- -
- 100%
- +
Опираясь на одну руку, которая пострадала меньше, сын приподнялся в шоке, в агонии, попытался встать, не осознавая, что уже практически мертв. Продержался секунду и упал, обмяк, чтобы больше не двигаться никогда.
Авария моментально остановила все движение. На дороге, справа от нас была только машина нарушителя и чуть дальше – тело нашего ребенка.
Мы были словно почетными зрителями чудовищного спектакля, находясь в первом ряду партера, прекрасно видя каждую деталь. На сцене маленький мальчик играл свою роль, правдиво, убедительно, последний раз в жизни.
Повторю, все это произошло в течение секунд, но мои мозг и душа генерировали мысли и чувства в какой-то новой квантовой реальности. Быстро, четко, объемно.
Я еще не сделал и шага, но осознал все, что случилось, успел понять, что это самый страшный день в нашей с супругой жизни. Что это непоправимо. Это навсегда!
В следующую секунду я бежал к сыну. Жена бледная, со вскинутыми дрожащими руками, осталась на месте.
И, словно неравноценная замена, в нашей жизни появилась она – Тень. Заняла место нашего сына и осталась с нами навечно.
Тень, приносящая боль и страдания каждую секунду нашего бытия и до самой – уже нашей – смерти.
Теперь ты можешь делать все, что угодно: заниматься спортом, но боль останется; пить вино, и опьяненная Тень может ослабить свою хватку, но никуда не денется, не уйдет.
Ты можешь уехать к морю, и воспоминания, возможно, поблекнут, но потом снова восстановятся. Ты можешь попытаться уснуть, но часть души, вырванная с корнем в момент аварии, будет напоминать о трагедии фантомной, ноющей болью, не будет давать спать.
С тех пор несколько раз в неделю я просыпаюсь от внутреннего толчка, понимаю, что боль по прежнему – внутри, а Тень – рядом; открываю глаза и на часах вижу одно и то же время: 2:23.
Лежу ослабленный, больной неизлечимой тоской, скатываюсь в забытье, полусон, но не глубоко.
Тьма сгущается и как будто кто-то усаживается мне на грудь и вглядывается в мое лицо, старается проникнуть сквозь закрытые веки ко мне прямо в мозг. Наваливается ужас, все холодеет внутри, руки немеют.
Но неожиданно появляется ощущение чего-то теплого, светлого, которое приближается ко мне, отгоняет непрошеных гостей, мучащих во сне. Синий свет разливается по комнате: как дымка, как туман, через который смутно виднеется образ незнакомой женщины с голубыми глазами. Сон, отдохновение ненадолго приходят ко мне, и я сплю до раннего утра.
Город
Перелет прошел легко, в аэропорту меня ждало такси. Таксист, понимая, что я иностранец, не стал ввязывать в разговоры, и практически в тишине, что меня устраивало сегодня, минут через сорок мы были на месте.
Каменная мостовая, каменные лестницы, дома из тесаного камня и известняка, мраморные ступени в подъездах домов. Город камня! Достаточно живописный. Наверняка мрачный вечером, днем расцвеченный солнцем и неожиданно жизнерадостный.
Старинное здание железнодорожного вокзала. Порт в пяти минутах от центральных районов, громадные международные лайнеры, частные яхты, флаги разных стран. Фонтаны, колонны, набережная, древние дома – все как я люблю и в точности, что хотел получить сейчас. Все это я увидел из салона такси.
Квартира располагается в старинном здании, на нижнем этаже, к которой ведет довольно крутая лестница из мрамора.
Приняв душ, выпив чашечку ароматного «Lavazza», приготовленного в кофемашине, переодевшись в белые льняные брюки, футболку и летний пиджак, я решаю продолжить осмотр города. Выхожу из дома и двигаюсь куда глаза глядят.
Я иду по узкой улочке, которая ведет вверх, поднимаюсь по лестнице, обращая внимание на античные здания, прекрасные в своей сдержанности и некоторой угрюмости, и оказываюсь на площади с фонтаном.
Площадь находится на высоком холме, застроенном античными зданиями. Теперь порт внизу кажется миниатюрным, корабли – корабликами, а яхты – маленькими игрушками. Я прохожу по площади и вижу, что эта часть города находится на полуострове, и если спуститься вниз, то море будет и с другой стороны.
Я решаю посмотреть, что там внизу. Медленно спускаясь с холма, с высшей точки города, разглядываю здания и людей, вывески магазинов, слышу иностранную речь, все это знакомо будоражит, отвлекает от мрачных воспоминаний.
Внизу я замечаю большое одноэтажное здание, к которому идут люди и выходят из него.
Довольно большое скопление людей с пластиковыми пакетами и сумками. По приятному запаху свежих морских деликатесов я понимаю, что приближаюсь к рыбному рынку.
Рыба занимает центральное место большого крытого рынка, по периметру здания есть и маленькие магазинчики, которые продают всякую всячину, иногда не имеющую никакого отношения к продуктам.
Я прохожу вдоль рядов с рыбой. Продавцы жизнерадостны, даже когда покупателей нет какое-то время. Но вот подходит клиент, советуется с продавцом, выбирает крупную океанскую рыбу на несколько килограммов, расплачивается и, нет, не забирает свою покупку. Продавец пока не отдает ему рыбу, не заворачивает ее, не упаковывает. Так – не интересно! Он громко зовет своего напарника, находящегося метрах в трех, привлекая внимание не только его, но и всех покупателей, которые стоят рядом.
Начинается небольшой спектакль. Продавец берет рыбу обеими руками, бросает напарнику, тот ловит ее, бросает обратно, и так несколько раз, ловко, с криками и смехом. Люди вокруг останавливаются, смотрят, улыбаются. Этого не сыграешь, это от души!
В приподнятом настроении я иду дальше, ничего не желая покупать, а просто получать удовольствие. Новые впечатления, можно сказать, входят в стоимость авиабилета и аренды квартиры, так почему бы не воспользоваться!
Я иду вдоль магазинчиков, которые находятся здесь же, прямо на рынке. И вот, уж чего совсем не ожидал, вижу черную дверь с оккультной символикой, дверь приоткрыта, внутри полумрак.
Заинтригованный, я вхожу в магазинчик. Книги по магии, благовония, в углу включена красная лампа, подсвечивающая все вокруг и добавляющая ирреальности.
За прилавком молодая девушка с прямыми длинными волосами, то ли цыганка, то ли с испанскими корнями. Глаза подведены черным, тонкие нервные пальцы с почему-то удивившими меня длинными черными ногтями. Дикая красота!
На витрине талисманы, браслеты, кожаные шнурки. Большой выбор карт Таро разного формата. На прилавке металлический поднос, на нем тоже карты Таро, в каком-то раскладе в виде креста, изображениями вверх.
Я с любопытством наклоняюсь, успеваю увидеть названия:
«The Magician». «The Moon». «The Tower»,4 и другие.
Я стою еще несколько минут, прощаюсь кивком и выхожу обратно, в царство рыбы.
Еще немного поглазев по сторонам, захожу в кафе недалеко от рынка, вкусно и с удовольствием ужинаю и решаю возвращаться назад. Для этого сначала нужно вернуться на верхнюю площадь города. Обратная дорога кажется сложнее – полдня на ногах, чудный ужин с бокалом местного белого вина разморили меня, и я с трудом двигаюсь наверх.
Наконец, добравшись до площади с фонтаном, я сажусь на скамейку, хорошо отдыхаю. Город готовится ко сну, зажигаются фонари, фонтан оказывается с подсветкой.
Мне остается спуститься вниз, к порту, что уже не представляется сложной задачей после преодоленного крутого подъема. Окончательно восстановив силы, я двигаюсь к своему дому. Улицы разветвляются, я иду, узнавая дома, которые видел днем. Теперь они выглядят загадочно в свете последних лучей солнца, освещенные фонарями и подсветкой.
Но в какой-то момент я понимаю, что уже иду по улице, которую вижу в первый раз. Людей становится все меньше. Судя по звукам, порт находится не так далеко, а мой дом, соответственно, тоже. На перекрестке, в глубине квартала, я вижу группу иммигрантов, шумно разговаривающих между собой.
Я иду дальше, спускаясь вниз, и в какой-то момент замечаю двух темнокожих парней, увязавшихся за мной. Надеясь, что это не по мою душу, я продолжаю движение, краем глаза отслеживая, как ведут себя мои непрошеные спутники. Идут они быстро, и расстояние между нами сокращается.
Один из парней, тот, который более высокий и массивный, окликает меня: «Эй, подожди».
Я иду не останавливаясь, но деваться некуда. Они догоняют меня, один хватает за руку, разворачивает к себе лицом, делает шаг вперед, оттеснив к стене.
Второй – невысокий, худой паренек стоит рядом, в метре, держа руки в карманах спортивной курточки.
– Дай мне твои деньги! – говорит по-английски массивный парень.
У меня остается последняя надежда – если я твердо и уверенно откажу, они вдруг испугаются и отстанут.
– Я сейчас полицию позову! – кричу я.
Худой вытаскивает складной нож, нажимает на кнопку, выскакивает лезвие. И тут я получаю короткий удар кулаком под дых, сгибаюсь пополам и несколько секунд не могу разогнуться, хватая ртом воздух.
Темнокожий громила срывает с меня сумочку, достает портмоне, выгребает все деньги и выбрасывает портмоне и сумочку рядом с нами.
«Muthafuka!» – ругается он с характерным для жителей африканского континента акцентом, сплевывает, и парочка, не оборачиваясь, быстро, но без какой-либо опаски, что их настигнет возмездие, удаляется.
Ночью это их город, наступает их время, время иммигрантов, проституток, наркотиков и грабежей.
Я отделался легким испугом, уязвленным самолюбием и несколькими отобранными купюрами. Повезло.
Ну что же, я хотел портовый город – я получил его.
Ночь накануне полета
Жена с подругой прилетают завтра утром, я решил лечь пораньше, хотя время и так приближалось к полуночи. Поставил будильник на шесть утра, чтобы успеть позвонить супруге до ее отлета и поддержать. После насыщенного дня я уснул моментально.
В какой-то момент, не просыпаясь, я почувствовал что-то неладное, какое-то ужасное предчувствие.
Сюжет сна стал возвращаться к событиям прошедшего дня, но теперь все виделось по-другому.
Вот я на рыбном рынке. Это уже не морское царство, это бойня. Горы рыбьих трупов лежат на витринах, рты, искаженные предсмертными судорогами, широко открыты, глаза выпучены.
Вокруг стоит удушливый запах.
Продавцы все так же, как и наяву улыбаются, но улыбки эти совсем не добрые. Я подхожу к одному из прилавков, дотрагиваюсь до витрины, ладонь касается чего-то склизкого, я поднимаю ладонь к лицу, она вся в рыбной слизи. Достаю другой рукой из кармана бумажную салфетку, пытаюсь вытереть слизь, но она только размазывается по всей ладони.
Сбоку от меня женщина-покупатель просит разделать рыбу, продавец ловко вспарывает брюхо треске, кровь разливается по разделочной доске, продавец улыбается женщине, запускает руку в брюхо рыбе и медленно достает кишки. Кровь течет ручьем.
Женщина улыбается в ответ, ожидая свою покупку, и кажется, что она начнет ее есть прямо здесь.
Я смотрю по сторонам, все больше покупателей просят разделать рыбу, и вот уже десятки продавцов отрубают головы, вырывают кишки, отдают обезглавленные трупики, смывают кровь.
Я поспешно ухожу, двигаясь к противоположному выходу.
А вот и загадочный оккультный магазин.
Я вхожу. Кажется, ничего не изменилось: все тот же антураж, все та же девушка за прилавком – длинные волосы, длинные черные ногти. Красный светильник в углу. Девушка улыбается, свет от светильника блестит на зубах насыщенным красным цветом.
В дальнем углу комнаты, почти сливаясь со мраком, стоит вчерашний темнокожий грабитель и что-то расставляет на полках. Второй, худой, тоже здесь, в руках старинный серебряный нож для разрезания бумаги. Оба занимаются своими делами и не обращают на меня никакого внимания.
На прилавке поднос, на нем карты Таро, но теперь они разложены веером, рубашкой вверх, изображений не видно.
– Quieres saber el futuro? Хочешь узнать будущее? – спрашивает по-испански девушка с черными ногтями.
Я мотаю головой.
– Не отказывайся! Выбери всего одну карту, прошу.
Девушка пристально смотрит мне в глаза, снова улыбается кровавой улыбкой.
Я, как загипнотизированный, тяну руку к разложенной колоде и вытягиваю одну.
Переворачиваю, смотрю на нее:
«XIII. The Death». Смерть!
Я замер в ужасе, девушка смотрит на меня, ее губы не шевелятся, но слова раздаются у меня в голове:
– Не нужно бояться Смерти. Смерть – это начало.
– Начало чего? – совершенно пораженный, хрипло спрашиваю я.
– Начало нового. Начало всего.
Девушка тянется к моей руке за картой, но дотрагивается до пальцев.
И мы вдвоем оказываемся на острове, на мысе.
Мыс все так же отделяет темное от светлого. Но темноты стало больше, левая часть медленно захватывает правую, на которой между облаков пробивается солнце, теперь уже закатное.
Испанка стоит напротив меня, в полуобороте к солнцу, почти спиной к нему. Она улыбается, зубы снова блестят красным, но сейчас уже от заката.
Девушка смотрит на меня насмешливо, начинает хохотать диким, громким голосом, поднимает левую руку вверх, белый рукав сползает к локтю, обнажая кожаные браслеты с нанизанными бусинками и металлическими символами, а также татуировку на внутренней стороне запястья, обращенного ко мне.
Только цифры: 2:23.
Правая рука опущена и указывает вниз.
Фигура с поднятой рукой в сумерках напоминает букву «Алеф» еврейского алфавита.
Неожиданно из ниоткуда раздается тихая музыка, я узнаю ее – это «В пещере горного короля» Эдварда Грига.
Постепенно мелодия переходит в крещендо, дикий смех становится громче, сливаясь с музыкой, худая бледная рука испанки начинает вытягиваться вверх вопреки всем законам физики, тянется к солнцу и, наконец, закрывает его.
Музыка обрывается в своей кульминации.
Наступает полная темнота. Я нахожусь в черном квадрате Малевича и только теперь улавливаю, кажется, смысл этой картины.
Глаза привыкают к темноте, в правом углу я вижу синий сгусток света, теплый, почему-то родной, мой, он пульсирует в такт ударам моего сердца и с каждым биением расширяется, буквально по сантиметру отвоевывая пространство у темноты.
Просто идеальный день
Вопреки мрачному сну, супруга с Натальей долетели хорошо. Я встретил их в зале прилета. Веселые, легкие, радостно щебеча – еще не все обсудили за несколько часов в воздухе – увидели меня, приветствовали. Мы обнялись.
– Как долетели?
– Все отлично, дорогой! Наталья не давала мне скучать, я почти не боялась.
– Здорово! Такси уже ждет. Идем?
Взял багаж, покатил на колесиках.
Еще сорок минут, и мы дома. Дамы отдохнули с дороги, привели себя в порядок, легко перекусили, нарядились, и мы втроем пошли на прогулку.
Супруга в синем легком платье, Наталья – в белой тунике и брюках.
Обе – чудесные! Я шел посредине и чувствовал себя султаном.
Город оживился, увидев прекрасных созданий у себя в гостях. Здания расправили свои хмурые брови, заблестели окна-глаза и даже двери-рты раскрылись от такой красоты. Город радовался нам и солнцу. Мы радовались городу и встрече друг с другом.
В голове у меня звучала песенка Лу Рида:
«Just a perfect dayProblems all left aloneWeekenders on our ownIt’s such fun»5Громко петь я стеснялся, да и слов не помнил точно, поэтому пел про себя. Но иногда строки песни прорывались на волю и получалось потихоньку, примерно так:
«…м-м-м perfect da-a-aydrink sangria м-м-м…»Ничто не предвещало беды. Знаете, как в книгах или фильмах: природа негодовала, тучи сгущались, ветер завывал, шторм, ураган. Или: собаки как взбесились, лаяли не переставая, птицы метались в небе…
Нет, ничего такого, наоборот: солнце, радостные люди вокруг, все просто отлично!
Пришвартовался международный лайнер. На набережной оживление, много народу, шум толпы, визг детей, веселые крики чаек. Туристы из разных стран разбрелись группами, смешались с местными, расселись по кафе.
Настроение отличное, мы ходили по улочкам, ели мороженное, фотографировались. В переулке набрели на киоск, где продавались старые пластинки, я выбрал диск с песенкой «A far l’amore caminca tu» (Начни заниматься любовью).
Показал девушкам, они одобрили. Тоже, по старой памяти, любили Раффаэллу Карра.
Настало время выступления моих спутниц, они спели вслух, вдвоем: «А-а-а-а, а фарламорэ каминча ту, а-а-а-а, а фарламорэ каминча ту», рассмеялись, продавец разулыбался тоже, и мы пошли дальше.
Захотелось пообедать, зашли в пиццерию, заказали Квадро Формаджи, каннеллони, вино (выбрали бутылочку белого «Frascati», не особо, собственно, разбираясь).
Несмотря на съеденную пиццу и макароны, на десерт девушки взяли еще и райское наслаждение – тирамису, а я выпил кофе.
В общем, вкусно и с удовольствием поели и пошли отдыхать в квартиру. Разбрелись по комнатам, вздремнули.
После сиесты дамы решили продолжить осмотр города и зайти в магазинчики, я рекомендовал им подняться на площадь с фонтанами (попросил допоздна не гулять – вечером может быть небезопасно – и быть на связи), а сам решил остаться дома, поработать над книгой – почувствовал, что вдохновение возвращается. Так и поступили. Кофе, быстрые сборы – и каждый по своим интересам.
Это были последние минуты, когда я видел свою жену живой.
– Пока! Желаю хорошо повеселиться! – крикнул я из своей комнаты, уже доставая черновики книги.
Позже, прокручивая в голове каждое мгновение того дня, я понял простую истину: общаясь с близким человеком, разговаривайте, словно в последний раз. Особенно перед расставанием, даже на несколько часов. Потому что в любой день, в любой час, в любой момент смерть может прибрать к себе вашего любимого человека, и это непоправимо.
Будь то по телефону или лицом к лицу, не упускайте возможности проживать вашу жизнь вместе, слушайте, ведите диалог, узнавайте друг о друге больше, находитесь в одном эмоциональном поле. Помните: любой, абсолютно любой ваш разговор, любая ваша встреча могут стать последними. И чего будет стоить ваша работа, ваши мелочные дела, как вы сможете простить себе ваше: «Извини, я занят, позже перезвоню», если, возможно, звонить будет уже некому?
«Пока. Желаю хорошо повеселиться» – та ли это фраза, которую я должен был сказать на прощание?
Вечер трагедии
В то время, пока моя супруга неумолимо приближалась к своей судьбе, я засел за черновики книги.
Итак, как вы, наверное, помните, главный герой моей будущей книги оказался в тюрьме, где-то в Юго-Восточной Азии.
В черновик я схематично занес:
1) Первые часы пребывания в тюрьме. Преступники всех мастей и национальностей. Группировки по этническому признаку.
2) Отношение полиции к заключенным, местным и иностранцам. Какое?
3) Кормежка (не имею ни малейшего представления, чем там кормят, наверняка какая-нибудь гадость, и той мало – миска, и ту могут отобрать). Пометка: нужно узнать об этом побольше.
4) И самое главное – как повести себя протагонисту в первые часы и выжить в первые дни?
Понятно, что конфликт, крупный ли, мелкий, рано или поздно неизбежен в стенах камеры.
Как поведет себя главный герой? Что поможет ему или кто?
Я увлекся, делал пометки, понял, что не так много знаю о тюрьмах (и хорошо, конечно), информацию придется собирать в разных источниках. Я засиделся за книгой, уже вечерело.
Позвонил супруге, посоветовал возвращаться, не дожидаясь темноты. Жена ответила, что возвращаются с хорошим настроением, покупками и даже сюрпризом для меня. Будут через полчасика.
Я продолжил работу.
Через час моих еще не было. Я набрал номер супруги. Не отвечает, вне зоны доступа.
Набрал Наталью, звонок идет, но и она не отвечает. Я разволновался. Сложил все факты – должны были давно быть – нету, не отвечают, значит, что-то случилось! Хожу по комнате, не знаю, что делать. Набираю раз за разом оба телефона – супруги и Натальи, обе не отвечают.
Еще через час раздался звонок в дверь. Это Наталья, почему-то без моей жены и в сопровождении полиции.
Повторение Судьбы
Грустная же истина заключается в том, что реальная жизнь полна неумолимо действующих противоположностей: день сменяется ночью, рождение – смертью, счастье – горем, а добро – злом.
И мы не можем даже быть уверены в победе одного над другим – в том, что добро осилит зло, а радость превзойдет боль.
Жизнь – это поле битвы. Так всегда было и будет, а если нет – то жизнь прекратится.
(Карл Густав Юнг)Дальше все было, как в тумане. Наталья села на стул, бледная, какая-то совсем маленькая, сжалась, глаза широко открыты, молчит и смотрит в пространство перед собой.
Полицейский сказал, что наш адрес назвала Наталья, с моей женой произошел несчастный случай, попала под колеса автомобиля. Врачи ничего не смогли сделать, смерть наступила еще до их приезда, практически мгновенно. Записал мои данные в свой блокнот, принес соболезнования и ушел.
Наталья сидела в той же позе, неподвижно, в шоке. Я налил ей воды, предложил прилечь. Отказалась.
Хорошо, что нужно было хоть что-то делать, за кем-то ухаживать. Хорошо, что я не остался один в эти минуты. Больше ничего хорошего добавить нельзя. Остальное было просто ужасно.
В мозгу, видимо, работали какие-то защитные механизмы, которые не давали осознать в полной мере все, что произошло, не давали моментально сойти с ума.
Внешне выглядело так, как будто в комнате находились два совершенно спокойных человека, может быть даже несколько флегматичных: сидели, ничего не говорили, почти не двигались.
Наталья смогла заговорить только через несколько часов, когда была уже почти ночь, неожиданно сказала негромко, словно разговаривала сама с собой:
«Ребенок… Ребенок упустил мячик… Она спасла его. Погибла вместо мальчика… бросилась на шоссе… оттолкнула малыша от машины… сама не успела… это все секунды… ринулась как птица, защитила… и погибла сама… минуту назад была жива… мы разговаривали… и уже мертва… сразу… только что жива и уже – мертва… сразу…»
Только сейчас я понял, как именно все произошло.
Повторение судьбы.
Гештальт закрылся.
Смерть за смерть нашего сына.
Собственная жизнь за жизнь другого ребенка, как искупление…
Наталья заметила коробочку в подарочной упаковке, которую, как оказалось, все это время сжимала в своей руке. Протянула мне.
– Это тебе… От нее… Подарок… Ее ПОСЛЕДНИЙ подарок…
И мы горько заплакали.
Темная ночь души
С глазами трупа, что догнить спешит
Под этой мертвенной луною,
Мой прежний день, верней, мой вечный стыд
В окно глумится надо мною.
И голосом, всех старческих мертвей
(Таким актер в театре хнычет),
Мой вечный стыд, мой прежний день, верней,
Игриво «траляля» мурлычет.
(Поль Верлен. Перевод: Г. А. Шенгели)
Несколько дней ушло на то, чтобы утрясти все формальности: опознание, заявление по страховке, подписание бумаг, репатриация. Ощущение нереальности, неприятие факта смерти.
Муж Натальи, Виктор, прилетел за ней. Готовились к отъезду, звали меня. Я отказался, показалось, что так будет лучше. В этом городе мы с женой были всего несколько часов, а на острове многие месяцы. Там все будет напоминать о ней. Здесь вроде как должно быть хоть немного легче, хотя в целом и там, и здесь – невыносимо.
Ощущение Тьмы, надвигающейся на меня, усилилось. Я чувствовал, что стою на краю пропасти.
Наталья с Виктором улетели, я остался один. Сменил квартиру на менее просторную. Только кухонька и спальня, без излишеств. Оплатил за полгода вперед. Закрылся в комнате и день за днем прокручивал наш последний с супругой день вместе. Как она была одета, что говорила. Что я отвечал, что спрашивал.
Клял себя, что не пошел с ними к фонтанам, проклинал, что даже не вышел из комнаты – книга была важнее – не проводил, не обнял в последний раз, не улыбнулся на прощание, не сказал, как сильно ее люблю. Вспоминал, в каком она была настроении. Думал, были ли у нее какие-то предчувствия?