Крестный. Накануне большой войны
- -
- 100%
- +
– Я уверен, что этого не случится. Надо пойти на разумный компромисс с ними и уладить конфликт. Я говорил на днях с нашими друзьями в областном правительстве и органах. Они подтвердили, что ситуация находится под контролем. В любой момент они готовы нам помочь.
– Надеюсь, что это так, – проговорил Колчин. – Хотя хотелось бы, чтобы мы обошлись без помощи друзей из органов. Это, знаете ли, всегда сопряжено с риском попасть под их влияние.
– Я думаю, что завтрашнее собрание покажет, сможем ли мы обойтись без них, – предположил Лотковский.
– В свое время мы допустили серьезную ошибку, – произнес Колчин. – Мы посчитали достаточным уже имеющийся у нас контроль над «Сатойлом» и не смогли приобрести контрольный пакет акций, позволивший бы нам полностью контролировать эту структуру. Отчасти это случилось потому, что в этом городе существовали силы, которые не позволили нам это сделать. Сейчас ситуация изменилась, мы должны полностью перевести «Сатойл» на положение своей дочерней фирмы. На эту компанию делаются большие ставки, поэтому нам придется качественно новым образом поработать с акционерами.
Лотковский бросил быстрый внимательный взгляд на Колчина и отвернулся.
Слова московского босса, как и сам его визит, служили своеобразным предзнаменованием серьезных перемен в жизни компании. Похоже, совет директоров «Тонеко» действительно решился на серьезные действия по окончательному захвату «Сатойла».
Когда год назад «Тонеко» закупила сорок процентов акций «Сатойла», она, став самым крупным акционером, добилась того, что на пост председателя совета директоров «Сатойла» был назначен протеже москвичей. Этим человеком стал Лотковский.
Все остальные, более мелкие акционеры согласились с этим решением. Взамен они потребовали, чтобы ревизионная комиссия, проверяющая действия правления, состояла из людей, представляющих интересы мелких акционеров.
Именно результаты работы этой ревизионной комиссии послужили причиной конфликта между крупнейшим акционером «Сатойла» и остальными его владельцами.
Лотковский понимал, что конфликт может зайти слишком далеко, поскольку недовольные акционеры, совокупный пакет акций которых был не меньше, чем у «Тонеко», настроены весьма решительно и готовы всерьез задеть жизненные интересы московских нефтяных тузов. А это грозило войной.
Как человек осторожный и даже боязливый, Лотковский предпочел бы договориться с местными владельцами «Сатойла», и такая возможность, несмотря на все сложности, имелась. Но решительный настрой прибывшего вице-президента «Тонеко» Владимира Колчина вызывал опасения. Похоже, в Москве не склонны к компромиссам.
Лотковский не сомневался, что победа в этой войне наверняка будет за более мощной московской группировкой. Но на любой войне бывают жертвы, и Лотковский понимал, что одной из наиболее вероятных жертв этой войны может стать он.
* * *К офису нефтяной компании «Сатойл», расположенному в двухэтажном особняке на улице Дворянской, подъехали два черных джипа «Гранд Чероки». Обе машины остановились на большой автомобильной стоянке перед входом в здание, которая и без того уже была заставлена другими иномарками.
Из первой машины выскочили охранники, которыми руководил угрюмый, высокий, широкоплечий мужчина средних лет.
Через несколько секунд из второй машины вылезли еще двое мужчин и направились к входу в здание. Обоим на вид лет по тридцать. Хорошо одеты: дорогие костюмы, белые рубашки, модные галстуки, лакированные ботинки.
Шедший чуть впереди был высок, темноволос и черноглаз, крепко сложен. Легкая походка и покатые плечи выдавали в нем бывшего спортсмена.
Его спутник был невысокого роста, светлые редеющие волосы тщательно уложены. Голубые глаза на чуть красноватом лице смотрели на мир спокойно, без эмоций.
За ними из окна второго этажа наблюдали Колчин и Лотковский.
– Кто из них Потапов? – спросил Колчин, слегка раздвинув жалюзи.
– Вон тот темноволосый здоровяк – это и есть Потапов. Блондин же рядом с ним – это его банкир, Юрий Ламберт, председатель правления «Дисконт-банка», – ответил Лотковский.
– Это я знаю, – ответил Колчин. – На прошлом собрании акционеров присутствовал именно он.
Колчин не отрывал взгляда от направляющегося к входу в здание Потапова.
– Черт, по виду чистый гоблин, только что одет получше. И еще взгляд… взгляд колючий и цепкий. Он выдает в нем некую незаурядность личности, – усмехнулся Колчин.
– Внешность обманчива, – задумчиво произнес Лотковский, вглядываясь в прибывших. – Хотя он на самом деле бывший спортсмен, по-моему, мастер спорта по боксу. Впрочем, за его плечами есть и мехмат университета, и срочная служба в армии, в спецназе.
– Как он начинал? – спросил Колчин.
– Как и многие, – пожал плечами Лотковский, – по-моему, у него была какая-то своя маленькая контора по торговле компьютерами… и небольшая бригада, крышующая другие мелкие фирмы. А потом он на пару лет был отправлен в творческую командировку – на зону. Там к своему университетскому диплому он добавил еще диплом лагерного университета – жизненного. Похоже, все, что он ни делал, шло ему на пользу, так как после возвращения дела его сильно пошли в гору. За последние годы этот парень создал серьезную структуру, состоящую из сети коммерческих предприятий разного направления. В центре ее находится банк, который он полностью контролирует, занимая в нем пост президента. Кроме этого, его самого и его хозяйство оберегают два охранных агентства: «Легион» и «Омега». Вон тот высокий мужик, руководящий охранниками, это Иван Дегтярев – директор охранного агентства «Легион». Второго его силовика зовут Константин Титов. Он пользуется услугами то одного, то другого попеременно, стараясь держать их на расстоянии друг от друга.
– Ну что ж, умно, – произнес Колчин.
К этому времени Потапов и Ламберт уже вошли в здание нефтяной компании «Сатойл». Следом за ними туда прошел и Дегтярев.
– Помимо перечисленного, он сделал карьеру и в криминальной среде. Он один из самых молодых воров в законе в России, – продолжил Лотковский. – Его в городе поддерживает смотрящий вор, некто Гаврила. Сам Гаврила староват и все больше и больше отходит от дел, но похоже, что он сделал ставку на перспективную лошадку, ведет его дела и, кажется, их связывает личная дружба.
– Как вы думаете, – спросил Колчин, резко развернувшись к Лотковскому, – с этим человеком нам стоит договариваться?
– Владимир Андреевич, – после некоторой паузы ответил Лотковский, – я думаю, надо договариваться со всеми собравшимися сегодня у нас крупными акционерами.
Лотковский внимательно смотрел в глаза Колчина, стараясь отыскать в нем одобрение этой идеи.
– Впрочем, – добавил он, – Потапов действительно один из тех, с кем реально можно договориться. По информации, которую я имею об этом человеке, во всех спорах он всегда пытается сначала договориться и найти компромиссный вариант, устраивающий всех. К силе он прибегает в последнюю очередь. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что на мнение Потапова ориентируются и другие акционеры.
Колчин прищурился и с легкой улыбкой поинтересовался:
– Вам не кажется, Аркадий Михайлович, что вы чересчур лестного мнения об этом местном криминальном авторитете?
– Я стараюсь лишь довести до вас объективную информацию о тех людях, с которыми предстоит иметь дело. Что же касается Потапова, то, по-моему, он не совсем тот человек, за которого вы его принимаете. Крестный – по менталитету скорее предприниматель, а его авторитет в криминальном мире возник на том, что он умело и зачастую жестко защищает себя от наездов конкурентов, – попытался оправдаться Лотковский.
– Защищать себя, – задумчиво повторил Колчин. – Хорошая формулировка. Мы тоже должны защитить себя от посягательств таких вот авторитетов. Кстати, что за странная кличка – Крестный?
– Ну это не совсем кличка, – усмехнувшись, произнес Лотковский. – Он действительно крестный отец детей нескольких своих друзей.
– Вот оно что! Все равно в этом прозвище чувствуется какое-то уважение. Значит, вы считаете, что договариваться в первую очередь надо именно с ним?
– Думаю, что да, – утвердительно сказал Лотковский. – У него самый крупный после нас пакет акций, почти двадцать процентов. Приблизительно по десять имеют две фирмы, которые контролируют Тихонов и Сохадзе. Пять процентов принадлежит Гаврилову. Десять процентов акций, как вы знаете, принадлежат областному правительству. Частные акционеры сейчас ждут нас, именно они и являются группой так называемых недовольных и инициаторами внеочередного собрания акционеров. Мне с трудом удалось удержать процесс и добиться проведения собрания в обычные сроки.
– Ведется ли работа по закупке акций у остальных, более мелких акционеров?
– Да, разумеется, – ответил Лотковский. – Но это не так просто. Они не особенно хотят продавать свои акции. Кто-то надеется на большие дивиденды, кто-то просто ждет, когда предложат максимальную цену.
Лотковский на секунду прервался, бросив взгляд на часы. До назначенной встречи оставалась ровно минута. Он продолжил:
– Суть проблемы, как вы понимаете, в том, что в руках этих людей находится блокирующий пакет акций. И если даже бы у нас было больше пятидесяти процентов, нам сложно было бы проводить те или иные решения в жизнь, имея такую оппозицию.
Он помолчал и добавил:
– Да и небезопасно, пожалуй.
– Хорошо, – произнес Колчин, также взглянув на часы, – пойдемте и попытаемся договориться с этими людьми… Надеюсь, нам это удастся.
Колчин и Лотковский вышли из кабинета и, пройдя по коридору, вошли в большую просторную комнату, где за длинным столом сидело человек двенадцать.
– Здравствуйте, господа, – произнес Лотковский.
Лотковский и Колчин подошли к столу и уселись во главе его. Лотковский обвел присутствующих взглядом:
– Ну что ж, поскольку все собравшиеся в сборе, можно считать сегодняшнюю неофициальную встречу акционеров открытой. Все вы знаете, господа, что в нашей компании возник ряд вопросов, которые необходимо обсудить. Полагаю, здесь собрались именно те люди, которые способны решить эти вопросы и которые непосредственно заинтересованы в этом. В связи с вышеизложенным я считаю целесообразным дать первое слово нашему московскому гостю, вице-президенту российской нефтяной компании «Тонеко» Колчину Владимиру Андреевичу.
Колчин откашлялся в кулак и произнес:
– Добрый день, господа, рад встрече с вами…
Глава 2
– …Я уверен, господа, что серьезных противоречий между нами нет и быть не может. Мы с вами деловые люди и, я надеюсь, поймем друг друга, поскольку цель у нас одна: процветание нашей компании. В связи с этим хочу сказать, что компания «Тонеко» осознанно идет работать на региональный рынок. Мы инвестируем деньги в местное производство, помогая тем самым администрациям поднимать промышленность, пополнять свои бюджеты, создавать новые рабочие места. Я уверен, что именно с подъемом региональной промышленности возрастет былая мощь России, начнется экономический подъем…
– Ну хорош! – оборвал речь Колчина громкий голос. – Хватит лить эту лабуду нам в уши…
Аудитория лениво перевела взгляды на высокого молодого мужчину, одетого в коричневую кожаную куртку. У него было бледное, тщательно выбритое лицо, длинный нос и слегка осоловелый немигающий взгляд синих глаз. Он развалился в кресле, откинувшись на мягкую спинку, положив одну руку на подлокотник, другую на стол, к которому он сидел чуть боком.
– Это Анатолий Тихонов, – шепнул на ухо Колчину Лотковский. – Контролирует фирму «Брасс», которой принадлежат десять процентов акций.
– Я помню, – кивнул Колчин и обратился к Тихонову: – По-вашему, я сказал что-то не то? Вас что-то не устраивает?
– Да, – произнес Тихонов, слегка хлопнув ладонью по столу, – меня не устраивает положение дел в этой конторе, в которой я являюсь одним из хозяев. Я так понимаю, если я хозяин, то это с моего согласия должны назначаться управленцы и технический персонал. – Тихонов бросил слегка насмешливый взгляд на Лотковского. – И эти управленцы должны отчитываться мне, хозяину, о том, как они работают и что собираются делать. Отчитываться, когда мне надо, а не раз в год.
– Если у вас есть претензии к назначенным управленцам, – Колчин на секунду скосил взгляд на Лотковского, – то мы можем это обсудить. Если они что-то сделали не так, я думаю, мы это можем поправить.
– Да все они делали так, как надо… Как вам надо, – махнул рукой Тихонов. – И вы совершенно правы, это положение надо исправить, и мы это сделаем.
– Что вы имеете в виду? – спросил Колчин, взглянув на Тихонова.
– А то самое, – ответил Тихонов, – здесь вам не пацаны сопливые собрались. Мы тоже хозяева этого предприятия, а раз я хозяин, то и мои люди должны находиться в правлении. Я должен знать, чем они занимаются. И если они гонят херню, то им надо по башкам настучать.
– Все это очень эмоционально, но не слишком конструктивно, – улыбнувшись, ответил Колчин. – Правление избиралось год назад на собрании акционеров, в котором и вы принимали участие.
– А что толку-то?! – заявил Тихонов. – Вы «продавили» своего кандидата на пост генерального директора, а также большинство своих людей в совете директоров.
– Что же тут удивительного, – парировал, улыбнувшись, Колчин, – ведь у вас десять процентов акций, а у нас сорок. На нашем месте вы бы поступили точно так же.
– А я что, свои акции на базаре, что ли, сп…дил?! Я их на аукционе за реальные бабки купил! И я не привык, чтобы моими деньгами распоряжались чужие дяди, как им вздумается, – яростно ответил Тихонов.
Колчин поморщился, агрессивный настрой этого акционера, известного в криминальных кругах под кличкой Тихон, не предвещал ничего хорошего. Похоже, его точка зрения и его агрессивность во многом отражали мнение остальных собравшихся владельцев «Сатойла».
– Вы поймите, мы живые деньги в это дело вложили, и нам реальная отдача нужна, – подал голос Сохадзе, толстый кавказец средних лет. – По итогам года даже дивидендов по акциям нет, так правление решило. Как так, они целый год работали – и дивидендов нет?!
Колчин взглянул на Сохадзе, затем на Лотковского, и тот поспешил заявить:
– Правление решило пересмотреть свои позиции по поводу выплаты дивидендов. По итогам года их выплатят, но они будут небольшими. Пока экономическая ситуация не позволяет фирме платить хорошие проценты по акциям. Конкретный размер суммы сейчас уточняется.
– О-о, вы слышали, – произнес возмущенно Сохадзе, обращаясь к остальным собравшимся. – Он все еще уточняет. Уже платить надо, а он уточняет, понимаешь!
– Хорошо, – произнес Колчин, – это действительно недоработка, которую надо устранить. Впредь правление должно гарантировать выплату дивидендов по акциям и заблаговременное уведомление всех акционеров о размере выплат. Но все же это пока единственная конструктивная критика, которую я услышал. Какие еще есть замечания по поводу работы правления компании?
Колчин скользнул взглядом по Тихонову, потом по Сохадзе, задержался на фигуре худощавого сморщенного пожилого мужчины в темных очках. Это и был Гаврилов, который за все это время не произнес ни слова. Наконец Колчин встретился взглядом с Потаповым.
Сергей был спокоен и сосредоточен. Поняв, что настал его черед вступить в разговор, он медленно подвинул к себе поближе папку с документами и, раскрыв ее, заговорил:
– Вы правы – давайте говорить конструктивно о том, что нас не устраивает. Начнем с инвестиций. Свои сорок процентов акций вы приобрели на практически закрытом аукционе, к которому никого из нас, использовав те или иные методы, не допустили. Правительство области пошло на эту сделку с вами умышленно, для того, чтобы привлечь в область крупного инвестора, каким считало нефтяную компанию «Тонеко». Но за прошедшее время в компанию не было сделано никаких инвестиций. По информации из областного правительства, вы до сих пор даже не полностью расплатились за купленный пакет акций. Теперь о рабочих местах. За полтора года, с тех пор, как вы стали владельцем «Сатойла», численность сотрудников сократилась на треть.
– Это естественно, – произнес Лотковский. – Мы избавляемся от ненужных кадров, чтобы улучшить и без того неблагоприятное финансовое состояние «Сатойла».
– За все это время не было пробурено ни одной новой нефтяной скважины, – продолжил Потапов. – Лучше бы вы работали в этом направлении. Это бы дало работу не только уволенным, но еще способствовало привлечению новых людей, то есть созданию тех новых рабочих мест, о которых вы нам сейчас с таким пафосом говорили.
– Видимо, здесь, из провинции, все видится очень просто: набурил скважин, расширил добычу, увеличил рабочие места, но эту нефть надо еще куда-то девать. Надо еще выяснить, где бурить, произвести расчеты, как транспортировать – здесь тоже свои проблемы – и куда, в конце концов, продавать.
– Кстати, о продажах, – перебил его Потапов, – об этом я хотел сказать отдельно. По соглашениям, заключенным между компаниями «Сатойл» и «Тонеко», последняя является зарубежным дилером «Сатойла». Именно она непосредственно продает нефть за рубеж.
– Думаю, что это здравая мысль, – иронично заметил Колчин, – ведь у нас больше опыта работы за границей, чем у местных бизнесменов.
– Возможно, – согласительно кивнул Потапов, – но опыт – дело наживное. Недоумение вызывает тот факт, что, по разным оценкам, до семидесяти процентов всех вырученных от продажи нефти средств не вернулись на счета «Сатойла». Куда они делись?
– Продажа нефти – не однодневный акт. Часть средств от выручки уже поступила на счета, остальные будут переведены несколько позже. Зарубежные потребители иногда тоже задерживают платежи, – нахмурившись, ответил Колчин.
– Возможно, что и так, – снова согласился Потапов. – Хотя, сдается мне, в данном случае вы клевещете на них. Но в любом случае – если иностранцы не платят «Тонеко», то это проблема самой «Тонеко». «Сатойл» страдать от этого не должен. Я думаю, дело здесь совсем в другом. Еще полгода назад до меня дошли слухи о том, что значительная часть средств от продажи нефти со счетов зарубежных фирм «Тонеко» была переведена в ряд фирм, расположенных в офшорных зонах. Уж не являются ли они именно теми деньгами, которые «Тонеко» должно «Сатойлу» за выкачанную нефть?..
– Я думаю, мы не будем на этом собрании терять время, обсуждая слухи, – довольно резко сказал Колчин, бросив короткий пристальный взгляд на Потапова.
Где-то в глубине души он чувствовал, что Потапов сказал еще не все, и с неким опасением в душе ожидал новой информации.
– Полгода назад, – продолжал Потапов, – это действительно были слухи, но в последнее время мне удалось получить ряд документов, подтверждающих их истинность.
Он взял в руки один из листков, лежащий в папке сверху:
– Например, копия платежки, подтверждающая перевод денег с одного из ваших заграничных филиалов на счет фирмы «Ламакс», зарегистрированной на Кипре. Сумма, которая была переведена этой фирме, составляет треть от всех долгов, которые имеет «Тонеко» перед «Сатойлом».
– Ну и что? – пожал плечами Колчин. – Мы регулярно переводим деньги в разные страны, в том числе и в офшорные зоны. При чем здесь «Сатойл»? Как вообще, по-вашему, можно выделить деньги от продажи нефти «Сатойла» от остальных, ведь нефть поставляют на Запад по единой трубе.
Потапов захлопнул папку и произнес:
– Есть основания предполагать, что со счетов этой фирмы деньги распылились по частным зарубежным вкладам, принадлежащим ряду местных чиновников. Как я полагаю, это и явилось своеобразной платой за их покровительство деятельности «Тонеко» в нашем регионе.
Колчин понял, что скорее всего у Потапова есть не все доказательства сказанного или до какого-то момента он не желает их раскрывать.
– Это почти детективная история, – с усмешкой проговорил он. – Когда у вас будут конкретные факты и документы, можете обратиться в прокуратуру. Но, боюсь, вам ничего не удастся доказать.
На несколько секунд за столом воцарилась пауза, которую вдруг прервал тихий и скрипучий голос Гаврилова, который так и не снял черные очки:
– А нам, уважаемый, не надо ничего доказывать в прокуратуре. Нам достаточно знать правду…
Смысл этих слов был ясен абсолютно всем присутствующим, и в помещении на несколько секунд воцарилась гробовая тишина. В устах такого человека, как Гаврилов, эта фраза могла звучать и как приговор.
Однако нетерпеливый Тихонов вновь решил конкретизировать ситуацию:
– У нас у самих достаточно сил и возможности, чтобы защитить свои интересы, и мы не позволим никому за счет наших бабок расплачиваться со своими долгами, – заявил он решительно.
Это была прямая угроза, и, пока Колчин переваривал смысл всего произнесенного, Потапов снова взял слово:
– Могу лишь добавить, что мы все здесь люди разные и по-разному друг к другу относимся. – Сергей обвел взглядом собравшихся акционеров. – У нас непростые взаимоотношения и в жизни, и в бизнесе. Но хочу, чтобы вы поняли: что касается этого вопроса, я имею в виду контроль над нефтяной компанией «Сатойл», в которой мы являемся акционерами, так вот здесь мы выступаем единым фронтом.
Колчин выслушал Потапова и, поразмышляв несколько секунд, спросил:
– Что вы хотите? Изложите мне ваши конкретные предложения.
– Первое, правление должно быть переизбрано. Должен быть организован совет директоров, в который войдут представители всех акционеров. Должен быть переизбран президент и вице-президент компании, которые будут полностью подконтрольны совету директоров. Мы совместно разработаем программу развития «Сатойла» на ближайшие годы, и именно ею должно руководствоваться в своих действиях правление «Сатойла». Кроме этого, мы все будем категорическим образом настаивать, чтобы «Сатойл» разорвал отношения с «Тонеко». Отныне «Сатойл» сам будет продавать свои нефтепродукты за рубеж. Вы должны понять раз и навсегда, что мы, местные акционеры, больше не позволим безотчетно распоряжаться нашими средствами. Мы не для того вложили свои немалые деньги в эту компанию, чтобы быть простыми статистами в вашей игре.
Колчин молча посмотрел на Потапова, потом оглядел всех остальных собравшихся акционеров:
– Мне кажется, господа, что вы неправильно оцениваете ситуацию и играете не по правилам. А это всегда очень опасно.
– Нас не устраивают ваши правила игры, – ответил Потапов. – Они слишком далеки от цивилизованных.
Колчин поднялся из-за стола. Вслед за ним встал и Лотковский.
– Ну что ж, господа, – проговорил Колчин, – состоявшийся диалог был не слишком приятен, но, надеюсь, полезен. До официального собрания акционеров еще есть время. Я уверен, мы сумеем урегулировать наши разногласия. И у нас, и у вас есть еще время подумать над правильностью своих позиций. Со своей стороны надеюсь, что вы примете мудрое решение.
Он развернулся и в сопровождении Лотковского направился к выходу. Оставшиеся люди подождали, когда за Колчиным и Лотковским закроется дверь, после чего Сохадзе произнес:
– Я думаю, он понял, что с нами шутить не надо, что за нами тоже сила. Мы тоже умеем и хотим бабки делать. Поэтому, думаю, все будет нормально.
– Ты оптимист, Тенгизик, – скрипучим голосом произнес Гаврилов.
Он снял очки и двумя пальцами левой руки протер слезящиеся глаза. На вид ему было около семидесяти лет, но на самом деле его возраст едва перевалил за шестьдесят. Наколка на кисти левой руки говорила о том, что в биографии этого человека были долгие годы, проведенные на зоне.
– А я вот думаю, что этот дядя из Москвы не успокоится. Слишком большой фарт мы им обломать можем, если лишим их возможности нашей нефтью торговать, – сделал предположение Гаврилов.
– Я тоже думаю, что еще рано успокаиваться, – согласился Потапов. – Колчин наверняка попытается сейчас надавить на местную администрацию. У него в правительстве есть связи. Нам надо использовать в ответ все свое влияние.
– Это мы сделаем, – улыбнулся Сохадзе, – у нас тоже есть друзья там.
– Да, конечно, – проговорил Потапов. – В любом случае мы должны продемонстрировать свою силу, иначе договориться с москвичами на приемлемых для нас условиях не удастся. Они сотрут нас в порошок.
– А Сережа прав, – отметил Гаврилов своим тихим голосом. – Этот мужик, – Гаврилов кивнул на место, где до этого сидел Колчин, – судя по всему, не очень нас боится, потому что не видит за нами серьезной силы. А за ним она стоит. У него деньги, связи в российской верхушке.
– А плевал я на его связи, – резанул Тихонов, – мы тут тоже не лыком шиты. Пусть только попробует сунуться, мы ему такой фейерверк устроим, что он свои яйца до Москвы не довезет.
Остальные собравшиеся, слегка поморщившись, посмотрели на задиристого Тихонова.
– Ты, Тихон, наверно, не понял, о чем мы здесь базар вели, – начал урезонивать его Потапов. – Наша цель не войну тут развернуть, а наоборот, добиться желаемого без войны.