Братство снайперов
- -
- 100%
- +
Комфортабельный поезд, следовавший по маршруту «Тель-Авив – Хайфа – Акко», стартовал прямо от здания аэропорта. Через два часа Локис уже был на месте.
Квартира под номером двенадцать находилась на третьем этаже. Локис позвонил. Трель дверного звонка, имитировавшая птичье пение, была отчетливо слышна на лестничной клетке. Однако дома, судя по всему, никого не было. Владимир приложил ухо к замочной скважине. В квартире было так же тихо, как и в подъезде. Он позвонил еще раз, затем достал трубку мобильного и набрал домашний номер Влада. За дверью зазвонил телефон. Но и на телефонный звонок никто не ответил. Локис постучал.
– Влад!
Гость из Москвы уже собирался было спуститься вниз, как вдруг за дверью соседней квартиры послышался шорох. Через секунду звякнул замок и дверь приоткрылась. В щель выглянул мужчина лет сорока с закрученными у висков седыми волосами. На нем была только майка. Он что-то спросил у Локиса на иврите, но Владимир отрицательно помотал головой.
– Я не знаю язык, – сказал он. – Вы говорите по-русски?
– Плохо, – маленькие глазки мужчины подозрительно сузились. Он быстро бросил взгляд за спину незнакомцу. – Но могу понимать.
– Я приехал к Владиславу Штурму. Из Москвы, – Локис сделал осторожный шаг вперед. Ему совсем не хотелось пугать этого мужчину с седыми вихрами. – Вы не знаете, где он?
– Кто вы?
– Я его друг, – Владимир миролюбиво улыбнулся. – Он меня должен был ждать. Я позвонил из аэропорта, но мобильный телефон отключен. И дома никого нет.
Говоря это, Локис еще раз набрал нужный номер, но тот же синтезированный женский голос вежливо уведомил его, что абонент не может быть вызван.
– То же самое. Телефон отключен…
– Он в Ливане, – сообщил мужчина.
– В Ливане? А где именно? – Локис спрятал телефон в карман джинсов. – У вас нет его адреса?
– Откуда? – сосед выразительно хмыкнул и пригладил вихры на висках. – Граждане государства Израиль подверглись очередной атаке террористов в Хайфе. Поэтому наш премьер направил в Ливан военных. Надо раздавить эту гниду, наконец. Почему должны гибнуть мирные израильтяне? Как вы считаете?
Локис предпочел ответить молчанием на эту тираду. Обсуждать политику не знакомой ему страны он не собирался. Это было не в его правилах. К тому же Владимира интересовало сейчас совсем другое.
– А номер он не оставил? – последовал очередной вопрос. – Как его можно найти?
– Да что вы? Он никогда ничего такого не оставляет мне. – Мужчина переступил с ноги на ногу и одернул на груди майку. Затем почему-то оглянулся по сторонам, хотя на лестничной площадке, кроме него и Локиса, никого не было. Голос инстинктивно понизился до шепота. – Но я через стенку разговор слышал. Вроде у них база где-то в районе деревни Газия. Влад что-то такое говорил по телефону. Но точно я не знаю. Понимаете?
– Понимаю, – для Владимира этой информации было более чем достаточно. – Спасибо вам огромное. И извините за беспокойство.
Локис спустился на первый этаж, и только тогда до него донесся звук захлопнувшейся двери. Мужчина с седыми волосами явно разглядывал его между перил.
Не раздумывая ни секунды, Владимир направился на железнодорожный вокзал. В конце концов, используя связи, можно будет легко выяснить, где дислоцирована воинская часть Штурма. К тому же другого варианта развития событий молодой человек просто не видел. Не возвращаться же ему обратно в Москву? Не для того он проделал столь длинный путь.
Из такси Локис еще раз, исключительно наудачу, набрал номер Влада, но результат оставался прежним.
* * *– Мы будем атаковать деревню Хула? – вскинулся майор Залинтайн.
У майора было такое выражение лица, словно до него только сейчас дошел смысл произносимых Найером слов. Лейтенант Абрамов криво усмехнулся и, как равного, толкнул Штурма локтем в бок. В этом не было ничего удивительного. Все знали легкий нрав лейтенанта в общении с подчиненными, когда они не находились вместе на боевых заданиях. Во время операции менялось все. Абрамов нес за действия своих бойцов полную ответственность перед руководством и имел право требовать того же от подчиненных по отношению к собственной персоне. Сейчас ситуация была иной. Штурм, не принимавший участия в общем обсуждении, позволил себе улыбнуться в ответ. Залинтайн продолжал удивленно моргать глазами.
– При всем уважении, господин полковник, – преодолевая природное заикание, обратился он к Найеру. – Я боюсь, что мы просто не можем сейчас позволить себе подобную роскошь. Соотношение сил не в нашу пользу, господин полковник. Количество находящихся в Хуле арабских боевиков превышает…
– Мне отлично известна численность неприятельских войск, майор Залинтайн, – резко оборвал подчиненного полковник. – Проблема в том, что не сегодня-завтра эта численность станет еще больше. Если арабы укрепятся в Хуле, выбить их оттуда у нас уже не получится. Разве что с существенными потерями.
– У нас и так будут потери, господин полковник, – буркнул себе под нос Залинтайн, однако Найер его услышал.
– Минимальные потери, – внес он коррективы. – И мне хотелось бы обойтись этими минимальными потерями. Мы обязаны немедленно провести операцию по захвату Хулы. Возражения на этот счет не принимаются, майор. Кстати, довожу до вашего сведения, что ответственность за проведение операции будет возложена на вас.
– На меня? – Залинтайн облизнул пересохшие губы, и все присутствовавшие в кабинете полковника увидели, как сухощавое лицо майора с рельефно выделенными скулами покрылось мертвенной бледностью.
В последнее время майор сильно сдал. Это заметили все, включая и рядового Штурма, возглавлявшего одну из групп внешнего прикрытия. Владу не раз и не два приходилось принимать участие в операциях под руководством Залинтайна, и он знал, что тот никогда прежде не пасовал перед трудностями. До одного рокового момента… До тех пор, пока во время очередной атаки не был тяжело ранен старший сын Залинтайна. Восемнадцатилетнему парнишке перебило позвоночник, и он оказался на всю оставшуюся жизнь прикованным к кровати. Руководил той памятной операцией сам майор. И с тех пор его как будто подменили. Владу было искренне жаль старика. А вот Найер, словно и не заметив никакой перемены в своем подчиненном, продолжал по полной нагружать Залинтайна ответственными заданиями.
– На вас, майор, на вас, – жестко изрек полковник, не спуская с Залинтайна глаз. – На кого же еще? С вашим-то боевым опытом… Одним словом, вы возглавите центральную атакующую группу. Я объясню задачи, когда начнем разбираться по диспозициям. Как обстоят дела с группой Гендельберга, лейтенант? – Командирский взор Найера переместился с бледного, как смерть, Залинтайна на Абрамова.
– Во время последней операции мы понесли потери, господин полковник.
– Насколько серьезные?
– Достаточно существенные, господин полковник. Рядовой Гендельберг мертв.
Найер нахмурился и несколько минут хранил напряженное молчание. Штурм, скосив глаза, заметил, как Залинтайн нервно теребит нижнюю пуговицу на своем военном мундире. Майору уже было хорошо известно о гибели одного из высококлассных снайперов.
– Плохо, – Найер качнул головой. – Очень плохо. Однако… – как и ожидалось, полковник резко развернулся лицом к Владу. – Что по этому поводу думаете вы, рядовой Штурм? Как считаете, ваша группа сможет справиться с внешним прикрытием без Гендельберга?
– Это будет весьма затруднительно, господин полковник, но… Мы сделаем все от нас зависящее. Ручаюсь.
– Сделайте, – сказал, как отрубил Найер, но тут же, услышав нетерпеливое покашливание Залинтайна, сурово сдвинул брови над переносицей. – Что опять не так, майор? Вы хотите что-то сказать?
– Да. Если позволите, господин полковник.
– Говорите. Я вас слушаю.
– Как я уже говорил, захват Хулы – задача не из легких. Я бы даже сказал…
– Это я уже слышал! – нетерпеливо оборвал подчиненного Найер.
– Так вот я боюсь, что рядовой Штурм в данном случае не отдает себе отчета о той степени ответственности… Если вы возлагаете руководство операцией на меня…
– Говорите яснее, майор. Яснее и по существу.
– Слушаюсь, господин полковник, – Залинтайн в очередной раз лихорадочно облизал губы. – Я хочу сказать, что без второго снайпера внешнее прикрытие невозможно. Это мое твердое убеждение, господин полковник. Если угодно, давайте взглянем на карту, и тогда вы сами…
– Я понял вашу мысль, майор Залинтайн, – полковник сцепил пальцы в замок и тяжело опустил их на поверхность стола. Стоящая по правую руку от него бронзовая пепельница в виде перевернутой на спину черепахи угрожающе звякнула. – В таком случае нам необходимо в срочном порядке подыскать соответствующую замену рядовому Гендельбергу.
– Замену? – казалось, слова старшего по званию ужаснули Залинтайна. – Замену профессиональному снайперу, проведшему не одну боевую операцию? При всем уважении, господин полковник…
– Достаточно! – Найер жестко ударил кулаком по столу. – Прекращайте этот саботаж, майор! Завтра вечером мы должны выступить в направлении Хулы. Либо к этому времени вы сумеете найти замену Гендельбергу, либо Штурм справится с внешним прикрытием в одиночку. Вам не кажется, что мы и так уделяем этому вопросу слишком много времени?.. Перейдем к планированию, господа. Прошу всех обратить внимание на карту.
Подчиненные Найера загремели стульями, придвигаясь поближе к начальственному столу. В руке у полковника неизвестно откуда возник красный маркер. Он разостлал перед собой карту. Влад не рвался в первые ряды, оставшись за спиной лейтенанта Абрамова. Все тонкости предстоящей операции его не интересовали. Для снайпера важны две вещи: место его собственной дислокации и то, с каких флангов будет производиться атака основными боевыми группами. Мысленно Влад был склонен согласиться с доводами Залинтайна. В одиночку без поддержки с противоположной стороны ему трудно будет осуществлять прикрытие. Даже если рядом с ним будут находиться Недлин и Беркович. Схема подступов к деревушке, захват которой планировал полковник Найер, Владу была прекрасно известна. Еще месяца полтора назад они вот так же планировали удержание Хулы перед предполагаемой атакой противника. Арабы оказались ловчее, или попросту удачливее. Удержать деревушку израильской армии не удалось, пришлось отступить. Теперь настал момент для ответного удара. Штурм знал, насколько важна эта позиция с точки зрения дальнейшей логики действий израильских войск.
– Вы выдвинетесь вот в этом направлении, майор, – неспешно, но уверено вещал Найер, и его маркер при этом вычерчивал красные дуги на разостланной карте. Полковник даже поднялся на ноги, чтобы ему было удобнее делать схематические наброски. – Вас будет прикрывать группа лейтенанта Купера. Ваша задача, Купер, разбить своих людей на два отряда. Один двинется отсюда, а другой останется здесь. Группа Абрамова зайдет с северной стороны. Таким образом, мы отрежем арабам путь к отступлению. Нам нужны пленные. Это относится в первую очередь к вам, майор. Я хочу знать, какими силами располагает неприятель на подходах к Марун-эр-Рас… Рядовой Штурм, – Найер на мгновение вскинул голову и встретился взглядом с Владом. – Ваше место будет вот здесь, с восточной стороны от Хулы. Тут, как вы видите, имеется возвышенность, и таким образом окрестности деревушки будут лежать перед вами как на ладони.
– Далеко не все, господин полковник, – позволил себе негромкое замечание Штурм.
– Верно, – легко согласился Найер. – Кроме северной стороны, в низине. Если майор найдет для нас второго снайпера, мы разместим его с этой стороны, если же нет… Что ж, это не трагедия, господа. Это будет означать лишь одно: что у группы Абрамова появились дополнительные задачи. Вам это понятно, лейтенант?
– Так точно, господин полковник.
Абрамов был предельно сосредоточен. От прежней улыбки на лице не осталось и следа. Лейтенант не отрывал взгляда от движущегося по карте маркера.
– Хорошо, – кивнул Найер. – В таком случае продолжим, господа. Наша основная цель, как вы, вероятно, уже догадались, – это штаб арабских сил, обосновавшихся в Хуле. По данным разведки, они сосредоточились в самом сердце деревушки. Вот здесь, – на карте появился небольшой заштрихованный кружок. – Немного левее того места, где изначально располагался наш штаб… Мы имеем возможность рассчитывать на мирное население Хулы, находящееся под гнетом арабских военных. Об этом также говорилось в разведдонесениях… Так что попрошу всех быть предельно внимательными и осторожными. Я не хочу, чтобы пострадали ни в чем не повинные люди, которые нам еще могут пригодиться…
Глава вторая
Пистолет дернулся в руке Захир-Наима, но это едва уловимое движение не помешало боевику поразить цель. Он перевел ствол чуть левее и спустил курок еще раз. Тот же результат. Прямое попадание. Третьим выстрелом Захир-Наим промахнулся на «девять часов», и пуля всего лишь чиркнула по корпусу пивной банки, но не опрокинула ее. А вот четвертый и пятый он вновь уложил точно по центру. В целом Захир-Наим остался доволен результатами – так же, как ими остался доволен и Ибтихаж, наблюдавший за упражнениями товарища со стороны.
– Неплохо, неплохо, – с уважением протянул он, вынимая изо рта туго набитую марихуаной папиросу. Две глубокие затяжки укоротили «патрон» почти наполовину. Ибтихаж поднялся и шагнул в направлении Захир-Наима. – Дай-ка теперь я попробую. Поднимешь банки? И заодно подержи косячок.
Захир-Наим криво усмехнулся. Потуги Ибтихажа подражать ему не вызывали у профессионального бойца ничего, кроме скрытой иронии. Захир-Наим знал, что из всех подчиненных Карам-Фатхи никто не смог бы потягаться с ним в стрелковых навыках. Равно как и в ведении рукопашного боя. Захир-Наим был на хорошем счету у командира. Карам-Фатхи ценил его, уважал и даже, как казалось самому Захир-Наиму, слегка побаивался отчаянного боевика. Подобное положение дел последнего полностью устраивало. Тем более что Карам-Фатхи и даже верный друг его детства Ибтихаж не догадывались о полученном из генерального штаба тайном задании. Захир-Наиму предлагалось приглядывать за своим непосредственным командиром. В руководстве ливанских воинских частей намечались серьезные кадровые перестановки – ситуация обязывала. Захир-Наим рассчитывал на многое, и его не могли обойти вниманием. В том числе и сам генерал…
Он забрал папиросу из рук Ибтихажа, пристроил ее во рту и энергично затянулся.
– Эй-эй! Аккуратнее, брат. Оставь и мне немного.
Захир-Наим ничего не ответил. Не вынимая папиросы изо рта и ощущая, как приятное тепло обволакивает затылок, он прошел к стенду и подобрал сбитые им банки. Ибтихаж ждал, покачивая оружием на весу. На его губах играла самодовольная улыбка человека, готового показать неплохие результаты в стрельбе.
Захир-Наим расставил импровизированные мишени.
– Можешь начинать! – крикнул он Ибтихажу.
– Ты бы отошел, брат.
– Боишься, что ты настолько плох? Перепутаешь меня с пивной банкой?
Ибтихаж равнодушно пожал плечами и вскинул пистолет. Грянул выстрел, и раскатистое эхо взметнулось над окрестностями Хулы. Пуля просвистела выше и правее крайней банки, всего в десяти сантиметрах от лениво покуривавшего Захир-Наима. Ибтихаж витиевато выругался.
– Отойди!
– Попытайся еще раз. Первым выстрелом ты зацепил только молоко. – Захир-Наим откровенно издевался над товарищем.
Ибтихаж не мог видеть его насмешливого выражения лица, но прекрасно слышал полный сарказма голос. Не желая рисковать вторично, ливанец сместил дуло пистолета и прицелился в банку с противоположного от Захир-Наима края. Пистолет выстрелил. Банка осталась на прежнем месте.
Захир-Наим рассмеялся и коротко провел рукой по небритой щеке. Его бронзовое от загара лицо обезображивал тянувшийся через левый глаз кривой шрам. При этом сам глаз арабского боевика задет не был. Захир-Наим славился отличным зрением. Многие поговаривали о том, что он способен видеть даже в полной темноте.
Ибтихаж еще трижды спустил курок пистолета и добился одного-единственного попадания. Банка сорвалась со стенда и покатилась по траве. Захир-Наим остановил ее ногой. Поднял, подбросил в воздух, а затем с разворота нанес удар ногой по летящему предмету. Столбик пепла сорвался с его папиросы.
– Тебе еще многому предстоит научиться, Ибтихаж, – покровительственно произнес боевик, приближаясь к товарищу и забирая у него свой пистолет. – Очень многому. И, кстати, ты мне должен пять патронов.
– Не мелочись, брат.
– Ты мог бы воспользоваться и собственным оружием.
– Твое мне нравится больше.
Ибтихаж опустился на траву и обхватил руками колени. Солнечные лучи запутались в его косматой бороде. Ливанец сощурился. В деревне залаяла собака, и в тот же момент в кармане камуфляжной куртки Захир-Наима зазвонил мобильник. Боевик достал аппарат. Карам-Фатхи порывался выйти на связь со своим подчиненным.
– Слушаю, командир.
– Ты мне нужен, Захир-Наим, – без всяких лишних предисловий заявил собеседник, однако требовательных интонаций в его хриплом баритоне не чувствовалось. – Где ты сейчас находишься?
– Недалеко. Мы с Ибтихажем вышли немного прогуляться.
– Я жду вас в штабе. Есть разговор, Захир-Наим.
– Минут через двадцать будем.
Штабом Карам-Фатхи величал старенький покосившийся домик в центре Хулы. Он и его приспешники заняли это древнее, дышащее на ладан здание сразу же, едва арабские войска выбили из деревни израильский гарнизон. Захир-Наим сам принимал участие в той операции. Однако жить при штабе, как и все верные Карам-Фатхи люди, он отказался. Боевик снял в Хуле отдельный дом, хозяйкой в котором была молоденькая вдова. Захир-Наиму удалось быстро поставить женщину на колени и заставить подчиниться себе. С людьми он, как правило, не церемонился. Да и вообще мало кого считал за полноценных людей…
До нужного места оба мужчины добрались чуть раньше оговоренного по телефону времени. Карам-Фатхи в нетерпении расхаживал по комнате из угла в угол. Рубашка на командире была расстегнута до пояса, и это обстоятельство позволяло окружающим лицезреть золотой кулон в форме полумесяца, прилипший к лоснящейся от пота волосатой груди Карам-Фатхи. Двое близких приспешников наместника ливанской армии занимали скромные места на длинной лавке у дальней стены. Они оба были вооружены черными короткоствольными автоматами. В углу беззвучно работал телевизор, транслируя полуденный выпуск новостей. Диктор вещал о событиях в Пекине.
Карам-Фатхи резко обернулся на вошедших. Его маленькие черные глазки казались неподвижными. Мертвый взгляд мертвого человека. Ибтихаж в нерешительности остановился на пороге. Командир действовал на него, как удав на кролика. Захир-Наим, напротив, никогда не чувствовал ничего подобного. Он везде вел себя, как дома. Поприветствовав товарищей по оружию небрежным кивком головы, Захир-Наим прошел вперед и занял место возле стола. Перед ним оказалась распечатанная пачка сигарет; он молча взял из нее одну и прикурил.
– Что случилось, командир? Плохие новости?
– Плохие, – рассохшиеся половицы скрипнули под ногами Карам-Фатхи. – Мы получили сообщение о том, что израильские войска намерены отбить Хулу.
Захир-Наим даже бровью не повел, услышав эту новость. К чему такая паника? Рано или поздно это должно было случиться. Неприятель ни за что не стал бы сидеть сложа руки. Об этом свидетельствовали и недавние события, когда в пустыне был нанесен удар по нескольким арабским группировкам.
– Когда? – Захир-Наим глубоко затянулся.
– Это нам неизвестно. В ближайшее время… Они готовятся к атаке. Я уже связался с руководством в Бейруте и получил приказ удерживать объект любой ценой. На поддержку из Марун-эр-Рас рассчитывать тоже не стоит. Израильтяне рвутся через границу, и нашим гарнизонам приходится там несладко. Приблизительно такая же обстановка и в Бекаа Кафра.
– И что? – Захир-Наим лениво пожал плечами. Он слегка повернул голову, и ливанского командира буквально ослепил блеск продольного шрама на лице подчиненного. – Я не вижу никакой проблемы. Нам не нужна ничья поддержка. Мы и так вполне превосходим противника в силах. Или они получили подкрепление?
– Насколько мне известно, нет, – черные глазки Карам-Фатхи сделались еще меньше, превратившись в едва заметные точки.
Телевизионный диктор закончил с зарубежными новостями и перешел к местным. Один из арабских боевиков, занимавших место на лавке, слегка увеличил звук и придвинулся поближе к экрану. Его товарищ остался к выпуску новостей равнодушным. Он внимательно следил за переговорами командира с Захир-Наимом – точно так же, как и продолжавший подпирать дверной косяк Ибтихаж.
– В таком случае расклад сил не изменился, – сделал соответствующий вывод Захир-Наим. Он докурил сигарету, поискал глазами пепельницу, не нашел ничего подходящего и швырнул окурок себе под ноги, придавив его к полу носком тяжелого армейского сапога. – Он тот же самый, что и прежде, когда мы атаковали Хулу, а неверные оборонялись.
– Это разные вещи, Захир-Наим, – не согласился ливанский наместник. С глубоким вздохом он сел напротив подчиненного. – Неужели ты не понимаешь? Одно дело – нападать, и совсем другое – защищаться.
– Не вижу существенного отличия.
– А я вижу, – Карам-Фатхи невольно повысил голос, но тут же осекся. – Речь не об отличиях. Речь о другом. Если мы не сумеем удержать Хулу в своих руках, нам этого не простят. Генерал будет в ярости. И не только он – все руководство в Бейруте. Они говорят, что израильские войска повсеместно переходят сейчас к активным действиям. Возможно, это переломный момент, Захир-Наим. Может, конечно, и не так, но… Полетит много голов. Наших голов, – командир сделал широкий жест рукой, подчеркивая тем самым, что речь идет о каждом из присутствующих и не только о них. Затем, помолчав мгновение, Карам-Фатхи решительно добавил: – Мы обязаны усилить оборону. И я хочу, чтобы ты взял этот вопрос на себя, Захир-Наим. Возьми столько людей, сколько тебе понадобится, раздай им то оружие, которое сочтешь нужным. Расставь на позиции, озвучь задачи…
Захир-Наим не смог скрыть улыбки. Так уже было не один раз. Генерал прав, Карам-Фатхи занимает не свое место. Он слишком слаб и недостаточно уверен в себе. Командир обязан принимать решения сам, а не перекладывать ответственность на плечи более способных, чем он сам, подчиненных. По мнению Захир-Наима, это было недостойным поведением. Однако в данной ситуации ему не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться. Придет время – и все изменится. Боевик знал это.
– Хорошо, командир, – Захир-Наим пружинисто поднялся. – Я сделаю так, как ты хочешь. Мы не позволим неверным завладеть Хулой. Это наша земля, и мы ее отстоим. Ничьи головы не полетят. Можешь быть спокоен на этот счет.
Карам-Фатхи облегченно перевел дух. Его мрачное и темное, как у метиса, лицо на мгновение озарилось скупой улыбкой.
– Спасибо, Захир-Наим.
Боевик ничего не ответил. Он молча двинулся к выходу, переступил порог комнаты и по пути толкнул застывшего без движения Ибтихажа в плечо. Ливанец покорно последовал за своим другом. Карам-Фатхи провожал их долгим сосредоточенным взглядом…
Оказавшись на улице, Захир-Наим достал из кармана телефон.
– Спустись в низину деревни, – обратился он к Ибтихажу прежде, чем набрать номер. – Найди мне Латифа, Малака и Шакира-Хосни. Я буду держать совет. Встретимся на нашем месте через час. Управишься?
– Управлюсь, брат. Ты можешь всегда и во всем на меня рассчитывать, – с готовностью откликнулся Ибтихаж.
– Я знаю, – Захир-Наим усмехнулся. – Знаю, что ты верный друг, Ибтихаж, и отважный воин. А теперь иди и сделай то, что я тебе сказал.
Потеряв интерес к собеседнику, он уже стучал пальцем по кнопкам мобильного телефона. Боевик отлично знал, что следует делать.
Глава третья
– Володька! Локис! – Штурм крепко обнял своего старого школьного друга, и тот ответил ему тем же. – Ты-то здесь какими судьбами? Нет, я, конечно, чертовски рад тебя видеть. Чертовски! Но как?.. Откуда?..
Эмоции бойца израильской армии били через край. Он даже не мог толком сформулировать вопрос. Шутка ли! После стольких лет разлуки Локис пожаловал к нему в гости. И не куда-нибудь, а на военную ливанскую базу. Когда Владу сообщили, что какой-то молодой человек спрашивает его на пропускном пункте, он не придал этому существенного значения. Мало ли кто это мог быть! Но, спустившись вниз, Влад буквально оторопел, решив поначалу, что его от жары одолели галлюцинации.
– Да вот, приехал тебя навестить, – просто и с улыбкой ответил Владимир. – В отпуске я. В небольшом. Сначала сунулся по тому адресу, который ты мне дал, никого не нашел, а позже выяснил, что тебя не только нет в городе, но и вообще на территории Израиля. Поспрошал нужных людей, навел справки… Найти человека для меня – не такая уж большая проблема, Влад. Этому нас тоже учат.