Крестный. Восточная хитрость бандита

В следующую секунду Сурик, мгновенно схватившись за ручку двери, рванулся наружу, намереваясь поскорее вырваться из машины.

Но его опередили – кто-то ловко, одним движением сзади набросил на шею Сурика тонкую бечеву-удавку и с силой затянул петлю.

Сурик, забившийся в конвульсиях от ужаса и удушья, так и не увидел лица своего убийцы, плотного мужчины с кучерявыми черными волосами. Киллер, упершись коленом в спинку сиденья автомобиля, все сильнее затягивал петлю.

Через несколько секунд все было кончено. Сурик с вылезшими из орбит глазами и раскрытым ртом затих, откинувшись на спинку автомобильного кресла.

В следующую секунду в боковом окне автомобиля показалось лицо Али. Последний нагнулся, напряженно вглядываясь в застывшие навсегда черты лица Сурикова.

Киллер вылез из машины и произнес:

– Дело сделано, все трое мертвы.

– Куда дели второго охранника? – спросил Али.

– Там, у забора валяется, мы его замочили первым, когда он поссать пошел… Нам пора уходить. Что будем делать с трупами?

– Шофера и охранника оставь где есть, а этого, – Али кивнул на мертвого Сурика, – возьмем с собой.

– На кой черт он нам сдался? – удивился киллер. – А если нас менты с ним засекут?

Али холодно посмотрел на киллера и произнес:

– Вот что, Алик, здесь я командую, а ты исполняешь. Вынимайте его и грузите в багажник нашей тачки.

Али махнул рукой, и через несколько секунд рядом с «Вольво» остановился темно-синий «Ауди». Из машины вышли двое кавказцев и молчаливо уставились на Али. Тот быстро объяснил им, что надо сделать.

Через несколько секунд мертвого Сурика выволокли из «Вольво» и перенесли в багажник «Ауди». Все четверо убийц залезли в «Ауди», за руль сел Алик.

«Ауди» медленно сдвинулся с места и, шурша по асфальту шинами, поехал по улице, не включая габаритных огней.

Утренняя роса уже начала постепенно испаряться под жаркими лучами летнего солнца. На полянах уже сильно припекало, но под кронами лесных деревьев было еще прохладно.

В эти ранние часы по одной из березовых рощ Молочной поляны, пригородного дачного района, брел пожилой мужчина, которого с первого же взгляда можно было определить как грибника.

В одной руке мужчина держал просторный полиэтиленовый пакет с ручками, в другой – длинную деревянную палку, видимо, подобранную в лесу, с помощью которой ворошил высокую траву под ногами.

Взгляд мужчины был прикован к земле, и это лишний раз свидетельствовало о том, что главной целью его утренней прогулки по лесу было собирание грибов.

Грибник вышел на прогулку не один, вокруг него бегал, обследуя кусты и метя деревья, крупный кобель – немецкая овчарка.

Судя по тому, как был сосредоточен в своих поисках грибник и как резвилась на лоне природы его собака, обоим эта прогулка доставляла немало удовольствия.

Выйдя на небольшую лесную полянку, грибник обратил свое внимание на три старые березы, росшие в непосредственной близости друг от друга.

Подойдя к этим деревьям, мужчина палкой смахнул прошлогоднюю листву, обнаружив целое семейство подберезовиков мелких и крупных размеров.

Грибник, присев на корточки, вынул из кармана ветровки складной ножик и, разложив его, принялся аккуратно срезать грибы, укладывая их в полиэтиленовый пакет.

Когда почти все грибы, достойные внимания, перекочевали в пакет грибника, до мужчины донесся лай его собаки.

Сперва он не обратил на него никакого внимания, но собака продолжала настойчиво призывать своего хозяина.

– Джекки, что там у тебя случилось? – проворчал грибник.

Поднявшись на ноги, он прихватил пакет и палку и направился в ту сторону, откуда доносился собачий лай. Однако сделал всего несколько шагов по поляне, после чего остановился как вкопанный.

– О господи… – только и смог вымолвить мужчина.

В первые секунды ему показалось, что на противоположном конце поляны стоит человек, однако что-то в его облике и позе было настолько завораживающим и ужасающим, что грибник, глядя на него, не смог сделать и шага в направлении незнакомца, продолжая стоять на месте и широко открытыми глазами глядя на противоположный край поляны.

Незнакомец застыл в неестественной смиренной позе. Он стоял прямой, как струна, руки его висели вдоль тела, голова чуть-чуть склонилась набок, отрешенный, слегка задумчивый взгляд устремился на стоящую перед ним и лающую собаку.

Он весь олицетворял собой покорность и уныние, и, лишь присмотревшись к мужчине, грибник увидел, что ступни его сантиметров на пятнадцать не достают до земли.

Покойник висел, подвешенный за шею тонкой бечевой, конец которой крепился к толстой березовой ветке, прогнувшейся под тяжестью мертвеца.

Овчарка тоже, видимо, взбудораженная этой ужасающей картиной, остановилась метрах в пяти от висельника, периодически то рыча, то лая на него.

– Пошли отсюда, Джекки, – едва слышно прошептал хозяин собаки, – пошли отсюда, дубина, тебе говорят! – прокричал он в следующий момент и бросился бежать подальше от этого страшного места.

Собака, еще несколько раз облаяв висельника, также направилась вслед за своим хозяином.

Минут через сорок на поляне остановился милицейский «уазик», вызванный грибником по телефону из ближайшего пионерлагеря.

Двое сержантов, вооруженные короткоствольными автоматами, лениво вылезли из машины, подошли к трупу и оглядели его равнодушными взглядами.

– Ну что, – произнес один из милиционеров, медленно пережевывая жвачку, – давай оперов вызывать.

– Угу, – промычал второй, еще раз оглядывая покойника, – судя по прикиду, еще одного крутого замочили, видишь, какой болт на мизинце надет, с бриллиантом.

– А может, мы этот болт прихватизируем? – посмотрел на своего напарника второй милиционер.

– Не стоит, – покачал головой его напарник, – его по этому бриллианту, скорее всего, и опознают, вещь ценная, не каждый себе такую позволить может. Ее потом не сдашь никому.

Милиционер развернулся и направился к милицейскому «уазику», чтобы подтвердить по рации информацию о нахождении на Молочной поляне очередного трупа…

Заместитель начальника городской криминальной милиции майор Виталий Горчаков подъехал на Молочную поляну, когда день уже был в разгаре. Он вылез из дежурной «Волги» и направился к группе криминалистов, работающих на месте обнаружения покойника.

Капитан Петренко, один из подчиненных Горчакова, с самого утра находился здесь же. Когда к нему подошел Горчаков, Петренко, кивнув на висевший на ветке березы труп, спросил:

– Ну что, узнал красавца?

– Узнал, – тяжело вздохнул Горчаков, со скепсисом в глазах всматриваясь в лицо висельника, – хотя узнать его непросто.

– Ага, – с усмешкой подтвердил Петренко, – он здесь такой покорный, как нашкодивший ученик на разносе у директора школы.

– Да, есть что-то, – кивнул Горчаков, – а при жизни Сережа Суриков был очень беспокойным и нам отдыха не давал. По молодости лет он не раз со своим приятелем Багаем весь Заводской район на уши ставил.

– Для него и Молочная поляна место боевой славы, сколько они здесь стрелок забили, сколько разборок учинили, – весело продолжил циничный Петренко.

– Угу, – подтвердил Горчаков, – это даже символично, что он закончил здесь свой земной путь.

– Карьеру, – произнес Петренко.

– Чего?

– Карьеру закончил.

– Какую карьеру? – не понял Горчаков.

– Не знаю, – пожал плечами Петренко, – видимо, карьеру бандита или бизнесмена, кем он там числился последнее время?

– Ты о чем говоришь-то, ни черта не пойму? – слегка раздраженно спросил Горчаков.

В ответ Петренко вынул из нагрудного кармана своей рубашки свернутый белый лист бумаги и, развернув его, протянул Горчакову.

Печатными буквами на листке была сделана надпись из трех слов: «Его карьера окончена».

– Херня какая-то, – проворчал Горчаков, крутя в руках листок бумаги. – Ты хоть что-нибудь понимаешь?

– Пока мало что, – ответил Петренко, – слегка смахивает на ритуальное убийство… Нечасто покойников обеспечивают сопроводительными записками, похожими на инструкцию для идиотов.

Петренко, взяв из рук Горчакова бумагу, прочел:

– Его карьера окончена, – после чего в недоумении пожал плечами.

– Я думаю, тот, для кого эти слова были написаны, поймет их истинный смысл, – задумчиво произнес Горчаков.

Он снова бросил взгляд на Сурика и неожиданно раздраженно проговорил:

– Что он у вас до сих пор на дереве висит? Или до Нового года будет болтаться, как елочное украшение?

– Эксперты только закончили работать, – пытался оправдаться Петренко, – к тому же ребята из РУБОПа должны подъехать, мы им только недавно сообщили, ведь это больше их клиент, чем наш.

В следующий момент внимание обоих было привлечено въехавшим на поляну темно-зеленым джипом «Тойота Лендкрузер». Из машины быстро вылез Антон Багаев в сопровождении парочки бритоголовых парней.

Не обращая никакого внимания на Горчакова с Петренко, Багаев направился прямо к висевшему на дереве Сурику. Остановился он метрах в пяти от него.

Коротко стриженные волосы топорщились на голове Багая, взгляд широко раскрытых глаз, блестящих лихорадочным блеском, был прикован к висящему трупу его погибшего друга.

Весь его внешний вид говорил о том, что он был взбешен и одновременно слегка растерян.

– Серега… Вот, блин, как все обернулось-то, – негромко произнес Багай, словно разговаривая с Суриком, – замочили все же, падлы…

При этих словах Багай сжал кулаки.

– Ну ничего… ничего, мы с ними поквитаемся, с козлами. Я им их кишки на шею намотаю и удушу, паскуд.

– Кого это ты душить собрался, Багай? – раздался сзади голос Петренко.

Оба милиционера подошли к бандиту вплотную, но он, поглощенный ужасным зрелищем, даже не заметил этого. Багай резко развернулся к милиционерам и сквозь зубы процедил:

– Если бы знал, то уже бы удавил, это я вам конкретно заявляю… – Он помолчал немного и добавил: – Но я узнаю, я все равно узнаю, какая падла Серегу замочила.

– Говорят, что эту ночь вы провели вместе с ним? – спросил Горчаков.

– Да, – ответил Багай, – это я вам заяву и накатал, когда утром проснулся, а его нет. Блядища, которая с ним была, базарит, что он среди ночи вскочил, сказал, что не спится, и поехал домой.

– Чего это вдруг он так заторопился? – переспросил Петренко.

– Откуда я знаю, – ответил Багай. – Но когда мы утром его охранников нашли… зарезанных…

Багай снова на секунду замолчал, лицо его потемнело от переживаний, похоже, три жестоких убийства за одно утро произвели даже на него, привычного к подобным зрелищам человека, тяжелое впечатление.

Багай, справившись со своими эмоциями, наконец-то произнес:

– Ну, в общем, я еще утром точно знал, что Серегу живым не увижу.

– А зачем его сюда приперли и подвесили, как чучело в огороде? Эксперты говорят, что придушили его гораздо раньше, чем повесили.

Петренко указал пальцем на труп Сурика и пояснил:

– Петля, на которой он висит, практически не оставила никакого кровавого следа, лишь чуть-чуть содрала кожу. По предварительному мнению экспертов, его убили как раз в то время, когда он покинул дом, в котором ночевал.

– А это значит, что его специально привезли сюда и подвесили, – продолжил мысль Петренко Горчаков. – Кому и зачем это было нужно?

Оба милиционера даже не пытались щадить чувства Багая, потерявшего друга. Отчасти это было связано с тем, что менты относились к бандитам без особого пиетета.

Но главное все же заключалось в том, что и Горчаков, и Петренко пытались выведать у эмоционально взвинченного Багая какую-либо информацию, которая помогла бы им в поисках убийцы Сурика.

Однако, к удивлению милиционеров, их надежды оказались напрасными. Багай неожиданно замкнулся, задумчивым взглядом наблюдая, как криминалисты снимают труп Сергея Сурикова.

– Его пытали? – задал вопрос Багай, не поворачивая головы к Горчакову с Петренко.

– Нет, – ответил Петренко, – просто задушили, привезли сюда и повесили, как декорацию в чьем-то спектакле. Может, ты догадываешься, в чьем именно, и подскажешь нам?

Багай повернулся и, зло посмотрев в глаза Горчакову, произнес:

– Это ваше ментовское дело, вот вы и копайте, а я понятия не имею, за что его замочили и тем более не знаю, кто это сделал.

В следующую секунду челюсти Багая сжались, на его широких скулах заходили желваки.

– А если бы я знал, – произнес он, глядя прямо в глаза Горчакову, – какая сука это сделала, он бы сейчас уже рядом с Серегой висел.

На несколько секунд воцарилась пауза, полная напряжения, которую прервал капитан Петренко:

– Поразительную неосведомленность ты нам тут демонстрируешь, Багай, – произнес он с усмешкой, – неужели ты совсем ничего не знал о делах Сурика, вы же были друзья?.. Или, может быть, тебе выгодно хранить все в тайне, ведь его карьера уже закончилась и теперь ты можешь стать хозяином и его дел.

– Какая еще карьера? – хмуро огрызнулся Багай. – Что за гнилой базар ты ведешь, мент? Вы не хуже меня знаете, что Сурик не воспитателем в детском садике работал, дела приходилось серьезные делать, поэтому и врагов у него было достаточно, сразу и не скажешь, кто его мог замочить.

– Может быть, тебе это поможет, – произнес Петренко, разворачивая листок бумаги, который он только что демонстрировал Горчакову.

Багаев, нахмурив брови, быстро прочитал фразу, написанную на листке.

– Что это за хрень такая? – удивился он, взглянув на Петренко. – Где эту промокашку нашли?

– В боковом наружном кармане пиджака Сурика, – ответил Горчаков. – Торчал из него, словно платочек, засунутый в карман перед светским раутом.

– Никаких советских раундов у нас с ним не было, – буркнул в ответ Багай, так и не понявший, о чем ему говорят, – и вообще я понятия не имею, че тут написано. Лабуда это все.

Багай бросил еще один взгляд в сторону Сурика, которого накрыли брезентом, и произнес:

– Все, с меня хватит, я пошел. Если я вам нужен буду, найдете меня по телефону.

Он развернулся и решительным шагом направился к своему джипу.

– Не выезжай пока никуда из города, – крикнул ему вдогонку Петренко, – вдруг у нас будет срочная необходимость тебя увидеть!..

В ответ Багай даже не обернулся.

– Он на самом деле не подозревает, кто истинный убийца Сурикова? – спросил Петренко у Горчакова, провожая взглядом удаляющегося Багаева.

– Кто его знает? – пожал плечами Горчаков. – Вообще-то мне показалось, что он был искренним, когда говорил об этом… Но одно можно сказать с уверенностью: он будет искать убийц с упорством маньяка.

– Да уж, – подтвердил Петренко, – боюсь, как бы он при этом дров не наломал, только бандитских войн нам в городе не хватало.

В этот момент Багай тяжело плюхнулся на заднее сиденье своего джипа и, громко хлопнув дверью, скомандовал своему шоферу:

– Сваливаем отсюда.

Джип медленно развернулся, и Багай не удержался, чтобы не бросить еще раз прощальный взгляд на прикрытый брезентом труп Сурика.

Сидевший рядом с ним его ближайший помощник и телохранитель Вася Крюков, проследив взгляд своего шефа, задумчиво произнес:

– Все же странно, че они его сюда приперли-то? Обычно на Молочку зачем прут? Чтобы по душам поговорить, чтобы не слышал при этом никто, как из пленника душу вынимают. А если случится замочить человека, то здесь его не сразу и хватятся… Только для этого надо в овражек снести трупик-то, а не вывешивать его на всеобщее обозрение, как чучело огородное.

– Да заткнись ты, Крюк, – огрызнулся Багай, бросив на своего подчиненного злобный взгляд. – Что вы все заладили одно и то же – повесили, как чучело, карьера закончилась, херню какую-то порете…

Он снова отвернулся к окну и с утихающим возмущением в голосе фыркнул еще раз:

– Карьера, слово-то какое…

Однако в следующую секунду Багаев, резко вздрогнув, снова повернулся к Крюку и уже с надеждой в голосе повторил:

– Карьера, как же я раньше не сообразил, я ведь эти слова слышал недавно!

– От кого? – удивленно спросил Крюк.

– От Крестного, – ответил ему Багай, – это он нам на стрелке в гостинице сказал, что наша с Суриком карьера закончится на Молочной поляне.

Крюк, с удивлением раскрыв рот, только и смог вымолвить:

– Вот падла…

Багай, не обращая на него никакого внимания, нахмурившись, задумчиво произнес:

– Но зачем ему это было надо, мы же с ним, с козлом, мирно договорились – мы ему платим бабки, а он сваливает из гостиницы.

– Крестный – хитрая лиса, – проговорил Крюк.

– Вот сука позорная, – с яростным возмущением произнес Багай, – неужели он Серегу замочил?!

– Это точно он, – с убеждением в голосе подтвердил Крюк, – его почерк.

– О чем ты? – брови Багая удивленно вскинулись.

– Ты, наверное, забыл, – ответил ему Вася, – дело-то давнишнее, но в свое время о нем много говорили и даже газеты писали. Был в Волжском районе такой пацан по кличке Кривуля…

– Авторитет, что ли? – переспросил Багай.

– Ну, авторитет не авторитет, а бригаду под собой имел и территорию немалую под крышей своей держал… Так вот этот Кривуля наехал на тогда еще начинающего барыгу Серегу Потапова.

– Ну и что? – раздраженно переспросил Багай.

– А то, что пожалел Кривуля об этом сильно, – ответил ему Крюк. – Потапов тогда собрал каких-то своих дружбанов, отловил Кривулю и еще нескольких его подчиненных в ресторане, где те обычно зависнуть любили, и в сортире этого ресторана всех и повесил.

– Как повесил? – слегка удивился Багай. – Вот так внаглую взял и повесил их?

– Ага, – плотоядно улыбнулся Крюк, – на трубе вентиляции всех поставил на скамеечку и подвесил, как гестаповец пойманных партизан. Правда, самому Кривуле он дал ножичек и сказал, что, если успеешь себя и своих «братков» спасти, значит, будешь жить.

– Ну и как, успел?

– Жить захочешь – подсуетишься. Конечно, успел, – заверил Багая Крюк, – правда, парочку из них пришлось потом в реанимации откачивать, но сам Кривуля с тех пор стал никем. Его иначе как висельником среди нашей братвы никто не звал.

Багаев выслушал рассказ Крюка и молча переваривал услышанное. Лицо его было неподвижным, глазки сузились, превратившись в маленькие щелочки.

– Значит, это Крестный Сурика замочил, – наконец произнес он.

– Сомнений быть не может, – подтвердил Крюк, – и повесил он его здесь специально, хотел нас с тобой предупредить, чтобы мы не лезли в гостиницу, иначе следующие на очереди будем мы.