Парадокс обратимости

© Владимир Зуев, 2024

ISBN 978-5-0062-1044-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Булыжник

Фантасмагория

В пьесе используются отрывки из стихов Н. Гумилева и песни «На сопках Маньчжурии» С. Петрова.

Действующие лица:

Командир – Орлов Сергей Михайлович.

Товарищ Вера – комиссар.

Профессор – Виктор Сергеевич Швец.

Поручик – Дмитрий Лукич.

Иоанн Булат.

Кальной.

Поп – отец Фома.

Пузочес Демьян.

Пузочес Богдан.

Ася.

Степан.

Дуська.

Ольга.

Толстый.

Тонкий.

Народ – мужики и бабы.

1.

Тесное помещение. Стоит стол. Напротив стола на лавке сидят двое мужчин, руки связаны за спиной. Один в военной форме, второй в пальто. Входят мужчина и женщина. Садятся за стол. Мужчина кладет перед собой бумаги. Женщина достает револьвер и приспособления для чистки оружия. Молчание.

КОМАНДИР. Профессор, может, вы знаете, почему здесь нельзя стрелять? Нет, не так. Стрелять можно, только без толку: огнестрельное оружие не работает. Вы не в курсе? Я уже голову сломал, почему так может быть. Моих инженерных знаний не хватает…

ПРОФЕССОР. Как к вам обращаться?

КОМАНДИР. Забыл. Черт возьми! Все время забываю представить себя. Сергей Михайлович Орлов – командир особой экспедиции ВЦИК.

ПОРУЧИК. Ну понятно! ВЦИК – это же понятно…

ВЕРА. Всероссийский центральный исполнительный комитет.

ПОРУЧИК. А вы, простите, кто, барышня?

ВЕРА. Товарищ Вера. Комиссар.

ПОРУЧИК. Комиссар – это что такое есть, товарищи революционеры?

ВЕРА. (откладывает револьвер, обращается к мужчине в форме) Это вроде вашего попа. Только без рабской ереси. Кстати, в детстве я очень хотела стать служителем культа. Но почему-то при ваших порядках, для женщин – это табу.

ПРОФЕССОР. Где отец Фома? Что с ним, товарищ Орлов?

КОМАНДИР. Есть у вас соображения по поводу непригодности стрелкового оружия здесь? С чем это может быть связано?

ПРОФЕССОР. Меня зовут Виктор Сергеевич Швец. Это, видимо, какая-то аномалия…

ПОРУЧИК. Застрелиться хотите?

ВЕРА. Как это так случилось, что ваше время закончилось? Что какие-то вши восстали вдруг, голос стали поднимать, требовать войну прекратить?

ПОРУЧИК. Не сметь!

ПРОФЕССОР (Поручику). Прошу вас, Дмитрий Лукич…

КОМАНДИР. Ну что ж, допустим, аномалия. А для чего вам в экспедиции Поп, Виктор Сергеевич? Вы считаете, что тут есть что-то потустороннее?

ПРОФЕССОР. А зачем вам комиссар, Сергей Михайлович? Я полагаю, что мы с вами по одному поводу здесь оказались, не так ли?

КОМАНДИР. Я полистал ваш дневник… Простите, что без спросу. Вы описываете несколько любопытных явлений… Солнечные гало, свечение неба и светящиеся облака… Это наблюдалось до или после?

ПРОФЕССОР. Вы не ответили мне, где отец Фома…

ВЕРА (взяла записную книжку, читает). После удара пошёл такой стук, словно с неба падали камни или стреляли из пушек, земля дрожала…

ПОРУЧИК. Хватит! Может, развяжете нас?

ВЕРА (встает из-за стола). Я знаю, о чем ты думаешь, поручик. А что ты можешь, кроме как злиться, что тебя допрашивают?

КОМАНДИР. Это не допрос, а разговор. Сядьте, товарищ Вера. (Пауза.) Вы правы, профессор, у нас есть общая цель, точнее объект. Так вот, из ваших записей я сделал вывод, что мы там, где нужно. Это здесь случилось.

ПОРУЧИК. Ну нашли вы место, и что?

ПРОФЕССОР. Да, из рассказа очевидцев суть явления не проясняется. Нужен сам объект, а его, как я полагаю, вы тоже не обнаружили. Иначе, к чему эти разговоры с нами…

КОМАНДИР. Охрана!

В помещении возникают мужики с топорами, вилами.

КОМАНДИР. (Мужикам.) Принесите лавку и воды. (Вере.) У нас мало времени – не нужно провокаций.

ПРОФЕССОР. Что значит «мало времени»?

КОМАНДИР. Мы же тут в гостях, профессор. Может, на наш, счет у хозяев свои планы.

Входит мужик, вносит лавку и ведро с водой и ковш.

КОМАНДИР. Развяжите. Что же, черт возьми, тут произошло? Поделитесь своими соображениями, и вы свободны…

Мужик развязывает руки Поручику и Профессору. Уходит. Поручик садится на лавку, зачерпнул воду ковшом, пьет.

ПРОФЕССОР. Что вы хотите?

КОМАНДИР. Не кажется ли вам, что данное явление дело рук человеческих?

ПРОФЕССОР. Дело в том, что у меня пока нет прямых подтверждений… Нет, ну, с вашей стороны, это очень смелое предположение… Вы понимаете…

ПОРУЧИК. Кто они такие?! Когда они над нами самосуд чинили, когда погоны срывали? Как скажете, ваше благородие – промолчим и на этот раз…

ВЕРА. Браво, поручик!

КОМАНДИР. Прекратите! Наука – вот что нас с вами интересует! Да, Виктор Сергеевич? Непознанное, неизученное, то, что привело нас сюда… Вот что интересно…

ПРОФЕССОР. Мне не известны ваши устремления… Вы правы: те явления, ради которых мы здесь оказались, находятся за гранью классовой розни. Но я не понимаю, для чего бандитам, взявшим власть в свои руки, изучение подобного феномена.

КОМАНДИР. Это действительно из ряда вон выходящее?

ПОРУЧИК. Вы говорите про ваш переворот?

КОМАНДИР. Поверьте, я не самый худший представитель бандитов. У меня есть кое-какое образование и воспитание, ни в коем случае не сравниваю с вашим. Вас бы сейчас допрашивали те люди, которые вас взяли в плен. Я упросил их дать нам возможность побеседовать…

ПОРУЧИК. Еще бы, ваших умов не хватит, чтобы понять, что тут такое произошло…

КОМАНДИР. Я думал, что мы все заинтересованы… (Мужикам.) Уведите их…

Выходят два мужика, уводят Профессора и Поручика.

ВЕРА. Он не знает, что это. Он же не нашел, не видел даже…

КОМАНДИР. Просто он нам не верит. Ему не обязательно видеть, он может просто сопоставить факты и сделать вывод. И наша задача, товарищ Вера, сделать так, чтобы он нам доверял, чтобы у него не было другого варианта, выхода не было…

ВЕРА. Этот поручик… Он так смотрит на меня…

КОМАНДИР. Это ненадолго, не переживай. Им нужна жертва, они ее получат.

ВЕРА. Ты считаешь, у нас получится? Мы выберемся отсюда? Ты веришь этому Иоанну? Мне кажется, он чудовище… Иоанн Булат… Не верь ему… Они совсем дикари здесь, мне страшно.

КОМАНДИР. Не верь, не бойся, не проси… Мы как конквистадоры с тобой…

Жаркое сердце поэта

Блещет, как звонкая сталь.

Горе не знающим света!

Горе обнявшим печаль!

ВЕРА. Я устала…

КОМАНДИР. Сейчас время такое… Кем мы были, Вера?!

ВЕРА. А что теперь?

КОМАНДИР. Вот, еще вспомнил…

Мы прекрасны и могучи,

Молодые короли…

ВЕРА. Я хочу домой, Сережа.

КОМАНДИР. А где у нас дом?

ВЕРА. Где захотим, там и будет.

КОМАНДИР. Хорошо. Пусть будет там, где мы захотим.

2.

Утро. Деревянная трибуна в виде усеченной пирамиды.

На трибуне красное полотнище с надписями: «Вся власть Приказам», «Народ и Приказы едины», «Земля – всем!». Около пирамиды стоят мужики в шинелях. В руках вилы, за поясами топоры.

На трибуне стоят Командир, Вера, Кальной – мужчина в кожаной курке и кепке.

Перед трибуной появляются двое мужчин, один – пузатый, во фраке и цилиндре, с тростью, второй – худой, в лохмотьях, с вилами в руках.

ТОЛСТЫЙ. Чего тебе, холоп?

ТОНКИЙ. Делись, буржуй!

ТОЛСТЫЙ. А ты спляши да спой. Развеселишь – поделюсь.

ТОНКИЙ. Я не просить пришел, а забрать. Скидовай одежонку.

ТОЛСТЫЙ. Скоморохова жена всегда весела, да?! Хороша шутка! Давай еще!

ТОНКИЙ. Шутил волк с конем, да в лапах зубы унес. Отдавай награбленное!

ТОЛСТЫЙ. Держи перчатки… (Снимает перчатку, бросает во второго.) Подавись…

ТОНКИЙ. Это что?

ТОЛСТЫЙ. Перчатка. Чтобы руки не испачкать! Надевай…

ТОНКИЙ. Так вот они для чего… (Надевает перчатку.) Угнетатель, вторую давай!

ТОЛСТЫЙ. А ты полай!

ТОНКИЙ. Собака собаке на хвост не наступит. Ну, давай вторую, чтобы руки не измарать.

ТОЛСТЫЙ (бросает вторую перчатку). Псина знает, кто бьет, а кто кормит…

ТОНКИЙ (надевает вторую перчатку). Кидай! В собаку мясом не накидаешься.

ТОЛСТЫЙ. Собака и в собольей шубе блох ищет.

ТОНКИЙ. Шутник – покойник: пошутил, да и умер!

Тонкий подошел к Толстому ткнул вилами в живот. Бросил вилы, снимает с Толстого одежду, надевает на себя.

ТОНКИЙ. Не учи плясать, я сам скоморох. Что, падла, пошутил, да вышутил?!

КОМАНДИР. Товарищи! Шутка шуткой, а дело делом. Слово для приветствия трудового народа имеет, товарищ Вера.

Молчание. Появляются мужики, берут Толстого за руки и за ноги, уносят. К Тонкому подбегают другие оборванцы, отбирают у него одежду, возникает потасовка.

ВЕРА. Как говорит председатель Совета Народных комиссаров: «Дело, за которое боролся народ…

К трибуне мужики на руках выносят помост, на нем стоит человек в военном френче, на голове казачья шапка, в руках шашка – это Иоанн Булат. Народ кланяется ему.

БУЛАТ. Народ, я, как отец ваш, говорю вам – мы избранные! Чудо выбрало нас! И поэтому – всё это ваше отныне. И небо, и земли, и воды. И голод и сытость, и жизнь и смерть, и горе и радость… И я ваш! (Указывает на Веру, Командира и Кального.) И они ваши. Я отец ваш, не прихотью своей, а настоянием вашим. Хочу огласить тебе, народ избранный, свои мысли по нашему новому мироустройству. На первом годе от Чуда в земле нашей передать управление нашей свободной волостью – ПНИ, Приказу народных избранников. Объявить амнистию всем инакомыслящим каторжникам, даровать свободы народу.

Булат аплодирует, ему вторят Вера, Командир, Кальной.

КОМАНДИР. Ура, товарищи!

Молчание.

БУЛАТ. Всяк спляшет, да не всяк как скоморох. На первом годе от Чуда учредить —ПомИз, Поместную Избу, чтобы делил земли между народом по способностям и потребностям. Надо земли – бери! Бери, но работай! Не работаешь – отдай другому, пусть он работает. Так что, кому надо земли, становись в очередь. Главным в Избе будет Демьян Пузочес. Выйди к народу, Демьян.

Перед трибуной появляется Демьян Пузочес, здоровый мужик с животом, зевает, кланяется народу.

ДЕМЬЯН. Народ, что скажу: просто так ко мне не ходи. Сначала пропиши в бумаге, зачем тебе земля, чего ты на ней будешь делать и чем докажешь. Написал бумажку, неси её моему заместителю, бывшему дьяку Кириллу. Он грамоте обучен, подробно обскажет мне, что да как, а я уже решу кому и чего.

Демьян кланяется народу, уходит.

БУЛАТ. На первом годе от Чуда учредить – ЧелобИз, то бишь Челобитную Избу, куда надлежит нести жалобы и прошения, ежели кому чего не нравится. Закон и порядок отныне будет охранять Разбойная милиция.

Перед трибуной строятся мужики в шинелях. В руках вилы, за поясами топоры.

БУЛАТ. Прошу любить и жаловать – наши защитники. У кого есть что сказать, спросить, возразить?

К трибуне выбегает женщина, встаёт на колени, крестится, бьет поклоны.

БУЛАТ. Встань, освобожденная баба. Не дело это – на коленях стоять и челом оземь бить. Не для этого нас уродили! Говори дело своё…

АСЯ. Я Ася, отец. Жена Степана. Забрали его с утра. Когда вернете? У меня четверо по лавкам. Почто без кормильца оставили?

БУЛАТ. Вот! Для этого мы и учредили ЧелобИз. Явись народу глава Челобитной.

АСЯ. А нельзя сразу решить, без Избы этой?

ВЕРА. Простите, товарищ Иоанн, можно я объясню? Товарищи! Не для того наши соратники умирали в ссылках, проливали кровь за идеи свободы, чтобы мы сейчас спрашивали, стоит ли доверять новым органам власти. Да, революция пока не докатилась до вас в полной мере, но это случится, и вы поймете, что теперь всё для вас! Так что, товарищ женщина, смело идите к начальнику ЧелобИза и просите решить ваш вопрос. Даже не просите, требуйте!

БУЛАТ. Ну, и где у нас глава Челобитной?

Перед трибуной появляется Демьян, кланяется Булату.

ДЕМЬЯН. Отец избранных, не гневайся. На главу ЧелобИза какой-то доброхот в Избу бумажку подкинул. Много всякого понаписали про него. Мол, расхитчик, лихоимец, хапун…

БУЛАТ. Бумага не бомба…

ДЕМЬЯН. Вы забыли, видать. Комиссия определила его, в числе прочих отступников, к Чуду отправить…

БУЛАТ. Нового нужно найти. Займись, Демьян. У тебя, кажись, брат есть…

ДЕМЬЯН. Не гневайся, отец, он глухой…

БУЛАТ. Зрячий? (Демьян кивает.) Вот и ладно, а что глухой, так и лучше: воя напрасного слышать не будет, а дело сделает.

АСЯ. А со мной-то как, отец? Как с мужем моим быть? У меня дети…

КОМАНДИР. У меня есть предложение, товарищ Иоанн: пусть товарищ Вера побеседует с гражданкой как женщина с женщиной.

БУЛАТ. Я думаю, это верное решение.

Вера спускается с трибуны, уводит Асю в сторону.

БУЛАТ. Ну, если ни у кого больше нет вопросов и возражений, перейдем ко второй части нашего сборища – к допросам и пыткам. Главным в этом деле назначаю нашего гостя, товарища Кального.

КАЛЬНОЙ. Не очень умею говорить – люблю делать. Приведите обвиняемых.

Мужики выводят Профессора и Поручика.

КАЛЬНОЙ. Властью, данной мне революцией, приговорить в высшей мере…

Командир что-то шепчет на ухо Кальному.

КАЛЬНОЙ. Я поторопился, товарищи. Все время забываю порядок: сначала допросы, а потом казни.

Командир спускается с трибуны, подходит к Профессору и Поручику.

КОМАНДИР. Добрый день, профессор. Народ хочет знать, для чего вы, представитель буржуазии, появились здесь, на территории революции?

ПОРУЧИК. Бегите, профессор.

Поручик сбивает с ног Командира. Появляются мужики, хватают его. С трибуны спускаются Кальной и Булат. Подходят к Поручику. Командир встает, хочет ударить Поручика, Булат перехватывает его руку.

КАЛЬНОЙ (Поручику). Легкой смерти ищешь? Огорчу тебя: расстрелять не получится. Тут с этим туго. Придется тебя вешать, плетками забить или закопать… Я бы с тобой так сделал – плетками забил, потом бы закопал, потом бы откопал и повесил.

БУЛАТ. Тише-тише, товарищ Кальной! Успеешь еще… (Поручику.) Здравствуй, сокол. Не признал меня? А я тебя сразу признал. Все не навоюешься никак? Тебе к земле пора привыкать, а ты вон к нам пришел. Не вспомнил меня? А ты ударь мне по роже – рука вспомнит. Ну, чего боишься, вдарь! И матюками можешь, я разрешаю. От страха память отшибло, сокол? Чего язык проглотил? Я помню, как ты можешь по матушке…

ПРОФЕССОР (Поручику). Вы знакомы, Дмитрий Лукич?

КОМАНДИР. Товарищ Булат, я так понимаю, что у вас свои счеты, но он прилюдно…

БУЛАТ. (Народу.) Избранные, вот мой командир, мы с ним супротив немцев бились. Супротив немцев – оно понятно, они басурмане. А вот зачем он к нам пришел? При оружии. Винтовку у него отняли и наган. Разве мы немцы? Разве басурмане мы? Ну, скажи народу, зачем пришел.

ПОРУЧИК. Ты же дезертир, Иван. Сбежал из окопов и дружков увел. Про это народу расскажи… Вернулся домой – Иоанном стал?

БУЛАТ. А за кого было умирать? Тут без меня земля не рожала. Мать померла, пока я в окопах вшей кормил. Сестра с детьми в город подалась, чтобы тут с голоду не опухнуть. Что мне твоя война дала?

ПОРУЧИК. Давай допрашивай, и распрощаемся…

БУЛАТ. Ну, как скажешь, сокол. А я же тебя почти простил: ты же тоже человек подневольный, приказам верный. Думал, что ты войско наше возглавишь. Как думаешь, нужно молодой волости свое войско?! Нужно! Ну, сокол, вот тебе моя рука! (Пауза.) Так и думал, что не согласишься. На нет и суда нет… Геройской смерти не обещаю, но похороню по-человечески… Прощай, сокол…

КАЛЬНОЙ. Можно теперь мне сказать, Иоанн… Они не последние, кто будет оспаривать наше право на свободную жизнь! Угнетатели так просто не успокоятся, поверьте мне. Это гидра-змей, у которой вместо отрубленной головы тотчас вырастает новая. Наша задача давить их нещадно! Рубить эти бессчетные головы, чтобы они захлебнулись в собственной крови…

БУЛАТ. Ну, хватит, хватит. Чего жути нагоняешь? (Народу.) Избранные, вот что скажу… Эти люди пришли забрать Чудо наше! Чудо, которое показало нам, что мы избранные! Чудо, которое дало нам пробуждение от сна, и мы освободили землю нашу от всех, кто помыкал нами. Мы свободный народ – благодаря Чуду! А они хотят отнять его у нас, для этого они пришли! Так чем они отличаются от супостатов? Хотят Чудо наше – пусть идут к нему. Пусть это будет наша жертва! (Каленому.) Ну, с этим все ясно. Давай у профессора спроси, чего он тут у нас потерял!

КАЛЬНОЙ. Слышал вопрос? Говори!

ПРОФЕССОР. Люди, вас ввели в заблуждение. Дело в том, что явление, именуемое вашим предводителем как Чудо, безусловно, некоторым образом представляет явление из разряда неизученных, но вполне объяснимых.

КАЛЬНОЙ. Ты чего несешь? Тебя спросили, что ты тут делаешь.

ПРОФЕССОР. Если вы не будете перебивать, я объясню… Вам пытаются выдать этот феномен за нечто потустороннее, не побоюсь этого слова, мистическое…

БУЛАТ. Нечего сказать тебе, профессор, так и скажи. А чего, мы люди простые, поймем. Всё, Кальной, уводи этих, есть у нас еще один. Он-то точно принародно покается, сам слова просит. Мужики, веди Попа!

Кальной и мужики уводят Профессора и Поручика.

Двое мужиков выводят Попа – это отец Фома.

БУЛАТ. Вот, братья, вот, сестры, посмотрите на него. Служитель культа, рясоносец… Ну что, поп, есть Бог?

ПОП. «Блаженны вы, когда возненавидят вас люди и когда отлучат вас, и будут поносить, и пронесут имя ваше, как бесчестное, за Сына Человеческого».

БУЛАТ. Чего же твой Бог нас от угнетателей не спасал? Чего не пробудил нас от спячки? А вот Чудо – пробудило! И мы скинули их, как ношу тяжкую…

ПОП. «Всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится».

БУЛАТ. Вот заладил, как попугай. Братья, налейте ему! Видно, обделался со страху служитель культов…

ПОП. Люди, одумайтесь! В Евангелие от Луки сказано: «Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трех…

БУЛАТ. Хитрее теленка не будешь: языком под брюхо не достанешь. (Мужикам.) Налейте батюшке… Ну, сейчас мы тебя умирать поведем.

Мужики насильно поят Попа.

БУЛАТ. Бывает, что и вошь кашляет, да, братья и сестры? Помолись, а вдруг выйдет?!

ПОП. Бдите! Пришли! Лютые они! Отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери; невестка против свекрови своей… А если покойница придёт, то головней в рожу… Жечь её! Огонь от скверны очистит. В рожу ей головней… А если ластиться будет, не слушайте, не искушайтесь. Она – нежить! Покойница! В глаза будет заглядывать, говорить будет… И знает все, что было, и что есть… Говорит, целуй меня… Я не смог, согрешил…

БУЛАТ. Фома не купит ума, своего продаст. Пьян поп, да ему не привыкать! Народ мой, вот наш подарок Чуду! Наша дань за дары его! За ягоды, за грибы, за рыбу и птицу… За чудесные исцеления, за пробуждение наше… Возрадуемся и принесем воздаяние Чуду!

ПОП. Опомнитесь, люди… Не слушайте, не искушайтесь…

КОМАНДИР. Во имя революции! Во имя рабочих и трудящихся! Во имя…

БУЛАТ. Уймись! (Народу.) Пойдемте в вечеру, братья и сестры, отнесем к Чуду воздаяние наше. Пройдем торжественным народным ходом до места обретения…

ПОП. Окститесь!

Бьет барабан. Мужики связывают Попу руки, второй конец веревки привязывают к помосту, на который взбирается Булат. Мужики поднимают помост. Народ нестройно поет. Уходят. Поют хором «на сопках Маньчжурии»

3.

Просторное помещение. На лавке сидят Вера и Ася.

АСЯ. Уезжайте, бегите. Вы молодые, поживете. Ты вон какая красивая, поди, и не рожала еще. Беги, дочка. Сегодня вам речи говорить дают, а завтра к Чуду поволокут, чтобы насытить его. А его не прокормишь! Оно нас кормит и все время крови требует.

ВЕРА. А вы его видели? Что это?

АСЯ. Асей меня зовут. Не сбежишь со своим мужиком – увидите. И муж мой… Как думаешь, Чуду его скормили?

ВЕРА. Ну, это нельзя так оставлять, мы с этим разберёмся. Не для того мы революцию делали, чтобы свой народ обижать. Я, честно говоря, вообще не понимаю вашу дикость… Средневековье какое-то… Мы для того к вам и приехали, чтобы новую жизнь строить! Ты мне расскажи, Ася, про ваше чудо… Что это?

АСЯ. Нам бы со старой разобраться, а ты про новую…

ВЕРА. Забудь! Не будет больше старого! Мужа вернём твоего, построим вам с детьми дом в два этажа, на втором этаже балкон будет, чтобы вы там могли чай пить, вечером на закат смотреть. Все! Свободные вы! Отдыхать будете, работать будете, детей рожать…

АСЯ. Красиво говоришь, прямо плакать хочется… А потом что?

ВЕРА. А потом мы смерть победим! Наши революционные ученые и врачи придумают, как смерть обмануть. И будем жить по сто, по двести лет, пока не надоест самим… И чудо ваше будем на пользу народу использовать… Оно же много чего может, расскажи, Ася.

АСЯ (крестится). Как так можно, прости Господи, по сто и двести лет…

ВЕРА. А что ты, Ася, успела за свои годы? Сколько тебе?

АСЯ. Сорок два, вроде…

ВЕРА. Кроме нужды и голода, что ты видела?

АСЯ. Почему его взяли? У нас много мужиков, есть совсем никчемные. Бери того, у кого детей нет! Где ж вы раньше со своей революцией были? Правильно наш отец говорит: вам бы только наше Чудо заполучить! Прикидываешься добренькой, сказки мне рассказываешь. Уходи лучше!

ВЕРА. Ничего не сказки. Ты знаешь, кто такой Ленин? А я знаю! Вот он и народ наш – вот это Чудо! Он уже все за нас наперёд придумал! Если бы не он, ничего бы не было, Ася: ни революции, ни мира, – землю бы народу не отдали. А ты говоришь «Чудо»!

АСЯ. Ленин… А Ленин может так сделать, чтобы ты ягоды все в лесу обобрала, а наутро новые, словно их и до этого не взяли все! А грибы за ночь может народить Ленин твой? А рыбу в озере? Она там сама в руки идёт, не боится. Мы сытые теперь – вот что оно сделало. Только на утро не помним, что вчера было… Что до этого было, вспоминаешь, как во сне, а вчера не помнишь. И хорошо, что так, вдруг вчера беда случилась, а ты не помнишь, и хорошо. Вот что Чудо может! А у тебя брехня одна. Если бы оно ещё крови не просило, совсем было бы хорошо… Но против природы не попрешь, приходится кормить, чтобы нас кормило.

ВЕРА. И что, ты смирилась, что мужа твоего забрали?

АСЯ. Я же не помню… Пропал, и всё… На днях, будто бы был, вижу, как во сне его. Наверное, соседка, Дуська хромая, на него жалобилась. Что мне теперь?

ВЕРА. Вот! А революция даёт женщине голос и право гордо стоять вровень с мужчиной! Я, знаешь, как думаю, что каждая кухарка в нашей свободной стране должна уметь управлять государством! Я вот хочу пойти в делегаты Совета. Хочу законы принимать, чтобы нам жилось лучше. Вот скажи, Ася, тебя муж бьет?

АСЯ. Иногда, по праздникам, когда выпьет лишку… Но он хороший, он для порядку…

ВЕРА. А меня мой не бьет. Образованный, книги читает, думает. Я иногда выругаюсь на него и говорю: «Я дрянь, Серёжа. Я думала изменить тебе». Он смеётся, а мне так хочется, чтобы он ударил меня, потом взял за волосы и отодрал, как потаскуху последнюю. У тебя было такое? Вот буду законы принимать, обязательно предложу такой, чтобы муж мог бить жену, но не для потехи, а для дела, чтобы семья крепче была, чтобы страсть и любовь.

АСЯ. Чудная ты… У нас такой закон испокон веков есть… И прабабку мою муж бил, и бабку, и мать, и меня… А потом миримся.

ВЕРА. А Чудо это на что похоже? Когда появилось?

АСЯ. Так в этом годе, кажись, после Покрова…

ВЕРА. А что было, расскажи мне…

АСЯ. Так на небе потемнело, грохот страшный, гроза, ветер поднялся… Собаки выли… Жутко было, не помню, словно во сне… Я с детьми в погребе пряталась. Говорят, Ольга видела…

ВЕРА. Ты можешь меня проводить к ней? Она кто, эта Ольга?

АСЯ. Говорят, у неё мужа убили… А она видела это все… Не в себе она, одержимая. Попа к ней сегодня поведут. Чтобы завтра он нам про сегодня рассказал.