Закон Содружества

– Может, и так, – ответил я, пожав плечами. – Но ты определенно выбрала не лучший способ получить его.

– Всем с чего-то нужно начинать, – сказала она, неопределенно махнув рукой. – Эти напыщенные индюки даже не знают, какого жить за пределами их светлого мира, кве но?

Я напрягся. О чем это она говорит?

– Их светлый мир?

– Салдея хороша для тех, у кого есть деньги. А если ты рождаешься в семье пьяницы, что бьет твою мать, и таких, как ты, у них добрый пяток, то тебе уже мало на что можно надеяться, – она фыркнула, но за этими словами стояло нечто большее, чем обычный яд.

– Нет, ты какие-то глупости говоришь, – ответил я с уверенностью, которую всегда ощущал в спорах. – Салдейская культура…

– О, благие силы, не начинай, – Тереза раздраженно мотнула головой, и ее прическа окончательно рассыпалась. – Не хочу ничего слышать про великую Салдею, мне и раньше этого вполне хватало.

Я хмыкнул, скрывая разочарование. Неприятно, когда тебя вот так осаждают.

– Так ты завтра уезжаешь? Утром? – неожиданно спросила она.

– Да, рано.

– Хм…

Она задумчиво осмотрела меня, задержала взгляд на кобуре с пистолетом. Затем склонилась ко мне и взяла за руку.

– Мы могли бы развлечься сегодня. Прощальный подарок, сай? – Тереза смотрела мне прямо в глаза. Я несколько опешил.

– Дорогая, если ты не помнишь, у тебя есть муж.

– Ах, ну что ты в самом деле, – она отмахнулась от этой идеи как от назойливой мухи.

Я задумался. С одной стороны, у меня уже давно не было женщины, и даже я не мог отрицать, что физической близости недоставало. С другой же… Начинать карьеру с политического скандала, связанного с женой одного из префектов, было не слишком умно.

– Может, хотя бы поцелуй для одинокой девушки? Мой муж далеко, на Эрискее, а мне так одиноко, – она приблизилась уже совсем сильно. Я ощущал тепло ее дыхания на своем лице.

О чем я вообще думаю?! Я резко отодвинулся и встал.

– Тереза, не стоит переступать границы. Веди себя прилично, – я не имел права овладевать этой женщиной, и уж точно не мог позволить себе нанести пятно на чистую репутацию отца. Тереза разочарованно взяла свой бокал и погоняла туда-сюда вино в нем.

– Знаешь, Лангоберт, ты такой унылый! – она это сказала с явным раздражением. – А ведь могло бы быть так весело…

Я огляделся. Наше странное сближение с Терезой было безусловно замечено всеми, но никто никак не реагировал. Я одернул одежду и повернулся к выходу.

– Доброй ночи, Тереза.

3

Выйдя на улицу, я быстро остановил проезжающую карету и, перекинувшись парой слов с кучером, приказал ему отвезти меня домой. Давно пора. Уже полностью стемнело.

Перебирая в голове события прошедшего дня, я раздумывал о том, как все прошло. Опасное для моей репутации сближение с Терезой меня мало беспокоило. В конце концов, финал играл в мою пользу. А даже если и нет – измены не являются чем-то по-настоящему необычным в светской жизни Содружества, что, впрочем, не означает, что их не порицают. Мысли мои вернулись к Стефану Айецу. Старик объездил половину мира, если не весь, и в немалой степени благодаря нему Содружество современности было в хороших торговых отношениях с большинством стран. Больдия, которой мне предстоит управлять, граничит напрямую с Серевией и Манфольдией, а также находится недалеко от манфольдийской границы с Ландрией. Смогу ли я быть достойным примером добродетели Содружества? Меня беспокоил этот вопрос, ведь, если народ Больдии не будет уважать меня, то на почтение к закону можно вообще не рассчитывать.

Карета подъехала к границе нашей усадьбы, и я, с удовольствием разминая затекшие мышцы, покинул ее. Заплатив кучеру и кивнув гвардейцам в наших цветах, я пошел в направлении дома. С удовольствием бы посидел в саду, но нужно собирать вещи. Хотя, конечно, «собирать» – это слишком сильное слово. Скорее возглавить армию слуг и направить их труд в нужное русло. Высокомерно? Пожалуй. Но реалистично. Я вошел в усадьбу, и ко мне тут же подбежал слуга.

– Милорд, господа ожидают вас в трапезной, – сказал он, склонив голову. Я в ответ просто кивнул. Даже не испытал особого раздражения от такого обращения. Неужели привыкаю? Или, быть может, теперь подобное мне кажется оправданным, ведь я лицо, наделенное практически высшей властью – по крайней мере, в Больдии. Я прошел в трапезную, где обнаружил сидящего за одним из круглых столов отца. Напротив него занял место прикрывший глаза Джорран. Я радостно улыбнулся им.

– Привет тебе, отец!

– Лангоберт, – в его мягком, тягучем голосе слышалась теплота. Отец был уже довольно стар, ведь ему шла середина шестого десятка. Впечатляющий возраст для крестьянина и обычный для человека, имевшего доступ к лучшим еде и врачам во всем Содружестве. Джорран, открывший-таки глаза, поприветствовал меня кивком.

– Рад тебя видеть, – я не кривил душой. Джерром Орсеоло был принцепсом Содружества, я бы даже сказал, Первым из Пяти, ведь правил он именно Салдеей. Если шел разговор о вещах, связанных с дипломатией и отношениями с другими странами, решающее мнение имел именно он. Принцепс Кастельоро Гримар занимался армией, принцепс Эрискеи Монегарио – экономикой. Принцепсы Гальды и Асконы были знакомы с провизией и наукой. Это было довольно давней традицией и не слишком часто менялось.

– И я рад, – ответил Джерром. – Присаживайся. Подавайте нам ужин.

Уже через минуту перед нами стоял поднос с выпеченным утром хлебом, и тарелки с тушеной говядиной. Этот рецепт был нашим, можно сказать, семейным. Разумеется, это не потому, что его придумал отец. Просто уже долгие годы в праздничные дни нам часто подавали тушеную говядину в кисло-сладком соусе с черносливом. В качестве гарнира шла картошка, пропитанная запахом специй. Я отрезал себе кусок мяса. Невероятно мягкое. Все-таки наша кухарка воистину гениальна. К нему полагалось сухое красное вино, выдержанное в бочке из нимрадского дуба. Честно, порой я разрываюсь между любовью к вину и к сидру, но, как сказал мне как-то Себастиан: «Разве нельзя любить и твою яблочную дрянь, и нормальные напитки?»

Я посмотрел на отца. Я любил его больше, чем кого бы то ни было в этой жизни. Он дал мне все. Он приютил меня, не дав стать сиротой, и ввел меня в свою семью. До сих пор причина этого поступка оставалась для меня загадкой. Отец мягко улыбнулся мне.

– Ну, расскажи нам, где ты сегодня был.

И я медленно начал рассказывать о походе к Стефану. Достав пистолет, я показал его сначала отцу, потом брату.

– Отличная работа, – сощурившись, говорил Джерром Орсеоло. – И он не слишком износился, хотя ему уже много лет, не правда ли?

Я кивнул.

– Стефан говорил, что ему подарил этот пистолет король Трестера, – при этих словах отец засмеялся.

– Ах, давняя история. Отец нынешнего короля, Гельмут Фицвергеест, попал в засаду, прогуливаясь на своем корабле. Пираты, их между Трестером и Логрейном полно, так как в тех водах пролегают несколько торговых путей. В общем, Стефан со своей командой проплывал мимо, и заметил их. Глупцы думали, что смогут продать задорого короля, но Айец нарушил их планы. Он рассказывал мне эту историю довольно давно, странно, что ты ее не знаешь.

– Вижу герб их семьи, – сказал Джорран. – Вероятно, делалось под индивидуальный заказ? Дорогая вещь. Поразительно, что Стефан отдал ее тебе.

– Что же, пистолет – это прекрасно, он тебе может пригодиться в будущем, – произнес отец, – лишней защита не будет. Но ты, кажется, позабыл рассказать о чем-то куда более важном, чем подарок.

Я набрал в легкие воздух и шумно выдохнул.

– Министр Веньер назначил меня наместником Больдии, – Джорран при этих словах удивленно посмотрел на меня. Отец же просто улыбался. Он не мог не знать об этом заранее.

– Звучит так, будто ты не слишком доволен этим, – сказал Джерром, склонив голову к плечу.– Неужели ты недоволен таким заданием?

– Я… – запнувшись, я задумался. Какое у меня было отношение к этому приказу? – Хм… Пожалуй, мне приятно, что Двор Пяти возлагает на меня такие надежды, однако… Как я могу справиться с этим назначением? Я же никогда не управлял ничем более серьезным, чем простая фактория на Эрискее.

– Герцог Салдейский тоже не всегда имел серьезный опыт, – отец перестал улыбаться, и теперь смотрел на меня вполне серьезно, – однако в нужный момент он смог объединить острова. Как ты думаешь, когда он, в твоем, к слову, возрасте, занял свой престол, разве был он готов к подобному?

– Я не знаю, – я ответил с легким отчаянием в голосе. – Такая ответственность… Ведь от меня будет зависеть все в этой провинции!

– Да. И нет. Ты не будешь один там. У тебя будут советники и помощники. Если ты ошибешься, они смогут указать тебе на это, если только, конечно, ты не позволишь высокомерию и заносчивости взять над тобой верх.

Прозвучало бы как выпад в мою сторону, однако я слишком хорошо знал отца, чтобы так думать.

– Каждый из нас подвержен порокам, – говорил он, – ты, я, Джорран, Веньер… Все мы, каждый из нас, неидеален по-своему. Все что нам остается – стремиться к нашим идеалам изо всех сил, пока наши бренные жизни не оборвутся.

При этих словах Джорран смущенно поерзал. Я повернулся к нему. Он посмотрел на меня со странным выражением, затем сказал:

– Брат, ты слишком недооцениваешь себя. Вспомни, – он запнулся, сглотнул, затем все же продолжил, – вспомни Инцидент.

Воздух в комнате словно похолодел на несколько градусов. Я невольно обернулся на слуг, но их уже здесь не было. Джорран, тем не менее, продолжал.

– Когда люди Вендрамина прокрались к нам, именно ты догадался, что нужно делать. Я, да и отец, уверены, что ты сможешь разобраться, что нужно делать в той или иной ситуации, – сказав это, он обернулся к отцу, и тот слегка расслабился. На губы Джеррома Орсеоло скользнула чуть теплая улыбка. Я приободрился.

– Ваши слова не убедили меня до конца, но… – я с секунду подумал, прежде чем продолжать, – но я уже гораздо более уверен в своих силах, чем было до нашего разговора.

– Вот и прекрасно, – отец поднялся и хлопнул в ладоши. Слуги словно бы только этого и ждали и мгновенно появились в столовой. – Тебе пора собираться, утром тебя ждет корабль.

Улыбнувшись, я поблагодарил отца и брата за ужин, и отправился в свою комнату. За мной следовали двое слуг, несущих сундук. За полчаса они переложили в них все мои немногие наряды, а к ним я приказал добавить пару книг из библиотеки. Слуги кивнули и унесли мои пожитки, а я, раздевшись, лег на кровать. Печально было ощущать, что столь насыщенный день заканчивается. И куда печальнее был тот факт, что я не смогу побольше провести времени со своей семьей. Даже Джорран, с которым мы порой плохо ладили, был для меня важен. Мой будущий префект. Торговый дом Орсеоло и Содружество – вот чем ему предстояло править. Если он сможет перебороть свое прошлое, Джоррану суждено быть у руля. По крайней мере, ради нашего отца. Как жаль, что подобные семейные ужины происходят у нас так редко. Что же, может, если я буду хорошим наместником, меня даже удостоят посещения одного из принцепсов. Может, это даже будет мой отец.

Проснулся я рано. Сев в кровати, я оглядел свою комнату. Комната, что стала мне приютом на долгие годы, выглядела довольно скромно. Хотя, конечно, бедняк, зайдя в нее, сказал бы, что она невероятно роскошна. Интересно, а какие покои будут у меня во дворце в Астерии? Я встал и подошел к зеркалу. Худое тело, средней длины золотые волосы. Мои тренировки с оружием, что у меня были, подарили мне стройное тело. Я подошел к комоду и взял лежавший на нем пистолет. Прицелился, проверил баланс. Я неплохо стрелял из ружья, но с ручным оружием у меня опыта еще не было. В стрельбе из лука я тоже был не слишком хорош, как минимум по той причине, что у меня не слишком хватало сил, чтобы по-настоящему натянуть его. Арбалет давался мне лучше, что было вполне приемлемо, ведь догматы армии Содружества предписывали использование именно арбалетов. Затем я подумал, что у меня нет боеприпасов. Как там звали капитана моей стражи, Луфар? Надо будет приказать ему выплавить мне пули с помощью формы, выданной мне Стефаном.

Одевшись в сине-золотой камзол цветов Содружества, я спустился вниз по лестнице. Мне подумалось, что не стоило так одеваться перед завтраком, но было уже поздно, так что я просто постараюсь быть аккуратным. Войдя на кухню, я поприветствовал поваров, которые были несколько удивлены моим неожиданным появлением.

– Подскажите, пожалуйста, где мадам Алба? – спросил я их, имея в виду нашу кухарку.

– Кому это я там понадобилась? – из задней двери появилась пожилая и весьма объемная женщина. Я улыбнулся ей. – А-а, мастер Лангоберт… Чего желаете на завтрак?

– На ваш выбор, мадам, – я вежливо склонил голову. – Я лишь желал засвидетельствовать свое почтение вам перед своим отъездом…

– Без вас здесь, конечно, станет совсем уныло, – сказала она, меняя свою обыкновенную сварливость на легкое смущение. Затем она повернулась к остальным и рявкнула. – Ну, чего встали? Господин Лангоберт желает позавтракать!

Я покинул кухню, еще раз кивнув ей, и уселся за столом в общей комнате. Заслышав шаги, я обернулся. Это был потирающий глаза Джорран. Он кивнул мне и упал на один из диванов.

– Ах, проклятье… Почему же ты решил ехать так рано? – спросил он с напускным раздражением. Пикироваться с утра пораньше у него намерения явно не было.

– Если бы я это решал, было бы, конечно, прекрасно, но – увы! Министр все распланировал за нас.

Он хмыкнул и прикрыл глаза, защищаясь от утреннего света. Затем негромко сказал:

– Досадно, что ты уезжаешь. Кто же теперь будет меня вытаскивать из трактиров?

Я неопределенно хмыкнул в ответ. Не думаю, что Джорран действительно сильно расстраивался из-за моего отъезда, но жест был приятным.

– Что поделать, долг зовет, – я махнул рукой, как бы изображая зов долга, – буду скучать по нашим… эксцессам.

Он убрал руки от лица и с сомнением посмотрел на меня. Затем засмеялся и покачал головой.

– Что может быть веселее вытаскивания бессознательного брата из опиумного салона, а? – он говорил бодро, но в словах чувствовалась горечь. Я не знал, что на это ответить.

И, к счастью, был избавлен от необходимости благодаря появлению отца. Он, к моему удивлению, зашел с улицы и, посмотрев на меня, сказал:

– Карета уже ждет тебя. Алба приготовила тебе завтрак? Следует поспешить.

Я кивнул, встал и прошел в столовую. Там меня уже ждал салат из свежих овощей явно пришедших с Гальды, нашего главного поставщика продуктов. Аскона и Гальда – два меньших, но все еще достаточно крупных, чтобы выделять их в отдельные принципаты, острова. Их принцепсы следили за тем, чтобы люди Содружества не начинали голодать. Амбары всегда должны быть полны зерна, а рынки ломились от овощей и фруктов. Хотя не всегда они были выращены в Содружестве. Многие доставлялись к нам из Манфольдии, реже – из Нимрада. С Арелией у нас, естественно, никаких торговых отношений не было (по крайней мере официальных), а Серевия поставляла в основном специи. Я тихо рассмеялся, осознав, что мысленно повторяю заученные когда-то уроки – или читаю лекцию о Содружестве каким-нибудь эстрая. Наверное, я уже начинаю вживаться в свою новую роль.

Позавтракав, я вернулся в общий зал и позвал отца с братом. Мы вышли на крыльцо. Я глядел на то, как пара сундуков с моими вещами грузятся на карету. В воздухе ощущалась неловкость.

– А когда Лангоберт к нам вернется, отец? – спросил Джорран. Я понял, что даже не задумывался об этом.

– Кто знает, все зависит от него самого, – ответ отца меня, признаюсь честно, смутил и слегка напугал. Лишнее напоминание о великой ответственности, которая была на меня возложена.

– Я не знаю, когда вернусь, но будьте уверены: я буду ожидать с нетерпением новой встречи, – сказал я, попытавшись вложить в свой тон всю теплоту моего сердца.

– Однажды я вернусь к тебе, – пробормотал Джорран. Я не знал значения этих слов.

– Скажи, – начал Джерром, – ты настаиваешь на том, чтобы не брать с собой личного слугу? У меня есть подходящие люди для этого.

– Нет, отец, – покачал я головой, – лучше я найду на месте. Имея в слугах чужестранца, я смогу лучше понять их.

– Но ты же понимаешь, что он наверняка будет за тобой шпионить.

– Может быть. Но лучше иметь рядом знакомых врагов, чем незнакомых.

– Как пожелаешь, – ответил он. – Помни: ты должен быть образцом человека Содружества. Будь честен и справедлив, суров и милостив. Сделай то, чего не добились твои предшественники и искорени измену.

– Да, мой принцепс! – отсалютовал ему, прижав кулак к сердцу, а затем… развернулся, прошел к карете и больше не оборачивался на свой старый дом.

*****

Ехать пришлось довольно долго, ведь наша резиденция находилась практически на другом конце города от порта. Наконец, мы выехали за стену и двинулись по набережной. Я с восхищением, которое всегда охватывало меня в порту, смотрел на корабли, что выстроились у причалов. Вдалеке, за бухтой, виднелись мачты патрулирующих судов.

Когда мы приблизились к назначенному мне кораблю, я поразился до глубины души. Это была не привычная мне галера, на которых ходят по морю между островами. Огромный трехмачтовый галлей с двумя рядами пушек по обоим бортам, а также с носовой мортирой и тремя кормовыми кулевринами, ожидал меня у причала. Это был великолепный, внушительный и величественный корабль. На боку у него блестели бронзовые буквы “Стремительный”. Как я слышал, после открытия пороха и создания первых пушек, нашими крайне важными кораблями стали именно галлеи, хотя переход на них от обычных галер еще был далек от завершения. И его выделили для того, чтобы доставить в Астерию именно меня. Признаюсь, я был поражен и даже слегка придавлен важностью собственной персоны.

Я вышел из кареты и ступил на ровный камень порта. Твердая земля под ногами уверяла в собственной надежности, и это было особенно хорошо ощутимо сейчас, когда я скоро уже с ней расстанусь. Я выпрямился, поправил одежду и прошел к стоящему у трапов капитану. Он с сомнением посмотрел на меня.

– Лангоберт Галбайо, легат Торгового Содружества, – мне всегда нравилось, как звучит мой титул, произнесенный полностью. Он оглядел меня сверху вниз и кивнул.

– Капитан Курт де Грасс, – имя меня удивило. Неужели манфольдиец? – Вы – будущий наместник провинции Больдия?

– Именно так, – я ответил твердо, хотя под взглядом этого сурового и опытного капитана почувствовал себя слегка неловко.

– Отлично, мои люди сейчас занесут ваш багаж, – он кивнул своим матросам на карету, и те двинулись к ней. – А вы, поднимайтесь по трапу. Аллес, проводи его!

Ко мне подбежал один из матросов и пригласил за собой. Я взбежал по трапу и направился следом. К моему удивлению, мы пошли не на нижние палубы, а в надстройку на корме, которая оказалась жилой. Как объяснил мне Аллес, там располагались каюты офицера и важных персон, тогда как остальные матросы располагались внизу. Я вошел в свою каюту и был приятно удивлен. Все было, хоть и по-военному аскетично, но тем не менее вполне приемлемо. Я прилег на свою койку и прикрыл глаза. Поскольку хорошо выспаться у меня не получилось, я решил наверстать упущенное сейчас.

Спустя, как я понял, несколько часов, я проснулся. По легкому покачиванию я понял, что мы уже в море. Я вышел на палубу. Там сновали туда-сюда моряки, занимающиеся своими делами. Дабы не мешать, я решил пройти на нос, и внезапно обнаружил, что не мне одному пришла в голову такая идея. На носу, опираясь на перила стояла женщина лет двадцати. Черное платье, кольцо с рубином на правой руке. В ее также черные волосы был вплетен фиолетовый цветок – мне не было известно его название. Почувствовав, что уже не одна, она обернулась, и взгляд ее зеленых глаз нашел меня. Я, пригвожденный этим взглядом к палубе, не знал, что сделать. В конце концов, неловко кивнул ей. Она смотрела на меня еще несколько секунд, затем покинула нос корабля, оставив меня в легком смятении.

Я подошел к тому месту, где была секунды назад она, и так же оперся о борт. Глядя на бескрайнюю водную гладь, я, тем не менее, думал о неожиданной встрече с женщиной. Кем она могла быть? Это военный корабль, а потому людей, не дозволенных к перевозке капитаном, здесь быть не должно. Вероятно, она важная персона. Аристократка, судя по всему: в ее позе было видно нечто такое, что заставляло меня в это поверить. Однако меня смущало не только само ее наличие здесь, но и моя реакция. Безусловно, она была красива, но разве это повод так теряться? Я и раньше видел красивых женщин, в клубе их вообще полно, но в данном случае было что-то другое. Интересно, почему я, никогда не имевший особых проблем в общении с прекрасным полом и, что самое главное, не стремившийся к нему, застыл перед этой дамой. Следовало расспросить капитана о ней.

Что я и решил сделать, пройдя с носа на корму, но увидел только рулевого. Поинтересовавшись, где капитан, получил ответ, что в кают-компании, куда я и направился, собираясь немного подкрепиться и поговорить с ним. Скромная, как и все здесь, она обладала каким-то особенным стилем. Я остался доволен. Капитан, который уже завтракал, поприветствовал меня и дал знак дежурившему матросу. Тот принес мне бокал вина и серевийские оливки. Я читал, что они растут на раскидистых серебряных деревьях, и на каждом десятки плодов. Это представлялось мне интересным, но едва ли когда-нибудь у меня будет шанс проверить такую информацию.  Присев напротив капитана, я придвинул к нему блюдце. Он благодарно кивнул и взял парочку оливок. Я сделал то же самое. Необычный, маслянистый привкус. Странно, но тем менее замечательно. Минуту мы посидели в молчании, зачем я спросил:

– Скажите, капитан де Грасс, как долго нам плыть до Астерии?

– Примерно два дня. Если погода будет против нас, хотя вроде бы не должна, то подольше, – он откинулся на своем стуле. Я кивнул.

– А кто та женщина, что я видел на корабле? Мы везем еще каких-то пассажиров?

Капитан де Грасс посмотрел на меня с легким удивлением, затем сказал:

– Мы, вообще-то, везем достаточно пассажиров. Рота салдейских гвардейцев с капитаном во главе, вы и та дама. Кажется, ее зовут маркиза Оливьери. Мне было приказано капитаном гвардейцев содействовать ее перемещению по возможности, поэтому я так и делаю.

Все-таки аристократка. Каков я, а?

– Гвардейцы в трюме? – спросил я из праздного интереса. Он кивнул.

– Пришлось не брать особо груза, кроме провизии, но они поместились. А капитан Луфар в своей каюте.

Что-то щелкнуло у меня в голове. Знакомое имя.

– Как думаете, он планирует выйти? – мне хотелось познакомиться с капитаном своей стражи поскорее. Де Грасс пожал плечами.

– Рано или поздно выйдет, если только не планирует умереть с голоду, – при этих словах, как нарочно, в дверях появился мужчина в синем поддоспешнике. На поясе висел пистолет и меч, скорее всего скьявона, потому что, как я слышал, именно она в почете у салдейской гвардии. Мужчина с уже сединой в волосах и усами с бакенбардами чеканным шагом прошел к столу.

– Капитан де Грасс. Наместник Галбайо. Я – капитан Луфар, командир роты салдейской гвардии, приставленной к вам для охраны и всяческой поддержки, – он говорил холодно и сурово, но это едва ли было проявлением отношения – скорее, привычкой.

Я приветливо кивнул и указал на стул.

– Присаживайтесь, капитан. Вы завтракали? – он кивнул. – Матрос, принесите еще вина и один бокал для капитана!

– Это необязательно, господин, – он, вопреки моим надеждам, не расслабился, а лишь смотрел в окно кают-компании.

– Право же, капитан, – сказал я, как мне надеялось, дружелюбно и располагающе, – выпейте с нами. У меня к вам предостаточно вопросов.

Он кивнул и глотнул вино из принесенного матросом бокала. Явно по необходимости, а не из желания выпить.

– Для начала, капитан Луфар, скажите мне – каких действий от нас ожидают Двор Пяти и министры? – я спросил это легко, но Луфар сразу явно напрягся.

Капитан де Грасс встал и сказал:

– Полагаю, лучше вы побеседуете наедине. Пойду проверю, как там команда, – он кивнул матросу, и тот, поставив перед нами бутылку, также вышел.

Я мысленно поблагодарил за тактичность де Грасса и отругал себя за недальновидность. К Луфару же я обернул спокойное и полное интереса лицо.

– Итак, капитан… – Луфар кивнул.

– Первостепенной задачей, господин наместник, является изобличение заговора, зреющего, как представляется разведке министра тайн, среди правящих элит города. После казни Мар-Роверов, династии, которой принадлежала Астерия и ближние земли, аристократических кланов там осталось трое – графы Больдеры и Астеры, а также баронесса Гильдер. Первые двое ненавидят друг друга, а потому едва ли стали бы сотрудничать. Я предполагаю, что сговор с целью свергнуть правительство Содружества и прикончить второй клан, возник между одним из графов и баронессой.