Братство снайперов

Он засмолил очередную сигарету. Залинтайну угоститься из пачки рядового предложено не было. Локис скромно отошел в угол комнаты и занял место на еще не заправленной кровати. К разговору двух мужчин за столом он старался не прислушиваться, но тесное замкнутое пространство помещения не позволяло игнорировать его вовсе.

– Вот я и хотел тебя спросить, Влад, – продолжил майор. – Только честно… Ты действительно уверен, что сможешь справиться в одиночку?

– Я…

– Честно, Влад!

– Ну, если честно, – Штурм пожал плечами, – то не уверен. Передо мной поставлена задача, и я…

– Вот! – майор не стал слушать дальнейших рассуждений рядового. – Этого я и опасался! Это-то и тяготит меня больше всего, Влад. Нам необходимо занять две точки, но сколько я ни втолковывал это Найеру, он и слушать ничего не хочет. Без двух снайперов вся операция заранее обречена на провал. Для меня, как для лица, ответственного за операцию, это вполне очевидно…

Штурм повернул голову и встретился глазами с сидящим на кровати Локисом. Зрачки израильского бойца азартно блеснули. Владимир моментально прочел ход мыслей старого школьного друга. Он хотел было протестующе вскинуть руку, но опоздал.

– Кажется, я знаю, как нам выйти из этой непростой ситуации, господин майор! – уверенно заявил Влад.

– Что? – Залинтайн осекся на полуслове, так и не закончив начатой фразы. – Вы что-то предлагаете конкретное?

– Да, – Штурм вынул изо рта сигарету.

– И каким же образом?

– Мы найдем второго снайпера!

Локис поднялся с кровати, но, видя, насколько серьезно настроен Влад, тут же опустился на прежнее место и сокрушенно покачал головой. Судя по всему, его небольшой отпуск вот-вот грозит превратиться в маленькую войну, да еще на чужой территории…

Залинтайн грустно усмехнулся.

– Это невозможно, Влад. Я уже прокрутил в голове все возможные варианты и… Ничего! Ситуация патовая. У нас осталось два часа до начала выдвижения на боевые позиции.

– И тем не менее выход есть, господин майор! – убежденно заявил Влад, прерывая командира и тем самым нарушая субординацию. Его буквально распирало от желания поделиться своей идеей. – Так же, как и есть второй снайпер. Позвольте внести предложение.

Впервые за все время разговора Залинтайн поднял голову. Его широкие кустистые брови сомкнулись над переносицей.

– Вносите, рядовой, – из боевого товарища майор мигом превратился в командира.

– Мой друг Владимир Локис, – Штурм кивнул в направлении гостя. – Такой же контрактник, как и я сам. Сейчас он находится в краткосрочном отпуске. Приехал повидаться со мной. Но… Мы можем попросить его согласия на участие в предстоящей операции как второго снайпера. Я уверен во Владимире и его профессионализме, господин майор. За него можно ручаться.

Влад говорил настолько уверенно, словно Локис уже дал свое добро. Его интересовало только мнение Залинтайна. Российский боец-контрактник грустно усмехнулся. Похоже, что выбора ему не оставили. Как говорится, «без меня меня женили». Конечно, по большому счету, Локис не имел ничего против того, чтобы оказать содействие своему старому другу, если Влад нуждался в его поддержке… Тем более что ничего сверхсложного, как он понял, и не требовалось. Осуществить внешнее прикрытие. Подобные задачи Локис выполнял бесчисленное количество раз. Одной больше, одной меньше…

Залинтайн повернулся в его сторону. Видно было, что предложение Штурма не вызвало в нем моментального приступа оптимизма. Перед майором находился человек, которого он совсем не знал. Более того, видел впервые в жизни.

– Вы принимали участие в подобных операциях? – спросил он Локиса.

– Принимал.

– В качестве снайпера?

– И в качестве снайпера тоже, – уверенно ответил Владимир.

Майор покачал головой.

– Не знаю, не знаю. Оно, конечно, гладко вышло бы, но…

Ни Штурм, ни Локис не произнесли больше ни слова. Залинтайн должен был принять столь важное решение самостоятельно. Майор расстегнул молнию на куртке и еще раз с сомнением покосился на русского. Вся внутренняя борьба отразилась у него на лице.

– Полковник Найер этого не одобрит, – буркнул он себе под нос.

– При всем уважении к господину полковнику… – Штурм улыбнулся. – Я считаю, что нам совершенно не обязательно ставить его в известность об этих маленьких изменениях. Об участии Локиса в предстоящей операции будем знать только мы с вами. Ну и, естественно, придется предупредить лейтенанта Абрамова.

Глаза майора азартно блеснули. Штурм знал, что Залинтайн всегда был и останется военным человеком, что бы там ни происходило в его жизни. А следовательно, и успех задания стоял для него на первом месте. Идея чем дальше, тем больше приходилась майору по душе. Влад решил еще немного подтолкнуть его.

– Так или иначе, полковник Найер возложил руководство на вас, господин майор.

Залинтайн резко поднялся на ноги и развернулся лицом к Локису. Владимир вытянулся по стойке «смирно». Он умел отличать начальственный взгляд от простого взгляда заинтересованного человека.

«И зачем я вмешиваюсь?» – мгновенно пронеслась в голове российского бойца-контрактника мысль, которую Локис тут же отогнал прочь.

– Мы попробуем использовать вас в качестве второго снайпера, рядовой Локис, – выдал свое решение Залинтайн.

Владимир коротко кивнул.

– Сержант, господин майор… Постараюсь оправдать как ваше доверие, так и доверие моего друга.

– У вас есть карта, Штурм? – не оборачиваясь, спросил майор.

– Так точно.

Все движения Влада сделались быстрыми и четкими. Он словно уже приступил к исполнению возложенных на него боевых задач. Тарелки и пустые чашки были немедленно сдвинуты в сторону, и их место на столе заняла девственно чистая, без единой сделанной вручную пометки карта. Штурм аккуратно расправил загнутые края. Залинтайн поближе придвинул стул. Жестом пригласил Локиса. Российский боец-контрактник молча повиновался. Все обозначения на карте были сделаны по-английски. Но Владимир прекрасно владел этим языком. Палец майора решительно двинулся по глянцевой поверхности.

– Это Хула, – коротко проинформировал он русского бойца. – Я не стану объяснять вам, насколько важна для нас эта ливанская деревушка в качестве опорного пункта противника. Подобные детали вам знать не обязательно. Ваша задача, сержант, – прикрытие. Точно так же, как и задача вашего друга, – Залинтайн сделал едва заметный кивок в сторону расположившегося у него за спиной Штурма. – Разница будет заключаться в месте вашей дислокации. Вам надлежит разместиться здесь и держать под прицелом подход с северной стороны. По этому направлению двинется минимальная группа атакующих. Поддержка вам не понадобится. Будете действовать в одиночку. Обо всем остальном позаботится Штурм и его люди. Вопросы?

Локис с трудом удержал улыбку. По краткости изложения инструктаж майора мог бы побить все мыслимые рекорды. Впрочем, Залинтайн имел полное право не доверять русскому наемнику. У Владимира не было и тени обиды на офицера. Он принимал правила игры такими, какие они есть.

– Только один, господин майор.

– Какой?

– Я должен самостоятельно занять обозначенную позицию или я буду на нее доставлен?

– Вас доставят, – Залинтайн отодвинул от себя карту.

Незаметно для майора взгляд Локиса встретился со взглядом своего старого школьного товарища. Штурм подмигнул ему и продемонстрировал оттопыренный большой палец. Это означало только одно: Влад сам разъяснит ситуацию позже. Все, что сочтет нужным. Локис кивнул.

– Со мной пойдет только Латиф.

Взгляд Захир-Наима был холодным и неподвижным, как у кобры, изготовившейся к решительному смертоносному броску. Свесившиеся с топчана босые ноги едва касались грубо сколоченного дощатого пола хижины. Пистолет покоился в полуметре от Захир-Наима, и араб мог дотянуться до заветной рифленой рукоятки в считанные секунды. Впрочем, в настоящий момент в этом не было необходимости. Захир-Наим мог чувствовать себя в полной безопасности. Рядом с ним находились исключительно проверенные и надежные люди. Все четыре ливанских боевика, двое из которых и вовсе были уроженцами Хулы, стояли перед Захир-Наимом навытяжку. Он был для них командиром и пользовался у этих людей куда большим авторитетом, чем сам Карам-Фатхи.

– Я тоже могу пойти с тобой, брат, – негромко подал голос Ибтихаж, легонько качнувшись взад-вперед на носках запыленных армейских ботинок. – Втроем будет надежнее…

– В этом нет необходимости, – все так же холодно парировал Захир-Наим. – Они разместят на взгорье всего одного снайпера. В худшем случае при нем будет два человека в качестве поддержки. Для этого я и намерен взять с собой Латифа. В противном случае я справился бы и один, – откровенная гримаса презрения к своим соплеменникам на мгновение исказила лицо араба. – Что же касается тебя, Ибтихаж, мы, кажется, уже приняли определенное решение. Ты вместе с Шакиром-Хосни возглавишь основной фронт сопротивления. Без снайперской поддержки захватчикам будет крайне затруднительно противостоять мощи ваших людей. Малак возьмет на себя подход с северной стороны.

– Там у них тоже может быть снайпер, – свистящим шепотом человека, получившего когда-то ранение в горло, включился в дискуссию низкорослый боец с плотно прижатыми к черепу и слегка деформированными ушами.

– Об этом можешь не беспокоиться, Малак, – успокоил своего человека Захир-Наим. – Прорыв с севера будет чисто символическим, я в этом уверен. Основные свои силы захватчики бросят с других сторон. Но это уже не наша проблема. Карам-Фатхи тоже придется потрудиться. Мы займемся лишь тем, о чем я вам уже сказал.

– У меня есть один вопрос, брат, – заявил Ибтихаж, выдержав небольшую паузу.

Однако Захир-Наим на его слова никак не отреагировал. Внимание араба переключилось на что-то другое. Он резко выпрямился, прислушиваясь, быстро приложил указательный палец к губам, а затем рывком поднялся с топчана. Босые ноги почти беззвучно прошлепали к выходу из комнаты. Захир-Наим распахнул дверь, дернув ее на себя. Стоявшая с противоположной стороны рыжеволосая девушка не смогла удержать равновесия и ввалилась внутрь, испуганно вскинув глаза на нависшего над ней Захир-Наима. Араб криво ухмыльнулся.

– Подслушиваешь? – по-змеиному прошипел он. Девушка, от страха не в силах что-либо ответить на его прямой вопрос, отчаянно замотала головой. Она хотела было подняться на ноги, но Захир-Наим грубой потрескавшейся подошвой придавил ее голову к полу.

– Латиф, Ибтихаж! Возьмите ее!

Ливанцы послушно исполнили приказание своего неформального лидера. Им и в голову не пришло бы ослушаться распоряжений Захир-Наима. Рыжеволосую рывком поставили на ноги. Араб пристально взглянул в ее глубокие, как омут, черные глаза и в течение некоторого времени сосредоточенно молчал. Девушка была бледнее покрывающей топчан грязной простыни. Ее губы испуганно подрагивали.

Захир-Наим схватил свою неожиданную пленницу за подбородок.

– Что ты слышала? – грозно вопросил он. – Говори при всех!

Рыжеволосая продолжала молчать. Она лишь испуганно вращала глазами, словно рассчитывала каким-то образом отыскать несуществующий выход из той ситуации, в которой она оказалась. На улице в отдалении протяжно завыла собака.

– Что ты слышала? – повторил свой вопрос Захир-Наим.

Его зрачки недобро блеснули, и уже в следующую секунду он нанес ей короткий хлесткий удар в голову. Кулак впечатался в нос девушки. Брызнула кровь. Несколько алых капель угодили Захир-Наиму на запястье, он с нескрываемым чувством брезгливости вытер руку об огненные волосы своей пленницы. Девушка негромко заскулила.

Захир-Наим отпустил ее и сделал шаг назад.

– Терпеть не могу шпионов, – глухо произнес он, не столько обращаясь к кому-то из присутствующих, сколько к самому себе. – На любой войне нет ничего хуже, чем шпионы. Даже враг не так страшен, как эти безмозглые твари…

– Что будем с ней делать, брат? – спросил Ибтихаж.

Он до боли стиснул стальными пальцами хрупкое плечо девушки. Та слегка согнулась, но не пыталась вырваться.

– А что еще нам остается? – Захир-Наим усмехнулся. – Шпионов нужно уничтожать, Ибтихаж. Выжигать каленым железом.

В руке араба появился слегка загнутый армейский нож с характерными зазубринами по левому краю. Он перекинул его с ладони на ладонь. Девушка испуганно наблюдала за его действиями. Точно так же как за ними, не отрываясь, наблюдали и подручные Захир-Наима. Латиф кровожадно облизал губы, свободной рукой ухватил пленницу за волосы и резко оттянул ее голову назад, обнажая смуглое тонкое горло. Захир-Наим приблизился. В его взгляде не было злости или агрессии. В нем не было теперь даже презрения по отношению к потенциальной жертве. Глубоко посаженные глаза араба не выражали ровным счетом ничего. В эту секунду он просто выполнял необходимую работу. Делал то, что считал нужным.

Острие ножа коснулось маленькой впадинки на шее рыжеволосой девушки. Она уже не скулила. По округлым щекам катились крупные слезы.

– Не надо, – с трудом вымолвила пленница. – Пожалуйста… Не надо. Я никому ничего не скажу…

Захир-Наим рельефно изогнул одну бровь. Его рука остановилась.

– А ты, оказывается, не глухонемая.

– Нет…

– Почему же тогда не отвечаешь, когда тебе задают вопрос?

– Я… Я испугалась. Пожалуйста…

– Так что ты слышала?

С восточной стороны ветер донес несколько одиночных выстрелов. Ибтихаж слегка дернулся, но Захир-Наим на внезапный огонь никак не отреагировал. В Хуле встречались партизаны, поддерживавшие израильские власти, но особых хлопот они никому не доставляли.

– Я никому ничего не скажу… – еще раз повторила рыжеволосая. Одна слеза, скатившись по левой щеке, повисла на подбородке, на мгновение замерла, а затем, сорвавшись, упала девушке под ноги. Ее место тут же заняла следующая. Захир-Наим смахнул каплю кончиком ножа.

– Я должен тебе верить? – саркастически поинтересовался он.

– Да… Пожалуйста…

– Почему? Почему я должен тебе верить?

Ответа на этот вопрос не последовало. Впрочем, Захир-Наим и не ждал его. Он уже принял решение, от которого не собирался отступать. Девушка должна умереть. Других способов борьбы со шпионажем среди ливанского населения опытный боевик не видел. Их просто не было…

Араб молниеносно дернул рукой, и остро отточенное лезвие его армейского ножа вспороло платье на груди девушки. Ткань разъехалась в стороны. Под платьем ничего не было. Взору араба предстала аккуратная обнаженная грудь с двумя темно-красными сосками и гладкий живот, на котором чуть выше пупка красовалась едва заметная родинка. На востоке Хулы щелкнуло еще три одиночных выстрела, а затем их заглушила короткая автоматная очередь.

– Нет…

На этот раз девушка дернулась, но Латиф и Ибтихаж еще сильнее завернули ей руки за спину.

– Я хочу тебе верить, – Захир-Наим опустил нож, и его вторая ладонь легла на левую грудь пленницы, до боли стиснула ее. Девушка поморщилась. – Но для этого нужно очень постараться. Ты готова? Как тебя зовут?

Рыжеволосая сдавленно произнесла что-то, но араб не расслышал.

– Громче! – потребовал он.

– Салима…

– Очень хорошо, – губы Захир-Наима чуть дрогнули в улыбке. Отпустив левую грудь девушки, он стиснул правую, зажал сосок между пальцами. – Так ты готова купить себе жизнь, Салима?

– Я не…

– Боюсь, у тебя нет другого выбора, – араб бросил взгляд за спину Салимы и встретился глазами с Ибтихажем. – Хочешь ее, брат?

– А разве можно ее не хотеть?

– Ты прав, – рука Захир-Наима поползла вниз, на мгновение остановилась возле родинки на животе пленницы, а затем спустилась ниже, туда, где смуглую кожу покрывали редкие золотистые волосы. Девушка уже не сдерживала своих рыданий, но ни один из мужчин не обратил на них внимания. – Готов поспорить, что к ней еще не прикасался ни один мужчина. Ты будешь первым, Ибтихаж. Я дарую тебе это право, мой верный друг.

Захир-Наим дернул пленницу на себя, коротко ударил ее в живот, а затем швырнул на пол. Салима завалилась на бок. Ее разрезанное на груди платье расползлось еще больше, обнажая упругие стройные бедра. Она истошно закричала. Девушка хотела было отползти к двери, но Захир-Наим не позволил ей этого сделать. Ударом ноги опрокинув девушку на спину, он припечатал босую пятку к ее горлу. Салима в отчаянии ухватилась двумя руками за щиколотку араба, но оторвать тяжелую ногу боевика от своей шеи ей не удалось.

– Действуй, Ибтихаж! – скомандовал Захир-Наим. – Потом ты, Латиф. За тобой Малак. Я буду последним.

Ибтихаж не заставил себя ждать. Мгновенно спустив штаны до колен, он кинулся на пленницу сверху, уверенно раздвинул ей ноги. Кричать Салима уже не могла. Стоящая на ее горле могучая нога Захир-Наима позволяла девушке только сдавленно хрипеть. Она извивалась всем телом, однако для Ибтихажа это не было помехой. Напротив, сопротивление девушки распаляло его еще больше.

За спиной Захир-Наима хлопнула дверь. Боевик резко обернулся. В проеме стоял сухонький старичок со спутанными седыми волосами. В его руках была вскинутая двустволка. Оба черных смертоносных зрачка безмолвно буравили спину лежащего на Салиме Ибтихажа. Старичок был полон решимости. Захир-Наим определил это с первого взгляда. Он также успел заметить и маячившего позади вооруженного аборигена голого по пояс мальчугана лет десяти.

– Отпусти ее! – потребовал старичок и угрожающе качнул двустволкой.

Малак потянулся к висевшему на поясе пистолету, но в ту же секунду оба зрачка переместились в его сторону. Ливанец замер, так и не завершив начатого движения. Старичок имел возможность держать в поле зрения каждого из боевиков. Захир-Наим шагнул в его направлении.

– Стой где стоишь, собака! – Голос аборигена сорвался на предательский фальцет. – И скажи своему человеку, чтобы он отпустил мою внучку.

Кривой шрам, тянувшийся через левый глаз Захир-Наима, заметно побагровел. Так случалось всегда, когда араба охватывало чувство неконтролируемого гнева. Никто не имел права угрожать ему оружием. И уж тем более Захир-Наим не мог позволить этого какому-то дышащему на ладан старику.

Рука с ножом была опущена вдоль тела, но профессиональному боевику потребовались считанные доли секунды на то, чтобы выбросить ее вперед и прицельно метнуть нож в грудь вооруженному двустволкой человеку. Старичок не успел спустить курок. Со свистом взрезав воздух, клинок молниеносно пересек расстояние в пару метров и глубоко погрузился между ребер под самым сердцем выбранной жертвы. Старичок охнул и выронил двустволку. Оружие с глухим стуком приземлилось у его ног. Под торчащим из груди армейским ножом на белоснежной рубашке стремительно растекалось кровавое пятно. У старика не достало сил даже на то, чтобы схватиться за рукоятку. Он покачнулся, словно осина под налетевшим порывом ветра, а затем рухнул лицом вниз, накрыв сухоньким телом оброненную за секунду до этого двустволку.

Маячивший в дверном проеме мальчишка кинулся наутек. Захир-Наим быстро подобрал с топчана свой пистолет, передернул затвор и двинулся к выходу. Пальцы намертво стиснули рифленую рукоятку. Боевик успел выйти на улицу раньше, чем пацан достиг плетеной изгороди, тянувшейся вдоль территории дома. Беглец схватился двумя руками за ограждение, подтянулся и перебросил одну ногу на противоположную сторону. Его глаза затравленно поймали в фокус остановившегося на пороге Захир-Наима. По телу мальчугана пробежала дрожь. Араб вскинул пистолет и выстрелил.

Попасть в живую мишень было еще проще, чем в пустую пивную банку. Пуля вошла мальчишке в ухо. Он кулем свалился на землю и замер. Захир-Наим опустил пистолет. Выстрелов с востока больше не доносилось. Партизаны ушли ни с чем. Выставленные по периметру Хулы патрули Карам-Фатхи успешно справились с поставленной перед ними задачей. Лагерь находился в полной боевой готовности в преддверии грядущей схватки с израильскими войсками…

Захир-Наим вошел в дом, равнодушно перешагнул через мертвого старика, лежащего в луже собственной крови, и остановился в центре комнаты. Ибтихаж вопросительно взглянул на него, и тот коротко кивнул в ответ. Малак сосредоточенно наблюдал за тем, как его товарищ по оружию со спущенными до колен штанами возится между ног извивающейся рыжеволосой пленницы. Из раскрытого рта Ибтихажа вырывалось нечеловеческое утробное рычание. Он был во власти охватившей его похоти.

Захир-Наим приблизился. Нижняя губа Салимы была разбита в кровь. Она умоляюще взглянула на замершего рядом с ней боевика. Захир-Наим на мгновение прикрыл глаза, потом навел ствол своего пистолета на лоб девушки и плавно спустил курок. Салима прекратила извиваться. Ее взгляд застыл.

– Эй! – Ибтихаж недовольно поднял голову. – Что ты делаешь, брат? Я же только начал…

– Черт с ней, – устало бросил Захир-Наим. – Она того не стоит, Ибтихаж. Никто из них ничего не стоит, – он сунул оружие за пояс. – Сожгите эту хибару. Мы найдем себе другое жилье. В деревне еще полно таких домов. А другим будет наука…

Никто из подчиненных Захир-Наима не стал с ним спорить. Перемена, произошедшая в настроении боевика, сразу бросалась в глаза. Попадать под горячую руку Захир-Наима не стоило.

Ибтихаж поднялся на ноги и натянул штаны. Малак лишь разочарованно прищелкнул языком. Захир-Наим похлопал его по плечу.

– Нам предстоит сегодня потрудиться.

Закурив сигарету, он вышел на улицу. Первые лучи восходящего солнца окрасили крыши домов в багровый цвет. Захир-Наим глубоко затянулся, пристально глядя на взгорье с восточной стороны от Хулы. Это место было хорошо знакомо арабскому боевику. С него деревенька просматривалась, как на ладони. Лучшее место для снайпера сложно было придумать. Захир-Наим знал, откуда им с Латифом лучше всего приблизиться к взгорью. За прошедшие месяцы ливанская земля стала почти родной. Почти…

– Угостишь сигаретой?

Захир-Наим слышал, как Ибтихаж приблизился к нему со спины, но не обернулся. Затянулся еще раз и передал окурок товарищу.

– Я думал, у тебя «травка», – разочарованно протянул Ибтихаж.

Захир-Наим покачал головой.

– Сегодня никакой «травки». Во всяком случае, не раньше вечера. Надеюсь, на тебя можно положиться?

– Всегда, брат.