Добрые сказки

Сказки дедушки Вани

Сказки рассказаны

Игорем Высотиным, Саркаром и Еремеем

Анечка и дедушка Ваня (предисловие)

Когда-то – кому-то покажется, что это было очень давно, а кому-то – и не так уж давно, – в одном большом городе жила девочка. Её звали Анечка.

У неё были замечательные и мама, и папа, и ещё две бабушки: мамина мама и папина мама. Вся эта большая и дружная семья жила в большой-пребольшой квартире, которая в те времена называлась коммунальной. Это означало, что в этой же квартире, в других комнатах, жили другие семьи. И на все эти комнаты был один длинный-предлинный коридор.

Анечка была единственным ребёнком в той квартире. И её все очень любили, хотя между собой соседи иногда и ссорились.

Анечка тоже всех любила. Она очень любила и своих маму и папу, и обеих бабушек! И соседей она тоже любила и всегда первая вежливо со всеми здоровалась.

В одной из комнат этой большой квартиры жили муж и жена. Их звали Иван Павлович и Акулина Андреевна. Жили они ладно и дружно: как говорится – в любви и согласии. Они были уже пожилые, их дети давно выросли и жили отдельно от родителей совсем в других местах.

У Анечки было две бабушки, а вот дедушек – не было ни одного.

Анечка очень хотела иметь хотя бы одного дедушку! И она выбрала себе в дедушки Ивана Павловича.

Однажды она пришла к нему в гости и так вот и сказала, что просит дядю Ваню стать ей дедушкой. И он, не раздумывая долго, – согласился!

Вот тогда-то и началась чудесная дружба между самой младшей жительницей квартиры и самым старшим её жителем.

Анечка, хоть и была ещё маленькая, но, конечно же, понимала, что дедушка Ваня – не по-настоящему ей дедушка. Но от этого он был ещё более замечательным дедушкой! Потому – что настоящие дедушки должны не только хвалить, но и строго воспитывать своих внучат, как это делают и настоящие бабушки. А дедушка Ваня был как бы немножко «волшебным»: он никогда не сердился на Анечку, но играл и беседовал с ней как лучший друг, то есть, всегда «на равных».

А ещё он рассказывал ей сказки, были и небылицы и разрешал делать всё, что она ни попросит.

Но, надо отметить, что она никогда не просила ничего плохого – потому, что была доброй и разумной девочкой.

… Обычно Анечка спрашивала разрешения у бабушек или у родителей и, если ей позволяли, – то шла к дедушке Ване в гости.

Она аккуратно стучала в дверь и говорила:

– Можно?

– Кто там? – спрашивал дедушка Ваня.

– Это я…

– Тогда заходи! – приветствовал Анечку дедушка Ваня. И Анечка радостно заходила!

Потом она обычно показывала «выступление». Например, танцевала или читала выученный стишок. Акулина Андреевна и дедушка Ваня ей аплодировали и всегда хвалили.

А потом Акулина Андреевна предлагала Анечке попробовать угощение: пирожки с грибами, стряпать которые она была великая мастерица, или чай с вареньем. Затем она тихонько садилась на стул с рукодельем или уходила на кухню готовить еду – и в разговоры дедушки Вани с Анечкой никогда не вмешивалась, если её специально об этом не просили.

Дедушка Ваня тоже пил чай, и Анечка просила его рассказать что-нибудь интересное.

Дедушка Ваня обычно начинал свою историю вопросом:

– Ну, что тебе сегодня рассказать: сказку или быль?

– А ты расскажи так, чтобы немножко – были, а немножко – сказки! – просила его Анечка.

И дедушка Ваня начинал рассказывать.

… Эта удивительная дружба началась тогда, когда Аня была ещё совсем маленькой девочкой. Она росла, подрастали – и чуть-чуть менялись также и сказки.

Сказка о рыбаке, рыбке и подводном царстве

Дедушка Ваня спросил:

– Хочешь, Анечка, я расскажу тебе сказку о рыбаке и рыбке?

– Нет, – сказала Анечка, – я эту сказку хорошо знаю, её Пушкин написал!

– А я тебе совсем новую историю расскажу, которая произошла со мной самим, когда я на свою последнюю рыбалку пошёл.

– Тогда рассказывай! – сказала Анечка и устроилась поудобнее.

– Так вот, – начал дедушка Ваня:

Каждое лето провожу я со своей Акулиной не на берегу синего моря, а на берегу озера – большого-пребольшого! Домик у нас там есть маленький.

И надо отметить, что живём мы с Акулиной вместе уже все тридцать лет и три года и ни разу меж собой не ссорились. Всё у нас – по любви и по согласию!

Однажды встал я рано, до рассвета ещё. Собрал снасти свои рыболовные – и на рыбалку пошёл.

Вышел из дома – красота вокруг! От озера туман поднимается! Дорожка к озеру под гору спускается – ноги словно сами собой идут! Радостно на душе!

А тут и солнышко восходить начало! Всё вокруг лучиками осветило, обогревать и украшать природу стало!

Каждая росинка в свете солнышка сиять начала: как бриллиант или даже ещё лучше!

А туман делал всё вокруг – словно волшебным!

Подошёл я к берегу, лодка у меня стоит, цепочкой прицепленная, ждёт меня. Отомкнул я замок, вёсла в уключины вставил, отчалил…

Озеро у нас – большое-пребольшое! Как ко мне в гости приедешь – сама увидишь!

Ветерка даже малейшего нет! Туман – как парок сейчас над моей чашкой с чаем – так и от поверхности озера туманчик лёгонький поднимался.

Гладь озёрная – словно зеркало огромное-преогромное!

И облачка, солнышком восходящим освещённые, в воде отражаются.

А дно сквозь воду прозрачную – на глубину большую видно.

Плыву тихонько, любуюсь!

Там, под лодкой, песочек и камушки видны на дне. Как водоросли растут – рассмотреть можно. Рыбки мелкие стайками проплывают, серебристыми чешуйками сверкают.

Тут уже и птички просыпаться стали. Над водой ласточки летают низко-низко, мошек для деток своих ловят. И чайки – тоже не высокό парят и рядом с лодкой моей пристраиваются.

Вот, закинул я удочку. Сижу и жду: кто на мой крючок сегодня попадётся? Да не клюёт ни одна рыбка…

А я – и не огорчаюсь: ведь так благостно вокруг!

Сидел я так, сидел – и задремал…

… Вижу: поплавок вдруг запрыгал и утонул, леска натянулась! Видно, рыбина огромная на крючок попалась – и потянула даже лодку за собой! Я двумя руками за удочку ухватился…

Вот так мы и тянем: я – рыбину на воздух, она меня – под воду! Кто кого!

И случилось так, что рыбина эта меня так сильно дёрнула, что я равновесие потерял, под воду попал и ко дну пошёл, потому что одежда на мне была тяжёлая: плащ брезентовый и сапоги резиновые высокие.

Ну вот, думаю, конец мне и пришёл: утону сейчас! Прежде – я всех рыб был сильнее и всех их из царства их подводного вытаскивал на воздух, где они дышать не могли и умирали. Стало быть, теперь мой черёд настал под водой погибнуть, где я дышать не могу…

Но вот тут-то – чудеса и начались!

Очутилась прямо перед моим лицом та рыбина, которую я на крючок поймал. Только теперь наоборот вышло: это она меня поймала и на дно затянула! Это был сом огромный-преогромный! Я таких большущих никогда не видел!

Смотрим мы с ним друг на друга. У меня глаза широко открыты от удивления – и у него глаза широко открыты! У меня усы – и у него усы! Только у него в губе – мой крючок торчит. А рук у него нет, чтобы тот крючок вынуть. И кровь у него течёт. И больно ему.

И говорит сом мне тогда:

– Вынь крючок: ведь больно мне!

… А как он говорит, я не слышу, а что говорит – то понимаю чудесным образом…

… Я тут – крючок вынул аккуратно.

Жду, что дальше будет.

А сом мне и говорит:

– Хотел я погубить тебя, за то зло, что ты моему рыбьему царству причинял! Но вижу, что есть в тебе ещё доброта!

Потому-то – ты пока жив.

Так и быть, отпущу тебя теперь, если пообещаешь никогда больше не губить рыб – ни больших, ни малых!

Тут я ему пообещал, потому что очень проникся я тем, как рыбкам больно от крючков рыболовных и как им раньше срока, природой отпущенного, умирать не хочется.

А ты ведь знаешь, Анечка: если я что пообещал – то всегда в точности исполняю! Слову своему я верен! И ни за что его не нарушу!

Видно, сом тоже про мою верность слову прознал, потому как мы с ним мысли друг друга словно слышали – и так друг другу мыслями и отвечали.

И говорит он мне:

– По закону нашему рыбьему, за решение твоё доброе – исполнятся три твоих желания. Какое подумаешь желание – так тому и быть!

Ну, с первым желанием понятно: если не хочешь в подводном царстве остаться навеки, то должен ты пожелать очутиться в лодке своей или на берегу.

А ещё два других волшебных желания – за тобой останутся. Не потрать их попусту!

Тут я поблагодарил сома и представил, что я уже в своей лодке очутился, будто бы ничего и не произошло. Сильно-сильно я это представил!

И точно: очнулся я в лодке своей, будто б ничего того и не было.

* * *

– Ты, наверное, заснул – и сон тебе привиделся такой! – говорит Анечка.

А дедушка Ваня отвечает:

– Точно так и я подумал: заснул, видно, – вот и привиделся сон чудной. Только вот, удочки-то – нигде нет!

– Так ты её обронил во сне!

– Я и так тоже думал! Стал искать: не застряла ли где она в зарослях тростника – да так и не нашёл.

– А одежда на тебе мокрая была или сухая? – спросила Анечка.

– Одежда – сухая оказалась. Но ведь я себя в лодке – в сухой одежде представил. А то ведь – в мокрой одежде несподручно и холодно!

Вот и выходит, стало быть, что первое чудо исполнилось.

Ну, я тоже сам-то не очень-то в то чудо поверил: что на дне был, с сомом разговаривал…

Взял вёсла, к берегу гребу.

Причалил, а сам думаю: «Как же мне к моей Акулине с пустыми руками возвращаться? Из чего она суп сварит?»

И подумалось мне, что набрать бы мне теперь грибов белых, да таких, чтоб и красивые на диво, и крепкие, и большие, и вкусные, и чтоб – не меньше десяти штук!

Не успел такое подумать, как смотрю – в кустах прибрежных, вроде бы, гриб белый стоит.

Подошёл поближе – точно!

Как есть – красавец-раскрасавец – большой и крепкий! Прошёл ещё два шага – ещё гриб!

Так они цепочкой вдоль берега и росли: все десять, один другого больше! Поискал ещё – больше нет.

Скажешь – не чудо? Но таких больших и красивых грибов я никогда ещё не находил!

Пошёл домой довольный: и суп знатный получится, и нажарить останется! Порадуется моя Акулина!

Иду, размышляю: совпадение это было – или чудо?

Стал дальше думать: «А как, если и в самом деле – чудо? Что тогда третьим желанием загадать?»

Пришёл домой. Акулине моей про всё рассказал.

… Поели мы суп грибной и стали рассуждать: что бы нам такое ещё загадать?

Думали-думали, а придумать не можем.

Всё у нас с ней есть, вроде бы. И домик недалеко от озера, и грядочки рядом огородные. Домик, правда, маленький: одна комнатка, в которой только-только кровать наша, стол, два стула и печурка умещаются. Но зато и хлопот с нашим домиком мало!

Вот и не можем мы с ней придумать: чего бы такого пожелать? Что есть – то и хорошо, а чего нет – того и не надобно!

А тут к нам мальчик соседский Петя зашёл.

Акулина давай его супом грибным угощать! Жалела она Петю и всегда накормить старалась. Потому, что мальчик этот – словно сирота рос, хоть и при живых родителях. И болел он сильно, и я с ним не один раз в город ездил к докторам. Да только они говорили, что ему нужно операцию за большие деньги делать. А у родителей его – на еду-то денег не всегда хватало, потому что они деньги все на водку тратили. И у нас с Акулиной – только пенсии наши маленькие. Хоть всю оставшуюся жизнь откладывай – не собрать и малой части тех денег, которые на такую операцию просят.

Ну вот, как Петя ушёл, мы с Акулиной сговорились, что третье желание мы мальчику этому отдадим: чтобы он поправился! И пожелали мы этого – изо всей силы!

– И что – получилось? – спросила Анечка.

– Получилось! Поехал я с ним в другой раз к врачу. А врач говорит: лучше стали анализы, не надо операцию делать! Надо только продолжать закалять и укреплять организм – и тогда болезнь полностью пройдёт!

… А я как раз Петю в то время закаляться учил: каждое утро помогал ему водой холодной из ведра обливаться.

Вот! Так что – не обманул меня сом! И я его тоже не обманул: с той поры рыбок не ловлю и не ем! И тех рыбок, которых другие люди поймали, – тоже не покупаю. Потому что, если покупать – то тогда получается, что для меня тех рыбок изловили и погубили!

А ещё грибы мне с той поры всегда чудесным образом попадаются. Даже когда все из лесу с пустыми корзинками возвращаются, у меня – полная!

– Хорошая у тебя история получилась, дедушка!

А я вот – сказку про цветик-семицветик знаю. Там девочка только последнее желание правильное загадала. А ты – все три желания хорошие загадал!

– А ты бы – что загадала, Анечка?

– Я подумаю – и тебе в другой раз скажу.

Сказка о том, кому нужна шапка-невидимка

Анечка очень любила играть с дедушкой Ваней в прятки. Но игра у них была особенная, не такая, как когда Анечка с другими ребятами в прятки играла.

Комната у дедушки Вани была маленькая, прятаться в ней по-настоящему было негде.

Была там кровать большая, шкаф, стол, два стула и диван с удивительным названием – атаманка.

Вот на этой-то атаманке Анечка и пряталась. Закрывала глаза ладошками, ложилась лицом вниз и лежала – тихо-тихо!

А дедушка Ваня считал до пяти и начинал искать.

Трогал он платье Анечки, и говорил:

– Что это? Наверное, моя Акулина здесь свои вещи побросала…

Потом долго обходил комнату, как бы проверяя, где же тут могла спрятаться Анечка?

И тáк у дедушки Вани это получалось интересно! Он вслух рассказывал подробно, что и в шкафу Анечку не нашёл, и под столом не нашёл… А Анечка изо всех сил старалась не засмеяться раньше времени. И даже дышала тихо-тихо…

Потом дедушка Ваня говорил:

– Сдаюсь!

Тут Анечка, вся сияя от счастья, вскакивала на атаманке:

– Вот она – я!

… Анечка ведь и в самом деле ощущала себя невидимой – и это было очень весело и волшебно! Словно возникало у неё умение исчезать из обычного, видимого всеми людьми мира и становиться прозрачной, как воздух, – а потом опять появляться.

… Однажды, когда Анечка немного повзрослела, после такой игры в прятки она сказала:

– Вот бы здорово было – и на самом деле так уметь: исчезать – и появляться, когда захочешь!

– А для чего тебе так уметь делать, Анечка? – спросил её дедушка Ваня.

… И стали они обсуждать: для чего может пригодиться человеку быть невидимым?

Ну, ведь не только же для того, чтобы с ребятами в прятки играть и всегда выигрывать! Всегда выигрывать – это даже скучно будет!

И получилось, что и не очень-то нужно человеку уметь быть невидимкой в современном мире.

Анечка даже огорчилась…

И тогда дедушка Ваня спросил:

– А хочешь, я тебе расскажу сказку про шапку-невидимку?

– Очень хочу! – в восторге воскликнула Анечка и устроилась поудобнее на атаманке.

– Ну, тогда – слушай! – улыбаясь в седые усы, сказал дедушка Ваня.

… И он начал рассказывать:

– Жила была шапка-невидимка. Долго-долго она жила, многим героям помогла она битвы с драконами выигрывать, царевен из плена у злых колдунов освобождать, всякие другие подвиги совершать.

Да только поменялись времена.

Поисчезли богатыри и герои…

Оказалась шапка-невидимка в музее быта старинного, лежит себе на витрине под стеклом – и её все «экспонатом» называют, удивляются: какая вышивка золотой нитью красивая, какие узоры затейливые! А что она волшебная – уже никто и не знает!

Скучно так шапке-невидимке жить! Не жизнь это вовсе: без дела валяться на боку!

Лежит она и думает: как бы ей жизнь свою такую однообразную поменять?

А надо сказать, что, так как шапка была не обычная, а волшебная, – то умела она думать, как человек. Да-да! Столько лет она на разных мудрых головах жила – что научилась уму-разуму!

А тут случилось, что пришли в музей воры. Украли они всякие вещи старинные золотые, а заодно и шапку прихватили: может быть, её тоже за большие деньги продать получится, старина всё-таки, узоры золотой нитью вышиты!

И один вор, возьми и надень шапку на голову, потому что краденного так много было, что в руках не удержать.

Поглядел он на себя в зеркало – а его там нет…

Смекнул он тогда, какая ему удача выпала: это ведь как удобно воровать, когда тебя никто не видит!

Начал он ловкие грабежи один за другим совершать.

Да только шапке – то противно было!

«Раньше я героям и богатырям помогала… А теперь – до чего докатилась: у вора в услужении оказалась! Уж лучше бы в витрине словно в гробу стеклянном лежать, чем такой позор!» – думала она.

От мыслей того вора, на голове которого ей приходилось бывать теперь каждую ночь, – ей тошно делалось! И один раз, когда он воровал в большом магазине, постаралась шапка-невидимка: зацепилась она за полку – и на пол упала.

А вор этого не заметил – и продолжает своё греховное дело, словно он – невидимый. Но всем теперь его поступки видны стали!

Тут вора и поймали!

А шапку-невидимку вместе с ним арестовали. Да только не знали о её свойствах волшебных…

… Лежит шапка-невидимка на столе у сыщика в кабинете – как вещественное доказательство…

А тут – осень. В кабинете – холодно. И от окна дует…

Надел сыщик шапку на голову – и в тот же миг исчез.

Сыщик этот был не глупый. Он быстро понял, какая польза от невидимости будет в его работе.

Стал он преступников теперь очень ловко ловить.

Поначалу шапка-невидимка порадовалась перемене в участи своей: «Всё же – дело доброе совершать помогаю! Хоть мой новый хозяин и не богатырь, но дело полезное делает!»

… Но потом так ей наскучило за жуликами подсматривать, что она решила как-нибудь поменять работу свою.

Однажды оказалась она в больнице, когда сыщик пришёл там свидетеля опрашивать. В больнице ему халат белый дали, а шапку и другую верхнюю одежду велели в гардеробе оставить.

Вот тут-то шапка-невидимка и исхитрилась с вешалки упасть! Да так удачно упала, что попала в один из пакетов, которые больным детям от родителей передавали. А к этим детям ныне даже родителям приходить не разрешалось: был карантин.

Так она в палате у одного мальчика между гостинцами оказалась.

А тот – из-за болезни своей – есть не хочет. И в пакет не заглядывает даже.

Лежит мальчик и думает, как бы ему спрятаться? Потому, что сейчас врач придёт и укол болезненный ему будет делать.

А шапка-невидимка любые мысли легко понимала. Ведь мысли в невидимом обычными глазами мире – существуют! И шапка-невидимка в том мире невидимом очень неплохо разбиралась!

Вот и понимает она легко, о чём мальчик больной думает. Так и хочет она из пакета выскочить: «Вот же – я! Надень меня скорее!»

И тут заметил мальчик между апельсинами и яблоками в пакете что-то совсем необычное. Вытащил он шапку-невидимку, поудивлялся – и надел.

Врач пришёл в палату, а мальчика больного нигде нет… Паника началась, по всей больнице медсёстры и санитары бегать стали, искать…

А мальчик вначале обрадовался, встал и по коридорам больничным пошёл: домой он очень хотел вернуться, соскучился по маме и папе!

Но потом мальчику от болезни его плохо стало, и он упал без сил. Шапка-невидимка тут уж постаралась, чтобы с головы мальчика свалиться – чтоб его могли бы найти поскорее.

А сама думает: «Вот – какую беду я наделала! И как же мне дальше быть, чтобы пользу приносить? Не знаю ведь пока!»…

А мальчик шапку больше не надевает, но ласково так говорит с ней, как с другом: о печалях своих рассказывает, об обидах на жизнь свою, такую несчастную больничную, о страхах своих. А шапка молчит и слушает. И думает: «Как помочь в этой беде?»

Однажды мальчик попросил:

– Шапка, ведь ты – волшебная! Можешь ли ты сделать так, чтобы меня болезнь видеть навсегда перестала?

… Стала шапка-невидимка про это думать…

Стала она наблюдать, как тень тёмная в невидимом глазами обычного человека мире приближается к телу мальчика – и нападает на него, в тело залезает! Тогда-то ему плохо и становится…

Только то, как ту тень выгнать – не знает она…

А мальчик стал шапку под подушку складывать, чтобы ему не так одиноко и страшно было по ночам.

И шапка решила: «Чтобы своего нового друга утешить – буду ему сказочные волшебные сны показывать!»

В этих снах мальчик был сильным, смелым, здоровым, и приключения с ним были разные интересные. И в каждом таком сне он со злом сражался – и побеждал, и решения принимал правильные, добрые, и исполнял их всегда. Никогда он не трусил, не плакал, а был похож на тех богатырей, которым в прежние времена шапка-невидимка помогала.

И после каждого такого сна просыпался мальчик всё более крепким и полным сил!

И хотел он стать скорее таким, каким во снах себя видел! И стал стараться изо всех сил! Даже уколы болезненные теперь без страха терпел – чтобы скорее вылечиться!

Постепенно вовсе энергии тёмные из его тела исчезли.

И когда пришла в очередной раз тень злобная, чтобы вновь усилить болезнь, – то не увидела мальчика совсем.

Получилось-таки у шапки-невидимки болезнь ту у мальчика победить, которую все неизлечимой называли!

Удивлению врачей не было предела! И мальчика скоро выписали из больницы.

А он, перед тем как выписаться, шапку-невидимку больной девочке, которая в соседней палате лежала, отдал. И рассказал ей, как ему эта шапка волшебная поправиться помогла.

Для девочки шапка тоже стала придумывать волшебные сказки – чтобы девочка в них себя здоровой, сильной, красивой, доброй и ласковой ощущала.

И от девочки – тоже отступила болезнь, а потом и прошла совсем. Потому – что девочка сама переменилась и очень сильно постаралась выздороветь.

Так с той поры и начались в той больнице исцеления волшебные.

Врачи – удивляются! А дети – шапку друг другу передают!

Одно только теперь шапку-невидимку огорчало: что очень мало она успевает! Ведь больных детей в больнице – так много!…

… И тут случилось, что один маленький мальчик, у которого шапка в то время под подушкой жила и сны ему волшебные показывала, рассказал о ней доктору.

Доктор – человек серьёзный, в мир невидимый и волшебный не верит. Но исцеления-то – ведь факт!

Стали шапку разными приборами исследовать, изучать. Ткань на разные анализы поотрезали, нитки золотые вытягивали…

А доктор этот – сам даже ни разу не надел её! А если бы надел, то, может, и удалось бы шапке нашептать ему про то, что она за свою долгую жизнь узнала: что не только тело надо лечить – но требуется душе помочь болезнь победить! Вместе бы у них лучше получалось!…

Но нет…

Ох, как шапке-невидимке всё это не нравилось! И тáк уж она не молода была, а тут – и подкладку отпороли, и всякими веществами измочили!…

Уж она чуть было не разочаровалась в медицине, хотя понимала, что без лекарств и процедур всяких – ей одной с болезнями деток не справиться бы было.

Но тут – снова повезло! Отдал её тот доктор писателю, который в той больнице лечился.

Рассказал доктор писателю про истории исцеления, которые с детьми происходили, и говорит:

– Вот тебе сюжет для сказки, займись на досуге!

… Ну, с писателем шапка крепко подружилась!

Она ему сказку расскажет – а он её запишет и всем детям наутро читает!

Так вот и стали они жить!

… Да вот только, одних деток в больнице исцеляют, а на смену им всё новых в больницу привозят…

… Вот, однажды пришёл в ту больницу клоун – юноша-волонтёр – чтобы ребят радовать. Смешное представление он им показывал, развеселить старался…

Шапка-невидимка тут и говорит писателю:

– Отдай меня, пожалуйста, клоуну!

– А как же я сказки писать буду?

– Ты уже и без меня сможешь сказки исцеляющие сочинять! Ты ведь понял самое главное: что не живут болезни там, где свет и любовь в душах сияют! Невидимыми и неуязвимыми для болезней такие души очень быстро становятся!

А я с этим юношей – настоящее волшебство буду делать! Нужно же и здоровым детям помочь, чтобы они не заболевали – ни телами, ни душами! И – чтобы из них выросли не воры-злодеи, а богатыри настоящие! Нужно так сделать, чтобы волшебство не сказочное, а подлинное в жизни людские вернулось! Вот это – настоящее дело было бы для меня!