- -
- 100%
- +
– Сегодня мы будем спать в тепле, – сказал Араим, и Инвар с Валеской улыбнулись в ответ. Настроение всех троих стало улучшаться.
Дорога сделала еще два поворота, и по правую руку от себя они увидели красный флажок, привязанный к дереву – знак, что рядом находится жилье.
– У них ведь наверняка есть баня, – мечтательно произнесла Валеска, и тут ехавший впереди Инвар резко осадил лошадь.
Они увидели Южное лесничество – вернее, то, что от него осталось. Над обугленным остовом главного дома сиротливо торчала печная труба. Сараи и конюшня были сожжены дотла. Запах пожарища, отсыревшего предыдущей ночью под дождем, бил в нос.
Потрясенные, они остановились и смотрели на это зрелище.
Наконец, Араим первым подъехал к останкам одной из построек, спешился и приложил руку к обуглившимся бревнам.
– Холодное и мокрое насквозь, – сказал он, обернувшись к Инвару и Валеске, – Сгорело не так уж давно, но и не вчера ночью.
– Где же хозяева? – спросила Валеска, хотя понимала, что это глупый вопрос. Если бы хозяева могли, они сообщили бы в Лесной Перевал о пожаре.
– Вероятно, где-то там, – Араим кивнул на остов главного дома.
– Побудь здесь, – сказал Инвар Валеске. Он спрыгнул с лошади и вместе с Араимом направился туда.
Валеска спешилась и остановилась, прижав руки к груди. Южное лесничество, по сути, принадлежало одному охотнику по имени Джаред. Несколько лет назад он решил вдруг жениться на эльфийке, что искренне удивило и раздосадовало как его семью, так и семью потенциальной жены. Нет, сама она была не против, а очень даже за (эту женщину Валеска тоже смутно помнила – ее звали Айгуль или как-то похоже), но вообще браки между людьми и эльфами не приветствовались ни теми, ни другими.
То ли под давлением окружения, то ли еще по каким-то причинам, Джаред и Айгуль ушли из форта, поселились здесь, практически на границе леса, завели хозяйство и стали жить. Очень скоро стала понятна очевидная выгода лесничества на главном пути из Равнин в Леса – торговцы, солдаты и просто путешественники полюбили останавливаться в их доме, где со временем появилось что-то вроде постоялого двора. Джаред регулярно приезжал в форт, и со временем все смирились с этим странным браком, так как от него для всех была одна сплошная польза. Впрочем, во многом именно поэтому Джареда и Айгуль обратно в Лесной Перевал никогда не звали. Но они казались вполне довольными своей необычной судьбой…
Араим и Инвар вернулись обратно.
– Там нет тел, – коротко сообщил Инвар.
– Может быть, им удалось уйти? – неуверенно сказала Валеска.
– Они подали бы знак. Все это очень странно, – Инвар покачал головой.
– Темнеет, – сказал Араим, взглянув на небо.
Все трое посмотрели друг на друга. Ошарашенные фактом уничтожения Лесничества и исчезновения его хозяев, они поняли, что забыли о главной причине, по которой торопились к этому месту – наступала ночь Срока возвращения душ.
– Что нам делать? – шепотом спросила Валеска.
Инвар и Араим переглянулись.
– Я думаю, что было бы плохой идеей становиться лагерем тут, – сказал Араим. – Как и оставаться на дороге. Предлагаю вернуться чуть назад.
Они снова сели на лошадей и повернули обратно. Через несколько сотен метров Инвар махнул рукой – он нашел место для стоянки. Пробравшись сквозь густой подлесок, они увидели то, что каким-то образом удалось разглядеть с дороги Инвару – небольшую полянку, достаточно ровную и надежно защищенную со всех сторон от чужих глаз разросшимся кустарником. Уже почти стемнело, и терять время было нельзя. Араим принялся разводить костер, а Инвар и Валеска быстро расседлали лошадей.
Когда костер разгорелся в полную силу, они сели у огня и достали провиант, но кусок не лез в горло никому из троих. Валеска, к тому же, ощущала неприятный озноб. Она поняла, что очень боится.
– Что будем делать, брат Инвар? – спросил Араим.
Он, как обычно, был спокоен, но Валеска уже поняла, что спокойствие эльфа обычно обратно пропорционально сложности ситуации, в которой он и его спутники оказывались.
– Нам нужно как-то продержаться до утра, – сказал Инвар. Он сосредоточенно глядел в огонь. Темнота вокруг них продолжала сгущаться. – Я думаю, мы сможем это сделать, не так ли, Араим?
– Я почти уверен в этом, – все так же спокойно ответил эльф. – Правда, я лишь по рассказам представляю себе, с чем нам придется столкнуться.
– Ну, вот и увидим заодно своими глазами, – сказал Инвар. – Как ты, Валеска?
– Ужасно, – честно ответила Валеска. – Я очень боюсь. Но у меня ведь нет выбора…
– Ты все правильно понимаешь, – Инвар кивнул и похлопал ее по плечу. – Думаю, нам удастся продержаться.
В этот момент одна из лошадей вдруг шарахнулась и испуганно заржала. Инвар и Араим быстро взглянули друг на друга.
– Я не подумал о них, – сказал Араим. – Они могут привлечь сюда тех, кого не следовало бы привлекать.
С этими словами он встал и подошел к лошадям. Араим брал каждую из них за морду и прикладывал ладонь к их лбам. Лошади немедленно затихали. Валеске показалось, что они уснули.
Араим вернулся к ним.
– Мне показалось в какой-то момент, что кто-то следит за мной из-за кустов, – сказал он. – Но лошади будут спать как минимум пару часов. Жаль, что я не могу проделать этого с вами.
– Постараемся продержаться сами, – сказал Инвар. Внезапно на поляну налетел порыв ветра – такой сильный, что потушил костер. Они остались в полной темноте.
– Держись, Валеска, – сказал Инвар. Он медленно протянул руку и взял Валеску за руку. Араим, который сел с другой стороны от нее, сделал то же самое.
В этот момент они услышали голоса.
Голоса пели. Сперва они раздавались где-то за их спинами, но потом зазвучали и впереди, и слева, и справа, они звучали отовсюду, то тише, то громче, они приближались, обступали.
Валеска зажмурилась. Ей хотелось зажать руками уши, но ее руки крепко держали Араим и Инвар. Ей стало казаться, что она различает в этом всеобщем пении знакомые голоса. Кажется, в общем хоре мелькнул голос матери…
Валеска приоткрыла один глаз и увидела то, от чего ее волосы медленно зашевелились – через поляну сплошным потоком двигались тени. Они были светлее окружающей темноты, и потому выделялись очень ярко – высокие, выше человеческого роста, на их лицах не было ничего, кроме черных глазниц и огромных, разверзнутых ртов, и их голоса все меньше напоминали пение – они издавали стоны и крики. Тени плыли над землей мимо них, словно не замечая, и Валеска поняла – если она будет смотреть на них, они увидят ее. Она снова зажмурилась и почувствовала, как кто-то из спутников подтащил ее к себе и накинул сверху плащ – стало совсем темно, и теней не было теперь видно, но их голоса, казалось, стали только громче. Они проникали прямо в голову.
– Валеска! Валеска! Валеска! – повторяли голоса нараспев. – Там, где мы, нет никакого страха и боли, тебя ждут мама и папа, и дедушка. Пойдем с нами, и ты повидаешь их всех!
«Нет!», – стиснув зубы, подумала Валеска. – «Нет!»
– Доченька моя, бедная моя девочка, – пропел прямо над ее ухом голос, и Валеска вздрогнула, потому что спутать его с чьим-то еще было невозможно. Это был голос ее матери. – Моя бедная доченька, ты совсем одна в лесу, с чужими людьми, оторванная от дома и своей семьи! Как мне жаль, что мне пришлось уйти, бросить тебя! Но я пришла за тобою, доченька, посмотри на меня! Это я, твоя мама!
«Ты не моя мама!», – Валеска стиснула зубы еще сильнее. Она зажмурилась так, что стало больно векам.
– А кто же я? Посмотри на меня, доченька…
На Валеску внезапно пахнуло до боли знакомым запахом – это был запах ее матери, она никогда ни с чем не спутала бы его. От матери, которая была совсем рядом, стояла, склонившись, по другую сторону покрывала, исходило тепло, такое родное и знакомое, что Валеска стала сомневаться – чего ради она сидит тут, прячется под покрывалом, когда мама совсем рядом, она снова здесь, она не умерла, она вернулась…
– Отец!.. – прошептал кто-то рядом с Валеской, и внезапно та словно очнулась. Было очень холодно; ее колотила крупная дрожь, но теперь она вспомнила, что происходит. Не было никакой мамы – ее голос исчез, и только заунывный вой, похожий на вой осеннего ветра в кронах деревьев, стоял вокруг. А голос, который вывел Валеску из морока, принадлежал Инвару.
– Нет, отец, уходи… – словно сквозь зубы, пробормотал он. – Ты не обманешь меня. Даже если это и ты – я не пойду с тобой.
– Инвар! – Валеска сжала его руку и, извернувшись, похлопала Инвара по щеке, – Инвар! Эй! Это я!
– Как ты, Валеска? – тоже словно очнувшись, тихо спросил Инвар.
– Держусь, – шепотом ответила она.
– Молодец. А где Араим?
– Я не знаю…
– Будем надеяться, он держится тоже.
Валеска потеряла счет времени и даже примерно не могла сказать, как давно они впервые услышали призрачное пение. Ее бросало то в жар, то в холод, и, не успела он толком прийти в себя, как где-то поблизости раздался звук горна. Этот звук она также ни с чем не могла спутать – он принадлежал ее отцу. Кошмар продолжался.
Вынырнув из него в очередной раз, Валеска попыталась поговорить с Инваром, но тот, казалось, не слышал ее – с трудом высвободив из его руки свою, Валеска двумя руками попыталась ощупать его тело и поняла, что Инвар сидит, наклонившись вперед и почти касаясь лбом земли. Она слышала его сиплое дыхание сквозь стиснутые зубы. Видимо, его тоже одолевали призраки – но он, по крайней мере, явно не собирался вскочить и побежать на их зов. Получив короткую передышку перед наступлением очередного морока, Валеска быстро выбралась из-под плаща и, не открывая глаз, поползла в ту сторону, где, как ей казалось, должен был быть Араим. Она давно уже выпустила его руку и теперь не была уверена, что с ним все хорошо.
Но Араим был на месте – там, где и раньше. Он тоже лежал, свернувшись и с головой накрывшись плащом. Обеими руками эльф зажимал себе уши.
– Араим! – прошептала Валеска, попытавшись отвести его руку, – Араим! Это я! Как ты?
– Неплохо, – неожиданно нормальным голосом ответил Араим. – Кажется, это не действует на меня так, как на вас. Но моя голова… она превратилась в гигантский колокол и это очень… больно, – последнее слово он произнес сквозь зубы, и Валеска поняла, каких трудов стоило ему создавать иллюзию, что все хорошо.
– Давай к нам! – скомандовала она, и Араим неожиданно повиновался. Цепляясь друг за друга, они вернулись к Инвару и уселись, обхватив друг друга руками.
Валеска окончательно потеряла счет времени и потому вздрогнула, когда услышала поблизости странный, очень высокий свист. Она открыла глаза и обнаружила, что одеяло давно сползло ей на колени. Солнце уже поднималось над верхушками деревьев. Свист оказался пением птиц.
***
Моргая, как крот, впервые выбравшийся из норы на свет, Валеска оглянулась по сторонам. Их костер давно потух, не успев как следует разгореться, и обугленные палки торчали из него во все стороны, как полусгнившие зубы какого-то огромного чудовища. Лошади мирно щипали травинки, стоя в стороне. Араим и Инвар вповалку лежали рядом – оба были бледными, как мертвецы, но оба спали. Валеска медленно поднялась на ноги, не веря, что страшная ночь осталась позади. Постояв немного, она снова села на землю. На нее навалилась вдруг ужасная усталость – она поняла, что, стоит ей сейчас прилечь, она немедленно уснет прямо на земле.
– Эй, – сказала Валеска, толкнув одной рукой Инвара, а другой – Араима. – Эй, просыпайтесь.
Те открыли глаза, и, держась за головы, медленно сели.
– Ну, это было и в половину не так страшно, как я думал, но куда неприятнее, чем я мог предположить, – пробормотал Инвар. – Уже утро? Не могу поверить. Как ты, брат Араим?
– Ничего, – сказал Араим, тряся головой. В его гладких волосах запутались травинки и сухая листва. – Все нормально. Вы видели духов?
– Да, это было ужасно, – сказала Валеска. – Я видела маму… и отца.
– Я тоже видел отца, – кивнул Инвар. – Могу поклясться, что этот морок был похож на моего отца в точности. А ты, Араим?
– У меня было видение… – Араим потер виски и медленно поднялся. – Нет, духов я не видел. Но, кажется, видел собственную смерть.
Инвар обеспокоено взглянул на него.
– Почему ты думаешь, что видел свою смерть? И что же ты видел?
– Это сложно объяснить. Там было очень темно и очень, очень холодно. Вокруг был снег – под руками, под ногами, и был сильный ветер. Я шел сквозь метель и когда, наконец, упал, почувствовал, что у меня нет сил подняться, а снег уже заносит мое тело. Это было очень неприятно. Но больше я ничего не видел, – Араим провел руками по волосам и одернул куртку. Его лицо приобретало постепенно свое обычное бесстрастное выражение.
– Что мы будем делать теперь? – спросила Валеска.
– Попробуем поискать лесничего и его жену. И я напишу письмо в форт, – сказал Инвар. Он тоже встал, отряхнулся и оглушительно свистнул. В ту же секунду откуда-то из листвы к нему спорхнула птица. Это была лестная горлица. Воркуя, она уселась Инвару на плечо.
– Что ж, не сорока и не сова, но тоже быстрый посланник, – сказал Инвар. Он достал из сумки пачку бумаги, перо и походную чернильницу и, расстелив лист на колене, стал писать.
– Я пройдусь по окрестностям, – сказал Араим Валеске. – А ты набери, пожалуйста, воды в колодце. Нужно напоить лошадей.
Каменный колодец хорошо сохранился посреди пожарища, но сгорел его деревянный навес. Однако уцелел рычаг, с помощью которого из колодца поднимали воду, и Валеска, навалившись на него, достала ведро и перетащила его на землю. Вода была мутноватая, в ней плавали обгоревшие и обуглившиеся щепки – видимо, оставшиеся от навеса – но пить ее, видимо, было можно. На всякий случай Валеска зачерпнула воду из ведра ладонью и попробовала. Да, эта вода вполне годилась.
Напоив каждую лошадь, Валеска вернулась к колодцу, чтобы набрать воды для них самих, но тут из леса быстрым шагом вышел Араим. Инвар, закончивший писать письмо, запечатал его и отдал горлице. Та сорвалась с его плеча и улетела.
– Я нашел их, – сказал Араим.
– Где они?
– Там. За деревьями. Они убегали, их преследовали. – Араим протянул Инвару обломок стрелы с ярким оперением. – Эта стрела убила охотника.
– Это эльфийская стрела, – сказала Валеска.
Инвар и Араим посмотрели друг на друга, и Инвар сказал:
– Нужно осмотреть это место. Подожди тут, Валеска.
– Я пойду с вами! – запротестовала она.
– Тебе не на что там смотреть, – отрезал Инвар.
– Но я…
– Ты обещала, что будешь слушаться нас, – сказал Инвар. – И не будешь обсуждать приказы. Сиди здесь.
– Я не предполагала, что будет такое. Я пойду с вами, – упорно повторила Валеска. – В конце концов, я их… знала.
– Пусть идет, – махнул рукой Араим. – Неизвестно, сколько еще мертвых тел ей доведется увидеть за свою жизнь. Пусть эти будут первыми. Они, по крайней мере, не обезображены.
После этих слов Валеске уже расхотелось идти, но отступать было поздно. Чувствуя, как к горлу подступает комок, она пошла за Инваром и Араимом.
Джаред и Айгуль лежали во мху недалеко от пожарища. Лес в этом месте был редким, подлесок почти отсутствовал, и лучи солнца, косо падающие сквозь листву, создавали в роще великолепное ощущение столбов света, струящихся между деревьями. Это место было настолько же красиво, насколько легко простреливалось.
Джаред лежал на спине чуть ближе к Лесничеству. Из его горла торчал обломок древка той стрелы, которую принес Араим. Глаза лесника вылезли из орбит, рот широко открылся, и из него текла кровь – много крови – которая теперь запеклась на его лице, шее и мху под его головой.
Тело Айгуль лежало чуть дальше на животе. Из ее спины торчали сразу три стрелы. Судя по раскинутым рукам и разметавшейся юбке, ее застрелили на бегу.
Застрелили в спину.
Валеска, оцепенев, смотрела на тела Джареда и Айгуль, и внезапно она увидела то, что заставило ее передернуться: в волосах Айгуль, сверкающих в лучах солнца золотом, копошилась лесная крыса. На секунду она высунула мордочку и тут же снова зарылась в волосы мертвой женщины.
Инвар и Араим молчали, и Валеска почувствовала, насколько нереальным и одновременно пугающе реальным было это зрелище. Ей захотелось закричать, но она сдержалась.
Инвар подошел к телу Айгуль и склонился над ним, разглядывая оперение стрел, убивших женщину.
– Это эльфийские стрелы, – как и Валеска некоторое время назад, негромко произнес он.
– Да, – сказал Араим. – Ими пользуются люди в Лесном форте.
– Как думаешь, сколько их было?
– Я не знаю, – Араим пожал плечами. – Если здесь и были следы, их смыло дождем. Но если бы здесь прошла конница, я думаю, мы заметили бы это.
Коннице необязательно было бы идти сюда. Даже если нападавших было много, они могли послать нескольких людей.
– Вот что меня смущает, – сказал Араим. – Эти стрелы и то, как все выглядит. Кажется, будто бы этот человек, Джаред, не был готов к нападению. Когда его убили, он стоял лицом к нападавшим. Но при нем нет оружия.
– Они могли разоружить его.
– Тогда какой прок был гнать его в лес, чтобы убить? Разоружить, запереть в избе и поджечь ее – гораздо проще, – возразил Араим.
– Мне тоже многое кажется странным, – сказал Инвар. – Как будто бы он не до конца осознавал опасность, исходящую от тех, кто напал на них.
– Что мы будем делать?
В это время Валеска развернулась и, не разбирая дороги, побежала назад к стоянке. Она готова была поклясться, что, останься она рядом с трупами еще на минуту, ее бы стошнило.
– Думаю, следует похоронить их. С другой стороны, я послал в форт письмо. Не лучше ли будет предоставить лесным людям самим хоронить своих мертвых?
– А что ты думаешь о том, что их убили свои же люди?
Инвар задумался.
– Я не могу не думать об этом в связи с Джеммой. Может быть, в ее отряде произошел раскол, попытка захватить власть? Тогда в целом становится понятным, как это могло произойти: группа людей и эльфов вероломно напала на Джемму и ее приближенных, скажем, на стоянке, убили во сне большую часть и добили тех, кто пытался сопротивляться, а потом ушли в леса. Ее отряд состоял как минимум наполовину из эльфов. Если они взбунтовались и ушли, то неудивительно, что они не оставили следов – эльф может пройти по лесу и не задеть ни травинки.
– Но лошади, оружие, снаряжение?
– Лошади не слишком нужны эльфам, они жили без них тысячелетиями до прихода людей. Возможно, им удалось замести следы. Допустим, умертвив всех – и лошадей, и людей – и сбросив их в Черное озеро.
Араим задумался.
– И после этого они пришли сюда, разграбили и сожгли лесничество и убили его хозяев? Мне кажется это странным. Не должны ли они были скрываться и дальше? Ведь этот поступок ничего им не дал в стратегическом смысле.
– Не забывай, Джаред был женат на их женщине, – Инвар кивнул на тело охотника. – Возможно, у них были к нему личные счеты только из-за этого. Тебе ли не знать эльфов.
– Лесных эльфов я, действительно, не знаю, – сказал Араим. – Но ничего хорошего от них я не жду. Любой разумный человек на моем месте не доверял бы им до конца.
– Кроме жителей леса.
– Да, кроме них.
Они помолчали.
– Перенесем тела на кострище, – предложил Араим. – Пусть Айриз и его люди сами решают, как поступить с ними.
Валеска не смогла помочь им в перетаскивании тел. Она сидела у костра, стараясь не смотреть в ту сторону, где Инвар и Араим сооружают у останков главной избы настил из еловых лап. Когда они принесли из леса тела, Инвар попытался скрестить им руки на груди, но трупы уже слишком окоченели, чтобы это можно было сделать. Валеска успела заметить, что платье Айгуль, которую мужчины уложили на спину рядом с мужем, пропиталось на груди кровью и было испачкано в земле и сухой хвое.
– Нам лучше не задерживаться, – сказал Инвар, подходя к Валеске. – Теперь я практически уверен, что дело плохо. Нам следует послать еще одно письмо в форт и немедленно выезжать в столицу. Возможно, зреет восстание.
– Хорошо, – бесцветно откликнулась Валеска. – Конечно, нам пора ехать.
Они быстро навьючили лошадей и тронулись в путь, оставив позади пепелище и два тела, укрытых покрывалом. Валеска ехала замыкающей, не поднимая глаз и не глядя вперед. Там, впереди, лежала совсем незнакомая дорога, незнакомые места, которых она не знала и боялась.
«Ты хотела стать взрослой и самостоятельной», – насмешливо твердил в ее голове неприятный внутренний голосок, – «Ты хотела быть похожей на Джемму. Великая воевода, бесстрашная воительница! Ты же ведь всего лишь хотела красиво ехать на красивой лошади по главной площади столицы, держа в руках красивый, никогда не бывавший в бою, меч? Получи же свою самостоятельность и взрослость, получи и посмотри, как боги посмеются над тобой».
***
Инвар и Араим решили попытаться сделать переход до границ леса без остановок – по их подсчетам, получалось, что через сутки езды они достигнут равнин. Оставаться на ночевку в лесу после последних событий никому не хотелось. Валеска, то ли после всего пережитого, то ли потому, что уже привыкла, перенесла эту поездку на удивление легко. Она сама не узнавала свое тело, которое не болело и не затекало от долгого нахождения в седле. Ей даже показалось, что ночью она несколько часов продремала, не выпуская из рук поводья.
К обеду следующего дня лес стал редеть. Красные метки охотников из чащи сменились синими метками равнинных охотников, живших на приграничных к лесу территориях. Солнце едва коснулось краем горизонта, когда впереди показались поля – бескрайние и совершенно ровные, на них не было ни деревца, и такое количество простора потрясло Валеску, никогда не бывавшую нигде, кроме леса.
– Вот это да! – не удержавшись, воскликнула она.
С двух сторон от дороги теперь тянулись пашни, и небо казалось гораздо выше, чем в лесу. По нему плыли огромные, пушистые облака. И пахло тут совсем по-другому – землей, пылью и немного навозом. Валеске показалось, что воздух на равнинах как будто более жидкий, без примеси острого букета трав, сырости и древесной коры.
До Орлиной крепости оставалось не более двух дней пути, и это несколько воодушевило Инвара и Араима. Письмо от Айриза догнало их в пути, когда они только выехали на равнины – тот писал, что собирает отряд и отправляется в Южное лесничество сам, чтобы своими глазами увидеть описанное ими. Айриз также желал им удачи в пути и выражал огромное облегчение, что путешественникам удалось пережить Срок возвращения душ.
«По правде сказать, я молил за вас всех богов», – писал Айриз, – «Но впервые в своей жизни не был уверен, что боги услышат меня».
К вечеру первого дня на равнинах они добрались до постоялого двора, украшенного державным гербом, который Валеска уже видела на печатях королевского двора – два меча, перекрещенных на фоне щита. Во дворе стояли несколько лошадей и пара телег, и мальчик-работник копошился рядом с мешком корма и щеткой, готовясь приступить к мытью и кормлению животных.
– Эй, парень, есть ли еще места на вашем постоялом дворе? – крикнул ему Инвар, остановив лошадь.
– Места у нас всегда найдутся, – важно ответил мальчик, смерив компанию оценивающим взглядом. – Но платить лучше серебром – мы не принимаем деньги. деревянные
– Маленький гаденыш! – усмехнулся Араим. – Что, брат Инвар, кажется, мы настолько пропитались за все это время лесом, что нас принимают за лесных жителей?
Валеска следила за беседой несколько озадаченно. Деньги, бывшие в ходу в форте и других лесных землях, действительно, были деревянными и изготавливались из специально обработанной осины. Ей никогда не приходило в голову, что деревянные деньги могут быть чем-то плохи.
Они завернули к постоялому двору и спешились. Мальчик подошел к ним, чтобы отвести лошадей в стойла.
– Ничего себе! – присвистнул он, бросив наметанный взгляд на дорожный костюм Араима со всеми его серебряными пряжками и бляхами, – Не знаю, кто вы, господа, но не сомневаюсь – серебро у вас найдется, и в избытке.
– Безусловно, – сказал Инвар и кинул ему монетку. Мальчик поймал ее налету. – Еще одну получишь, если будет поменьше работать языком.
– Конечно, господин, – мальчик уважительно закивал. – Я понимаю. Задам вашим лошадям первоклассного овса.
Постоялый двор представлял из себя крепкую двухэтажную постройку прямо у дороги и еще одну избу, пониже и гораздо более длинную, на заднем дворе. Они вошли в большое строение и оказались в таверне – вдоль стен стояли длинные столы с лавками, а в углу, у лестницы, ведущей наверх, расположился на табуретке толстый лысеющий мужик в потертых кожаных штанах и фартуке, надетом прямо на голую грудь. Больше никого не было.
– Приветствую, уважаемый, – сказал Инвар, подходя к мужику. Он заранее достал кошель и подкидывал его на ладони, позвякивая лежащими внутри монетами. Это был правильный ход – хозяин, который, казалось, сперва вообще не обратил внимания на их приход, немедленно перестал дремать.