Хоть весь мир против нас
- -
- 100%
- +
– «Забияка», – медленно проговорил генерал.
– Вернее сказать, ракеты, которыми его начинили, – уточнил главный «топтун».
– Ну да, ну да. – Начальник военной контрразведки вернулся на свое место. – Гризли не просто нужны ракеты, ему нужно убедиться, что на корабле находится именно новейшее противокорабельное оружие.
– Стандартная проверка информации из дополнительных источников, – рефлекторно ответил шеф службы визуального наблюдения цитатой из служебной инструкции.
– Раз проверяют, значит, был и первоисточник. Выходит, как ни старались сохранить в тайне первую демонстрацию «Молнии», все-таки протекло.
– Да, основательно протекло, – согласился с начальством «топтун». С того момента, как было объявлено об окончании «холодной войны», началась другая война – информационная. Теперь не грохотали пушки, не ревели танки и ракетоносцы не бороздили небо, оставляя белые шлейфы. Никто не пугал обывателя мегатоннами баллистических ракет и ядерной зимой. Теперь все было по-другому: просто ублажали обывателя пенистым пивом, ладными девичьими телами и сладкоголосыми речами. Главной целью этой вой ны была молодежь. Ее день за днем учили «выбирать пепси», потом настала очередь пива, дальше началось вдалбливание в неокрепшие и хмельные мозги мыслей о собственной важности. Но главное – либеральные идеологи старательно стирали понятие о национальной гордости. Даже фразу Сэмюэла Джонсона «Патриотизм – последнее прибежище негодяев» извратили, внушив тем же неокрепшим мозгам, что любовь к родине – это удел всякого рода негодяев. За короткий исторический период «все боги» на одной шестой суши были низвергнуты, и их место занял златорогий идол, именующийся «собственное благополучие», главной особенностью которого были деньги. Именно они обеспечивали комфортную жизнь и давали чувство превосходства над теми, у кого ничего не было.
– Товарищ генерал, а может, сольем, как говорится, «с поличным» и Гризли и Хомяка? – предложил «топтун». – Одного под зад коленом, а второго – шишки считать на Колыму, пусть свои жиры растрясет.
– Неплохо бы, конечно, взять паршивцев за холку, но… – Шеф военной контрразведки развел руками. – Как говорил наш Верховный главнокомандующий, «поймаем этих, пришлют других, более умных. Лови их тогда». Пусть пока работают под нашим контролем. А вот кто консультировал Хомяка, кто ему достает бланки и составляет запросы, надо обязательно выяснить. Ведь не из дружеских чувств ему помогают.
– Есть возможность подвести к этому помощнику нашего агента Эфу, он большой специалист по втиранию в доверие. Все контакты Хомяка высветит не хуже чем рентгеном.
– Специалист, говоришь? Это хорошо. Давай план мероприятия, я завизирую.
– План готов. – «Топтун» достал еще несколько листов компьютерного текста. – Товарищ генерал, а что с «Забиякой»? Юсупова будем предупреждать?
– Зачем предупреждать? Группа подполковника направлена в Севастополь с заданием противодействия шпионскому проникновению. Сергей Евгеньевич опытный контрразведчик, и его не стоит подгонять.
Закончив изучать план по подводке агента Эфы, генерал красным цветом размашисто вывел разрешающую резолюцию.
– Командир на мостике, – звенящим голосом доложил вахтенный. Все находящиеся на мостике офицеры вытянулись по стойке смирно. А старший помощник Ртищев, развернувшись на одном каблуке, вскинул правую ладонь к виску.
– Товарищ капитан второго ранга, за время вашего отсутствия никаких происшествий не произошло, докладывает старший помощник командира корабля…
– Вольно. – Тутов прервал доклад.
– Вольно, – эхом отозвался Ртищев, и на мостике будто ослабили невидимую струну, офицеры вернулись к привычным занятиям.
«Забияка» шел уже третьи сутки, далеко за кормой остались проливы Босфор и Дарданеллы, Эгейское море и остров Крит. Впереди раскинулись Средиземное море и загадочные земли побережья Северной Африки.
Командир «Забияки» занял капитанское кресло, положив на подлокотники обе руки, его взгляд непроизвольно остановился на бирюзовой бесконечности моря. Этот пейзаж Игорь Петрович любил с детства, наверное, поэтому и выбрал профессию моряка, впрочем, не только из-за любви к морским картинам. Позже он хотел стать гардемарином. Это слово в сознании подростка отдавало соленой романтикой кругосветных путешествий и отзывалось в ушах юноши артиллерийской канонадой, звоном абордажной стали и визгом картечи. В своих мечтах паренек видел себя то отчаянным рубакой-корсаром, то славным флотоводцем, уничтожающим басурманские галеры.
За время учебы в военно-морском училище романтики поубавилось, и на ее место пришел сухой прагматизм. Мечтания и грезы поблекли, как вечерние сумерки, а восприятие текущей жизни разделилось на две категории – выгодно и не выгодно. Теперь поговорка «Плох тот моряк, который не мечтает стать адмиралом» приобрела совсем другой смысл. Даже самый лучший был неспособен дослужиться до старшего офицера, не то что примерить адмиральские погоны. Малейшее недовольство вышестоящего начальства – и все, ты летишь «белым лебедем» на все четыре стороны.
Игорь все выдержал – и тяготы службы в суровых северных широтах, и пресмыкательство перед командирами, закрывал глаза на бездарность одних и казнокрадство других. Но своего все же добился. И вот он, капитан второго ранга Тутов, командует одним из новейших боевых кораблей российского флота. Но даже сейчас, добившись всего, он не забывал: один промах – и ты «белый лебедь»…
– Ну, как все в целом? – глядя вдаль, спросил Тутов у старшего помощника.
– Я же доложил, – проворчал Ртищев. Он был на пять лет старше и метил в командиры корвета, но судьба распорядилась по-своему. Обида на такую несправедливость нет-нет да и колола самолюбие капитана второго ранга, а свои эмоции он скрывать не умел.
– Это общий доклад, а меня интересуют частности.
– Например?
– Например, как водолазы?
– Что им делать во время похода? Сидят в своем отсеке безвылазно, никого не впускают, только вестовых присылают на камбуз.
– Специалисты по ракетному вооружению?
– Эти у себя, работают с бумагами. До стрельб им тоже нет других занятий.
– Хорошо, – кивнул капитан второго ранга. Эти два подразделения, по сути, ему не подчинялись, но в случае чрезвычайной ситуации ему отвечать первому.
– Горизонт чист, – неожиданно произнес штурман Борин. – Я помню, у нас в училище вел судовождение капраз Вакулин, кадеты его прозвали Вакулой еще за моей памятью. Бравый такой дядька, истинный мореход. Так он рассказывал, как в советские времена не успеет наш корабль выйти в Средиземное море, как его тут же облепливают натовские вертушки, как слепни быка, а выше то и дело ПВО засекали «Орионы» или «Хокай». Зато сейчас до нас никому нет дела. Полощем гюйсы как какая-то яхта Абрамовича.
– Раньше здесь на постоянном дежурстве курсировала пятая оперативная эскадра Советского Союза, которая американскому флоту была как заноза в… – вставил боцман, стоящий рядом с рулевым. – А теперь мы здесь появляемся в одиночку, как сейчас, или мелким оптом вроде авианесущего «Адмирала Кузнецова», и то ненадолго, мимоходом.
– Теперь натовцам не до нас, у них проблем по всему миру больше, чем на Тузике блох, вот и приходится чесаться, чтобы не заели, – добавил рулевой, веселый парень с усами цвета прелой травы.
– А у нас в училище командир роты рассказывал, что когда он тащил срочную на БПК во Владике, так их командир гонял на стоянке больше, чем в походе. В результате за три года службы их «охотник» трижды забирал приз командующего Тихоокеанским флотом, – неожиданно ударился в воспоминания Игорь Тутов. Прошлое и реальность сплелись в единый канат, на котором держалось его будущее. Это был его первый поход в качестве командира корабля.
Вспомнив рассказ своего бывшего командира учебной роты, капитан второго ранга вдруг подумал: «Хорошую мысль не стоит прятать в сундук забвения».
Бросив взгляд на свой наручный хронометр, объявил:
– Старший помощник, учебная тревога «Пожар в вертолетном ангаре». Время пошло.
Через несколько секунд бронированный корпус корвета наполнил вой тревожного ревуна. Десятки матросских ног, обутых в тяжелые «гады», забарабанили по палубе.
Боцман, который еще несколько мгновений назад стоял на капитанском мостике, сейчас бежал впереди пожарной команды.
Включив громкую связь, Тутов приказал:
– БЧ-2 обеспечить противовоздушную оборону корабля, угроза ракетного удара с северо-запада.
Как будто передернули гигантский затвор, со щелчками распахивались крышки ракетных установок, с противным жужжанием артиллерийские башни направляли стволы орудий в сторону объявленной командиром угрозы…
Динамик громкой связи захрипел, потом чертыхнулся и, наконец, выплюнул прокуренным голосом боцмана:
– Пожар в вертолетном ангаре ликвидирован, потерь нет.
– Отлично, боцман. – Командир посмотрел на штурмана, потом подмигнул и добавил: – Завтра проведем борьбу с течью в машинном отделении, а заодно посмотрим, как ты, наш судоводитель, можешь проводить противоторпедный маневр.
– Это мы завсегда пожалуйста, – натянуто хохотнул Борин. – Я все зачеты на тренажере сдал на «отлично».
– Тренажер – это одно, а корабль совсем другое, – покачал головой Ртищев. Неожиданные «реформы» командира не пришлись ему по душе, но возражать он не мог, не приучен был, ибо главный морской закон во все времена гласил: «Капитан на корабле первый после бога», значит, сам…
Появление командира БЧ-4 (радиоузла) прервало ход его мыслей.
– Игорь Петрович, – запросто обратился к Тутову капитан третьего ранга, – перехвачено радио Всеевропейской службы прогноза погоды. Со стороны Атлантики движется шторм силой семь-девять баллов. Всем судам рекомендовано укрыться в портах Европы или Северной Африки.
– Вот тебе и пробоина в борту, – не удержался от едкой шпильки Сергей Ртищев.
«Иногда судьба бьет по языку за дурные мысли». – Командир «Забияки» будто услышал высказывание своей покойной бабушки. Не успел даже заикнуться о череде походных учений, и вот тебе, сразу серьезное испытание.
– Командир, свернем на Тартус?[5] – мгновенно среагировал на сообщение связиста штурман.
«Хотел чрезвычайной ситуации?» – мысленно задал сам себе вопрос Тутов. Выбор был невелик: если идти в Тартус, то потеря во времени составит почти сутки, а значит, к рандеву с кораблями Балтийского флота «Забияка» опоздает. Соответственно, нагоняя от командира отряда не избежать. Заходить в другие порты, которые расположены по курсу корвета, имея на борту секретное оружие, – это уже не нагоняй, а статья «за государственную измену».
– Мы никуда заходить не будем, – после короткого раздумья решил Тутов. – Есть приказ командующего ВМФ, и мы не имеем права его нарушать.
– Так что, идем на шторм? – в глазах Ртищева появилась лукавая заинтересованность вроде того, когда мальчишки друг друга поверяют «на слабо».
– Значит, идем на шторм, – подтвердил командир «Забияки», взяв микрофон громкой связи, объявил: – Командирам БЧ и боцману подняться на капитанский мостик.
Глава 5
Девятый вал
Обещанный шторм и корвет «Забияка» сошлись как два ратника на следующий день. Вернее сказать, день так и не наступил. Едва только рассвело, как из-за горизонта стали накатывать плотные, темно-свинцовые тучи. Они угрожающе клубились, разбухали, будто на дрожжах, с грохотом сталкивались, словно кремни, высекая кривые линии молний.
Все это время Средиземное море будто затаилось в ожидании, и в тот момент, когда на палубу корабля упали первые тяжелые капли дождя, гладь вздыбилась огромными, темными и густыми, будто мазут, волнами.
«Забияка» со стороны напоминал вышедшего на ристалище древнего рыцаря с задраенными наглухо бронированными переборками и крышками иллюминаторов – остались лишь небольшие проемы смотровых щелей. Едва первая волна обрушилась на нос корвета и взорвалась гигантским каскадом серебристых брызг, как уже следом накатывали массы взбешенной средиземноморской воды.
Задраенный корабль тем не менее продолжал свою обычную жизнь: экипажи несли вахты на своих боевых постах, свободные от дежурств отдыхали в кубриках, ожидая своей вахты.
Боевые пловцы, не имея возможности тренироваться, так же, как и моряки, давили спинами койки.
Корвет, борясь со штормом, то взлетал на гребне волны, то со скоростью болида летел вниз, чтобы спустя мгновение вновь оказаться наверху.
Качка буквально взбалтывала его содержимое, но в отличие от гражданских судов на «Забияке» народ был тертый и подготовленный, натренированный на вестибулярных аппаратах – их не одолевала рвота, да и аппетит был отменный.
Виктор занял дальнюю койку, устав пялиться на ложе соседа сверху, и сосредоточил свое внимание на дневальном, стоящем у входа в отсек.
Енот, невысокий, тонкий, как подросток, был опытным подводным диверсантом. Сейчас, балансируя в этом гигантском шейкере, он как циркач жонглировал штурмовым кинжалом. Подбрасывая его вверх, ловил по очереди левой и правой руками, и каждый раз умудрялся хватать за покрытую гофрированной резиной рукоятку.
«Надо было его окрестить не Енотом, а Циркачом», – с интересом наблюдая за манипуляциями фрогмена, подумал Савченко. Мысли командира группы постепенно переместились в русло предстоящего задания:
– Ты хоть понимаешь, какое это оружие? – втолковывал ему азы контрразведчик Юсупов, когда они перешли к обсуждению деталей. – Я имею в виду не только «Молнию», но и ее носитель «Забияку». Корабль малозаметный для радаров, скоростной и с океанской мореходностью, вооружен восемью тяжелыми ракетами, которые может выпустить менее чем за минуту.
– И что это дает в реальном бою? – не понял гениального замысла большезвездного командования Стрелок. – У «убийц» авианосцев крейсеров типа «Москва» – шестнадцать «Гранитов». На «Петре Великом» – двадцать, а на ударном подводном ракетоносце «Антей» и вовсе двадцать четыре. Так что «Забияка» – моська на выставке слонов.
– Думаешь?
– А то, – усмехнулся боевой пловец. Весь этот разговор с подполковником напоминал ситуацию, когда в огромном мегаполисе заезжего лоха разводит матерый лохотронщик. Втюхивая залежалый и бесполезный товар, как самую необходимую в жизни вещь.
Сергей Юсупов, как опытный оперативник, был неплохим физиономистом и с ходу разгадал мысли собеседника.
– Не торопись, хлопчик, рубить с плеча. Дай возможность логике поработать.
– Для того, чтобы решить правильно логическую задачу, нужно знать все условия оной.
– Заслуженное замечание, слушай условия. У крейсеров подводных и надводных действительно большее количество тяжелых ракет, но и размеры носителей куда больше «Забияки», их засекут до выхода на дистанцию пуска. Значит, пробиваться придется с боем, а это не только пуски своих ракет, но и отражение вражеских. Полный залп, кстати, «Москвы» – две минуты, «Петра Великого» – две с половиной, а у «Антея» и вовсе три. Это в гражданской, мирной жизни минуты и даже часы имеют не ахти какое значение. А в бою секунда может решить исход. А «Забияка», как я уже говорил, расстреливает меньше чем за минуту.
Виктор хотел напомнить о количестве ракет, но контр разведчик не дал ему даже рта раскрыть.
– Пять корветов могут с разных точек выйти на цель незамеченными и за минуту выпустить сорок ракет, после чего уйти на форсаже из точки пуска и раствориться в Мировом океане. Малоразмерные, они могут прятаться у побережья, используя небольшие бухты, шхеры или фьорды. Все необходимое им будут доставлять корабли снабжения, замаскированные под нейтральных купцов. Такая тактика делает океанские корветы неуязвимыми не только для ПРО, но и для СОИ[6], если кто-то решит их возродить.
– Логически все верно, – вынужден был сдаться Савченко, но оставалась одна заноза. – Только где их взять, если «Забияка» такой один?
– Уже не один. Не так давно вошел в строй Северного флота родной брат «Забияки» – «Буревестник», построенный, кстати, по последнему проекту. А по программе перевооружения вооруженных сил к две тысячи двадцатому году на воду должны быть спущены два десятка океанских корветов. Основная масса кораблей уйдет в Тихий океан и на Северный флот. Но кое-что достается и Балтике, и Черному морю. Главное, чтобы эти показательные учения прошли успешно. Положительный результат нам нужен даже больше, чем заграничным партнерам. Соображаешь, капитан-лейтенант, что на карту поставлено?
– Соображаю, – погруженный в свои мысли неожиданно вслух произнес Виктор, и тут же над ним нависла мятая физиономия спавшего наверху Каламбура. – Ты чего, командир, заговариваться стал во сне?
– Да так, мысли вслух.
– И до чего додумался? – зевнул диверсант.
– Размышляю, хорошо ли закреплены подводные транспортировщики, а то как бы в этой центрифуге их не сплющило.
– Так че, пойти проверить? – разминая плечи, спросил Каламбур.
– Валяйся, сам посмотрю. – Виктор встал с койки, сунул ноги в «гады» и направился к переборке, ведущей в десантный отсек.
Спустившись по узкому металлическому трапу, он оказался в просторном помещении, заставленном стеллажами, на которых находилась амуниция и оборудование для подводного плавания. Ровными рядами лежали маски, ласты, подводные фонари, пневматические ружья с набором тонких гарпунов с большими зазубринами на наконечниках. Развешанные гидрокостюмы походили на шеренги космических пришельцев. Сшитые из особой ткани на основе кивлара, они отличались устойчивостью к механическим повреждениям, а обработка особыми лаками на основе нанотехнологий позволяла им быть едва заметными в воде. Сейчас раскраска типа «Камбала» в зеленом сиянии дежурного освещения фосфоресцировала и переливалась причудливыми узорами. Отчего комбинезоны казались живыми – даже опытному Савченко невольно стало не по себе.
Индивидуальные транспортировщики (подводные скутеры) находились на своих местах и были надежно зафиксированы.
На них сумасшедшая качка никак не отразилась.
– Флотский порядок, – хмыкнул Виктор, но внутренняя настороженность, возникшая в его душе полчаса назад в кубрике, не исчезла, не рассосалась. Наоборот, ледяными пальцами сжало сердце, но диверсант знал: это не панический страх, а какое-то другое чувство. Ощущение опасности, подобно тому, когда дикие животные предчувствуют приближение беды, землетрясение или потоп.
Вокруг Стрелка ничего необычного не происходило. Он еще раз внимательно осмотрел водолазный шлюз – тоже ничего подозрительного.
Но вместо того, чтобы вернуться в кубрик, ведомый предчувствием, боевой пловец открыл замки переборки, ведущей в вертолетный ангар. Здесь было просторно, как в спортзале, в воздухе стоял устойчивый «аромат» авиационного керосина и машинного масла – казалось, эти запахи въелись в металл корабля.
«И здесь полный порядок», – подумал Виктор, стараясь удерживать равновесие. Сейчас в ангаре и следа не осталось от вчерашнего бурного «тушения пожара». Никакой опасности, ни малейшего намека на угрозу. Вывод один: ПАРАНОЙЯ.
Но диагноз себе диверсант не успел поставить: где-то совсем рядом раздался звонкий щелчок. Такой звук обычно издает распускаемая пружина.
Виктор резко развернулся на звук, он исходил из технического коридора. Через несколько секунд он уже был в узком пространстве, вдоль стен которого тянулись жгуты различных кабелей, были установлены коробки распределительных щитов. Вмонтированные в потолок плафоны излучали бледный свет, вполне достаточный, чтобы разглядеть направление движения.
Савченко осторожно прошел по коридору, пристально вглядываясь в пространство перед собой, как вдруг его взгляд выхватил один из двух замков на ближайшем щите – он был открыт. Это не могло быть чьей-то оплошностью или случайностью: «флотский порядок» подразумевает не только тщательное исполнение своих обязанностей, но и не менее тщательный контроль за проделанной работой. То, что пропустил матрос, обязательно обнаружит старшина, мичман или, в конце концов, командир боевой части.
– Неаккуратненько, – одними губами прошептал Савченко, и тотчас ощутил присутствие чужака. Не услышал, не унюхал, а именно почувствовал, как матерый волк чувствует биение сердца спрятавшегося от него зайца, тигр – немощного оленя, бредущего на последний водопой за десятки верст от него.
Тело диверсанта напряглось, колени слегка прогнулись, а плечи ссутулились. Со стороны он был похож на натянутую тетиву лука, превратившись в смертоносное оружие.
Рывок – и в несколько гигантских шагов он достиг поворота, тянущегося в глубь корабля. Но там никого не было, зато можно было расслышать удаляющийся топот.
Стрелка обуял азарт охотника – не раздумывая, он рванул следом, зная наверняка, что на этот раз врагу уйти не удастся…
В обязанности каждого боевого пловца входит знание схематического расположения военных кораблей (так их легче и эффективнее уничтожать). Неоднократно бывая на «Забияке», Виктор знал корвет так же хорошо, как и свой коттедж в офицерском отряде. Несмотря на эти знания и отличную подготовку, настигнуть беглеца ему никак не удавалось, погоня перемещалась с одного уровня на другой. Наконец Стрелок оказался в коридоре, ведущем на центральный корабельный пост. Беглецу дальше бежать было некуда, и в этот момент в лицо Савченко ударил порыв холодного, сырого воздуха.
Переборка, ведущая на палубу, была раздраена, враг не собирался сдаваться, предпочтя смерть в бурлящем море аресту.
– Камикадзе! – с уст Виктора непроизвольно сорвался возглас восхищения. Он бросился следом. Матросские «гады», тяжелые и грубые, так нелюбимые на флоте, на мокрой палубе стали для диверсанта спасением, надежно удерживая как на сухой, жесткой поверхности. Виктор успел сделать всего один шаг, как мощный удар в спину швырнул его вперед. Савченко попытался ухватиться за леер, но мокрый гладкий металл был словно смазан жиром, пальцы соскользнули. Корвет взмыл на гребень очередной волны…
Это только в приключенческих романах и некоторых фильмах шпионы, разъезжая по миру, борются с силами зла (врагами демократии). На самом деле каждого разведчика готовят к конкретной точке на политической карте. Иногда эта точка разрастается до целого региона, а то и континента, если там схожи языковые, религиозные и климатические условия. Например, «зеленых беретов», натасканных для действий в арктических широтах, никогда не отправят в Центральную Африку и наоборот, холеного «европейца» – в колумбийскую сельву. «Веселая вдова» Хилари была специалистом по Латинской Америке, причем высококлассным. Хотя никогда не помышляла о карьере Маты Хари, да и о существовании гиперсексуальной французской танцовщицы она узнала совсем недавно.
Она родилась в небольшом провинциальном городишке и имела от рождения вовсе не звучные имя и фамилию. В школе училась на «отлично», занималась в различных кружках и секциях, даже была капитаном команды болельщиков. По окончании учебы ее ждала участь большинства девушек провинциальных городов: выйти замуж на местного сиволапого мужлана (работника завода или лавочника, строящего из себя бизнесмена), рожать ему детей, сплетничать с подругами и отращивать задницу. Все это было не для нее – Хилари долго не думала, собрала вещи и уехала в столицу, где собиралась посвятить себя если не Мельпомене, то хотя бы миру большой моды. Но ни звездной сцены, ни подиума не достигла: все девичьи мечты рассыпались в прах как головешка на ветру. Действительность оказалась не доброй феей, а злой мачехой.
Выбор у молоденькой и симпатичной, но глуповатой девушки был невелик. Боясь погрязнуть в жизненной рутине, Хилари выбрала эскортное агентство, случайно узнав о наборе претенденток.
Два года девушка сопровождала в поездках и на приемах крупных бизнесменов, деятелей искусства, иностранных гостей. Иногда случались романы с клиентами, но, как правило, они были скоротечными, а расставания – быстрыми и взаимовыгодными. Денег хватало не только на комфортную жизнь, но и на занятия по актерскому мастерству.
За несколько лет Хилари в совершенстве освоила театральную методику Чехова, систему Станиславского – эти знания помогали ей в основной работе. Сопровождая клиентов, девушка с легкостью перевоплощалась, представляя то светскую львицу, то надменную недотрогу, скромную эрудитку или сексапильную рабыню.
Знания – те богатства, которые не оттягивают карманы, но всегда при тебе. Не осталось незамеченным и мастерство девушки. Однажды к ней подошел немолодой солидный господин. Он выложил на столик пухлый конверт и сказал: «Необходимо, чтобы сегодняшний ваш клиент не появился в своем номере до полуночи».
В конверте оказалось пять тысяч долларов, а задание – не сложным. Саудовский бизнесмен был далек от религиозного фанатизма и с удовольствием согласился после светского ужина пропустить по бокалу в небольшом уютном баре. В гостиницу вернулся только под утро.
Что происходило в это время в гостиничном номере араба, Хилари так и не узнала. Возможно, ничего (всего лишь проверка на профпригодность). Через три недели ей предложили работать на разведку, стать солдатом невидимой войны. А полем боя для нее «фирма» определила Латинскую Америку: Мексика, Панама, Никарагуа, Аргентина и Колумбия. В основном первое время она оказывала незначительную помощь управлению по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Со временем задания усложнялись: уничтожение террористов-революционеров, подпольных торговцев оружием, противостояние международной мафии. Глобализация мира заключалась не только в политических и экономических договорах разных стран, но и в объединении усилий криминальных структур. Одно время Хилари стало казаться, что в этой рутине пройдет вся ее служба. К тому времени она достигла бальзаковского возраста, а это значило, что закат карьеры не за горами.