- -
- 100%
- +
Глава 1
На улице конец мая, а солнце палило будто в последний раз.
Щелкнула брелком сигнализации новенькой Тойоты и поспешила к дому.
– Дарья, подойди-ка сюда, кое-что спрошу! – махнула мне рукой через забор Алла Семеновна, соседка.
Я вздохнула. Где-то в глубине царапнуло неприятное предчувствие. Что за новость собиралась мне сообщить первая сплетница дачного поселка?
Развернулась и, сохраняя на лице приветливое выражение, подошла к забору.
– Здравствуй, Дашенька! – голос соседки сочился медом. – Что-то вы с Захаром порознь сегодня дачу навещаете.
– В смысле? – растерянно заморгала я глазами.– Он ничего не навещал! У мужа с утра лекции в медакадемии. – Голос мой почему-то понизился до шепота. – У четвертого курса…
Противно вспотели ладони.
– Да как же, Дашенька, – ехидно улыбнулась Алла Семеновна. – Вот только что отъехал… Я Захара ни с кем не спутаю. Который год рядом живем.
– Отъехал… – пробормотала я, лихорадочно соображая, что Захару могло понадобиться на даче в разгар рабочего дня.
– Ну, да… Отъехал! С ландшафтным дизайнером приезжал. Очень красивая девушка, совсем молоденькая. Думаю, только за двадцать перевалило.
Голову поливает горячими полуденными лучами. Наверное, именно от этого легкая блузка на спине сделалась влажной от пота и в глазах вдруг замелькали черные мушки. А не от оглушительной новости, что со смаком преподносит мне соседка. Чтоб ее…!
– А… почему вы решили, что с… ландшафтным дизайнером?– голос внезапно осип и я надсадно закашлялась.
– Так уже не первый раз, – простодушно округлила глаза соседка. – Я как-то спросила у Захара, он мне и ответил, что хочет территорию дачную благоустроить. Сад разбить, дорожки, горки альпийские и еще что-то… Я не запомнила… Вот, говорит, дизайнера приглашаю для консультаций. Ну, раза четыре она его точно консультировала.
Я стиснула прутья ограждения так, что побелели косточки пальцев.
– Да, так и есть, – улыбнулась я. – Муж готовит мне сюрприз. Обещал к дню рождения. – Сочиняю на ходу, разгибаю непослушные пальцы и опускаю руки. – Пойду я, Алла Семеновна, а то солнечный удар недолго схватить.
Она понятливо качает головой. Зато я не поняла совсем ничего!
Открыла входную дверь и натуральным образом втащила себя на ступени веранды. Распахнула настежь застекленную секцию. Залезла в тайничок и достала сигареты с зажигалкой. Дурная привычка студенческих лет. Но в исключительных случаях, без этого никак.
Кажется, этот «никак» настал. Прикурила трясущимися руками, с наслаждением выпустила дым в открытую секцию.
Немного отпустило. Откинулась на спинку легкого плетеного кресла. Терпеть не могла пластмассу или еще хуже, дермантин на холодном металле. Закрыла глаза.
Вот как, дизайнерша, значит! Никогда не думала, что ЭТО меня когда-нибудь настигнет.
Как же ты мог, Захар?! У нас же любовь… С первого взгляда. Одна и единственная на всю жизнь! Ты мне всегда об этом напоминал – все 17 лет, что прожили! Сыну Илюше шестнадцать исполнилось.
Почему-то уверена, что Захар привозил сюда любовницу. И со слов старой сплетницы, не один раз. Красивую, молодую… Но и я не старая! Какая старость в сорок лет?! Жизнь только начинается! Карьера, достаток, сын подрос – красивый, здоровый, умный. Жить бы да радоваться! Вот, Захар, по-видимому, и радовался. Только, очень своеобразно.
« Нет, нет! – истерически завопил внутренний голос. – Ты все не так поняла… Нашла кому верить, Алле Семеновне, сучке этой завистливой…»
Но я почему-то верила. Именно этой старой завистливой сучке! Только вот не знала, благодарить мне ее или расплеваться на все оставшиеся годы.
Пожалуй, погожу расплевываться.
Потянулась к следующей сигарете. Я не переживала, что меня кто-то «застукает». Муж сегодня до конца рабочего дня точно не вернется. А Илюша…
Он не любил дачу. Сын – фанат городской жизни. А тем более, когда родители на даче, комфортная четырехкомнатная квартира в престижном Микрорайоне Холмы областного мегаполиса в его полном распоряжении. Друзья, девочка Ксюша… В нее он влюблен с младших классов. Пицца, чипсы, кола. Одним словом, фастфуд без ограничений. А захочется домашнего и горячего, так и к бабушке можно съездить.Его бабушка, моя мама, в центре города живет, полчаса езды.
Я не заметила, как докурила вторую сигарету до фильтра, пока не обожгла пальцы.
Из глаз неожиданно хлынули слезы, меня затрясло. Захар, как ты мог?! Я же любила тебя… и сейчас люблю. Господи, как же больно…
А может… я его уже не возбуждала?! Да нет, глупости. Мы же занимались любовью каждую ночь! Нет, ну критические дни выпадали, конечно, но не всегда, далеко не всегда. Ухитрялись, да… Было бы желание… А оно было, было – это гадское желание!
Мы трахались, как кролики! Запретного для нас в сексе не существовало… Мы никогда не оставляли друг друга без кайфа. Ни единого раза, черт бы побрал моего мужа…
И вот оно – как гром среди ясного неба! Дизайнерша!
Усмехнулась, слизнула с губ соленые капли слез. Да, через месяц мне сорок лет! И ресторан уже заказан. И про подарок намек сделан. Но о ландшафтном дизайне речь не заходила ни-ког-да!
Как же ты так прокололся, Захар?
Видимо, совсем крышу снесло у моего красавца мужа.
Мало того, что красив, так еще умен и талантлив – хирург от бога. На престижной должности – заведующий отделением лазерной хирургии.
В моей офтальмологической клинике «Взгляд», доставшейся мне от дедушки.
Да уж, на нехилой ломоть позарилась дизайнерша!
А если позвонить в клинику, узнать на месте ли Захар?
Протянула руку к сумочке, но тут же отдернула. Что это даст? А муж может заметить, что со мной что-то не так.
Господи, неужели все-таки Захар мне изменяет?! Как такое возможно? Все во мне протестовало против этого. Он не мог предать меня.
Не смогу жить с предателем! Не смогу! Нет! Нет!
На меня накатила истерика.
Я залилась слезами. Они выплывали из глаз крупными каплями, соединялись в потоки и сбегали на подбородок, оставляя на щеках мокрые дорожки. Потом начала подвывать.
В душе саднило и горело, словно в открытой ране.
Представила любимого в объятиях другой женщины. Молодой, изящной, свежей. Вот они жарко целуются, их руки жадно скользят по телам друг друга. Разбросанная в порыве страсти одежда… Переплетенные тела… Сладострастные стоны… Мой Захар… мой муж… любимый и единственный… в объятиях другой!
А я… любила и люблю только его. Никогда ни с кем… Только он…для души…и для тела. Самый желанный… Единственный… любимый… Самый родной… Отец моего сына.
Захлебнулась слезами и долго откашливалась. Преодолевая охвативший меня нервный озноб и подло подступившую слабость, поплелась на кухню. Долго умывалась над раковиной. Потом, обливаясь, начала глотать холодную воду пригоршнями, но так и не смогла залить огонь душевной боли.
Истерику я кое-как погасила. Вернулась на веранду, рухнула в кресло и начала думать.
Я не представляла, как мне жить дальше. В голове сумбур, в душе горечь. А еще больно и страшно!
Так. Хватит. Надо брать себя в руки. И прежде чем, что-то решать, нужно выяснить кто она, эта «дизайнерша». Откуда и когда появилась в жизни любимого мужа.
И если связь имела место быть, я подам на развод. Не смогу жить с предателем. Ни морально, ни физически.
Не могу представить на своих губах губы Захара, целовавшие другую. Его руки, сжимающие меня в объятиях, а после страстно ласкающие чужую женщину…
У меня опять заплясали губы и понеслось галопом сердце. Любимый не мог так со мной поступить! Он всегда вел себя безукоризненно. Семья для него превыше всего.
Яростно тряхнула головой. Так и с ума сойти недолго.
Нужно проверить слова соседки! И только потом затевать разговор с Захаром. Как-то унизительно упрекать мужа в неверности, не имея никаких оснований, кроме недоказанных слов поселковой сплетницы.
А как узнать? Я наморщила лоб, прикрыла глаза. Нет, спрашивать никого ни о чем не буду. Никаких разговоров, намеков и многозначительных взглядов.
Найму детектива. Любым делом должны заниматься профессионалы. А там видно будет!
Приняв решение, быстро переоделась в легкий домашний костюм и пошла на огород.
Нужно полить огурцы и рассаду помидоров. Теплицы на ночь закрывать не буду – пусть растения дышат! Порыхлю еще, пожалуй, грядки с редиской и зеленью. Потом полью обильно, а то вон как от жары поникло все!
Закончив заниматься огородными делами, я позвонила Захару.
– Дорогой, я уезжаю ночевать в город. Справишься без меня? – обычным ровным тоном спросила я.
– Что-то случилось? – донесся заботливый голос мужа.
– Нет, не беспокойся! – выдохнула я устало. – Неважно себя чувствую. Поливала, рыхлила… Видимо, перегрелась на солнце. А оно жжет и жжет, – жалобно добавила я.– Утром посплю подольше, не надо на час раньше вставать, чтобы не опоздать с дачи на работу. Да и с Илюшей побыть не мешает…
– Дашуль, а может, ну его, этот огород, а? – чувствовалось, что Захар беспокоится искренне. – Что мы нищие? На рынке купим все – свежайшее и без забот. Ты очень много работаешь, дорогая моя. Тебе бы отдохнуть на даче, а ты – на грядки! И вот, – результат! Решено, на будущий год только клумбы и никаких грядок.
– Поживем – увидим, – не стала я спорить. – Ну все, уезжаю! Пельмени, лазанья и пицца в морозилке. Жареные отбивные с макаронами – в холодильнике. Выбирай на свой вкус и разогревай.
– Хорошо, радость моя. Отдыхай, обо мне не беспокойся! Привет Илюше.
Протяжно выдохнула. Нелегко мне дался разговор с любимым мужем. Но справилась. Надеюсь, он ни о чем не заподозрил.
Через пятнадцать минут я въехала с поселковой дороги на оживленную магистраль, забитую возвращающимися в город автомобилями.
Глава 2
Накаркала! Заболела. Видно, слишком много воды из-под крана выпила. К ночи зазнобило, заломило тело, поднялась температура, правда, невысокая.
Не ожидала от своего организма такой подлянки! Впрочем, от мужа появления загадочной дизайнерши в его жизни тоже не ожидала, но поди же ты…
Но раскисать я не собиралась. Наоборот. Простуда на меня подействовала странным образом. Вместе с температурой во мне поднималась решимость все прояснить до конца.
А для этого нужно отсутствие в квартире Илюши и срочный звонок подруге Анюте.
С Илюшей сложилось все идеально.
Вид внезапно вторгшейся в квартиру матери, сына не вдохновил, но и высказывать мне претензии он не стал.
По промелькнувшему разочарованию на его лице я предположила, что разрушила его планы на романтический вечер с Ксюшей.
Пренебрегая постельным режимом, наготовила вкусной домашней еды на неделю вперед, и сын повеселел.
С утра пораньше Илюша известил меня о планах:
– Мам, ухожу на целый день до вечера!
Пока все складывалось идеально.
– Почему так надолго? – тем не менее, недовольно свела я брови.
– У нас экологический десант. Ты что, забыла, что я председатель волонтерского отряда в школе? Мы с Ксюшей туда входим.
– Раз с Ксюшей, тогда ладно, – задумчиво потерла я переносицу. – А чем займетесь?
– Мусор будем убирать на пляже, – деловито почесал сын в затылке. – Кругом одни бутылки пластиковые из-под воды валяются да пакеты из-под соков. Офигеть прямо!
– Ну что же, убедил. Надо, значит надо, – резюмировала я. – Только панаму возьми. Пекло!
– Окей! – рассмеялся сын и через пятнадцать минут его словно ветром сдуло.
Вздохнула и включила стирку. Поднакопилось грязной одежды с сына-недоросля. Да и не мудрено. Такая жара стоит!
Быстро набрала Анюту. Подруга ответила на вызов моментально, будто ждала.
– Срочно приезжай! – протрубила я простуженным голосом. – Я на городской квартире. – Не удержавшись, всхлипнула: – У меня жизнь рушится!
– Сопли подбери, – ангельским голосом грубо осадила меня подруга и заверила. – Сейчас приеду.
С Анютой мы дружили с детства. Выросли в одном дворе, учились в параллельных классах.
После школы подруга выбрала финансовый факультет в универе. Окончив его, в контору чахнуть над бумагами не пошла.
Миниатюрная блондинка с наивно-распахнутыми голубыми глазами обладала бульдожьей хваткой в вопросах финансов. Пораскинула острым, отнюдь не женским, умом и подалась в риелторский бизнес.
С нуля создала фирму. Уже через пять лет превратила ее в престижную и процветающую.
В студенчестве Анюта успела сходить замуж, но продержалась там ровно год. И для себя усвоила четко, что узы брака не для нее.
Правда, от мужчин отбоя не было – только выбирай! Но, увы, подруга была замужем за «бизнесом».
В ожидании я поплелась на кухню ставить чайник и накрывать завтрак. Подкрепиться подруга любила.
Я бросила взгляд на часы. Девять утра. Пора звонить Захару. Меня почему-то охватил озноб, а сердце в очередной раз припустило бешенным галопом. Дрожащим пальцем сделала вызов.
Муж не отвечал долго. У меня заныло под ложечкой.
Проспал? Неужели уже выехал с дачи?! Не может быть. Он обязательно сначала бы позвонил, справился о моем самочувствии.
Через пять минут набрала Захара еще раз. Никакого результата! В ухо летели равнодушные гудки вызова.
В сердце вползла тревога. Может, что-то случилось? Мало ли… Вдруг сердечный приступ или бандиты… А что?
У меня подкашивались ноги, и я тяжело оперлась спиной о стену. От страха застучали зубы.
И вдруг… наконец-то раздалась долгожданная мелодия входящего! Откуда-то изнутри поднялась мутная злость и обида. С ожесточением мазнула пальцем по дисплею.
– Доброе утро, радость моя, – заботливо проворковал Захар. – Как ты? Вирус идет проторенным путем? Ты лекарства приняла? Аскорбинку не забудь! Я очень волнуюсь… и пожаловался с тщательно замаскированной досадой, которую я все-таки уловила. – Не могу спать без тебя, Дашуль!
Разозлилась не на шутку. Я здесь больная валяюсь, а его, кроме постельных утех, ничего не интересует!
– Но ведь уснул все-таки – хрипло отрезала я. – А не хочешь поинтересоваться, какая у меня температура? Не чихаю ли? А может, кашляю? И спала ли вообще? Или ты только собой озабочен?
– Тебе совсем плохо, Дашуль? – голос мужа звучал заискивающе. – Может мне заехать к тебе? – неуверенно пробормотал он.
Я усмехнулась и вновь бросила взгляд на настенные часы.
– Ты не успеешь, через час операции начнутся. Забыл, что сегодня операционный день? И еще. Почему не отвечал на мои звонки?
Захар закашлялся, а потом растерянно ответил:
– Прости, не слышал… Выходил на участок. Раскрыл теплицы, а то рассада сварится от жары. Жалко…
– Какой ты у меня умница, – похвалила мужа враз онемевшими губами. – Претензии снимаются, извини… У меня к тебе просьба… Зайди к главному администратору, попроси сделать мне замену и согласовать график приема на ближайшие три дня. Вряд ли оклемаюсь раньше.
– Может, вернешься ко мне на дачу?
– Нет. Не хватало только, чтобы и ты вирус прихватил! Три дня здесь, на городской квартире, побуду, а дальше посмотрю. И не вздумай меня навещать.
– Хорошо, – как мне показалось, с облегчением выдохнул Захар. – Я чуть позже перезвоню. А ты ложись, тебе необходим постельный режим.
– Слушаюсь. – согласилась я и быстро ткнула в красную кнопку отбоя.
Медленно сползла по стене на пол и завыла в голос отчаянно и безнадежно. Моя жизнь рушится. Теперь я знала точно!
Захар врал. Нагло и бесстыдно. Он не открывал парников. Потому что я их и не закрывала! Где он был?
Вдруг меня пронзила догадка. Он провел ночь не один, я уверена в этом! Неужели Захару хватило наглости притащить в супружескую постель дизайнершу?!
Уткнулась лбом в пол. В голове шумело, в груди стискивало болезненным спазмом. За что мне это, Господи? За какие грехи? Как жить дальше? Что делать?!
Захотелось умереть. Вот прямо здесь на полу, не открывая глаз. Раз и все… И меня больше нет…
В дверь позвонили. Трели звучали громко и настойчиво. Потом раздался удар кулаком. Так извещал о своем приходе только один человек на свете – Анюта.
Я поспешно поднялась и, вытирая мокрое от слез лицо о рукав домашней кофточки, двинулась открывать.
Глава 3
– Перестань скулеть, надоело, – схамила Анюта, выпуская колечки сигаретного дыма в открытую форточку кухни. – Лучше кофе еще налей, а то от твоих новостей в висках застучало.
Да уж, добрая у меня подруга, ничего не скажешь. Вот всегда она так, грубиянка!
Но мне почему-то сделалось легче. Правильно психологи учат, что отрицательные эмоции нельзя держать в себе, выплеснуть нужно. А что? Действительно помогает.
– Рано ты разнюнилась! То ли еще будет, – между тем продолжала «успокаивать» подруга. – Похлебаешь ты от своего Захарушки дермеца. Жопой своей крепкой чую!
– А почему ты решила, что она у тебя крепкая? – вытаращила я глаза от удивления. – Крепкая она в восемнадцать, двадцать… ну ладно – в двадцать пять. А тебе , как и мне, сороковник… почти.
Анюта пропустила колкость про возраст мимо ушей, но глубокомысленно протянула:
– Моя жопа как орех, так и просится на грех…
Прямо кладезь народной мудрости, а не подруга!
– Ну и как успехи? – полюбопытничала я и уточнила. – Насчет греха.
Подруга усмехнулась.
– Как-нибудь в другой раз порадуешься моим успехам. А сейчас речь о тебе. – Она нервно почесала за ухом и бросила на меня негодующий взгляд. – Вот как отговаривала тебя не выходить за Захара замуж. У него на роже уже тогда было написано огромными буквами – к-а-р-ь-е-р-и-с-т! А ты что?! «Люблю, не могу!»
Я начала кусать губы, чтобы в очередной раз позорно не расплакаться. Все, минут на пятнадцать чтение моралей по поводу упущенной выгоды в любви мне обеспечено!
Но Анюта вдруг подошла ко мне и обняла.
– Дашуль, ты не обращай на меня внимания. Знаешь же, я за тебя в огонь и в воду. Просто… Вот почему так… Влюбляемся в красивых самцов, которые нам тиграми кажутся, а они на самом деле оказываются вонючими хорьками. Зато мимо настоящих мужиков мимо проходим, воротим нос!
Почувствовала, как разгораются щеки. Решительно вынырнула из успокаивающих объятий подруги.
– Причем здесь какие-то мужики?! Плевала я на всех! Меня кроме мужа, никто не интересует. Я Захара люблю, понимаешь?!
– Понимаю, – страдальчески сморщила точеный носик Анюта. – Не того ты полюбила! Свалился этот профурсет на твою голову, запудрил тебе мозги. Скорпион твой Захар, вот кто!
От обиды мои дрожащие влажные пальцы непроизвольно сжались в кулаки. В горле резко пересохло и засвербило, будто его наджаком натерли. По щекам опять предательски заскользили слезы.
– Я тебя позвала, не для того, чтобы ты капала мне на мозги, – проскрежетала почти пропавшим голосом. – А чтобы помогла … А ты… – голос отказался мне подчиняться. С губ сорвалось только нечленораздельное сипение.
Я молчала. Только слезы из глаз заскользили сильнее.
Анюта виновато заглянула мне в лицо.
– Прости. Что-то я и правда, разошлась не на шутку. Любовь – дело тонкое, а я …
Ярко-голубые подруги наполнились жалостью, пухлые губы начали подрагивать:
– Прости… пожалуйста!
Я вздохнула и прошептала ей в ответ чуть слышно, потому что голос исчез совсем:
– Вот всегда ты так… Ладно, проехали… Куда от тебя денешься!
Лицо Анюты просветлело.
– Значит так. Немедленно в постель! – она ткнулась губами в мой лоб. – Температура где-то чуть за тридцать восемь, но это не беда. Сейчас разведу порошок, выпьешь. И молоко с маслом медленными глотками, поняла? Сейчас приготовлю!
Как Анюте удавалось определять так точно температуру одним касанием губ ко лбу, я категорически не понимала. Но она еще ни разу не ошиблась. Пришлось плестись в кровать и залезать под одеяло.
Удостоверившись, что я улеглась, подруга продолжала свой монолог с кухни, хлопая дверцами всего, что ей попадалось под руку:
– Ага, порошок от простуды нашла. Молоко греть поставила… А вот и масло! Одну чайную ложку с верхом только и надо… Ого, надо же, спрей для горла! Обязательно применим! Я как-то пользовалась, чудесная штука…
Влив в меня все, что наметила, и напоследок брызнув в горло , Анюта объявила:
– Ухожу! – голос ее был торжественен. – Но обязательно вернусь к двум часам. Тебе обязательно станет легче. Потому что в три часа мы идем в кафе…
От изумления я вытаращила засыпающие глаза и возмущенно просипела:
– У тебя совсем, что ли крыша съехала? Какое кафе?!
Взмахом руки Анюта заставила меня замолчать.
– С детективом встречаться будем. Есть у меня знакомый сыщик. Щукарь его фамилия. Зовут Саша. – Ярко-голубой взгляд Анюты заволокло ностальгической дымкой. – У него, лучшее детективное агенство в городе. Когда-то мы с Сашей очень помогли друг другу. Расстались друзьями.
– Щукарь? – выдавила я из себя. – Что, правда, такая фамилия?
– Правда. Тебе что, не нравится? – Подруга почему-то недовольно поджала губы.
Я с трудом держала глаза открытыми. Ломота прошла, сердце перестало скакать бешеным галопом и меня неудержимо тянуло в сон.
Анюта несколько минут сидела возле меня на краю кровати, о чем-то усиленно размышляя. Наконец, поднялась и погладила меня по руке.
– Спи. Пошла я. Не бойся, выведем мы твоего муженька-красавца на чистую воду. От Щукаря скрыть что-то в принципе невозможно!
Глава 4
После ухода Анюты я отвернулась к стене и закрыла глаза. Вот и все. Осталось договориться с незнакомым Щукарем. Интересно, как скоро сыщик что-то накопает? И что мне делать все эти дни, пока он копает?
На дачу не вернусь точно. Не могу допустить близости с любимым, пока не буду точно знать, что… Ну, в общем, пока не буду знать. И дело не только в сексе.
Как с Захаром вообще общаться? Открыто уличить в измене? А если он не изменял? У меня нет доказательств! Но у меня есть основания его подозревать!
Любимый, родной, что же ты натворил! Зачем тебе какая-то левая девка! Новая любовь? Но я бы почувствовала, влюбленность не скроешь, уверена в этом. А если не любовь, то что? Распущенность? Захотелось новизны ощущений? Молодого тела? Но это же подло, подло!
Чтобы в очередной раз не зарыдать от отчаянных мыслей, я до боли закусила губу. Во рту появился металлический привкус крови, но мне было все равно.
Душу жгло огнем. Неужели это происходит с нами? Как же так… Может позвонить и спросит его напрямую? А если я все не так поняла и унижу его своими пустыми подозрениями? Вопросы, вопросы… И ни одного ответа.
Но мы ведь любим друг друга! То есть любили…
Перед глазами встал день знакомства с Захаром, когда мы увидели друг друга первый раз.
В этот день я окончила ординатуру и радовалась как ребенок. Мне не терпелось приступить к самостоятельной работе у деда в клинике.
Взлетела по лестнице на второй этаж и прошествовала напрямую в кабинет дедушки. Заранее не предупреждала, хотелось сделать ему сюрприз. Ведь он так долго ждал этого момента. С завтрашнего дня я, его единственная и любимая внучка, уже не врач-интерн, а вполне себе самостоятельная врачебная единица!
Но сюрприз ждал меня.
В кабинете деда сидел незнакомый мне молодой мужчина в ослепительно белом халате и сосредоточенно стучал по клавишам компьютера. Весь стол был завален, как я поняла, историями болезней.
По инерции подошла к столу.
– Здравствуйте! – растерялась я. – А где … Илья Корнеевич?
Он поднял синие удлиненного разреза глаза и я…поплыла. Его колдовской взгляд зачаровывал.
Темные волосы аккуратно и модно подстрижены. Резко очерченные губы, высокие скулы, ямочка на подбородке, аккуратные брови под чистым лбом.
До сих пор помню, как затрепетало тогда сердце и застучало в висках.
Он поднялся из-за стола и мягко спросил:
– Извините, он вам срочно нужен?
Я смотрела на незнакомца и молчала. Сердце стучало так сильно, что казалось,сейчас выпрыгнет из груди. Боже, какой брутальный – высокий, мощные плечи, узкие бедра. Волнующий запах дорогой парфюмерной воды.
Он улыбнулся, блеснув жемчужной полоской ровных зубов.
– Что же вы молчите, девушка? – бархатным голосом произнес он.
Я с трудом пришла в себя.
– А вы…кто? – чуть надменно спросила я, стараясь скрыть охватившее меня смятение.
– Врач. Хирург-офтальмолог. Правда, работаю в клинике всего второй день. – Его колдовские глаза улыбались.
Отчего-то мои щеки опалил жар, в висках с шумом запульсировала кровь. Я не придумала ничего лучше, чем поинтересоваться:
– А почему вы работаете здесь, в кабинете у дедушки?