, что мы с Инваром никогда не будем счастливы.

– Стоит ли верить предсказаниям этой умалишенной? – раздраженно спросил Айриз. – Она выводила мне бородавки дохлыми жабами, когда я был ребенком.

– Но ведь бородавки прошли? Кроме того, – Джемма понизила голос, – Подумай о Валеске. Она должна унаследовать мой пост. Я не вправе решать ее судьбу. Если уеду я, то мне придется забрать ее с собой. От моего решения зависит слишком много. Я молю богов о том, чтобы завтра, когда Инвар приедет сюда, я взглянула бы на него и поняла, что мое сердце не замирает, как раньше, когда мы были детьми.

– Я буду молить богов за тебя, – сказал Айриз. —Пусть они укажут тебе, какое решение будет наиболее верным.

Валеска слушала их разговор и медленно покрывалась холодным потом. Хотя, возможно, это жара в комнате заставила ее пропотеть, как и говорила тетка. Джемма может покинуть Лесной перевал? Забрать ее с собой в далекие и неизвестные горы? Какой этот Инвар, захочет ли он, чтобы Джемма взяла с собой Валеску? И как они там живут, в этих своих горах? Что же будет завтра?

***

Распутывая клубок мыслей, роящихся в ее голове, Валеска уснула только под утро. Поэтому неудивительно, что, проснувшись, она обнаружила, что день давно в разгаре. Быстро одевшись, Валеска выбежала из дома и обнаружила, что обычно людная улица (их дом стоял в самом центре форта) пуста. «Все пропустила!», – подумала девочка и побежала к воротам. Здесь толпился народ; на смотровых башнях по обе стороны от ворот стояли эльфы с горнами. Охотники готовили в стороне у гигантского костра туши вепрей, забитых по случаю приезда важных гостей. Джеммы нигде не было, но зато Валеска сразу приметила в толпе двух своих приятелей по играм – близнецов Джана и Джина, которые, пробившись к самым воротам, расположились прямо на земле.

Валеска подошла к ним.

– Мы у тебя под окном кричали-кричали, а ты спишь, как сурок, – сказал ей Джан. – Чуть все не пропустила.

– Я слышал, что Инвар – самый смелый воин у себя в горах, – сказал Джин. – И самый сильный.

– Еще говорят, что он самый красивый, – ввязалась в разговор их старшая сестра, полная девушка с толстой косой до пояса. Валеска не знала ее имени.

– А я слышал, что у Инвара меч из стали, которая бывает только у горцев, – продолжал Джин. – И что он может одним ударом разрубить всадника на две половинки, до самого седла.

– А я слышал, что пегасы, которых разводят в их крепости, могут ударом копыта убить медведя.

– А я…

– Летят! – закричал кто-то в толпе.

Дружно запели горны; ворота распахнулись, и все увидели, как из леса появляется удивительная процессия. Ее участники не ехали, а парили над землей на причудливых крылатых лошадях. Эти лошади были почти вдвое крупнее и выше обычных; шерсть их сверкала на солнце, как начищенное серебро.

Голову лошади, идущей впереди, украшал сверкающий стальной шлем, а воин, сидящий на ней, был так красив, что все женщины на площади восхищенно вздохнули. У него были пепельно-русые волосы, отливающие серебром, длиной до пояса, на нем были одежды из тончайшей светлой кожи, а на поясе висел меч в гравированных ножнах. Таких мечей в лесу никто никогда не видел. Лицо воина было почти коричневым от яркого горного солнца, и потому на нем ярко выделялись светлые глаза. За удивительным всадником следовали еще десять – и каждый был статен и красив, каждый правил удивительной крылатой лошадью.

Пока все заворожено смотрели на крылатую конницу, горны снова запели. Все обернулись и увидели Джемму. В зеленом бархатном платье, с распущенными волосами, с коротким мечом у бедра, Джемма сидела на рыжей лошади, которую вели под уздцы ее подруги. Процессии двигались друг другу на встречу, и Валеска запомнила этот момент на всю жизнь – и Инвар, и ее тетка были настолько прекрасны, что не верилось, что всего несколько часов назад Джемма жаловалась Айризу на то, что ее ждет мучительный выбор. Казалось, исход этого выбора ясен – Джемма и Инвар просто обязаны были справить свадьбу.

Инвар и его всадники въехали в город. Проезжая сквозь ворота, каждый из них склонил голову и приложил правую руку к сердцу, выражая свое расположение местным жителям. Девушки подвели лошадь, на которой сидела Джемма, к центру площади, и процессии остановились друг напротив друга.

– Приветствую тебя, князь Инвар, хозяин Громовых скал и Алмазных вершин, – сказала Джемма. Ее голос звучал торжественно и спокойно.

– Приветствую тебя, воевода Джемма, хозяйка Лесного Перевала и Дубовых рощ, – ответил Инвар. Казалось, что он волновался куда сильнее Джеммы.

– Я и мой народ рады приветствовать тебя в своих владениях, – сказала Джемма. – Здесь каждый тебе друг и каждый брат тебе и твоим людям. Ты наш гость, и твои люди наши гости. Спасибо, что нанес нам визит.

– Я и мои люди ценим твое гостеприимство и привезли дары, украшения для женщин и оружие для мужчин. Позволь же спешиться и начать пир.

– Да будет так, – кивнула Джемма, сделав приветственный жест рукой.

Обычный протокол вежливости был совершен, и она соскочила с лошади. Инвар тоже спешился, похлопав пегаса по шее. Оставшись без хозяина, тот стоял, не шевелясь, словно статуя. Воины Инвара тоже сошли с пегасов, завертелась обычная радостная кутерьма, которая всегда сопровождала в Лесном Перевале приезд дорогих гостей. Конюхи отвели пегасов на конный двор, люди Инвара открыли два огромных сундука и весело зазывали людей подходить за гостинцами. Дети с веселыми криками бегали по площади, путаясь в ногах у взрослых. Джин и Джан вместе с другими убежали смотреть пегасов – один из воинов Инвара пообещал, что разрешит каждому посидеть в седле диковиной лошади.

Джемма и Инвар удалились от всех в избу Советов. С ними ушли Айриз и оруженосец горного князя.

Пошатавшись немного по площади, Валеска, снедаемая любопытством, отправилась за ними.

***

Изба Советов располагалась напротив площади. По сути, это был просто приземистый дом с одной большой комнатой, вдоль стен которой стояли лавки, а по середине – длинный стол. Изба служила для важных сборов всех жителей форта, но между собой вопросы предпочитали решать больше на площади – поэтому обычно она стояла закрытой и открывалась лишь к приезду гостей.

Подойдя к дому, Валеска обнаружила у дверей Айриза и оруженосца Инвара. Оруженосец был крупный невысокий мужик с выгоревшей светлой бородой, из-за которой было сложно определить его возраст. Он весело что-то рассказывал Айризу, тот улыбался в ответ, набивая трубку диким табаком из кисета.

– Я ищу Джемму, – сказала Валеска, подойдя к ним.

– Джемма и господин Инвар разговаривают, велели к ним никого не пускать. Вот, даже нас выгнали, – хохотнул бородатый мужик.

– Ты же понимаешь, дело важное, лишние уши им ни к чему, – сказал Айриз. – Ты бы пошла пока, посмотрела пегасов. Где еще такое увидишь?

– Не хочу, – ответила Валеска. – Я хотела с Джеммой поговорить.

– Поговоришь еще. Скоро стемнеет, начнется праздник, – Айриз посмотрел на розовеющее к вечеру небо.

– Это джеммина племянница? – спросил его оруженосец Инвара.

– Да, это Валеска, – Айриз бросил на нее взгляд и нахмурился. – Ты бы переоделась к вечеру, Валеска. Все-таки, праздник.

– Ну, девочка, поедешь с нами в горы? – весело спросил бородатый мужик. – У нас там ух, как красиво! Тебе понравится! И ребятишек твоего возраста много.

– Я уверена, что понравится, – сказала Валеска и добавила:

– Пойду переоденусь.

Однако переодеваться она не пошла. Обойдя избу, Валеска нашла в траве давно известный ей деревянный чурбачок, который валялся здесь вроде бы просто так, подкатила к стене, и, забравшись на него, осторожно заглянула в окно. Джемма и Инвар стояли у стола друг напротив друга. Инвар о чем-то говорил, Джемма молча слушала, опустив голову. Слов было почти не разобрать.

– Ты знаешь, я никогда не стал бы умолять, Джемма, но сейчас я умоляю тебя, – донеслось до Валески. Джемма что-то ответила, но ответила тихо, и Валеска не услышала, что она сказала.

– Боги! – воскликнул Инвар. – Ты же знаешь, что я люблю тебя. Я могу положить к твоим ногам свои земли, ты будешь княгиней над ними, будешь править так же, как здесь, но рука об руку со мной! Ты знаешь – я не бросаю слов на ветер.

– Как ты не понимаешь! – воскликнула Джемма. – Я не могу стать владычицей твоей земли, предав этим свою. У меня нет здесь преемника, линия моего отца прерывается мной и Валеской. Что я могу сделать? Предать свой народ ради собственного счастья? Никогда воеводы Лесного Перевала не поступали так!

– Воеводами Лесного Перевала никогда не были женщины, Джемма! – ответил Инвар. – Ты уже нарушила эту традицию, твой народ поймет тебя, и будет радоваться вместе с тобой! Или причина твоего отказа в том, что ты меня больше не любишь? Скажи правду, какой бы она ни была – я уйду, я ни слова тебе не скажу. Но я хочу знать правду.

– Я люблю тебя, – сказала Джемма, подняв глаза. – Ты это знаешь. Но я не могу… я просто не могу, Инвар…

Внезапно Джемма разрыдалась. Это было так неожиданно, что Валеска едва не отшатнулась от окна и с трудом устояла на чурбаке. Она ни разу не видела Джемму плачущей.

Инвар обнял ее, прижал к себе, стал что-то говорить, гладя по волосам – и тут на плечо Валески легла чья-то тяжелая рука. Вздрогнув, она обернулась и увидела бородатого оруженосца Инвара. Теперь тот не улыбался. Его лицо было серьезным и строгим.

– Иди, переоденься, девочка, – сказал он Валеске. – Ты и так много видела. Дай им самим решить. – и продолжил, будто уже самому себе, а не ей:

– Говорил я Инвару – ничего хорошего из этой поездки не выйдет…

***

Когда стемнело, на смотровых башнях зажгли факелы, а в центре площади сложили огромный костер, огонь которого поднимался выше крепостной стены. На площади расставили длинные столы, ломившиеся от обилия жареного мяса, печеных овощей и эльфийских настоек, которыми так славились эти места. Вокруг костра танцевали и пели женщины; эльфийские дети заговорами призывали светлячков, чтобы они освещали всем собравшимся пиршество.

Джемма и Инвар сидели во главе стола, рука об руку, и когда Валеска подошла к ним, Джемма жестом пригласила ее садиться рядом. Она была очень спокойна и печальна. Инвар молчал, не глядя на нее.

Валеска не могла выносить этой напряженности, повисшей над ними. Она тихонько потянула Джемму за рукав платья, и, когда та наклонилась к ней, прошептала:

– Джемма, я с радостью поеду с тобой в горы. Мне очень нравится Инвар. Соглашайся, пожалуйста! Я же вижу, что на самом деле ты хочешь согласиться…

В ответ Джемма молча погладила ее по голове. От этого ее жеста Валеска похолодела. Она поняла, что решение Джеммой уже принято – и это решение не в пользу Инвара, а в пользу Лесного Перевала.