Отвлекающий маневр

Глава 3

Россия, Подмосковье

Ласковый летний ветерок едва шевелил листву вековых деревьев, скрывавших уютный двухэтажный домик замысловатой архитектуры, слегка напоминавший средневековый замок в миниатюре. Впрочем, домик скрывали не только деревья, но еще и высоченный бетонный забор с электронной сигнализацией и камерами видеомониторинга, просматривающими каждый сантиметр внешнего периметра. Но мужчинам, сидящим на широкой открытой веранде, с трех сторон окружавшей дом, не было видно ни мощного забора, ни камер наблюдения. Растительность искусно скрывала все охранные устройства. Дизайнеру, разрабатывающему ландшафт перед фасадом дома, хватило ума и таланта не перегрузить его замысловатыми линиями искусственных уступов и нагромождениями камней, как теперь стало модно. Все было скромно, изящно и без излишней вычурности. Пожалуй, единственным украшением участка был родник, возможно, даже настоящий, с вытекающим из него ручейком. Ручеек с веселым журчаньем струился по искусственному руслу, выложенному тщательно подобранными камнями. В нижнем своем течении ручеек переваливал через небольшой полукруглый водопад и впадал в миниатюрное озерцо, из которого сейчас с удовольствием лакал воду крупный сенбернар по кличке Леша.

– Лешка, иди ко мне! – притворно-грубовато позвал собаку один из трех мужчин, сидевших на веранде. Вид у него был невзрачный. Ничего выдающегося ни в лице, ни в фигуре не было. Роста он был среднего, возраста среднего и вообще он был средний, каких тысячи в любой стране, в любом городе, пройдешь мимо и не заметишь. Своеобразный человек-невидимка.

Собака скосила глаза на хозяина, но занятия своего не прервала.

– Леша, маслину дам, – вновь позвал человек-невидимка.

Сенбернар оторвался от воды и не спеша затрусил к веранде.

– У-у ты моя морда, у-у ты мой красавец, ну, на маслинку, на.

Крошечная черная маслина исчезла в огромной пасти собаки. Леша облизнулся и, довольно повиливая хвостом, уселся рядом со столом в надежде сшакалить еще какое-нибудь лакомство.

– Первый раз вижу, чтоб собака маслины ела, он у тебя, Сергей Анатольевич, гурман, – произнес другой мужчина, с явно военной выправкой. – Может, он у тебя и «Мартини» пьет?

Говоря это, военный с улыбкой посмотрел на третьего мужчину, сидящего за столом с бокалом «Мартини» и плавающей в нем маслиной.

– Нет, Петр Семенович, «Мартини» он не пьет, но настоящее имя его Альберт, – сказал Сергей Анатольевич и тоже с улыбкой посмотрел на человека с бокалом «Мартини».

– О как! Настоящая собака разведчика – по имени Альберт, по кличке Леша. Это что ж, профессиональная привычка? Без шпионских атрибутов даже с собакой общаться не можешь, – спросил Петр Семенович.

– А что это вы на меня все поглядываете с вашими дурацкими ухмылками, опять обидеть норовите, – напал на них любитель «Мартини», звали которого, по воле случая, Альберт Филозович Стремоухов, что являлось неиссякаемым поводом для шуток и острот в дружеском кругу. Альберт Филозович на шутки не обижался, а если и обижался, то виду старался не показывать, прекрасно понимая, что откровенная обида лишь спровоцирует новую шутку.

– Да нет. Это он по документам так проходит, там еще куча имен и титулов, что не выговоришь и не запомнишь, да и ни к чему нам это. Правда, Леш? – сказал Сергей Анатольевич и бросил сенбернару еще одну маслину.

Дружеский треп прервал телефонный звонок, на телефон Петра Семеновича пришло сообщение.

– Ого, три единички, срочное. Сергей, у тебя компьютер там же?

– Да, но там нет выхода на наш сервер, – ответил Сергей.

– А он мне и не нужен. Я на минутку, а ты, Сережа, пока наливай.

Действительно, Петр Семенович вернулся достаточно быстро, но совершенно в другом настроении. Взгляд его стал жестким, рюмку с налитой водкой он отодвинул.

– Погоди, не время сейчас. Положение изменилось, – сказал он, поймав вопросительно-удивленный взгляд Сергея.

Мужчины молчали, ждали объяснений, молчал и Петр Семенович, вероятно, собираясь с мыслями.

– Появилась информация, – начал он, – что в одной из наших структур утечка данных. Что именно и в каком объеме слили, пока неясно, но это касается тебя, Сергей. Есть подозрение, и достаточно основательное, что в Лэнгли знают, кто ты на самом деле. Утечка идет либо от нас, либо из высотки на Смоленской. – И он многозначительно посмотрел на Альберта.

– И что, это так серьезно? Может быть, агент? – спросил вмиг посерьезневший Стремоухов.

– Да нет, если бы. Я думаю, крот, – ответил Петр Семенович. – Так что решай, Сергей, стоит ли тебе возвращаться в Багдад. Скорее всего, ты провален, а если нет, то будешь провален в ближайшее время. Крота быстро не вычислишь, хотя приложим все усилия.

– Волков бояться – в лес не ходить, – парировал Сергей. – Собственно, это мало что меняет. Ты думаешь, они раньше не догадывались, кто я такой?

– Ну, милый, догадываться одно, а знать – другое.

– Так ведь ты сам говоришь, что сведения предварительные, неизвестно, что слили. Может быть, они и сейчас только догадываются.

– Может быть, может быть, но, я думаю, лучше не рисковать, – задумчиво проговорил Петр Семенович. – Решай сам. А ты что молчишь, а Альберт?

– Я думаю, можно рискнуть. Паспорт у него дипломатический, я со своей стороны по мидовским каналам обеспечу все необходимые меры, «Госнефть»-то курируем мы.

– Ну так что, Сергей?

– Я уже все сказал. Ты, Петр Семенович, как начальник, можешь, конечно, приказать. Но мое мнение такое: надо ехать, надо доделать дело, не люблю бросать на полпути, – твердо сказал Сергей, поглаживая собаку. – С Лешкой вот расставаться жалко.

– Так бери его с собой, – предложил Альберт.

– Да ты что, там же опасно! – ответил Сергей, и все рассмеялись.

Смех частично снял возникшее напряжение, и Сергей предложил выпить «на посошок», тем более что уже было налито. Выпили, закусили, помолчали.

– Тогда так: в Дамаск летишь завтра. Все инструкции получишь на месте, в Сирии тебя уже ждут. Пока будешь добираться, я все утрясу, – подвел итог Петр Семенович, ободряюще похлопывая Сергея по плечу. – Думаю, прорвемся. Не впервой.

Вопрос был решен, больше к этой теме за столом не возвращались. На следующий день ранним утром Сергей улетел в Дамаск для встречи с резидентом.

Глава 4

Сирия, Дамаск

С открытой террасы вполне европейского ресторана, расположенного на плоской крыше одного из зданий центрального района Кеймария, открывался изумительный вид ночного Дамаска. Это был один из немногих ресторанов сирийской столицы, где не навязывали кальянов, кофе варили без кардамона и из не очень сильно пережаренных зерен, подавали спиртное и не смотрели на фотоаппарат как на «кольт» сорок пятого калибра – словом, вполне приемлемое для европейца заведение.

С северо-запада, с гор Каламун, дул легкий ветерок, приносящий прохладу и ни с чем не сравнимые ароматы восточной ночи. Шум города сюда почти не доносился. За крайним столиком, возле самого парапета, заканчивали ужин двое мужчин европейского вида. Пока официант подавал на десерт коньяк, кофе, фрукты и собирал посуду, мужчины молчали, их разговор явно не предназначался для посторонних ушей.

– Вынужден с вами согласиться, Сергей, – видимо, продолжая прерванный разговор, заговорил старший из мужчин, согревая ладонью коньяк в широком бокале с низкой ножкой. Говоривший был невысок ростом, полноват, но не слишком, его крупную голову украшала густая волнистая шевелюра некогда темных волос, теперь изрядно поседевших. Одет он был в дорогой светлый костюм, шею прикрывал платок, скрепленный платиновой булавкой с двумя небольшими бриллиантами, на безымянном пальце правой руки красовался массивный золотой перстень с темным камнем. Дамаск – не Европа, обилие дорогих украшений на мужчине не считалось здесь моветоном, наоборот, это было признаком респектабельности.

– Ввод войск в Ирак было не самым умным решением Белого дома, – сказал он, пробуя коньяк. – Нетрудно было предположить, что конфликт будет иметь затяжной характер, хотя с самим Хусейном они расправились довольно быстро. Лично для меня удивительно, сколь легко рухнул его режим, сколь незначительным было сопротивление.

– Вы знаете, Ник, авторитарные, тиранические режимы, на мой взгляд, в принципе неустойчивы. Тому есть множество примеров, да что там далеко ходить, вспомним хотя бы нашу с вами Родину – Советский Союз, как легко и практически мирно развалился он. А прежде казался таким непоколебимым. Как выразился, хотя и по поводу совершенно другого режима, немодный теперь Владимир Ильич – «Колосс на глиняных ногах». Так чем же лучше режим Саддама? – возразил пожилому джентльмену Сергей.

– Возможно, вы и правы, хотя я не склонен проводить подобные аналогии, – ответил Ник, отпивая еще один глоток коньяка, явно наслаждаясь букетом напитка. – Вопрос сейчас в другом, в самом конфликте и его динамике. Что там греха таить, сам по себе конфликт нам крайне выгоден, экономически выгоден. К великому сожалению, бюджет наш практически целиком зависит от мировых цен на нефть.

– Да, такой шикарный профицит нашего бюджета – заслуга не нашего правительства, а американского, – засмеялся Сергей.

– Как это ни грустно, но вы, Сергей, опять правы, – ответил на игривую реплику Ник.

– Но фокус в том, что такие сверхприбыли, основанные на конфликте, получает не только Россия, но и Эмираты, и Саудовская Аравия, и Кувейт, и Йемен и так далее и так далее. Так что наша горячо любимая Родина в этом списке далеко не одинока. И всем им крайне выгодно затягивание, а возможно, и эскалация конфликта. Представляете, как обидно будет получать за баррель вновь по 12—14 долларов вместо ставших уже привычными, вожделенных 48—50. Оговорюсь сразу, нам, я имею виду Россию, затягивание конфликта выгодно только экономически, но не политически. И уж, не дай бог, – эскалация. Этот конфликт воспринимается многими как противостояние западной цивилизации, составной частью которой, хотим мы этого или нет, является и Россия, с остальным исламским миром. Готов согласиться – оба тезиса спорные, но уверяю вас, что именно в этом одна из основных причин мусульманского экстремизма у нас на родине, впрочем, не только у нас. Конечно, есть и другие причины, несомненно, не менее значительные, но в контексте обсуждаемой темы, я думаю, они значения не имеют, поэтому касаться их мы не будем.

Сергей молча слушал несколько затянувшийся монолог, маленькими глотками потягивая коньяк и уже остывший кофе, все это он уже слышал тысячу раз, ждал, что шеф скажет дальше, понимая, что это только прелюдия.

– Итак, – продолжал между тем Ник, – как говорится, круг подозреваемых определен, дальше все предельно просто, необходимо определить, кто, кого и каким способом финансирует в Ираке для выполнения действий по поддержанию конфликта. Всего три вопроса: кто, кого и как. Это и было сутью вашей задачи. Всего-то навсего нужно пойти туда, не знаю куда, и принести то, не знаю что. И, надо сказать, вы с честью с этим справились: сходили и принесли. Теперь можете спокойно возвращаться на родину и почивать на лаврах – пока, во всяком случае.

– Это и есть те инструкции, за которыми я прилетел сюда из Москвы? – улыбнулся Сергей. – Мне уже предлагали почивать на лаврах. Я действительно сходил и принес, только загвоздка в том, что принес-то я не все, там еще много осталось. У меня, Ник, есть серьезные основания полагать, что кое-кому на Потомаке также выгодно не только затягивание иракского конфликта, но и его эскалация, и этот кто-то – пока еще не знаю, кто, – готов на очень серьезные действия, которые могут иметь катастрофические последствия. Так что почивать мне еще рановато, слишком глубоко я увяз в теме, не думаю, что будет разумным заменять меня кем-то другим, даже несмотря на мое теперешнее положение, и уж тем более отмахиваться от этой информации.

Ник не спешил с ответом, с улыбкой поглядывая на собеседника, вертя в руке рюмку с остатками коньяка.

– Ну что ж, другого ответа я и не ожидал, – наконец проговорил он. – Тогда возвращайтесь в Багдад. Легенда прежняя – инженер из «Госнефти». Менять ничего не будем, но есть одно весьма существенное дополнение: на этот раз вас будут прикрывать, причем прикрывать основательно. Ценит вас московское начальство, Сережа, ох, ценит.

– Кто, если не секрет?

– Секрет, пока секрет, – загадочно улыбаясь, проговорил Ник. – Одно могу сказать, что в случае провала, не дай бог, конечно, либо других серьезных затруднений помощь придет незамедлительно и совершенно неожиданным образом.

Глава 5

Ирак, Багдад, гостиница «Аль-Рашид».

Фешенебельный отель «Аль-Рашид», традиционное место проживания иностранцев, находился в одном из красивейших мест Багдада. Пол перед входом в отель некогда украшало мозаичное панно с искаженным злобой лицом Буша-старшего, но после прихода американцев мозаику сняли, на ее место положили огромный портрет Саддама Хусейна, который тоже вскоре куда-то исчез.

Прямо напротив гостиницы, через широкую многолюдную и довольно зеленую улицу Яфа, располагался так называемый Президентский комплекс, занимавший практически всю центральную часть города и включавший в себя здания основных министерств, Президентский дворец, бывшую штаб-квартиру партии Баас, а также здание Национального собрания. Теперь в этом районе, отделенном от остального города многочисленными блокпостами, заборами и КПП, находились Временный управляющий совет и командование коалиционными войсками. Это был своеобразный город в городе, что-то вроде Ватикана в Риме или Кремля в Москве, и имел неофициальное название «Зеленая зона». Аналогия с Ватиканом и Кремлем не совсем правомерна лишь в том, что в этой зоне были и обычные жилые кварталы, так что совсем-то уж отделиться от остального мира не представлялось возможным. Растительности, в основном пальм и кипарисов, но не только, здесь действительно было много, но название «Зеленой» эта зона получила скорее из-за располагавшегося чуть западнее и отделенного от Президентского комплекса улицей 14 Июля, огромного зеленого массива Заура – парка с двумя большими озерами.

Алекс Бэр, прибывший в Багдад под видом боснийского стрингера Николо Младовича, поселился в небольшом номере на третьем этаже гостиницы «Аль-Рашид».

Он стоял у окна и смотрел на деревья парка, гладь озера, на громаду памятника Неизвестному Солдату, ставшего символом Багдада благодаря многочисленным телевизионным репортажам с места событий. Огромные полукольца, серебрившиеся в лучах южного солнца, представлялись чем-то космическим, неземным, но мысли Алекса были далеки от багдадских красот. Он думал о предстоящем задании, к которому он, собственно, уже приступил. Любая разработка требует предварительного глубокого осмысления. Алекс решил еще раз просмотреть досье предложенных кандидатур.

В кресле, стоящем недалеко от окна, лежали его вещи: камера, ноутбук, две сумки с разными необходимыми вещами. Он выудил из этой кучи ноутбук, на вид обычный компьютер «Эйч-Пи», причем если судить по потертому внешнему виду и толщине, то не новый и далеко не последней модели. Но как сказал один еж, разочарованно слезая с половой щетки: «Внешность бывает обманчива». Это выражение в полной мере относилось к ноутбуку Алекса, под завязку напичканному суперсовременными достижениями электроники и таким же программным обеспечением, хотя после включения на экране высветилось скромное приветствие «XP».

Сев в соседнее кресло и положив компьютер на низкий столик, Алекс открыл файл с досье на фигурантов. Кандидатуру Сергея Круглова он отложил в сторону – тот еще не вернулся в Багдад, а может, и не вернется, кто его знает, во всяком случае, разработка пока невозможна. Следующий по списку имам из Тикрита Хузайма ибн Бадлил. Стоп! А каковы стимулы в этой игре? Их всего четыре – власть, слава, деньги, женщины. Все преступления испокон веков во всем мире совершаются под воздействием этих факторов, так или иначе. Женщин отбрасываем, хотя говорят, что многие войны начинались именно из-за женщин либо во имя женщин. Алекс никогда в это не верил, считая это романтическими сказками для школьников и молодых студентов, придуманными их же учителями. Любовь купить и завоевать нельзя, а похоть, физиология удовлетворяются более простыми и дешевыми способами. Алекс не был поклонником старика Фрейда и, хотя неоднократно убеждался в его правоте, все же считал, что далеко не все в этой жизни определяется либидо, а уж в политических играх – тем более. Итак, женщин отбрасываем. Остаются власть, деньги и слава. Власть не бывает без славы и денег. Слава возможна без денег и власти, но в этом случае она достигается собственной головой, а не количеством отрезанных чужих. Славу – отбрасываем. Остаются власть и деньги.

Итак, чего может хотеть имам? А чего вообще может хотеть фанатик? Ну не денег же, конечно… власти. А возможно ли всерьез предположить, что этот Хузайма, этот психопат, всерьез может прийти в власти? Глупость, конечно, хотя как посмотреть. Гитлера ведь тоже никто всерьез не воспринимал, бесноватый и бесноватый, а этот бесноватый вон каких дел натворил, до сих пор мурашки по телу. Нет, имам Хузайма ибн Бадлил не Гитлер, для этого он слишком прямолинеен и придерживается определенных принципов, а это серьезная проблема на пути к власти, однако популярность его в суннитской среде довольно велика. А под эту популярность сторонники конфликта могут дать денег. Имам остается в списке, но идет пока вторым номером. Во-первых, для его разработки нужна подготовка, время, во-вторых, третий кандидат – Чарльз Бенсон, казался Алексу более вероятной кандидатурой.

Хотя у него-то какие стимулы? Власть – практически невозможно. Он англичанин, европеец, открытая власть ему не светит. Но кроме открытой власти существует еще тайная власть – не менее, а для некоторых и более притягательная. Сидишь в тени, никто тебя не видит и не знает, а ты видишь и знаешь всех и вся и дергаешь себе за ниточки, и все вокруг, даже не зная того, подчиняются твоей воле. Но для достижения такой власти нельзя светиться с самого начала, а Бенсон светится – и светится вовсю, разъезжая с кучей вооруженных головорезов по Междуречью. Значит, его стимул – деньги, хотя он и так богат. Но денег никогда не бывает много, денег никогда не бывает даже просто достаточно. Их всегда мало. К сожалению, потребности растут намного быстрее возможностей, но в этом и заключается движущая сила прогресса. Значит, Бенсона интересуют деньги. Ну хорошо, Бенсон так Бенсон, посмотрим, что творит этот любитель истории Древнего мира.

Алекс с помощью своего ноутбука связался с NSA – Агентством национальной безопасности, занимающимся радиоперехватом и электронной разведкой. Некоторые шутники расшифровывали аббревиатуру NSA, как No Such Agency – агентство, которое не существует.