Завоевание Средней Азии в хрониках российской армии

б) Наступление на Чимкент и его занятие

С 17 или с 19 июня по 1 июля, Черняев высылал сводный отряд полковника Лерхе в горы Карабуры, в долину реки Чаткал. В состав отряда входили 4я рота 8го и 2я рота 5го Сибирских батальонов, взвод гонных стрелков и взвод горной батареи поручика Абрамова, того самого, который при Пишпеке взлетал на воздух. Отряд занял Чаназ. Ко времени возвращения отряда, Черняев получил достоверные сведения о сосредоточении близ Чимкента 20 тысячного кокандского отряда, имевшего цель идти на Азрет. (45,2,с.367, 369–370). Черняев решил выступить навстречу, т.е. самому идти на Чимкент. 4 июля он уведомил полковника Верёвкина, что из Аулие-Ата он выходит 6го, к Чимкенту подойдёт 13го, и попросил выслать к этому пункту небольшой вспомогательный отряд. 7 июля Черняев выступил на Чимкент. Отряд состоял из неполных 6 рот, из их состава была сформирована сотня конных стрелков, 1 казачьей сотни, 4 батарейными, 4 лёгкими, 2 горными орудиями и 2 ракетными станками, всего 1,3 тыс. человек личного состава. Отряд двигался через реку Ос, аул Аули-баба, ущелье Куюк, реку Терс и вышел на реку Арысь у урочища Тюлькубас и 10 июля остановился на Яски-чу.

Вспомогательный же Туркестанский отряд генерального штаба капитана Мейера, в составе 1,5 рот, 1 сотни, 3 лёгких орудий и 2 ракетных станков, 13 июля был на урочище Караспан на реке Арыси. Далее Мейер прошёл к урочищу Ак-булак в 12 верстах от Чимкента, где и был атакован превосходящими силами кокандцев. Позиция была крайне невыгодной, но Мейер тем не мене бой принял, так как знал, что среднеазиатское воинство отступление как полевой манёвр войск противника не понимает, и рассматривает его как свою победу, что удваивает их силы и настойчивость в преследовании. Это кстати и вынуждало почти всех русских начальников, того же Черняева, например, вести в Средней Азии с небольшими по численности отрядами исключительно наступательные действия.

Тем не мене Мейер отправил Черняеву записку с просьбой о помощи. Тот сразу выслал к нему 75 конных стрелков, 50 казаков и 2 конных орудия под начальством войскового старшины Катанаева, однако тот до Туркестанского отряда не дошёл и сам попал в окружение. В течение 5 часов Катанаев отбивался от окруживших его кокандцев, потерял двоих убитых и трёх ранеными и был выручен пехотой Черняева, которая, не смотря на усталость и жару, шла форсированным маршем.

Капитан же Мейер отбивался ещё от кокандцев 14 и 15 июля. (Прообраз Иканского боя, см. ниже). Русские были в каре с орудиями и ракетными станками по углам. 16 июля Мейер позицию всё-таки покинул, тронулся обратно и соединился с полковником Лерхе. Кокандцы Алимкула, правителя или регента Коканда, за этот двухдневный бой потеряли из своего 10–12 тысячного отряда убитыми и ранеными не менее 2 тысяч, так что преследовать русских Алимкул не смог. Потери русских составляли 13 солдат, ранеными 2 офицера и 42 солдата и контуженными 2–21.

Соединённые отряды отошли к местечку Алтын-тюбе, где отряд Мейера с 2 горными пушками Зачуйского отряда, т.е. отряда Черняева, и с обозом раненых, остался, а Черняев с 6 ротами, Сибирской казачьей сотней, 4 батарейными и 4 лёгкими орудиями 22 июля двинулся на рекогносцировку Чимкента. Подойдя к городу, Черняев обстрелял его из орудий, на что кокандцы незамедлительно ответили. Обойдя город вокруг, Черняев отправился обратно. Кокандцы приняли отход отряда за его поражение и отступление и начали окружать его. У них при подсчёте было не менее 22 конных колонн, всадников по 300 в каждой. Отряд продолжал движение и почти до самого Алтын-тюбе, расчищал себе дорогу пушечным огнём. Во время этого движения в отряде было ранено трое человек, кокандцы потеряли около 400.

Затем Черняев двинулся в обратный путь по Туркестанской дороге к Арыси. Там усилили отряд Мейера, отправили его в Туркестан, а Зачуйский отряд вернулся в Аулие-Ата. (32,с.222–225; 45,2,с.367, 371–373).

В конце августа 1864г. Черняев с двумя ротами вышел из Аулие-Ата в Туркестан, куда и прибыл в половине сентября. Исходным пунктом для ведения операции по захвату Чимкента, был назначен Туркестан. Из Аулие-Ата должна была выступить вспомогательная колонна войск полковника Лерхе.

В состав Туркестанского отряда генерала Черняева вошли 6,5 рот пехоты, оренбургская батарейная батарея и около 2 сотен оренбургских казаков. Отряд подошёл к Чимкенту 18 сентября.

На следующий день, 19го, к городу подошёл Аулиеатинский отряд полковника Лерхе. Это ещё 4 сибирские роты, казачья сотня, 6 орудий, несколько мортир, ракетный станок и 1000 человек киргизской милиции.

Решение овладеть Чимкентом, было принято Черняевым самостоятельно. Оно было вызвано необходимостью установления прочного и безопасного сообщения между Туркестаном и Аулие-Ата, а также для защиты киргизов от кокандцев.

Принятие решений на месте, самостоятельно, характерно для действий русских военачальников в Средней Азии, по крайней мере, в начальный период её завоевания. Сам М. Г.Черняев в записке на имя фельдмаршала князя Баратынского писал: «Замечательный факт в истории распространения нашего владычества …, что всё наше движение от Урала и Иртыша до подножия Гималаев и Тянь-Шаня сделано по инициативе местных ведомств при хроническом противодействии центрального правительства». – См.: ГИМ ОПИ, ф. 208, д.31, л.8. (Цит. по 28, с.12). Военный министр Д. А.Милютин находил вредным лишать их, т.е. начальников на местах, вовсе собственной инициативы. Также большой фактор играли время и расстояния. Когда, например, генерал Крыжановский решил двинуться на Коканд, он не счёл возможным ожидать разрешения на это из Петербурга, так как отослать туда запрос и получить на него ответ, требовалось, как минимум два месяца, а время не всегда позволяло этого. Российский канцлер князь Горчаков сознавался, что «Против совершившихся событий на таком расстоянии, центральной власти остаётся покоряться исходу, как бы ни противен он был важнейшим соображениям внешней политики». – ГП БЛ ОР, ф.169, карт.11, д.2, л.299. (Цит по 28, с.13).

Город Чимкент к этому времени был усилен некоторыми новыми укреплениями. Соединённый отряд встал лагерем к востоку от города, в 3 верстах по дороге к Сайраму.

В ночь на 20 сентября установили осадную батарею из 5 орудий – 4 батарейных и 1 мортира. С началом дня был открыт огонь по городу, однако для пробития бреши этого количества орудийных стволов оказалось недостаточным и, поэтому, на следующую ночь русскими была предпринята попытка закладки ещё одной осадной батареи на 6 орудий и 4 мортиры. Однако она закончилась неудачно из-за плохого грунта.

В это же время, кокандцы, с внешней стороны городской стены напротив русской позиции, заложили контртраншею, расположили в ней батарею и открыли огонь по русским войскам.

В виду всего этого, Черняев хотел даже перенести атаку на северный участок города, но тут случилась неожиданность, которые так часто встречаются во время любых войн. Русские войска в траншеях под начальством полковника (у некоторых он подполковник) Лерхе, в составе 4 рот, 4 орудий и взвода конной артиллерии, не выдержав, или вернее, не вынеся огня кокандцев, бросились в атаку против выдававшейся вперёд и собиравшейся на вылазку неприятельской пехоты, опрокинули её, захватили батарею в траншее и, преследуя далее бежавших, на их плечах ворвались в город. Всё произошло так быстро и неожиданно, что кокандцы так толком ничего и не поняли. При взятии города личную отвагу проявил генерал Черняев, который с группой охотников, пробрались по какой-то водосточной трубе, проложенной в стене крепости на очень большой высоте, и внезапно ринулись в штыки. За этот подвиг он был награждён Св.Георгием 3й степени, минуя 4ю. (62, с.21). Подобного рода награждения, т.е. минуя младшую степень, в армии были очень редки, встречались иногда в конце XVIIIв., но во 2й половине века XIXго … практически это был единственный случай.

Вслед за тем русские войска взяли и цитадель, притом почти без сопротивления. Большая часть гарнизона во главе с Алимкулом бежали из города в направлении Ташкента. Итак, 22 сентября, русскими войсками был занят ещё один, крайне важный стратегический пункт в пределах Кокандского ханства, город-крепость Чимкент.

Потери русских войск при осаде и штурме составили 2 убитых, 17 раненых и 19 контуженных. Захваченных трофеев – 11 бунчуков, 4 знамени, 4 медных орудия, 8 мортир большого калибра, 19 больших чугунных пушек, много фальконетов и крепостных ружей. (32,с.225–226; 45,2,с.378).

в) Первое наступление на Ташкент

После взятия Чимкента, большинство, если не все, участники похода, считали, что кампания 1864г. окончена. Все полагали, что войска будут частью оставлены на зимовку в Чимкенте, частью отведены в Аулие-Ата и Туркестан. С мая месяца, т.е. в течение почти полугода, войска находились в постоянном движении и в боях. Пополнения почти не получались. Г.Сярковский, один из источников, сообщает, что, например, в его 4й роте 8го батальона не насчитывалось и 100 штыков. И так было не у него одного. (45,2,с.378).

Однако генерал Черняев решил двигаться на Ташкент незамедлительно. Имел ли он целью этого движения занятие города, или предполагал только его рекогносцировку, неясно. Так или иначе, 27 сентября, через 5 дней после взятия Чимкента, русские войска двинулись на юг, к Ташкенту. В состав отряд Черняева входило 8,5 рот пехоты неполного состава, 1,5 казачьи сотни и 12 полевых орудий, всего 1,5 тыс. человек и ещё 400 киргизских милиционеров.

30 сентября отряд был в 2 верстах от Ташкента, затем 1 октября сделав круг, обойдя город с восточной стороны, встали у юго-восточного его угла, на Ниязбекской дороге. На следующий день, 2го числа, Черняев перешёл на Кокандскую дорогу, к северо-восточному углу, и предпринял рекогносцировку цитадели. Русскими были заняты высоты в 350 саженях от городских стен и на них были поставлены 8 батарейных орудий. Часть отряда, 2 роты с 4 конными орудиями под командованием начальника артиллерии отряда подполковника Обуха, выдвинулись от Кокандской дороги вправо и открыли огонь по стенам города, т.е. на пробитии бреши. Вскоре подполковник Обух доложил, что брешь пробита и просил Черняева дать разрешение на штурм. Черняев такое разрешение дал, и сам с 2 ротами поспешил к ним на соединение. Лерхе и Обух повели людей на штурм. Основной целью штурмующих была пробитая брешь в городской стене, лестниц же у отряда не было, во внутрь города они могли попасть только через этот пролом.

В штурме участвовала 2я рота поручика Канопельского и 4я рота Сярковского, поддержанные огнём взвода орудий (это 2 пушки) штабс-капитана Михайловского. В ротах было по 75 штыков. При атаке оба штаб-офицера были ранены, причём подполковник Обух смертельно. Затем были ранены и оба ротных командира. Войска остались без офицеров, и засели во рву, под самыми стенами. Генерал Черняев принял личное командование над этим отрядом. Он приказал сосредоточить огонь всех 12 орудий на участке этой атаки, под прикрытием которого роты и возвратились к батареям, т.е. на исходный пункт. По воспоминаниям Г.Сярковского, Черняев был очень расстроен этой неудавшейся атакой и винил, вероятно, во всём только себя. «Я предвидел, чем кончится это увлечение» – сказал он после боя.

Во время этого неудачного штурма было убито 2 офицера и 16 рядовых, ранено 2 офицера и 58 солдат. 4 октября отряд отошёл от Ташкента и 7го, без преследования, благополучно прибыл в Чимкент, где и остался на зиму. (32,с.226–227; 45,2,с.379–380).

г) Зима в Туркестане

Зиму Зачуйский отряд простоял в Чимкенте. Стоянка эта всем, в буквальном смысле слова, осточертела. Город был абсолютно не приспособлен для зимовки русских войск. Казармы, доставшиеся войскам по наследству от кокандских сарбазов, можно было, в лучшем случае, назвать конюшнями, но ни как не жилыми помещениями для людей, даже для неприхотливых и ко всему привычных русских солдат. Новых же построить не успели. Занять себя было абсолютно нечем. Проводить какие-либо учения или строевые занятия, чтобы хоть этим убить время, было никак невозможно. При каждом шаге на подошвы сапог приставало по полпуда грязищи. Такая вот зима выдалась в том году. Солдаты целыми днями сидели на нарах, а то и просто на охапках соломы. Сверху капало, снизу хлюпало. Началась цинга и, слава Богу, не успел начаться тиф. (45,3,с.158).

Где-то во 2й половине ноября, кокандский правитель Алимкул, собрав в Ташкенте всё, что можно было собрать, всего тысяч 10 конных и пеших воинов при нескольких орудиях, решил из Ташкента в обход Чимкента, ударить сразу по Туркестану. План этот не лишён был оригинальности. Туркестан был всего как полгода завоёван русскими, укрепления его ещё не вполне были завершены. А после взятия в сентябре Чимкента, Туркестан в какой-то степени перестал быть передовым форпостом на Новококандской линии. Им становится Чимкент. Поэтому внезапное появление здесь неприятеля, если и не гарантировала ему полный успех, то реальным его в значительной степени делало. Кроме того, Алимкул очень полагался на жителей города, надеясь, что они при осаде и штурме, ударят русским в спину. В свою очередь гарнизон крепости был слишком мал, всего 2,5 роты и несколько орудий. (56,с.16).

Распустив слух, что он идёт к себе в Коканд, на юг, Алимкул вышел из Ташкента и пошёл на север, выслав вперёд себя небольшие подвижные отряды. Эти отряды ловко накрывали выставленные киргизские посты. Ни в Чимкенте, ни в Туркестане, ничего не было известно об Алимкуле, а он всё ближе и ближе подходил к Туркестану. (56,с.8).

В это же примерно время из форта Перовского, главного укрепления Сырдарьинской линии, в помощь отряду Черняева, была послана 4я сотня Уральского казачьего полка № 2 под командованием есаула Серова. При сотне был один медный, горный, с дула заряжающийся единорог. Казаки были вооружены тогдашними драгунскими нарезными 6 линейными, с дула заряжающими винтовками. Патронов к ним было 2 комплекта, т.е. по 80 на винтовку, зарядов к единорогу 42. 1 декабря 1864г. сотня пришла в Туркестан. В Туркестане в это время снаряжался транспорт для передового отряда в Чимкенте, в прикрытие этого транспорта и была назначена уральская сотня Серова.

После полудня 4го декабря передовые части Алимкула дошли до Икана, селения стоявшего верстах в 20 от Туркестана. Утром 5го числа кокандцы вполне могли бы появиться перед городом, где их никто не ждал. Могли, но …

Этого же числа отряд Серова в составе 2 обер-офицеров, 5 урядников, 98 казаков, 4 артиллеристов, 1 фельдшера, 1 фурштата и 3 киргизских вожатых был послан в сторону Икана для осмотра местности. Предполагалось в пути встретить шайку от 100 до 400 человек. (56,с.9). По Макшееву сотня так же состояла из 114 человек, только у него офицеров было трое, а киргизских вожатых – 2. (32, с.229).

Во 2й половине дня 4 декабря сотня Серова встретилась с войсками Алимкула. Произошёл бой, который сразу стал известен по всей России и который вошёл в русскую военную историю как «Дело под Иканом».

При встрече с Алимкулом уральцы отошли на пол версты, спешились и заняли позицию у небольшой канавки. Оградили себя мешками с продовольствием и фуражом и открыли огонь. Казаки отбили несколько атак, затем кокандцы подтянули три орудия и взяли их в обстрел навесным огнём гранатами, и так держали их всю ночь и весь следующий день, 5 декабря.

В Туркестане была слышна канонада. Комендант его был в затруднении. Сил у него было мало, на жителей положиться нельзя. Но отправлять помощь было необходимо. 5 декабря в 11 часов казакам был отправлен в помощь отряд из 152 пехотинцев, 8 казаков и 2 лёгких орудий. Отряд пробиться к окружённым не смог и вернулся в Туркестан.

В 2 часа дня Серов получил от кокандцев предложение сдаться, перейти к ним на службу и принять мусульманство. Ну, ответ, естественно, был однозначным – отказ. Серов послал трёх охотников в Туркестан, с запискою о положении дел. Те, казаки Борисов, Чернышёв и киргиз-вожатый Ахмет, со второй попытки, но в Туркестан всё же дошли.

Утром 6 декабря кокандцы приготовили мантелеты и щиты, намереваясь под их прикрытием броситься на штурм. С 7 часов утра и до полудня продолжалась перестрелка. Были перебиты все лошади и убито 37 человек. Больше держаться возможности не было. Уральцы заклепали единорог, и пошли на прорыв, бросив своих убитых и, вынуждены, по пути оставить и тяжёло раненых, которых у них на глазах кокандцы тут же прикончили, отрезали у них головы. Уж что-что, а воевать с полумёртвыми они умели.

При подходе к Туркестану, в 4 часа дня, казаки были встречены посланным к ним на помощь вторым отрядом – 207 пехотинцев, 10 казаков и 2 лёгких орудия. Хотя и запоздала эта помощь, но без неё сотня, всё, что от неё сталось, до города не дошла бы. Кокандцы не отставали, боеприпасы кончались, день клонился к закату, люди больше 2 суток не ели и не спали, ранены были почти все. Отряд отогнал противника, казаки настолько выбились из сил, что уже не могли идти, в город их повезли на телегах.

За время этого беспрецедентного боя, с 4 по 6 декабря, у русских было убито 1 офицер и 56 казаков, ранено 2 офицера и 42 казака, контужено 4. Из 114 человек, целыми и невредимыми остались всего 8 казаков и 1 вожатый. Есаул Серов был ранен в спину, контужен, шинель его была прострелена в 8 местах. Он был награждён Св.Георгием 4й степени, все оставшиеся в живых получили знаки отличия Военного ордена. (32,с.227–229).

И как результат этого боя можно привести высказывание казачьего офицера М.Хорошхина: «Коканские полчища, которых было около 10 тысяч, наткнулись на уральцев, обнаружили себя, потеряв время, дали подготовиться гарнизону Туркестана и ушли, понеся огромные потери, а бывшие в войсках Алимкула разнесли всюду вести о стойкости и храбрости «неверных», горсть которых сумела отстоять себя даже в открытом поле … как можно было после этого решаться на штурм крепости, если и с 100 не справились». (56,с.27).

Не каждая армия мира имеет в своих аналогах подобные дела, а ведь ещё надо учесть, что это был не скоротечный бой, где одна сторона в 100 раз превосходила другую, а двухсуточная осада их. Давным-давно, где-то в горах Греции, 300 человек некоторое время сдерживали натиск целой армии персов. Все они погибли, а память о них, как это не удивительно, живёт и поныне. О Фермопилах у нас знает каждый школьник. Об Иканском же бое, где 114 человек тоже сражались с целой армией и, в отличие от спартанцев выстояли и прорвались к своим, не знает никто. Причём никто буквально. В советское время память обо всех тех событиях, была сознательно вытравлена, и действия русской армии в Средней Азии считались вроде бы как преступными и, знать об этих действиях, не полагалось. Ведь по всем этим марксистским подходам к истории, классовым понятиям и прочему бреду, подобные подвиги должны были совершаться только революционными армиями, например, гарибальдийскими отрядами, но никак не армиями завоевателей, а русские таковыми и являлись. Советские, недолго думая, на подобные дела и эпизоды наложили «табу».

д) Второе наступление на Ташкент и его взятие

В предыдущем разделе было сказано, что о движении Алимкула к Туркестану, не было известно ни в Чимкенте, ни в самом Туркестане. Это не совсем так. Черняев, по каким-то неизвестным нам каналам, кое-какие сведения о намерениях кокандцев всё-таки получил, и 4 декабря с 4 ротами, 1 уральской сотней и 8 орудиями вышел из Чимкента по Туркестанской дороге, чтобы ударить в тыл Алимкулу. Не доходя реки Арысь, он получил донесение Туркестанского воинского начальника полковника Жемчужникова, о деле под Иканом уральской сотни есаула Серова и об отступлении неприятеля к Ташкенту окольной дорогою. После этого отряд повернул обратно. Это было единственное за всё время зимы движение Чимкентского отряда. (45,2,с.381).