Безбашенный десант

1

В небольшом венесуэльском местечке жизнь шла своим обычным чередом. В горном воздухе витал запах дождя, хотя ни единого намека на осадки не наблюдалось. Старожилы, однако, могли со всей уверенностью заявить, что дождь идет чуть в стороне от селения – за цепью гор, за которыми начиналась Колумбия. При этом те же старожилы не менее уверенно делали прогнозы насчет того, перебросится ли дождь через границу. Сходились во мнении, что осадков по эту сторону придется ждать еще очень долго. Все эти разговоры о дождевых облаках из Колумбии были неотъемлемой частью бесед местного люда. Точно такой же, как обычные пересуды на местной площади с церквушкой и близлежащим базаром. Кто с кем спит, кто кого ненавидит, откуда у соседа деньги на подержанный грузовик… Пересуды на фоне живописной природы и вопиющей бедности или даже нищеты рядового латиноамериканского населенного пункта.

На краю площади, возле оврага, за которым шел ряд неприглядных жилых построек, находилось здание миссии Красного Креста. Напротив входа стоял фургон. Стоял так, чтобы было легче погрузить в него все необходимое. Из здания выносили ящики, бидоны и прочее медицинское добро, маркированное красными крестами. Рядышком стоял молодой человек европейской внешности. Он внимательно наблюдал за погрузкой, но сам не вмешивался в ее ход. Неподалеку постоянно проходили местные жители, бросая любопытные взгляды на фургон. Европейца это особо не напрягало. По крайней мере некоторое время он относился к такому любопытству как к чему-то само собой разумеющемуся. Зеваки из числа местных находились всегда и везде. Так что к этому можно было давным-давно привыкнуть. Но вдруг среди прохожих мелькнул какой-то странный оборванец. Работник миссии ощутил на себе его пронзительный взгляд. Однако когда их взгляды на секунду встретились, местный поспешил ретироваться, скрывшись среди базарной толпы.

Это столкновение взглядами заставило молодого мужчину заволноваться. Он заметно занервничал. Ему вдруг показалось, что погрузка происходит слишком медленно. Он не стал говорить об этом вслух, а просто присоединился к работе. Благодаря его помощи процесс хоть и незначительно, но все-таки ускорился. Нервозность, однако, не спадала. Когда последний ящик был погружен, взволнованный работник миссии быстро захлопнул багажное отделение, заскочил в кабину, завел двигатель и поспешно покатил прочь. Его путь шел по единственной более-менее широкой дороге местечка. Дорога была добитой настолько, будто по ней изначально ходили исключительно танки и ничего, кроме танков. Фургон то и дело подпрыгивал на бесконечных колдобинах и выбоинах. Водитель старался быть осторожным, чтобы из-за очередного прыжка не повредился груз. Вместе с тем он постоянно смотрел в зеркало заднего вида, а по возможности оборачивался или смотрел по сторонам. Ожидал преследования.

Фургон покинул пределы населенного пункта и покатил дальше, заехав на горный серпантин. Нельзя сказать, что дорога там стала намного лучше, но колдобин все-таки было меньше. Правда, машину все равно почти постоянно трясло. Дорога шла то вверх, то вниз, петляла. В общем, не была легкой. Однако тот факт, что фургон никто не преследует, несколько уменьшил градус волнения молодого мужчины. Он даже был готов поверить, что ему все показалось, что никакой угрозы от взгляда площадного оборванца не исходило.

Внезапно впереди возникла повозка. Водитель сначала даже и не понял, что произошло. Пришлось притормозить. Повозка катилась откуда-то с дороги, ведущей вверх. Она была пустой. Мужчина несколько секунд колебался, стоит ли ему дать задний ход, чтобы освободить дорогу. И когда он все-таки решился это сделать, сзади, словно из ниоткуда, возник большущий черный джип. Внедорожник стремительно приблизился к фургону, заблокировав для того возможность дать задний ход. Катившаяся повозка тем временем врезалась в столбик, перекрыв собой путь. Одновременно с этим дверцы джипа распахнулись. Из салона вывалили несколько вооруженных громил. Их появление ничего хорошего не обещало.

У европейца не было ни единого шанса выбраться живым из ловушки. Угрожая автоматами, латиносы заставили его выйти из кабины. Вели они себя предельно нагло, демонстрируя свое превосходство.

– Ты что же себе думал? – говорил один из верзил выразительного индейского экстерьера. – Думал, что можно не сказать ни «да», ни «нет», а просто спрятаться от нас? Так ты не угадал, парень. Не получится у тебя ничего.

Он стоял впритык к молодому европейцу, дыша ему прямо в лицо. Европеец растерянно смотрел на индейца, который был главным среди своих дружков, и не знал, как реагировать на «наезд».

– Чего молчишь? – продолжал допытываться индеец. – Мы тебе на размышление ровно три дня дали. А они как раз сегодня истекли. Ты должен был дать ответ на мое предложение. Но почему-то вместо этого стал вдруг от нас убегать. Из города почему-то скрылся. Зачем? Ты случайно не рехнулся? А? Ну, говори! А то твое молчание сильно раздражает и меня, и моих парней.

Его подельники демонстративно погладили стволы своих автоматов. Европеец собрал все внутренние силы и гордо выдал неприятный для громил ответ:

– Нам не о чем разговаривать. Я очень хорошо подумал и вынужден ответить вам отказом. Уважение со стороны моих товарищей дороже для меня, чем собственная жизнь. Поэтому я говорю вам «нет».

– Ха, – вырвалось из пасти индейца. – Не кажется ли, что тебя занесло немного не туда с этой твоей гордостью?

– Не кажется, – без колебаний отрезал работник миссии.

– Самоуверенный идиот, – процедил сквозь зубы главарь. – Ты делаешь громкие заявления и совсем не думаешь о том, что пострадать можешь не только ты один. Понимаешь, о чем я говорю? Наверное, не понимаешь. Так я тебе кое-что покажу сейчас.

Он полез в карман, извлек оттуда фотографию и поднес ее едва ли не к самому носу водителя. На снимке была запечатлена женщина с девочкой на руках в узнаваемых интерьерах российской больничной палаты.

– Что ты скажешь на это, Виктор? – со злорадной ухмылкой продолжал индеец. – Дороже ли вот этого уважение товарищей, о котором ты недавно сказал?

Водитель сфокусировал взгляд, чтобы рассмотреть фото, показавшееся ему знакомым. Спустя секунду он стоял пораженный с остекленевшими глазами. В мыслях крутились вопросы: «Откуда у них снимок? Что они еще знают?»

– Ты удивлен? – не прекращая ухмыляться, говорил верховод громил. – А удивляться нечему. И эту фотку, и кое-что о тебе и твоих близких найти было не так трудно. Мы знаем, что твоя маленькая дочка больна. Больна настолько серьезно, что операцию в России никто сделать не берется. Ей нужна операция, которую делают в странах Европейского союза или США. Но денег на это нет ни у тебя, ни у кого из твоих родственников. Вот ты и напросился приехать сюда, чтобы подзаработать и помочь своей дочке. И ты обязательно поможешь ей! Но для этого тебе нужно помочь нам. Если согласишься с тем, что мы тебе предложили, то получишь в два раза больше от той суммы, которая тебе реально нужна на операцию для девочки. Ну, а если откажешься, то сможем и в России найти. У нас руки длинные… Хотя зачем? Хватит уже давать тебе время на размышление. Ты должен прямо сейчас сказать либо «да», либо «нет». Но помни, что в случае отказа мы тут же пристрелим тебя, как бешеного пса. Пристрелим, и твоя дочь станет сиротой, а жена – вдовой. И тогда им уже никто не поможет. Девочка умрет от болезни. А женщина – от горя… Так что ты скажешь, русский?

С такими вариантами сломаться мог даже самый стойкий человек. Виктор посмотрел на индейца, стараясь, чтобы взгляд не выдал его чувств. На самом деле он сгорал от ненависти к нему и его подельникам. Но ответить пришлось согласием. Дочь и жена были для него самым дорогим, ради чего только стоило жить на свете.

– Я согласен с вашим предложением, – вырвалось из пересохшего горла молодого отца и мужа.

Шантажисты дружно засмеялись, радуясь такому ответу.

2

В высокогорье, почти у самой границы с Колумбией, размещался лагерь миссии российского Красного Креста. Лагерь состоял из нескольких трейлеров и палаток. Среди последних особо выделялась своими размерами хирургическая. На всех трейлерах и палатках имелись соответствующие опознавательные знаки. Деятельность миссии была согласована с правительством Венесуэлы. С учетом специфики развития местной медицины работа российских медиков была серьезной помощью для населения. Сюда наведывались в основном индейцы из окрестных деревень. Большинство из них долгое время вовсе не знали, что такое профессиональные врачи. И неизвестно, узнали ли бы вообще, если бы не появление русской миссии Красного Креста.

Пациентов в тот день хватало. Кто-то с одной болячкой, кто-то с другой… Российские медики с пониманием относились ко всем. Оказывали должную помощь. И так было на протяжении всего срока работы миссии…

Пожилой хирург Сергей Сергеевич Беспалый осматривал выздоравливающего пациента. Пациентом был пятнадцатилетний подросток с очень непростой судьбой. Месяц тому назад он был похищен кем-то на окраине родной деревушки. Ему вкололи снотворное и увезли в неизвестном направлении. В результате он очнулся через какое-то время на обочине дороги, в нескольких десятках километров от своей деревни. У него страшно болел правый бок. Идти он не мог. По счастливой случайности мимо проезжал фургон Красного Креста. Водитель заметил корчившегося от боли парнишку, помог тому подняться, посадил в фургон и привез в лагерь. Врачи сразу же его осмотрели и сделали страшное открытие – подростку кто-то вырезал одну из почек, наспех зашил бок и выбросил на дорогу. Оказав ему всю необходимую помощь, медики попытались выяснить, как все это с ним произошло. Стали расспрашивать, а он ничего толком и сказать не мог. Более того, сначала даже боялся окруживших его врачей. Остаточные воспоминания об операции по удалению почки все-таки давали о себе знать. Россиянам стоило больших усилий убедить подростка в том, что никто из них не имеет никакого отношения к тем злыдням, о которых он испуганно кричал. Забота и ласка русских медиков не прошли бесследно. Парнишка очень быстро прикипел душой к своим спасителям.

– Ну, как ты себя чувствуешь? – поинтересовался доктор у подростка.

– Хорошо. Еще лучше, чем вчера, – с улыбкой ответил тот.

– Молодец. Ты же знаешь, что мы постарались сделать все возможное, чтобы тебе стало лучше. Люди и с одной почкой до старости живут. Так что не расстраивайся, – говорил Сергей Сергеевич.

– Но все-таки сволочи эти бандиты, занимающиеся незаконной трансплантацией человеческих органов, – выразил свое возмущение один из присутствующих ассистентов хирурга. – Ничего их не останавливает перед жаждой наживы за счет похищения людей с целью превратить их в доноров.

– Я понимаю, что мне повезло, – промолвил подросток, утвердительно кивнув на слова врачей. – Они могли полностью выпотрошить меня, но почему-то этого не сделали. Да и, забрав почку, не стали убивать. И я тоже не могу понять, почему.

– Ты не думай об этом. Главное, что скоро ты сможешь жить своей обычной жизнью, – заметил Беспалый.

– Если честно, я бы с удовольствием пожил бы у вас еще несколько месяцев, – несколько смущенно проговорил паренек.

Русские отреагировали на это понимающими улыбками.

Снаружи слышались голоса венесуэльских военных, охранявших лагерь миссии. Серьезная охрана была здесь крайне необходима. Наличие в лагере полутора десятков отлично вооруженных солдат не было чем-то удивительным или из ряда вон выходящим. Здешние места нельзя было назвать безопасными. В первую очередь опасность исходила от близлежащей границы с Колумбией. Оттуда на территорию Венесуэлы то и дело проникали участники разных бандитских группировок, работавшие на колумбийского наркобарона Хорхе Ботеро. Они часто терроризировали местное население. Львиная доля преступлений в этом районе совершалась именно колумбийскими бандитами или же местными под их давлением.

Причину повышенного интереса мафиози именно к данному району в народе объясняли по-разному. Поговаривали, что в пограничье находятся обширные площади зарослей коки. С другой стороны, ходили слухи о том, что там же, среди зарослей, находились тайные лаборатории для производства кокаина. Поговаривали и о том, что в тех же краях находилась взлетно-посадочная полоса. Самолетов или вертолетов, правда, никто не видел. Зато по ночам жители близких деревушек нередко слышали рев авиационных двигателей. По крайней мере так они считали.

С вышки, стоявшей на краю лагеря, военные наблюдали за шоссе. Вскоре они заметили приближавшийся автомобиль. Какого-то беспокойства это не вызвало, так как по дороге катил хорошо знакомый фургон миссии, за рулем которого находился Виктор Слепцов. Охранники хорошо знали, что тот с утра отправился в местечко за медикаментами, и получалось, что теперь держит обратный путь. И хоть время отъезда они помнили, но не стали подсчитывать, сколько часов в общей сложности заняла поездка. Поэтому и не заметили некоторой задержки, с которой шел автомобиль. По крайней мере ранее таких опозданий не случалось. Впрочем, даже если бы вояки и придали хоть какое-то значение времени, то вполне могли связать задержку фургона с дорожными условиями или какими-либо проблемами в местечке. Эта беспечность и сыграла вскоре роковую роль в кровавом действе. Пока же все шло так, как шло бы в обычный, ничем не примечательный день.

Фургон подъехал к шлагбауму. Солдат кивком поприветствовал водителя и удивился просительному выражению его лица.

– Что-то не так? – на всякий случай спросил боец, готовясь поднять перекладину шлагбаума.

– Да все хорошо. Устал просто, – громко ответил Виктор, показывая глазами назад.

– Бывает, – не скрывая удивления, фыркнул военный и открыл путь для фургона.

Как только автомобиль оказался на территории лагеря миссии Красного Креста, из него резво выскочили крепкие латиносы. Каждый был вооружен в буквальном смысле до зубов. Уже первые секунды вторжения показали, что бандиты готовились к нападению и знали, как им следует действовать. Они чувствовали себя как рыбы в воде, словно заранее отрабатывали тактику ведения боя. Первым был застрелен тот самый боец, который стоял у шлагбаума. Бедолага даже не успел сообразить, что происходит, как автоматная очередь скосила его. Одновременно взоры нападавших обратились на вышку. Несколько из них начали обстреливать ее из автоматов, не давая опомниться находившимся на ней охранникам. Те никак не могли воспользоваться пулеметом. Но бандиты знали и о нем, поэтому один из верзил активизировал портативный гранатомет и выстрелил по вышке. Граната врезалась в заграждение смотровой площадки и через мгновение взорвалась. Взрывной волной были сметены и солдаты, и большая часть сооружения.

На выстрелы и взрыв среагировала остальная часть военных. Медики были очень сильно обеспокоены происходившим, но старались не поддаваться паническим настроениям. Сделать это было не так просто, поскольку никто не знал, что именно происходило в лагере. Неизвестны были ни цели нападавших, ни их принадлежность к какой-либо силе – политической или криминальной. Понятно было лишь одно – совершившие нападение на лагерь были настроены очень решительно и не собирались пасовать перед военными. Тем более что последние из-за эффекта неожиданности были абсолютно не готовы к должному отражению нападения.

Когда вышка была взорвана, один из нападавших приказал Виктору отогнать фургон к шлагбауму. Так планировалось заблокировать выезд. Виктор без лишних раздумий подчинился. Да и ему самому не хотелось находиться на линии огня. Охрана лагеря тем временем пыталась оказать сопротивление. Бандиты не стреляли по палаткам и трейлерам, словно чего-то опасались. Военные гадали, в чем здесь дело. То ли громилы не желали задеть оборудование, то ли боялись подстрелить кого-нибудь из врачей.

Единственный офицер отдал команду нескольким своим бойцам, чтобы те разделились и взяли под защиту русских врачей. Остальные пытались отрезать бандитам подходы к палаткам и трейлерам, ведя перекрестный огонь. Напавшие на лагерь отвечали длинными автоматными очередями. Их спасало лишь то, что по беспечности одного из работников миссии почти в центре лагеря стоял грузовик. Он мешал охранникам лучше сориентироваться и подавить опасные для себя очаги огня. С другой стороны, грузовик мешал и нападавшим. Они не могли провести прямую атаку и сразу ворваться в одну из первых после шлагбаума палаток.

Солдаты постепенно переместились к грузовику, используя его в качестве своеобразного щита. Казалось бы, это должно было закрепить их преимущество. Однако на самом деле все было далеко не так просто, как представлялось молодому венесуэльскому командиру. Да, появилась иллюзия укрепления. Да, солдаты почти беспрепятственно отправляли пули в направлении бандитов. Но результата никакого не было. Никто из нападавших не был даже задет. Они поспешно перегруппировались, разошлись в разные стороны и на некоторое время исчезли из вида, будто растворились в воздухе. Это сильно беспокоило офицера.

«Чудес не бывает!» – повторял он своим бойцам, призывая их смотреть в оба и держать ухо востро. Некоторым было невтерпеж. Одному из солдат надоела образовавшаяся в бою пауза. Он решил, что бандиты ушли и бой закончен. Безо всякого предупреждения он вышел из-за грузовика, держа наготове автомат. Ему не удалось даже заметить, откуда исходила реальная опасность. Безрассудный смельчак был убит одиночным выстрелом в лоб. После этого стрельба возобновилась со страшной силой. Выяснилось, что бандиты разместились эдаким полумесяцем и обстреливали грузовик со всех сторон. Военные были вынуждены прижаться к земле. За несколько минут бо́льшая часть машины была превращена в решето, ее шины пробиты. Военные могли только радоваться, что топливный бак находился вне зоны обстрела. Ситуация для охраны выглядела тупиковой. Было непонятно, что и как делать дальше. Получалось, что противник навязал свои правила игры. Командира это раздражало, неприятно действуя на честолюбие. Он готов был отдать безрассудный приказ, но в это самое время у грузовика одна за другой упали брошенные с разных сторон гранаты-вспышки. Группа охранников была ослеплена. Отдельные бойцы даже побросали автоматы, прикрывая руками глаза. Бандиты тут же воспользовались этим замешательством и совершили стремительную атаку, сопровождаемую непрерывным автоматным огнем. Почти всех охранников безжалостно перебили, словно слепых цыплят. Лишь офицер и один из солдат успели шмыгнуть под грузовик. Выскочив оттуда, они попытались прорваться к фургону, наивно полагая, что сумеют найти там новое укрытие. Их надежды подкреплялись тем, что впереди мелькнула знакомая фигура Виктора. Не зная, чем началось нападение на лагерь миссии, военные даже не подумали, что русский мог быть как-то связан с бандитами.

– Виктор! Вызывай подкрепление! Надеюсь, рация в кабине цела?! – кричал офицер, обращаясь к водителю. – Если прямо сейчас сообщить о происшествии, то есть шанс, что через час здесь будут наши вертолеты.

– Рация вышла из строя, – громким голосом ответил тому Слепцов, не выходя из-за фургона.

– Вот черт! – выругался командир.

Со стороны фургона выскочил вооруженный верзила и немедленно нажал на курок, щедро поливая свинцом пару спасшихся военных. Последние пытались ответить тем же. Однако прежде, чем офицеру и солдату удалось передернуть затворы, они оба были убиты.

– Сколько у тебя?! – спросил у стрелявшего главарь.

– Двое! – ответил тот.

– У нас пятеро. Плюс один, что был на въезде, и двое на вышке. Всего десять получается. Значит, осталось еще пять, – заключил верховод и громогласно обратился к остаткам военных и медикам: – Внимание! Просьба всем выйти из палаток и трейлеров! Всем, кто добровольно сложит оружие и сдастся в наши руки, мы гарантируем жизнь. Любая же попытка сопротивляться будет подавлена! Время на раздумье не даю. Считаю до двух. Если никто не подчинится, мы начнем расстреливать первую палатку! Один!

– Подождите! Не стреляйте! – отозвался кто-то как раз из ближайшей палатки. – Мы выходим!

– Отлично! С поднятыми руками! И без фокусов!

– Да какие уж тут фокусы! Выполняем ваши условия и надеемся на вашу честность и благоразумие!

– Быстрее!

Из палатки начали выходить сотрудники миссии. Все с поднятыми руками. Последним вышел солдат. Его сразу же обезоружили и отделили от россиян. Самих же россиян обыскали на наличие оружия. Ни у кого из них ничего обнаружено не было. Настал черед других палаток. Везде повторилось то же, что и в первой. Вот только пятого бойца нигде не было. Он словно в воду канул. Это изрядно злило главаря бандитов. Однако уже тот факт, что все русские медики оказались под контролем его людей, немного усмирял его злость. Правда, ничего не помешало ему продолжить выполнение намеченного ранее плана. Это на словах индеец гарантировал охранникам миссии жизнь. В реальности же их судьба была предрешена.

– Ну, что? Пятого нигде нет? – на всякий случай главарь уточнил у своих подручных.

– Да нету его, сволочи, – прозвучало в ответ.

Это при том, что бандиты активно обыскивали все палатки и трейлеры лагеря. Результат был нулевой.

– Наверное, сиганул за ограду и задал стрекача по склону, – предположил индеец. – Ну, ничего. Даже если спасется, то ничего толком рассказать не сможет. Ничего ведь не видел. С остальными вояками разберитесь. Ну, и готовьте русских.

Подельники не стали медлить ни секунды. Четверку военных отвели в сторону и расстреляли в упор из автоматов. Все происходящее настолько шокировало русских, что те не могли вымолвить ни слова. Только хирург пытался взывать к совести и чести бандитов.

– Ну, вы же обещали сохранить им жизнь, – говорил он. – Что же вы творите?

– Молчи, и обещание все еще будет распространяться и на вас, – гневно отреагировал главарь. – Отвести всех к фургону.

Бандиты тут же принялись выполнять приказ. Медиков не повели, а буквально погнали к фургону. Там на запястья каждого из них набросили наручники. Сотрудники миссии с немалым изумлением смотрели на Виктора Слепцова и не могли понять, почему его никто не заковывает. Сам Виктор молчал и смущенно отводил глаза, будто это могло сделать его невидимкой и избавить от изумленных взоров соотечественников, которых он был вынужден предать. Ему на самом деле было очень стыдно. Но вместе с чувством стыда его не покидало беспокойство за судьбу своей семьи.

– Хватит пялиться на водилу! – прикрикнул главарь. – Он такой же пленник, как и вы. Только без наручников. Хреново ему в наручниках пришлось бы фургон вести.

Походило на то, что индеец пытался прикрыть водителя перед другими сотрудниками миссии Красного Креста. Трудно сказать, помогло ли это. Пленники хоть и отвели взгляды от Слепцова, все равно оставались при своем недоверии к нему. Индеец жестом показал подручным, что русских пора закрывать в фургоне. Те стали заталкивать всех внутрь машины. Делали это совершенно бесцеремонно, что сильно отличалось от их недавнего осторожного и почти обходительного поведения.

– Контейнеры и аппаратуру заносите в большую палатку, – продолжал командовать индеец.

Подельники тут же взялись за выполнение команды и начали спешно перетаскивать странный груз в направлении хирургической палатки. В это самое время раздались выстрелы. Пули летели откуда-то сверху. Сначала было трудно понять, откуда именно велась стрельба. Бандиты попытались бросить груз и разбежаться, чтобы отыскать себе укрытие. Однако главарь громко рявкнул на них:

– Не жопы свои спасайте, а контейнеры и технику! Живо!

Им пришлось возвращаться в простреливаемую зону. «На линию огня», как сказали бы специалисты в военном деле или отдельные поэты-песенники, любящие военную тематику. Громилы похватали емкости и приборы. Стрельба не прекращалась. Автоматные очереди обильно поливали этот участок. Как выяснялось, у стрелка была хорошая позиция. Он засел на крыше одного из трейлеров, прикрывшись броневым спецназовским щитом, входившим в снаряжение охраны. Пока бандиты и их главарь сообразили, что к чему, стрелок (тот самый исчезнувший пятый боец) хорошенько попортил им нервы. Несколько элементов груза были пробиты пулями. Трое верзил получили ранения разной степени тяжести.

Индеец сам был вынужден прятаться, чтобы не оказаться под новой порцией пуль. Несмотря на это, он не мог так просто взять и отказаться от активных действий. Взяв с собой нескольких подельников, он двинулся к трейлеру обходным путем. Выбирали дорогу так, чтобы не оказаться раньше времени в поле зрения стрелка. Тот, однако, все равно засек их передвижение, развернул автомат в их сторону и нажал на курок. Индеец, недолго думая, прикрылся одним из своих подельников и отошел на безопасную позицию. Бандит был смертельно ранен и тут же свалился на землю.