- -
- 100%
- +
Глава
Деревенский цирюльник
Илья Егорович работал во дворе. Мастерил из коляски подросшего сына тачку. Получалось вполне прилично. Вот теперь будет в чем дрова с заднего двора в сарай перевозить. И Никитке будет интересно, как папа изменил до неузнаваемости его коляску.
«Надо бы позвать его, пусть поучиться у меня, кстати, а чего это он притих?» – задумался мужчина и огляделся. Обычно если ребенок затихал, жди беды. Это отец уже выучил, поэтому спешно бросил инструмент и пошел искать сына.
– Никита! Никитка, ты где?
– Я здесь! – донеслось с улицы.
Илья поспешил на голос сына. Открыв калитку, он застыл как вкопанный.
На скамейке сидел Никита и уже почти лысый Пушок. Который еще несколько минут назад был пушистым серо-белым котом.
– Ты что ж это творишь? – раскричался отец. – Откуда ножницы взял
– Пап, ему ведь жарко было, – не ответил на вопрос про ножницы Никита.
На удивление кот действительно лежал спокойно и даже не мяукал.
Но Илья Егорович все же забрал у сына ножницы и пригрозил поставить в угол. Никита разочарованно вздохнул и направился в дом.
А через несколько дней отец обнаружил, что их белая дворняга Тучка острижена под пуделя.
– Признавайся, паршивец, Тучка – тоже твоя работа? – сердито свел брови отец.
Никита опустил глаза:
– Пап, мне просто стричь нравится. Я хочу быть цирюльником!
– Кем? Цирюльником? Ты слово-то это откуда узнал?
– Бабушка мне книжку про него читала. В общем, в стародавние времена жил в Москве один мальчишка. Мать отдала его из-за бедности, в подмастерья к парикмахеру. Мальчик сразу полюбил эту профессию. Но сам он не стриг, а только выполнял мелкие поручения мастера. И однажды попросил мастера дать ему попробовать самому подстричь. Мастер боялся доверить мальчишке своих постоянных клиентов, но привел ему своего младшего сына. Мальчик подстриг так, как даже взрослый мужчина не смог бы. Позже, мальчишка вырос и сам уже стал мастером. И стриг он так хорошо, по последней моде, что даже сам Царь к нему наведался однажды! Представляешь, пап!
Илья не обращал внимания на причуды сына. Считал поиграется и забудет. В деревне профессии у всех мужские. Комбайнер, механизатор, тракторист, водитель, агроном. Всех и не перечислить. Вот и Илья планировал, что сын с ним будет поля сеять и убирать. Вместе будут в поле уходить, вместе ночью возвращаться. А когда сын окончил девять классов и объявил, что едет в город учиться на парикмахера, Илья пришел в негодование:
– Сынок, да как так-то? Ты чего, меня на старости лет опозорить хочешь? Меня же все засмеют! – он и не ожидал, что детские забавы сына, окажутся настолько серьезными. Да, он, конечно, поддерживал сына в его увлечении. И даже позволил ему стричь овец. Сначала дома, а после на овчарне с мужиками договорился, чтобы тот мог летом подработать. Но он и подумать не мог, что сын отважиться поехать в город и будет учиться стричь.
– Сынок, ну не мужская это профессия, цирюльник. Нынче кругом одни ведь парикмахерши стали. Это женская профессия. В кино только, да в шоу-бизнесе видел я мужчин парикмахеров, а больше и нигде не встречал. А ты если стричь любишь, так и работай дальше на овчарне, стриги овец.
– Папа, я людей стричь хочу! Я всю жизнь об этом мечтаю!
Ничего не смог Илья с ним поделать. Уехал Никита. Отец даже думал, что сын так в городе и останется.
– Вот видишь, – жаловался он соседу. – И мой тоже в город умотал. Никто не хочет в деревне жить. А что у нас разве плохо?! Просторы, какие! Воздух пить можно! Эх, говорил жене, давай еще дочку родим, может, хоть она бы при мне осталась.
Жена у Ильи умерла, когда Никитке три года было. Он сына один воспитывал. И думал, что воспитывает его настоящим мужчиной. Он и подумать не мог, что сын захочет учиться на женскую профессию
На удивление отца, Никита получил диплом и вернулся в деревню.
– Что, решил-таки батьку послухать? Завтра в поле со мной? – обрадовался Илья Егорович.
– Нет, отец. Жить мне в деревне нравится, потому буду свою парикмахерскую тут открывать.
– Фу-ты ну-ты! – плюнул отец. – Лучше бы тогда в городе оставался. Позорище-то какое! Как в глаза людям смотреть, ведь никто же из наших не поймет. Это в городе еще такое бывает, а не у нас!
И вот появилась в деревне, возле почты, парикмахерская. Небольшая, но такая уютная. В парикмахерской Никита поставил магнитофон, журнальный столик, на который положил газеты и журналы, поставил удобные кресла. Чтобы было не хуже, чем в городе.
Как-то шла мимо парикмахерской директор Дома культуры Ольга Андреевна. Серьезная, миловидная женщина пятидесяти лет. Зашла она из интереса, посмотреть. А ушла оттуда с красивой стрижкой, которая сделала моложе ее лет на десять. Вдобавок напилась вкусного чая с липовым медом, да музыку приятную послушала.
И конечно же, теперь все женщины в деревне узнали, что у них парикмахерская своя есть и в очередь выстроились. У Никиты рука легкая была и взгляд художественный. Сразу видел, кому какая стрижка больше подойдет, кого в какой цвет лучше покрасить. Вскоре слух по соседним селам до самого райцентра дошел. Запись у него на месяц вперед была. Женщины в округе платки носить перестали, каждая была довольна своей новой прической и хотела похвастаться перед остальными. А мужья их руку Илье жали:
– Молодец твой сын, как Ленка моя похорошела, помолодела! Кудесник он у тебя, вон и меня как подстриг хорошо! – и никто не смеялся над тем, что его сын парикмахер.
Никита как обычно задерживался на работе, когда отец впервые пришел к нему в парикмахерскую.
– Папа? – удивился он.
– Здравствуй, сынок. Ты прости меня. Не понял я тебя сразу, не поддержал. А ты молодец. Каждый день похвалу в твой адрес слушаю. Батьку-то, может, тоже пострижешь? А то вдруг на старости лет встречу кого? – снял он кепку.
Седые волосины топорщились в разные стороны.
– Ну конечно, встретишь, пора бы уже, столько лет живешь один! Я тебя сейчас так подстригу, все соседки будут твои! – засмеялся Никита. У отца в глазах заблестели слезы.
А Илья Егорович действительно вскоре встретил хорошую женщину. Да и Никитка удачно женился на первой красавице в деревне. С той поры Илья Егорович, где бы не оказался, всем гордо говорил, что его сын известный в округе парикмахер. А Никиту даже в город работать пригласили, но он отказался. Очень любил он свои родные края. Да и от посетителей теперь не было отбоя.
Под стук колес
Маргарита Васильевна привыкла засыпать под стук колес. Ее дом находился рядом с железной дорогой. И она давно выучила расписание каждого поезда. Рано утром она вставала, пекла пирожки для пассажиров поезда, лучше всего расходились пирожки с ливером и с капустой, складывала все в свою корзину и распродавала на стоянке поезда голодным до домашних пирожков пассажирам. А пока у нее скупали ее ароматную и вкусную выпечку, Маргарита смотрела по сторонам, рассматривала окна вагонов и словно искала кого-то взглядом. И часто уходила в расстроенных чувствах домой.
Дома ее ждал кот Мурзик. Пушистый и ласковый, он один заставлял Маргариту улыбаться в эти хмурые февральские дни.
Сегодня Маргарита решила не ходить на станцию встречать поезд. И пирожков печь не стала. Все из-за спины. Спина последнее время совсем замучила, да и ноги стали мерзнуть к вечеру. Маргарита повязала на спину пояс из собачьей шерсти, надела теплые тапочки и решила взяться за вязание. Только никак не шло у нее рукоделие. То и дело отвлекали ее звуки проходящих поездов. А сегодня они проезжали особенно громко, весь дом вибрировал. От вибраций с полки упала коробка с письмами. Рассыпались. Теперь собирать.
Рита стала перебирать письма. Вот мамины, ее уже десять лет как нет, а на бумаге строки все еще хранят ее тепло, вот письма брата Павла, он сейчас живет в Мурманске, но звонит и пишет очень редко. Понятное дело, семья своя, дети, внуки. Это у нее нет ни детей, ни внуков.
Когда-то она и не сильно переживала из-за этого, ну не дал бог детей, зато дал хорошего мужа, с которым они прожили сорок лет душа в душу. Но в прошлом году, не стало ее любимого мужа, и такая пустота поселилась в сердце, не передать словами. Теперь она по-настоящему почувствовала, что такое одиночество. Были у нее и соседи, но в последние годы многие разъехались. Кто-то ушел из жизни, а с кем-то она до сих пор в ссоре. И все за-за того, что не могли поделить, кто и в какое время должен к поездам продукты на продажу приносить. Маргарита старалась не пропускать поезда и не только для того, чтобы продать свои пирожки, а еще, чтобы на людей посмотреть, пообщаться. А так как у Маргариты были самые вкусные пирожки, все пассажиры покупали только у нее, а соседи уходили ни с чем. Поэтому и затаили на нее обиду.
Перечитав письма, погрузившись в воспоминания, женщина сложила все обратно в коробочку, поставила ее на стол, заварила чай, налила коту в миску молока. Включила телевизор, но на экране шли помехи. Вот теперь еще телемастера вызывать. Она подошла к окну и прислушалась к звукам железной дороги. В глубине души ей очень хотелось, чтобы на поезде приехал ее любимый брат Пашка, дочь его да внучки Варька и Лена. Как же давно она их не видела! А теперь не нужна она никому стала.
Кот Мурзик, терся о ее ноги, требуя внимания. Рита улыбнулась сквозь слезы, гладя его шерсть. Она вспоминала, как раньше они с мужем звали его Пончиком, потому что однажды он так объелся пирожков, что стал круглым как пончик и не смог даже встать. А они смотрели и смеялись до упаду, как смешно он перекатывался с боку на бок, пытаясь подняться.
Как ей не хватает Васеньки! Познакомились они с ним на работе. Вместе трудились на местном сахарном заводе. Она сразу влюбилась в высокого, весельчака и красавца Василия. Вовремя она его встретила, он как раз только-только разошелся с женой. Не сошлись характерами, как часто бывает. У него осталась дочка Настя. Маргарита очень ревновала его к дочери, наверное, потому что свои дети у них не получались. Да, грешна, высказывала ему часто, что слишком много времени он проводит с дочкой. И очень рада была, когда Настя выросла, вышла замуж за иностранца и уехала жить в Америку. Лишь изредка звонила и писала письма. А Василий, конечно, скучал по дочери, хоть и скрывал как мог. Это теперь она понимала, какой эгоисткой была. А тогда весь мир ее сошелся на одном Васеньке.
«Скорее бы пришла весна. Может, и тоска моя уйдет. И спина пройдет. А там, возможно, и приедет брат с родными. Все-таки кому охота зимой ехать, вот к лету-то приедут!» Подбадривала она себя, хотя в душе понимала, что придется довольствоваться только звонками, да и то редкими.
И вот пришла долгожданная весна. Однажды вечером, сидя на скамейке, Маргарита заметила, как подъехал поезд. Из поезда выходили люди, стояли, толпились на стоянке. Сейчас поезд тронется, и все снова разойдутся по вагонам и уедут. Но вдруг она увидела, как одна фигура, отделившись от поезда, пошла в ее сторону. К домам.
«К Матвеевне, что ли? Или к Семенычу? Интересно, к кому». Рита с любопытством разглядывала фигуру. Это была молодая девушка, в желтой куртке, коричневой шапке, сзади висел синий рюкзак. И она шла к ее, Маргаритиному, дому!
Женщина замерла на месте, не веря своим глазам. Девушка приближалась, и сердце ее забилось быстрее. «Может, это Варька или Ленка? Неужели они решили меня порадовать?» – мелькнула мысль. Она прищурилась, пытаясь рассмотреть лицо. Но чем ближе подходила незнакомка, тем больше Маргарита осознавала, что это вовсе не ее родные.
Девушка остановилась у калитки и, улыбнувшись, поздоровалась.
– Здравствуйте! Я Татьяна, внучка вашего мужа, – представилась она. Маргарита чуть не упала от неожиданности. Внучка Василия, о которой она и не знала! С дочкой Настей, Василий последнее время редко общался и ни разу не сказал ей, Маргарите, что у него появилась внучка. Татьяна объяснила, что мама ее в том году умерла. Отец ее нашел другую женщину и полностью покорился ей, слушался только ее. А та выставила Таню из дома. Мол, взрослая, пора уже самостоятельно жить. А как жить в чужой стране без чьей-то помощи? Вот и вспомнила девушка рассказы матери, о своем отце Василии, ее дедушке. Решила она поехать на родину, в деревню, навестить родного человека, а потом, может, поступит в институт в городе и останется жить в общежитии.
Сердце Маргариты наполнилось теплом. Вдруг ей стало не так одиноко. Она рассказала Тане, что Василия уже год нет, ровно как и его дочки Насти, теперь они там свидятся.
Таня расстроилась, что так и не увидит дедушку. А Маргарита расстроилась, что после смерти мужа, совсем не общалась с его дочкой и даже не знала, что у нее есть внучка и что Насти больше нет.
Поговорив по душам, они сели рассматривать фотографии. Маргарита достала красивый бархатный семейный альбом. А Таня показывала свои фотографии с телефона. Как же интересно было рассматривать счастливые лица, словно ничего не произошло, снова радоваться пережитым моментам. Они долго сидели в доме, разговаривая и делясь историями. Кот Мурзик лежал на коленях у Тани и довольно урчал. Татьяна говорила о маме, и на глазах Маргариты заблестели слезы, но на этот раз от радости. Потому что весна принесла ей надежду, что теперь ей не будет так одиноко.
Вскоре Татьяна засобиралась.
– Ну куда же ты собираешься? Переночуй у меня, а завтра в город поедешь. Да и вообще, зачем тебе это общежитие, живи у меня! Сюда из города электрички ходят, а я встречать тебя буду. Пирожков напеку. У меня пирожки тут самые вкусные, ты такие и не ела никогда!
– Пирожки я люблю. Но как-то мне неудобно, я вас не стесню? Все-таки я не ваша родная внучка.
– Ну что ты говоришь, Танюш. Самая что ни на есть родная! Ты же внучка Васеньки, а значит, и моя. Располагайся, я тебе свою комнату отдам, она светлая, а сама в Васиной буду.
Так и осталась Татьяна жить у Маргариты. Она почувствовала любовь и заботу в этом светлом доме. Теперь вдвоем им намного веселее коротать вечера.
Назло всем сплетням.
Аня, тихо напевая, неспешно вытирала прилавок, скользя мокрой тряпкой по блестящей разноцветной клеенке. Народ уже разошелся по домам, раскупив свежий хлеб и вдоволь обсудив последние новости.
Анна задержала взгляд на двери. Сквозь прозрачный тюль, оберегающий магазин от мух и пчел, увидела Игната Васильевича. Он не спеша шел по пыльной дорожке, прижимая к себе сверток из вощеной бумаги. Девушка невольно улыбнулась. С того дня, как она приехала в деревню и устроилась работать в магазин, сменив ушедшую в декрет продавщицу, они очень подружились. Игнат Васильевич когда-то работал школьным учителем, преподавал литературу. Теперь же находился на заслуженном отдыхе. Он оказался большим любителем поговорить. Мог несколько часов провести в магазине, развлекая Аню своими рассказами. Иногда читал стихи известных классиков. Ане нравилось слушать его. Тем более народ обычно приходил наплывами: утром и после обеда, а все остальное время она в основном сидела одна. Игнат Васильевич жил один. Жена давно умерла, а сын находился в городе. Добрая, открытая Анна импонировала ему. Он так увлекался разговорами с ней, что забывал обо всем: о времени, о делах и, главное, о своем возрасте.
– Здравствуйте, Игнат Васильевич. Что брать будете?
– Здравствуй, Аннушка. Мыло возьму.
– Мыло? Так вы же только вчера его брали?! – удивилась девушка.
– Да? Представляешь, забыл! – посмеялся он. – Ну, тогда ничего не буду брать. А это вот тебе. И он протянул ей сверток.
Девушка развернула:
– Опять бутерброды? Ну зачем? Мне уже неудобно… – покраснела она, глядя на аппетитные ломти пахнущего домашнего хлеба с яйцом и зеленью.
– Ешь, ешь. Мне в радость, – мужчина уселся на табуретку, стоящую в стороне.
– Знаете, а у меня тоже для вас есть подарок.
– Подарок? Для меня?
– Да. Помните, вы сказали, что любите музыку слушать, но у вас нет магнитофона, а на телефоне очень тихий звук?
– А как же, помню, конечно! А музыку очень люблю.
– Вот, держите! – и она протянула ему белую коробочку.
– Что это?
– Беспроводные наушники. В город к брату ездила, там прикупила. Теперь вы сможете полоть свои грядки и одновременно слушать музыку.
– Вот спасибо! – обрадовался Игнат Васильевич. – А я разберусь, как ими пользоваться? Ты бы показала мне.
– Тут несложно. Давайте ваш телефон, а наушники в уши вставляйте.
Мужчина вставил наушники, а она нажала нужную кнопку. Игнат аж подпрыгнул на стуле.
– Ой, играет! – радостно воскликнул он. – Вот это технологии, спасибо, Анечка!
В магазин вошла баба Маруся. Пристально оглядела Игната:
– Что это у тебя в ушах торчит? Слуховой аппарат, что ли, купил?
– Сама ты слуховой аппарат! Наушники это.
– Вижу, наушники. Говорю ж, аппарат слуховой.
– Да ну тебя, старая перечница, это чтобы музыку слушать.
– Чего это я старая? Мы одного года. Или ты забыл?
– А я свои года не считаю.
– Да, я вижу. Стыдоба, – покачала головой Маруся, – Аня, дай мне хамсы и порошка пачку. И не слушай этого кобеля облезлого. Выпендривается только. Ты знаешь, что про вас уже люди по углам шушукаются? Уважаемый же человек был! Учитель! Э-эх, Игнат, Игнат…
Анна покраснела:
– Да людям лишь бы языки почесать. Игнат Васильевич вовсе не кобель. И не облезлый. А что, уж и поговорить с умным человеком нельзя теперь?
– Не слушай ее, Аня. Это она ревнует, что я не к ней, а к тебе хожу.
– Да больно нужен ты мне! С ревматизмом твоим мучиться, – скорчила рожу Маруся.
– Какой ревматизм? Я еще по грибы хожу и сам собираю!
– Ходок…– усмехнулась баба Маруся и, забрав покупки, ушла.
После ее ухода, пять минут еще стояла звенящая тишина. Анна заговорила первая.
– А вы в грибах разбираетесь? – она заинтересованно смотрела на Игната.
– А то! С мальства еще бабка с собой в лес брала. На ощупь их могу друг от друга отличить. Сыроежки сырыми съесть могу и ничего мне не будет!
– Ого! А я вот не разбираюсь, хотя очень люблю есть. Особенно с жареной картошечкой или маринованные.
– Договорились. В твой выходной день идем по грибы.
– Вы и я?
– А тебе еще кто-то нужен?
У Анны были странные чувства к Игнату Васильевичу. С одной стороны, она, конечно же, даже в мыслях не рассматривала его как потенциального жениха. Но, с другой стороны, ей ни с кем и никогда не было так интересно. Он столько всего знал! Был таким обходительным, культурным.
А может, потому что скучала по отеческой любви. Так вышло, что после развода ее родителей, она осталась жить с отцом. Мать была неблагополучная и сама не захотела оставлять Анну себе.
Они с отцом жили тогда в райцентре. В однушке. Отца видела редко, он постоянно пропадал на работе. Потом вышло так, что отец сильно заболел. Видимо, тяжелая работа дала о себе знать. Умер он незадолго до Аниного совершеннолетия. Где в это время жила мать, Аня не знала. Да и желания ее искать не было. Идти учиться у нее не было возможности. Надо было на что-то жить. Зарабатывала тем, что мыла вагоны на вокзале или убирала в кафе.
Как-то раз она поделилась с соседкой, что хотела бы уехать жить в деревню. Это мечта ее детства. Но вот куда – не знает. И та сказала, что может продать ей дом своей тетки, который достался в наследство. Так она обменяла свою квартиру на дом в деревне, где теперь и жила. И Игнат Васильевич оказался одним из первых, с кем она познакомилась здесь.
В выходной она с удовольствием отправилась с ним за грибами. Сначала они долго бродили по лесу. Игнат, как всегда, увлеченно и обстоятельно рассказывал Ане, как и где искать грибы, как правильно срезать. А еще принес ей несколько своих книг про грибы:
– Я знаю, что сейчас можно все найти в интернете. Но все же больше доверяю проверенным источникам.
А потом они нашли милую уютную полянку и пили чай из термоса с пирожками, которые испекла девушка.
– Раньше приходил сюда со своими учениками. Любил проводить уроки на природе. Знаешь, так ведь гораздо интереснее и стихи читать, и произведения разные.
– Действительно. Я бы хотела побывать на таком уроке. У нас в школе такого не было.
– Ну, так давай проведем его сейчас. Могу, например, Евгения Онегина прочесть.
– Читайте! – дала добро Анна, устраиваясь поудобнее.
Возвращаясь из леса, Игнат Васильевич встретил на пути мужиков. Анна уже свернула к себе.
– Ну ты мужик, Игнат! Не ожидали! – расхохотались они. – Такую молодуху подцепил!
– И уже в лес успел сводить! То-то думаем, что она ни с кем на танцы идти не хочет. А тут вон в чем дело! Куда ж нам до Игната Васильевича! – продолжали издеваться они.
– Был бы я помоложе, Трофим, я бы тебе сейчас так вмазал бы! Мы за грибами ходили! Ясно? – разозлился Игнат.
– Да ясно! Ясно нам все. Не шуми. А то давление поднимется, – подняли они руки вверх в знак примирения и пошли дальше.
Игнату не спалось. Ворочался с боку на бок. Все об Анне думал. Что ж это такое творится с ним? Отчего ж его так тянет к ней? Она ведь во внучки ему годится. И над ней теперь из-за него насмехаются. Нет, нельзя так. Да и ей, скорее всего, не интересно с ним. Это она так, из жалости терпит его. Так и ворочался в своих думках, пока первый солнечный луч не скользнул по дощатому полу.
Анна, как обычно, стояла за прилавком и протирала его влажной тряпкой. Легкий ветерок шатал в дверном проеме тюль. Девушка то и дело поглядывала через него на дорогу. Уже несколько дней Игнат Васильевич не приходил к ней в магазин. На душе было тревожно. С одной стороны, она понимала, что если бы что-то произошло, то об этом бы узнали в первый же день. А с другой стороны, почему он все-таки не приходит? Может быть, она обидела его чем-то? Надо было во всем разобраться! С трудом дождавшись обеда, она повесила на дверь замок и пошла к нему домой. Калитка оказалась закрытой.
– Уехал он! – раздалось из соседнего палисадника.
– Как уехал? Куда? – удивилась Анна, подходя к соседке Игната Васильевича.
Та с трудом разогнула спину:
– К сыну в город поехал. А что, он тебе не сказал ничего?
– Нет. Да он и не обязан, конечно, мне докладывать. Я просто думала, случилось что-то. Может, заболел. Пришла узнать. А не сказал, надолго уехал?
Соседка покачала головой:
– Не сказал! Но странный он какой-то был, нервный. Если надо, так я адрес тебе дам.
– Да ну что вы. Не надо, – отказалась Анна.
Но уже через несколько дней вернулась:
– Давайте адрес, Клавдия Ивановна. Неспокойно у меня на душе. Съезжу узнаю, как он там.
Доехав на троллейбусе от железнодорожного вокзала, Аня, немного потоптавшись возле входной двери, нажала на звонок.
Послышались шаги. Замок лязгнул. И перед ней возник высокий светловолосый мужчина в футболке и шортах. Он удивленно и в то же время с интересом взглянул на нее.
– Вы ко мне?
– Нет. То есть не совсем… – растерялась Анна.
– Это ко мне, видимо, – услышала она из-за спины молодого мужчины мягкий голос Игната Васильевича. И наконец показалось его улыбающееся лицо:
– Здравствуй, Аннушка. Семен, ну что же ты гостью на пороге держишь? Проходи, милая!
Теперь настала пора удивляться сыну Игната.
– Пап, это что, ученица твоя? Ты же вроде как на пенсии уже?
– Это Аня. Продавщица наша из деревни.
Семен хмыкнул:
– Это что-то вроде доставки на дом получается?
– Шутник! Не обращай на него внимания, проходи. Мы как раз обедать садились. Идем с нами. Потеряла, видно, меня? Да?