Будни рэкетиров или Кристина
- -
- 100%
- +
– На меня, – пискнула она.
Андрей взялся за голову:
– А сауна? Фирма, то есть?
– Договор о долгосрочной аренде Василек подписывал. Он директор. Моих подписей нигде нет.
– Аренда с правом выкупа? – прищурившись, спросил Бандура.
– Да, а что?
– А фирма на ком числится?
– Я же тебе говорю – Вася директор.
– А ты?
– Учредитель, – упавшим голосом призналась она.
Андрей физически ощутил волны страха, пульсарами излучаемые Кристиной, и ему стало даже весело. И нисколько ее не жаль. В конце концов, она-то ничем не рисковала. А он многим. Утром на «стрелке».
– Ну, – мрачно сказал Бандура, – кто настоящий владелец, Пузырь в два счета вычислит. Через исполком районного совета. Веришь?
Кристина верила. Без единой оговорки.
– Нужно обратиться к Правилову, – внезапно дошло до Кристины. – Я сама Олегу Петровичу позвоню. Он мне не откажет…
Андрей немного растерялся, впрочем, ненадолго:
– Ты когда у Анны в последний раз была? – поинтересовался он, озаренный внезапной догадкой.
– Ты это о чем? – посерела Кристина.
– Об Анне, детка. О твоей куме Анне, племяннице Олега Петровича.
Кристина утратила дар речи, а потом ответила глухо:
– Что с того? Ее Поришайло в психушке держит. А твой Правилов Артему Павловичу служит. Как ручная макака дрессировщику.
– Когда будешь просить помощи у Правилова, так ему и скажи, – холодно посоветовал Андрей.
– Я здесь причем?! – взвизгнула Кристина, заливаясь пунцом. – Я каким боком к их разборкам?
– Ни причем, – проговорил Бандура. – К разборкам совершенно ни причем. – Он понял, что у кумы Анны кума Кристина не была ни разу.
– Я от Правилова слышал, – доверительно продолжал Андрей, – он к Анне тайком раз в месяц ездит. Анна часто о тебе спрашивает. Так что, – Андрей собрался поставить точку, – звони Олегу, если слова подберешь. Давай, записывай номер.
– Я к ней поеду, – пообещала Кристина.
«Ага. А я вышлю бате пресловутые „Лаки Страйк“.
– Записывай номер…
Кристина окончательно сникла.
– Что же делать, Андрюша?! – спросила она в отчаянии.
Андрей покачал головой.
– Ты мне не поможешь? – из глаз Кристины покатились первые слезы.
– Сделаю, что смогу, – пообещал Андрей, прижимая ее к груди. – Все, что смогу. А много ли я смогу один – время покажет…
– А ребята?
– Ты же знаешь, какие у нас расклады. Третий месяц без копейки сидим. Протасов мог бы кое-что утрясти, со спортсменами. У Атасова в УБОПе корефан. Я тебе, кажется, рассказывал. – Он не рассказывал ничего такого, но сейчас Кристина все принимала за чистую монету, глотая, как голодный окунь наживку. – Но, посуди сама. Время такое, что на дурняк и чирей на жопе не выскочит. Я бы свои заложил, – Андрей обезоруживающе улыбнулся, – так нечего. Даже «колес» ни у кого нет, кроме Атасова. Так и те не на ходу.
– Я деньги найду, – пообещала Кристина, – сколько потребуется…
И тут, на ее беду, Андрей вспомнил о деньгах Артема Павловича, беспардонно зажиленных Кристиной летом. Как спрятала в сумочку пятнадцать тысяч «убитых енотов», так Андрей их и видел. Он тогда так страдал от разлуки, что не задумывался об ее финансовой составляющей. Два дня назад, во время их первой встречи, о тех деньгах не было сказано ни слова. К чести Андрея, он наслаждался Кристиной, и об утраченных долларах не вспоминал. Затем она попросила помощи, а он заглотил крючок. И, только теперь они всплыли, словно пузырь со дна болота.
– Кусков пять надо будет, – сказал Бандура после минуты размышлений. – По самым скромным подсчетам. У Пузыря группировка серьезная. Дай Бог, чтобы хватило.
– Сколько?! – подавилась Кристина.
– Пять штук баксов, – отрубил Андрей. – Для начала.
«Ничего себе, начало…» – у Кристины заломило виски.
– Знаешь? – сказала она с внезапным отчуждением, резанувшим Андрея, как по живому, ведь он ее все-таки любил (глупо, странно, но любил), – знаешь, Андрей? Может, нам с Васей дешевле будет крышу поменять? Если такие сложности.
Это был ответный выпад, и, к слову сказать, Кристина попала в десятку. Лицо Андрея вытянулось.
– Нет, правда!.. – заспешила Кристина, оседлав удачную мысленную волну, как серфингист крутой штормовой гребень, – Если такие проблемы, если столько денег требуется, «для начала и по самым скромным подсчетам», – тут она оскорбительно дословно скопировала слова любовника, – если так, то пожалуй, мне проще под этого самого Пузыря пойти?! Что скажешь, зайчик?
Лицо «зайчика» потемнело:
– Ты, часом, не разорилась, Правиловскую крышу оплачивая?
Как известно, бандитское прикрытие сауны было организовано Кристиной через куму Анну, и чете Бонасюков не стоило ни копейки. Разве что париться заезжали рэкетиры на дурняк. Так и то, не особенно часто.
– Или вы с толстым каждый раз после нас воду меняли и хлоркой кафель драили?
– Не называй Василия Васильевича толстым! – не сдержалась Кристина.
– А каким? Худым?
– Некрасиво попрекать человека его физическими недостатками, – сбавила тон Кристина. Ссориться она не собиралась. А, если и хотела (ну совсем чуточку), то полагала, что еще рано. – Просто, если так дорого обходится «отмазка», как ты говоришь, может, мне проще договориться с Пузырем? Сколько он захочет? Двести-триста долларов в месяц?
Андрей опешил, не зная, что сказать.
– Ты пойми, Андрюша, у меня нет такой большой суммы. И, где взять, неизвестно. В сауне ведь не печатные станки стоят… Понимаешь?… Если бы мы коноплю выращивали, и дурь продавали, тогда другое дело. Но, у нас люди купаются.
«Поразительное нахальство, – подумал Андрей и, собираясь с мыслями, потер переносицу. – Закрысила пятнадцать тонн, и ни в одном глазу. Ну и наглость».
– Наверное, я начну платить Пузырю, – сказала Кристина, подымаясь.
Андрей пожал плечами:
– Своя рука владыка, детка.
– Ты мне поможешь?
– В чем?
– Ну, договориться с Пузырем? – Кристина заломила руки. – Понимаешь? Василий Васильевич от одной подобной клички сразу в обморок свалится. Он на встречу не поедет. Я его знаю. У него гипертонический криз начнется. Или предынсультное состояние.
– Я сейчас заплачу.
– Но, не мне же ехать! – взмолилась Кристина.
– А почему бы и нет?
– Мне казалось, что я могу на тебя рассчитывать. – Кристина изобразила крайнюю степень разочарования.
– Да они меня четвертуют! – воскликнул Андрей, представив картину, в которой он шел на встречу с Пузырем после воображаемой перестрелки. «Тыже меня на погибель толкаешь…». Ему стало не по себе.
– Значит, мне самой идти?
– Ага, – Андрей угрюмо кивнул. – Иди. Тем более, что насколько я понял сегодня утром, встреча один хрен ничего не даст.
– Почему это? – напряглась Кристина.
Андрей почувствовал вдохновение, в голову пришли свежие мысли:
– Потому, детка, что у Пузыря на вашу сауну вполне определенные планы имеются. Пузырь из нее целый развлекательный комплекс задурачить хочет. С массажем, кабаком, татуировками на гениталиях и прочими приколами для мажоров. Народ двигается, а Пузырю лаве капает. Он, говорят, уже и проект в Главархитектуре пробил. – Это была ложь чистой воды, удачная, как значительная часть экспромтов.
– У него ничего не выйдет, – с мужеством отчаяния возразила Кристина. – У нас долгосрочная аренда. С правом выкупа, между прочим. У меня в райсовете связи.
– Плакали твои связи. Ты, детка, Пузыря не знаешь. Вот у кого концы – мама не горюй…
Кристина зашаталась, как пьяная. Андрей помог ей добраться к креслу, сбегал на кухню, набрав водопроводной воды в граненый «дореволюционный» стакан. Пока Кристина очухивалась, Андрей быстро переоделся, застегнув на груди наплечную кобуру.
– Ладно детка, мне двигать пора, – сказал Андрей голосом комсомольца, уходящего на гражданскую войну. Прямо, как в песне поется: Он сказал, ему на Запад, ей, в другую сторону…
– Куда? – обалдело переспросила Кристина.
– К Атасову. Будем решать, как нам из капкана вывернуться… В который ты нас, кстати, и втравила… Дело-то нешуточное.
– А я?
– Ты посиди, отдохни. Можешь даже поспать, если хочешь. Надумаешь уходить – захлопни дверь. Воровать у меня все равно нечего.
Кристина даже не обиделась.
– А как же моя сауна?!
Андрей принял откровенно похоронный вид.
– Я найду деньги! – выпалила Кристина с решимостью женщины, отправляющейся на суд Соломона. – Изыщу. Если без них никак нельзя. – В последней фразе прозвучал такой неприкрытый укор, что Андрей поспешил откреститься.
– Ты так говоришь, будто я их собираюсь присвоить. – «Еще как присвою», – Или Атасов, Протасов и Армеец, – «этим, в самом деле, ни копейки не светит». – Деньги пойдут, кому следует. В органы там, туда-сюда… Легавым. Госам разным. Мне от тебя ничего не надо.
Глядя в честные голубые глаза Андрея, Кристина потихоньку успокоилась:
– Так-таки ничего?
– Ну… – Андрей замялся.
– Иди ко мне.
Как только он опустился на кровать, ее ладошки легли ему на плечи. Не долго думая, Андрей потянул с Кристины свитер. Через голову. В ее волосах затрещали крохотные электрические разряды.
– Чертова синтетика, – рассеянно обронила Кристина.
– Ты моя самая любимая электрическая женщина, – пробормотал Андрей, и повалил ее на подушки.
* * *Когда Кристина, ближе к вечеру, покидала квартиру Андрея, он уклонился от провожания, напирая на сильную боль в животе:
– Болит, Криська. Мрак…
– Тебе аппендикс не вырезали? – ни тени тревоги.
– Нет, а что?
– Справа внизу болит? Над самым лобком?
– Сверху и посередине.
– А… – протянула Кристина. – Значит, желудок.
– Вот-вот. С утра маковой росинки во рту не было.
– Бедненький… – она перешагнула порог. – Придумаешь что-нибудь…
Прислушиваясь к ее каблучкам, застучавшим по лестничному пролету, Андрей подумал о пропасти, что пролегла между ними противоестественно быстро.
«Побежала толстого кормить».
Бесцельно послонявшись по квартире, и посмотрев парочку забойных американских боевиков (благо, отечественные телеканалы заморское авторское право в те времена кидали через колено), Андрей отправился спать. Лежа с закрытыми глазами, он принялся думать о роли личности в истории. В случае с Андреем роль личности Вась-Вася, к примеру, представлялась негативной, деструктивной, и вообще лишней в спектакле. «Устранить быего на хрен», – подумал Бандура, и на этой ноте заснул.
Глава 3
ЮРИК ПЛАНШЕТОВ или БУДНИ ВЫМАГАТЕЛЕЙ
По прошествии нескольких дней, так и не дождавшись звонка любовницы, Андрей, скрепя сердце, взялся за вызревший в голове план. От замысла основательно тянуло гнильцой. Значительная часть Андрея категорически противилась этому плану, но, другая, не менее влиятельная, настаивала, причем настаивала властно. Как случается сплошь и рядом, победила Темная Сторона.
Замысел был таковым, что подключать к его исполнению старых друзей Андрею показалось не с руки. А, поскольку, воплощать задуманное в одиночку не представлялось возможным, Андрей обратился к Юрику Планшетову, молодому пареньку, недавно поступившему на службу к Правилову. В глазах Планшетова Андрей был ветераном, и смотрел он на него соответственно. В точности так, как сам Андрей совсем недавно глядел на Атасова, Протасова и Армейца.
Планшетов, которого головорезы Правилова окрестили Планочником, Планшетом и даже Планктоном, без колебаний согласился помочь. Андрей подробно растолковал, что надлежит сделать.
– Когда? – Планшетов и бровью не повел.
– Как только, так сразу… – Андрей решился выждать еще несколько суток, вдруг Кристина одумается да объявится. Но, только даром потратил время, которого никогда не бывает достаточно.
– Ну, все. Сама напросилась. – вздохнул Бандура, когда срок истек. – Приступаем к первому этапу. – С этими словами он спустил Планшетова с поводка. – Все, Планшет, пора!
Юрик блестяще справился с поручением, Кристина объявилась на следующий же день.
– Андрюша! – захлебывалась из трубки Кристина. – Андрюшенька!?
Андрей, спросонья, бубнил что-то невнятное.
– Ты что, спишь?! – взбеленилась она.
Негодование в голосе любовницы вывело Бандуру из себя:
– Ты что, моя мама, чтоб указывать мне, когда вставать?!
Кристина предпочла не ссориться. Не то у нее было положение, чтобы разбрасываться боевыми единицами.
– Андрюша! В сауне неприятности! Ночью какая-то сволочь половину окон выбила.
– Да ты что?!
– Ты что, смеешься?!
– С чего ты взяла?
– Я по голосу чувствую!
А я думал, у тебя труба с экраном. Как в «Чужих» у Сигурни Вивер.[6]
– Андрей! Мне не смешно! – в истерике завопила Кристина.
– Слушай, детка, ты так орешь, будто твоего Васька зарезали. Или квартиру сожгли. Тоже мне, неприятности. Окна вынесли…
– Сегодня стекла, а завтра и подожгут.
– Могут, – согласился Андрей. – С Пузырем шутки плохи.
– Спасибо на добром слове, Андрей.
– А чего ты хотела?
– Чтобы нас оставили в покое! – выпалила Кристина с вызовом.
– Ты волшебница? – поинтересовался Андрей. – Фея, что ли?
– Нет. – Кристина осеклась. – Ты это о чем?
– Ни о чем. Хочешь, хоти в трубочку. Мне-то какая разница?
– Не думала, что ты такой черствый!
– Да при чем здесь я?! – удивился Андрей, подумав, что Планшетов, видать, постарался на совесть. – Идет разборка. На тебя наехали. Считай свои битые стекла обыкновенным актом устрашения. Довольно невинным, как по мне. Бывает и похуже.
– Ты умеешь успокоить.
– Я не хотел тебе этого говорить, – начал Андрей, проснувшись уже достаточно, чтобы вновь импровизировать на ходу, – но, насколько я понял, у Пузыря твой домашний адрес в кармане.
Кристина на другом конце провода, то есть на Оболони, утратила дар речи.
– А значит, и телефон имеется. Как ты понимаешь, не для того, чтобы вам с Вась-Васем поздравительные телеграммы слать.
Молчание в трубке.
– Кристина?
Молчание.
– Кри-сти-на?!!
– Почему ты меня не предупредил?!
Андрей поморщился, отодвинув трубку подальше от уха.
– Не хотел пугать.
– Хорошенькое дельце! Не хотел пугать?! Что же делать?!
«Деньги собирать, и чем быстрее, тем лучше». – Пореже выходить из дому.
– А как я деньги соберу?!
– Ну, – Андрей запнулся, – возможно, наблюдение за квартирой не круглосуточное. И потом, ты можешь переехать ко мне. – Повисла долгая пауза, и Андрей понял, что она мучительно размышляет.
– А Вася?
Бандура прочистил горло.
– Да кому он нужен? Я боюсь за тебя…
– Андрюша? – Кристина тяжело задышала.
– Да, родная…
– Они могут решиться на убийство?
– Всякое может статься, – ответил Бандура уклончиво. – У тебя парадное с охраной?
Ты Оболонь с Липками[7] не перепутал?
– А хотя бы кодовый замок есть?
– Оборванные почтовые ящики и разбитые плафоны в коридорах…
– Плохие дела, Кристя.
– Я деньги соберу! – пообещала Кристина. Как показалось Андрею, на этот раз искренне. – Ты попроси ребят, чтобы начинали… Начинали хоть что-то делать…
– Уже делают, – поклялся Андрей, подумав: «Ох, не перегнуть бы палку. Как бы она со страху в милицию не побежала».
– Андрюша? Может, мне в милицию обратиться?…
– Ну, если ты себе еще хуже сделать хочешь, то валяй, обращайся.
– Деньги будут через два дня, – сказала она, и Андрей понял, что дело в шляпе.
– Двери никому не открывай. А, чуть что – немедленно звони мне.
– Спасибо, милый, – слабым голосом отвечала она, – жаль, что ты не рядом.
«Наконец-то, – подумал Андрей, – лед тронулся, господаприсяжные заседатели». – Мне тоже жалко, детка… Но, что поделаешь… Вась-Вась не обрадуется, если я поселюсь в твоей кухне, на раскладушке…
– А ты поселишься?
– Нет, детка, – ответил Андрей с горечью. – Тут ситуация простая, как в памяти компьютера. Либо «единица», либо «ноль». И ни черта посередине. – Информацию о двоичном компьютерном коде Андрей почерпнул из недавнего общения с Армейцем, и был так поражен, что запомнил, а теперь довольно ловко применил. – Было бы здорово, если б ты переехала ко мне. Но, раз нет, то нет. Не хочешь его оставлять, не оставляй.
Кристина шмыгнула носом, и телефонная связь оборвалась.
* * *В следующие несколько дней Планшетов рвался повторить экзекуцию, бить стекла ему пришлось по душе, но Андрей строго-настрого запретил.
– Чувак?! Может, еще разок? Кашу маслом, и все такое?
– Нет, – сказал Андрей. – Пока отбой. Чтоб тебя там и близко не было. И еще одно. Хотя бы кому хоть пол слова ляпнешь, тут тебе и каюк. Схороню в парке. Мамой твоей клянусь.
– Будь спокоен, чувак. Могила.
Кристина, как и обещала, привезла деньги, пятьдесят банкнот по сто долларов каждая, перетянутых розовой резинкой для волос.
Андрей был очень доволен, но виду, естественно, не подавал. Попробовал было расстегнуть на любовнице блузку, но она решительно отстранилась.
– Не сейчас, ладно? – настроение у нее было кошмарным, и Кристина вовсе не собиралась делать из этого тайну. Андрей решил проявить толерантность, частенько поминаемую президентом. И действительно. Обобранный до нитки оппонент заслуживает хотя бы этой малости. Вскоре Кристина засобиралась, и Бандура отправился ее провожать.
* * *Как только искусственные страсти вокруг баньки улеглись, Василий Васильевич заступил на бессменную вахту, и банно-развлекательный комплекс снова заработал в полную силу.
Андрей поправил материальное положение. Угрызения совести его не терзали, и кошмары не докучали по ночам. – «В конце концов, я собственные деньги вернул».
Как бы там ни было, встречи любовников, после продолжительного перерыва возобновились. Один день в неделю, а когда и два, они проводили вместе. И это были не худшие дни. Они почти не ссорились, и даже не повышали друг на друга голос, как не раз случалось во время летней экспедиции в Крым. Возможно оттого, что не жили под одной крышей.
– Знаешь, – как-то сказал Андрей, провожая ее до такси, – жалко, что время нельзя растянуть. Хотя, у меня такое ощущение, что с ним что-то творится мне на зло. Когда ты рядом, оно летит, а без тебя тянется, как авиационная резина. А мне бы хотелось наоборот.
Как романтическая песня барда, их связь не могла продолжаться долго, обещая или оборваться, будто гитарная струна, или перерасти в нечто большее. Впрочем, поначалу Бандура об этом не задумывался.
Да и сама Кристина не могла толком разобраться в своем сердце, где на одной чаше весов оказался по-своему любимый супруг, а в то время как на другой была полная неизвестность. Бывало, глядя, бессонными ночами в потолок, Кристина подсчитывала оставшееся время. «Тик-тик, ходики, набегают годики… Вот уже и тридцать пять, подруга. Лет пять-семь утебя. И все». Мысли были навязчивыми, как осы, они докучали, не давая заснуть. Стоило только подступить спасительной дреме, как мозг услужливо подбрасывал что-нибудь новенькое из того набора, перед которым и посветлу опустишь руки. Словно свежий хворост в костер. «Гори-гори ясно, чтобы не погасло». Кристина ворочалась, как будто лежала на иголках, и проклинала безжалостную бессонницу. «Господи! Наказание какое-то. Мазохизм в виде духовной мастурбации». Вась-Вась безмятежно похрапывал под боком, и она злилась на него в душе, а рукой подтыкала одеяло, чтобы его, не дай-то Бог, не просквозило. «Как маленький, честноеслово. Только заснул, сразу душа на распашку». Сердце Кристины разрывалось на части, а мозг не находил выхода.
* * *В конце ноября на сауну наехала исключительно агрессивная рэкетирская группировка. Бандура не имел к этому никакого отношения. Если не считать, что именно он накликал беду. Как тот пастушок из сказки про волков.
Андрей кликнул Атасова и Армейца. Протасов с Волыной куда-то, очень некстати, запропастились. Бандитская встреча закончилась потасовкой. Атасов пустил в ход оружие. Конкуренты не остались в долгу, и Андрея серьезно зацепило. Выпущенная из переделанного газовика пуля навылет прошила предплечье. «Я в этом бою навылет прошит… – горланил Бандура по дороге домой. Атасов плеснул ему водки. – …меня механик заштопал…»[8]
– Держись, парень! – заклинал Атасов. – И силы, типа, побереги.
Эдик заикнулся на счет больницы, которая отпадала по понятным причинам.
– Какая больница?! – вызверился Атасов. – Тащи сюда своего костоправа! Чтобы мухой, типа, прилетел!
«Я наверное умираю», – думал Андрей без тоски и паники. Его разум был спокоен, словно утреннее озеро в безветренную погоду. В ушах гуляло эхо, а слова приятелей долетали издалека, как будто он сидел в бочке, а они болтали снаружи.
– Ничего, ничего, солдат. Потерпи. В каждом из нас пять, типа, гребаных литров крови. От потери какого-то жалкого литра еще никто не окочуривался. Вот я, как был курсантом, так раз в три месяца кровь сдавал. Как штык. И что, типа? А ни черта… – Разглагольствуя без умолку, чтобы не утратить связи с приятелем, Атасов безуспешно боролся с кровотечением. Вопреки его усилиям Бандура терял силы. Кровотечение оказалось сильнее Атасова.
– А один мой корешок, Бандура, тоже курсант, даже стишок о нашем донорстве сложил. Эдик! Живо жгут сюда! Вот, типа, послушай:
В район боев, туда где рвутся мины,И патриоты падают на грунт,Везут кровь нашу негры на машине,За тонной тонну и за фунтом фунт…[9]– Кристина?! – теряя сознание, позвал Андрей. Кристя! Кристичка.
– Кристину зовет. – Атасов обернулся к копающемуся в аптечке Армейцу. И закусил губу.
Кристина прилетела мгновенно. Словно в ее распоряжении оказался вертолет. Она обнимала его за голову, ее слезы капали ему на лицо, и Андрей, между жизнью и смертью, блаженствовал.
«Зря на деньги ее развел, – мелькнуло у него перед тем, как он провалился в небытие. – Вот умру, а обман всплывет наповерхность, как дерьмо…». – Терзаемый запоздалым раскаянием, Андрей в который раз вырубился.
К счастью, тайна осталась в не прикосновенности. Кристину так напугало состояние раненого, что о деньгах она не вспомнила, думая о другом.
– Саша! Ты вызвал скорую?
Атасов отрицательно покачал головой.
– Скорая, типа, не годится, детка.
– Но он же!..
– Никто, типа, не умрет. – Атасов накрыл ее ладошку своей – Не сегодня, обещаю. Эдик? Твой долбаный эскулап в пути?
– Б-будет с минуты на минуту.
Обещанный Эдиком частный врач прибыл в следующие четверть часа, и немедленно приступил к осмотру.
– Опасности для жизни нет. – Заявил врач в конце концов. – Однако, ваш паренек в рубашке родился. Пройди пуля тремя сантиметрами ниже… – договаривать не было необходимости. – Тщательно продезинфицировав рану, доктор наложил тугую повязку, сделал блокаду и вколол обезболивающее. – Дальше, будем смотреть по самочувствию. Главное – обеспечить пострадавшему покой.
– Выходит, до свадьбы заживет? – Атасов многозначительно посмотрел на Кристину.
– Ну, если не завтра под венец. – Доктор позволил себе улыбку. – Когда за ним закрылась дверь, Атасов щелкнул пальцами.
– Вот что, Эдик… Дуй в гастроном, типа. Прихватишь бутылку кагора и пару флаконов водки.
– За-зачем?
– Кагор, типа, кроветворное. Нам, как донорам, выдавали. Точнее, обещали, что выдадут.
– Выдали?
– Черта с два.
– А водка зачем?
– Нам, типа, с тобой.
Кристина улеглась рядышком с Андреем. Молодой человек задремал, согретый теплом женского тела. Она перебирала его сбившиеся сосульками волосы, думая о своем.
– Мама, – пролепетал Андрей, прижимаясь к ней. Его, очевидно, снова знобило. – Мамочка…
В горле Кристины родился всхлип.
Тем временем из кухни, пока приглушенно, но лиха беда начало, доносились голоса Армейца и Атасова. Видимо водка, доставленная первым по распоряжению второго, решительно переливалась из одних емкостей в другие.
Бережно укутав Андрея в одеяла, Кристина прихрамывая (ноги безжалостно затекли), вышла на эти голоса.
– Ребята, давайте я закусить приготовлю… – она щурилась на ярком свету.
– Спасибо. – Атасов сразу засобирался. – Мы с Армейцем лучше пойдем. И так, типа, засиделись. Подозреваю, что проснувшись, парень обрадуется тебе куда больше, чем нашим испитым рожам. – Что скажешь?
Под его пристальным взглядом Кристина поняла, что в ее жизни наступает перелом. Что вопрос состоит вовсе не в том, чтобы провести с раненым ночь. Дело не в распределении смен между сиделками, а настал момент выбора, с которым она так долго тянула. И что пора, наконец, определяться.
– Да, конечно. Я останусь. – Твердо сказала она.
Атасов удовлетворенно кивнул.