Боевое сафари

Глава 1

Сквозь сон Володя Локис слышал голоса в соседней комнате.

– Да это просто безобразие какое-то! – басовито бубнила их соседка по лестничной площадке, Мария Яковлевна. – Говорила ведь им, что нечего делать в этом Тунисе. У нас что, своих курортов мало?! На худой конец могли бы в Крым поехать. Там хоть свои живут. Так нет, подавай им заграницу... В Африку им захотелось! «Ах, мама, вы ничего не понимаете, теперь все так делают, пусть девочка посмотрит мир!» И вот, пожалуйста, теперь она хватается за голову и глотает корвалол...

– Да кто же знал, что там такое начнется, – осторожно отвечала ей мама Локиса, Анна Тимофеевна. – Все мирно было, а тут такое...

– Никогда в этой Африке ничего мирно не было! – категорично отрезала Мария Яковлевна. – Они с пальм своих не успели слезть, а уже начали воевать между собой. Непонятно только, за что. Бананы, что ли, никак не поделят?

«О чем это они?» – рассеянно подумал Володя, окончательно просыпаясь, но продолжая лежать с закрытыми глазами и прислушиваясь к разговору. Вообще-то он не любил валяться в постели, предпочитая сразу же вставать. Но сегодня у него был вполне заслуженный отгул, и он решил позволить себе некоторое отступление от привычных правил.

– Черного моря им мало, – продолжала возмущаться за стеной соседка. – Я вот тоже ни разу не была в Африке, и ничего! Жива-здорова, слава богу!

– Яковлевна, да не расстраивайся ты, – пробовала увещевать подругу Анна Тимофеевна. – Может, ничего с ними и не случилось, просто связь плохая...

– А с чего ей хорошей-то быть?! – Судя по громко скрипнувшему дивану, Мария Яковлевна была возмущена до глубины души. – Ты вот знаешь, где этот чертов Тунис находится?

– Где-то в Африке... – неуверенно ответила мать.

– Вот именно, что где-то, – опять сердито перебила ее соседка. – Видела я ту Африку – пестрая вся, как одеяло лоскутное... А что толку-то от этого? Отправили ребенка к черту на рога, а теперь не знают, что делать! Правильно, это тебе не Сочи и не Ялта, туда на самолете за два часа не долетишь...

«Понятно, – сообразил Володя, выбираясь из постели и потягиваясь, – Маринку обсуждают. Самая злободневная тема на сегодняшний день – Маринка и революция в Тунисе».

Старшая внучка Марии Яковлевны Марина, которую соседка долгое время прочила Локису в невесты, недавно вышла замуж за какого-то бизнесмена. В свадебное путешествие молодожены отправились отдыхать в Тунис. А через три дня журналисты загалдели по всем телеканалам об этой маленькой африканской стране. На экранах замелькали жуткие кадры уличных беспорядков, мордобоя, стрельбы и погромов. Мать Маринки тут же впала в истерику и ни о чем другом не могла думать, хватаясь поочередно то за голову, то за сердце. Мария Яковлевна, узнав о том, что внучка оказалась в эпицентре таких событий, привычно обругав Президента России, Государственную Думу, Правительство и директора туристической компании, заявила, что во всем виноваты Маринкины родители, которые купили тур в Тунис.

Локис быстро собрал белье, запихал его в специальное отделение и, натянув спортивные брюки, вышел в большую комнату.

– Что за шум, а драки нет? – поинтересовался он бодрым голосом.

– Ой, сынок, прости, мы тебя разбудили? – всплеснула руками Анна Тимофеевна. – Увлеклись немного. Яковлевна тут за внучку шибко переживает...

– А чего за нее переживать, – пожал плечами Володя, направляясь в ванную. – Она вроде как замуж вышла. Пусть теперь у ее мужа голова болит.

– Много тут некоторые понимают... – ворчливо бросила Мария Яковлевна ему вслед. – Ты вот сам женись, детей нарожай, тогда и будешь рассуждать, кто и за кого больше переживать должен.

Володя тихо хмыкнул, но в полемику решил не вступать, зная по опыту, что это совершенно бесполезно. Переубедить в чем-то старую активистку было невозможно. Недаром, когда возникла необходимость выбирать старшего по дому, ее кандидатура прошла без всяких обсуждений.

Сам Локис относился к Марии Яковлевне иронично и в то же время уважительно. Что бы там ни говорили, но благодаря ее настойчивости их многоподъездная девятиэтажка была приведена в порядок.

– Вот ты, Вовка, военный человек, – накинулась Мария Яковлевна на Володю, как только он опять вошел в комнату. – Правильно?

– Военный, – не стал отпираться Локис, садясь в кресло.

– Тогда объясни мне, – Мария Яковлевна уперла руки в бока, сверля Володю тяжелым взглядом, – чего этим неграм не хватает, что они воевать начали?

– Понятия не имею, теть Маш, – признался Локис, улыбаясь. – Чего-то, наверное, не хватает...

– А при чем здесь иностранные туристы? – продолжала допрашивать соседка. – На кой ляд, спрашивается, они гостиницы громят? Охотников каких-то избили...

– Теть Маш, – совершенно искренне прижав руки к груди, проговорил Володя, – честное слово, с тунисскими повстанцами я не связан. Денег от них не получаю, никаких сведений им не передаю. Но если только они попытаются меня завербовать, я у них обязательно поинтересуюсь об этом.

Несколько минут Мария Яковлевна пристально смотрела на Володю, пытаясь что-то понять.

– Издеваешься над старухой, паршивец ты эдакий, – сделала она наконец вывод. – Не стыдно тебе, бугаю здоровому?

– В самом деле, Володя, – вмешалась Анна Тимофеевна, – ты что, не можешь нормально ответить? Яковлевна же переживает, как там Мариночка с Борей...

– Да я вам нормально и отвечаю, – развел руками Локис. – Откуда я могу знать, что взбрело в голову тунисцам и какая муха их укусила? Нет, я понимаю, что вы переживаете, но...

– Ничего ты не понимаешь, – припечатала его Мария Яковлевна. – Когда своими детьми обзаведешься, тогда и будешь понимать.

Она вдруг замолчала, и Володя увидел в ее глазах мутные стариковские слезы. Ему стало неудобно за неуместную шутку.

– Теть Маша, – извиняющимся тоном заговорил Володя, – ну простите меня, пожалуйста. Сострил не в тему...

– То-то, что не в тему, – старуха смахнула слезинку. – Одна дочку не в тему отправила, другой над старым человеком не в тему шутки шутит... Правители наши тоже шутят, вместо того чтобы людей спасать. Дошутятся... Народ – он такой, он долго терпит, а потом сделает как в семнадцатом году...

Зная, что политика и ностальгия по советской власти – любимый конек Марии Яковлевны, Володя закатил глаза. Но вопреки его ожиданиям, соседка тяжело поднялась с дивана.

– Ладно, Тимофеевна, пойду я, – проговорила она каким-то упавшим голосом. – Засиделась с тобой, а у меня дел полно...

– Я провожу, – тоже поднялась Анна Тимофеевна, исподтишка грозя сыну кулаком. Володя тяжело вздохнул и пошел на кухню.

Глава 2

Локис неторопливо пересек полковой плац, расчерченный белой краской на квадраты. Как это часто бывает после сытного обеда, делать ничего не хотелось. Контрактники, вне зависимости от звания, питались в офицерской столовой, где, по выражению командира их разведгруппы Купца – капитана Алексея Демидова, кормили на убой. Это высказывание, учитывая специфику службы разведчиков, имело двойной смысл. Зачастую десантникам приходилось выполнять задания, рискуя жизнью. И очень часто на чужой территории, не имея никакого прикрытия или подстраховки, и чаще всего без запасных вариантов для эвакуации группы. А если ко всему перечисленному добавить, что в случае провала группы разведчики будут обвинены в терроризме и никто из высокого начальства даже пальцем не шевельнет, чтобы спасти их, то купцовское высказывание о кормежке на убой приобретало зловещий смысл.

Тем не менее Володя Локис, имевший в группе специализацию снайпера, очень любил свою службу. Правда, своей матери, Анне Тимофеевне, он говорил, что ни в каких боевых операциях не участвует, а целыми днями сидит на продуктово-вещевом складе, выдавая бойцам мыло, тряпки, портянки, новую форму и прочие предметы солдатского обихода. Сложнее было объяснять свои частые отлучки в служебные командировки. Впрочем, эта сложность решилась сама собой.

Однажды Володя случайно проговорился, что провел неделю на Северном Кавказе. И тут же пожалел об этом. Известие чуть не свалило мать в больницу. Вот тогда-то Локис и выдумал несуществующий полигон во Владимирской области, который был таким секретным, что дозвониться до него было невозможно, а перед тем, как на него пропустить, заставляли сдавать мобильные телефоны. Володя прекрасно понимал, что этот его обман когда-нибудь вскроется и последствия его «лжи во спасение» будут непредсказуемы, но продолжал убедительно врать.

– Ты чего такой кислый, Медведь? – поинтересовался Демидов, когда они дошли до курилки (Медведь был боевой позывной Локиса). – Полдня за тобой наблюдаю, и у меня создается такое впечатление, что ты уже полдня как жуешь лимоны. Причем тайком от товарищей...

– Неправильное мнение, – буркнул Володя.

Ему не хотелось рассказывать о вчерашней размолвке с матерью, хотя с Демидовым они дружили не только по службе. Точнее, это была даже не размолвка, а какой-то тихий бойкот с ее стороны, после того как она проводила оскорбленную соседку. Вернувшись на кухню, Анна Тимофеевна ничего не сказала сыну, но всем своим видом давала понять, что очень недовольна его поведением. Локис попробовал шутить, но мать не приняла его тона. Словом, выходной был испорчен, и Володя, невнятно извинившись, скрылся в своей комнате. Весь день они не разговаривали, и только вечером, когда Локис собирался ложиться спать, Анна Тимофеевна тихонько приоткрыла дверь в комнату сына и негромко проговорила: «Нельзя быть черствым к людским несчастьям, сынок». Над этой фразой он и размышлял полдня на службе.

– Нет, правда, Вовка, – вмешался в разговор радист их группы, Саня Ефимов, весельчак и балагур, – что случилось? У тебя такая сосредоточенная репа, как будто ты собрался грабить банк.

– В самом деле, – поддержал радиста Петя Круглов, с которым Локису не раз приходилось прикрывать отход основной части группы. – У тебя что, секреты от нас появились? Это уже против правил...

– Да нет у меня никаких секретов... – Десантники уселись на скамейку, Локис достал пачку сигарет. – Просто так получилось вчера, что я обидел одного... нет, двух очень хороших людей. Нечаянно, но все же обидел...

– Понятно, – кивнул Демидов, закуривая. – Опять ляпнул маме какую-нибудь глупость. Или дерзость.

Володя скомкал недокуренную сигарету, не обращая внимания на посыпавшиеся искры.

– Парни, – проговорил он, отбрасывая раскрошенный окурок в сторону, – вот вы хоть раз в жизни задумывались о добре и зле?

– У-у-у, – протянул Демидов, запрокидывая голову назад. – Эк тебя занесло! Да будет тебе известно, об этом спорят с сотворения мира, и никому не удалось найти точного ответа. Я тебе как друг и командир советую – гони ты эти мысли куда подальше! При нашей службе ни хрена хорошего от них не предвидится! Вот слушай, я тебе один случай расскажу...

Но договорить капитан не успел: его перебил голос дежурного по полку, усиленный репродуктором:

– Внимание! Группу капитана Демидова вызывает подполковник Сагалов. Повторяю, группу капитана Демидова вызывает подполковник Сагалов.

– Так, парни, – лицо Демидова стало сосредоточенным. – Заканчиваем перекур, строимся и – бегом марш. Сейчас нам Батя прочтет лекцию о добре и зле...

Сагалов занял должность начальника штаба полка совсем недавно, года два назад. До этого он командовал батальоном, потому-то Демидов и назвал его – больше по привычке – оперативным псевдонимом, который был у каждого разведчика.

Когда шестеро десантников, предварительно постучавшись, вошли в кабинет подполковника Сагалова, начальник штаба полка ВДВ специального назначения разговаривал с кем-то по телефону. Небрежно махнув вошедшим разведчикам рукой, чтобы они садились, он с подчеркнутой вежливостью проговорил в трубку:

– Так точно, понял, товарищ генерал-майор, вылет завтра, в двадцать два ноль-ноль. Я уверен, что мы успеем подготовить группу. До свидания!

Локис украдкой бросил взгляд на телефонный аппарат. На нем не было диска, чтобы набирать номер. Это означало, что Сагалов говорил напрямую со штабом округа. Такие переговоры, как правило, заканчивались очередной командировкой.

– Вот же разжевывает он мне, – пробурчал Сагалов, кладя трубку на рычаги. – Мальчишку нашли... Можно подумать, что без их штабных указок я не знаю, что и как мне делать!

Локис заметил, что Демидов прячет под ладонью улыбку. Подполковник хоть и стал штабистом, но своих коллег из штаба округа по-прежнему не жаловал.

– Значит, вот какое дело, сынки, – медленно проговорил Сагалов, потирая коротко остриженную голову. – Надо вам в одно место прокатиться и найти там человечка... Всего рассказывать не буду, но одну важную вещь скажу: человечек этот не последняя фигура в нашем департаменте. И если он попадет к нехорошим парням...

Сагалов умолк и пристально обвел взглядом сидевших перед ним десантников.

– В общем, ребятки, найти его надо во что бы то ни стало, – закончил он решительно. – Все сведения о нем получите в «секретке». Пакет вскрыть, только когда прибудете на место. На подготовку у вас всего сутки. Так что готовиться начинайте прямо сейчас. Заодно предупредите родственников, что домой попадете не раньше чем через неделю... Вопросы есть?

– Разрешите, товарищ подполковник, – Ефимов, как хороший школьник, поднял руку. – Можно узнать, где будем «работать» на этот раз?

– Узнаете, когда прилетите, – проворчал Сагалов, давая понять, что разговор окончен.

Глава 3

Транспортник ВВС России, выкрашенный в грязно-серый цвет, пробежав по взлетке, снизил скорость и стал притормаживать. Локис выглянул в иллюминатор и радостно присвистнул.

– Купа, когда вернемся, с тебя коньяк, – заявил он. – Я был прав, мы – в Тунисе!

Капитан недовольно завозился на своем месте. Вдалеке, в предрассветных сумерках, темнело здание аэропорта «Тунис-Карфаген», над которым был виден красный флаг со звездой и полумесяцем в центре полотнища.

– Шиш тебе, а не коньяк, – проворчал Купец. – Я и сам знал, куда мы летим, просто хотел тебя от дурных мыслей о добре и зле отвлечь...

Демидов откровенно лукавил. Когда разведчики вышли из штаба, он первым поинтересовался, непонятно к кому обращаясь:

– Все-таки интересно, в какую же Тмутаракань нас пошлют на этот раз?

– А выбор невелик, – заявил Ефимов. – Либо Тунис, либо Египет, либо Алжир, что в принципе почти одно и то же...

– Это откуда же такая уверенность? – недоверчиво покосился на радиста Купец. – У тебя что, в округе свой человек сидит?

– На кой он мне нужен? – хмыкнул Ефимов. – Просто банальный анализ вполне официальной информации... Где у нас народ любит зимой тусоваться? На севере Африки. Где сейчас неспокойно? Там же. Включи логику, товарищ капитан!

– Я голосую за Тунис! – заявил Володя. – У меня там знакомая отдыхает.

– А мне больше Египет нравится, – упрямо пригнув голову, ответил Демидов. – Мажем, что нас в Египет зашлют? На коньяк!

– Мажем! – тут же согласился Локис.

И вот теперь проигравший Демидов искал повод, чтобы не отдавать проспоренное.

– И вообще, не о том думаешь, сержант, – продолжал ворчать он, доставая запаянный в плотный целлофан пакет, полученный из секретного отдела штаба полка. – Лучше слушайте, что нам приказано делать.

Он разорвал пухлый казенный конверт и вытащил из него плотно сложенные бумаги. Быстро пробежал глазами по строчкам указаний, как поступить с содержимым пакета после прочтения. Самолет уже завернул на стоянку и заглушил двигатели, экипаж выбрался наружу, так что посторонних в салоне не было.

Демидов медленно поднялся во весь рост. Десантники тоже встали со своих мест.

– Значит, так, – негромко проговорил Купец, – слушайте приказ. Офицер из штаба командования ВДВ поехал отдыхать в Тунис. В связи с начавшимися беспорядками его попытались отозвать назад, но связь с ним оказалась потеряна. Наша задача – найти его и вывезти в Россию. Официально мы – польские туристы, прилетели на сафари. С местным населением не конфликтовать. Оружие применять только в крайнем случае, свое пребывание не афишировать. На базу возвращаемся по команде «гнездо». Вопросы есть?

– Между прочим, – подал голос Семен Чижиков, – у нас на хвосте самолета российский флаг. Какие же мы, к черту, поляки?

– Не переживай, – хмыкнул командир, – эмблему уже поменяли. В Украину мы прилетели под родимым флагом, а из нее вылетели уже под польским... Кстати, паспорта у нас тоже польские. К тому же для тунисцев большой разницы нет, поляк ты или русский; да и не до этого им сейчас, я полагаю. Еще какие вопросы будут?

Разведчики молчали.

– Значит, вопросов больше нет, – констатировал Купец, присаживаясь на жесткую металлическую скамейку самолета и расстилая на ней карту. – Вот и прекрасно, продолжим дальше. Наш объект останавливался в гостинице «Эль-Арабик». Ее надо проверить в первую очередь. Пойдут Медведь и Чиж. Заодно прощупаете обстановку в городе. Мы пока остаемся в самолете. Связь будем поддерживать через мини-радио. Шико, – обратился Демидов к Ефимову, – настройся на частоты самолета.

– Оружие берем? – быстро спросил Сеня Чижиков. – На всякий случай...

– Семен, – Демидов укоризненно посмотрел на Чижикова. – Ты на солнышке, что ли, перегрелся? Так мы вроде бы никуда еще не выходили... Какое, на хрен, оружие?! Как ты себе это представляешь? Два европейца разгуливают по городу с автоматами Калашникова наперевес... Хочешь, чтобы тебе тут голову оторвали?

– Хотя бы пистолеты-то можно взять? – попробовал возразить Чижиков. – Не идти же совсем «голыми». Мы, типа, не дома...

В эту командировку десантники поехали со своим обычным, но устаревшего образца оружием. Одежду, чтобы не выделяться на общем фоне, они надели гражданскую, но на всякий случай прихватили форму и «сбрую» тропического варианта от американских морских пехотинцев. И только пистолеты, по настоянию Сагалова, у разведчиков были американского, немецкого и итальянского производства.

– И как ты собираешься ствол через «рамку» проносить? – продолжал протестовать Демидов. – Трезвону будет на весь город!

– Придумаем что-нибудь, – не сдавался Чижиков. – Медведь, ты чего молчишь? Скажи свое слово!

– Леха, Чиж прав, – вмешался Локис. – Что здесь творится, мы толком не знаем – так, новости из телевизора. Хрен его знает, на каких уродцев нарвемся; может, и отбиться не сумеем... А стволы как-нибудь протащим. В крайнем случае скинем, если что-то не так пойдет.

– Не хрена выдумывать, – отрезал Демидов. – Не успели на место прибыть, а вы уже расшифровываетесь... Что за дурь!

В отсек просунулась голова командира экипажа «Ил-76».

– Мужики, – громким, тревожным шепотом проговорил он. – Я все понимаю, но тут такое дело... – Он чуть замялся. – Короче, эти придурки из службы безопасности аэропорта собираются досматривать наш самолет.

– Гони их в шею, Борисыч, – прошипел Демидов, быстро осматриваясь.

С одной стороны, привезенное разведчиками оружие и снаряжение было достаточно надежно замаскировано в грузовом отсеке, в ящиках с дипломатической маркировкой, которая запрещала их досмотр. Но с другой – мало ли что взбредет в голову людям, у которых началась внеочередная революция, от которой даже президент сбежал, а полиция попряталась.

– Да в том-то и дело, что не могу, – пожаловался летчик. – У меня же приказ не раскрываться. Мы – гражданское судно, прилетели для эвакуации поляков, будь они неладны... У вас документы в порядке?

Демидов на мгновение задумался. Ссориться с местными властями в первый же день ему не хотелось. Это, по большому счету, вообще не входило в его планы. Но с другой стороны, служба безопасности наверняка шла для того, чтобы чем-то поживиться...

– Быстрее соображайте, парни, – летчик явно нервничал, – они уже близко!

– Да и хрен с ними, – вдруг на что-то решившись, бросил Демидов летчику. – Задержи их, насколько сможешь, а потом пусть ищут, сколько влезет! Парни, быстро все в грузовой отсек. Встретим их там...

– Ты что задумал, Купа? – встревоженно спросил Володя, на всякий случай поправляя на поясе чехол с американским боевым ножом SOG Trident 2.0[1]. Это был особый нож, очень удачной конструкции, с надежным лезвием. Володя взял его как боевой трофей во время одной из командировок.

– Что ты собираешься делать? – спросил он опять, когда Демидов, задраив дверь отсека, начал торопливо срывать пломбы с ящиков, в которых лежало их снаряжение.

– Сразу сюда они хрен войдут, мышкина норка, – с самодовольной улыбкой заявил командир. – У нас есть как минимум минут двадцать, а то и больше. А мы тем временем уйдем через аварийные люки. Пусть пока думают, что загнали нас, падлы... Парни, снаряжаемся. В темпе!

– А летуны как же? – спросил Володя, натягивая куртку грязно-песчаного цвета и застегивая молнию.

– А что «летуны»? – Демидов ловко подтянул лямки «разгрузки», подгоняя ее плотнее. – Если мы уйдем тихо, то с них взятки гладки. Посторонних на борту нет, оружия нет, недозволенных предметов – тоже... К чему тут придерешься?

– А обратно как будем выбираться? – Володя уже переоделся, кое-как запихав свою гражданскую одежду в походную сумку-батон; его ВСС «Винторез» с присоединенным магазином лежал на одном из ящиков. – Они же смоются. Или выпрут их с аэродрома...

– Никуда их не выпрут... – Купец хотел сказать что-то еще, но в этот момент в дверь отсека кто-то настойчиво забарабанил. Послышались громкие крики на ломаном английском и арабском языках.

– Все, парни, пора, – тихо скомандовал Купец.

Осторожно, практически бесшумно он повернул рукоятку бокового люка, потом резко дернул за нее. Дверь аварийного выхода поддалась легко, без звука отодвинувшись в сторону. Высота до бетонки была приличной, около шести метров, но это не пугало разведчиков. Десантирование с таких высот они многократно отрабатывали, еще когда только начинали служить в ВДВ. С интервалом в двадцать секунд бойцы выпрыгнули из самолета, тут же откатываясь в сторону.

Солнце уже начинало золотить восток, поднимаясь со стороны Ливийской пустыни, когда шестерка диверсантов добралась до служебного проезда в западной части аэропорта «Эль-Тунис». Как и предполагал Купец, никакой охраны там не было. То ли они ушли митинговать, а заодно и мародерствовать, то ли охрана здесь была чисто символической. Беспрепятственно миновав глинобитную будку стационарного поста, разведчики растворились в улочках одного из пригородов столицы Туниса.

Глава 4

То, что поиски полковника из штаба округа сразу же пошли не по намеченному плану, не сильно расстроило разведчиков. Они уже привыкли, что их действия редко совпадают с тем, что планируется в тихих кабинетах штабов. Чаще всего приходилось импровизировать, на ходу подгоняя свои действия под складывающиеся обстоятельства.

Демидов, незаметно выведя разведчиков с аэродрома, не стал уводить их от него слишком далеко. На его счастье, в нескольких километрах, в пригородах Туниса, было полно поселков, в которых жили городские нищие и бродяги. С началом «революционного подъема масс» эта публика подалась в город, в надежде пограбить магазины и лавки перепуганных торговцев. Поэтому большинство этих поселений теперь пустовали. Так что найти подходящую лачугу, чтобы устроить в ней «дневку», десантникам особого труда не составило. Правда, еды в ней не нашлось, а вода в колодце была довольно паршивой, с солоноватым привкусом. Но все же это была хоть какая-то влага.

По узким пустынным улочкам поселка бегали худые бездомные псы, которые не слишком-то обрадовались новому соседству. Они подозрительно присматривались к людям, тревожно нюхали воздух, но слишком близко подходить не решались.

– Значит, так, – едва разведчики сделали первый привал, заявил Купец. – В наших планах ничего не изменилось. Будем считать, что это просто кратковременная, хотя и вынужденная, задержка. Действуем, как и прикидывали: Медведь и Чиж уходят в город, остальным отдыхать. Только не забудьте охранение выставить – а то не успеете пикнуть, как вон те черти хвостатые вам носы обгрызут. – Демидов кивнул в сторону боязливо бродящих неподалеку собак.

– Может, отстреляем их? – предложил Круглов. – Шлепнем парочку, остальные сами смоются...

– Не факт, – проговорил молчавший до сих пор Андрей Чернов. – Предсказать реакцию этих тварей невозможно. Может так получиться, что они на нас кинутся. Да и шуметь лишний раз не стоит. Ложитесь, я покараулю. Все равно, пока сюда летели, выспался...

– Вот и ладно, – не стал спорить Демидов. – Потом тебя сменит Толстый, за ним встанет Шико, я третий в смене...

– Да ладно, не парьтесь, – отмахнулся Чернов. – Говорю же вам, в самолете выспался...