Супербоец

Похоже, собравшаяся буржуазия была в чем-то с ней согласна, потому что она заработала пусть не продолжительные и далеко не бурные, но все-таки аплодисменты.

– Аплодируют. – Алиса осушила остаток горячительной жидкости. – А знаешь, почему?

– Почему?

– Боятся. Они меня боятся…

– Есть причины? – Влад сдержал улыбку.

– В этом мертвенном мире во мне еще тлеет живой огонек бунтарства… Генрих, – поймала она за руку проходящего мимо пузатого бюргера с вечно улыбающимся наивным лицом. Судя по его масленым глазкам, он искал, к кому бы прислониться в этот теплый вечер. – Как дела?

– Отлично, Алиса…

– Твои магазины все еще торгуют панталонами для богатых ублюдков?

– И для бедных ублюдков тоже… Могу уступить немножко акций…

– Засунь их себе в зад…

– Им найдется более подходящее место, – улыбнулся еще шире торговец панталонами.

– Более подходящего не найдется, – угрюмо произнесла Алиса. – Нет, чтобы встряхнуть это болото, недостаточно взорвать пару американских небоскребов… Кстати, это Марк, – она кивнула на Влада.

– Так по-простому и называть? – спросил Генрих.

– Так и называй. Он боец и джентльмен. Он полностью разделяет мои взгляды насчет очистительной мощи террора.

– Ну, не совсем, – потупился Влад.

– У Алисы бывают минуты смятения, – усмехнулся Генрих и потрепал женщину за щеку. – Но она все равно чертовски мила.

– Тоже боится меня, – сообщила она Владу и пьяно качнулась. – Заискивает… Вот заработаю деньжат и скуплю все твои магазины, Генрих!

– Буду рад, если сойдемся в цене.

– Иди куда шел, – она махнула рукой.

Магнат перевел с облегчением дух и отвалил в указанном направлении. С Алисой здесь предпочитали не связываться…

Третий день она таскала свою новую игрушку – получившего неожиданную известность рукопашного бойца, уложившего на ринге самого Бешеного Рамиреса, по злачным местам и светским вечеринкам.

Влад насмотрелся на подсвеченные бассейны, в которых можно искупать кита. На виллы – шедевры современного зодчества и комфорта. На роскошные рестораны. Атмосфера в некоторых местах была чопорная настолько, что сводило скулы от желания зевнуть. В других – наоборот, витал дух беззаботных оргий. Для всех мест посещения у Алисы находились язвительные комментарии, когда она была слегка пьяна, и непристойные характеристики, высказываемые громким голосом для всех – когда она надиралась в дугу. На нее не обижались. К ней давно привыкли.

Эта круговерть порядком утомила Влада. Лица, лица, лица. Удачливые бизнесмены – эдакие вешалки, в тягостные обязанности которых входит ездить на дорогих машинах и носить дорогие шмотки. Художники-авангардисты, концептуалисты, по большей части обыкновенные бездельники, наиболее удачливым из которых удавалось убедить мир, что они умеют рисовать и что за это надо платить деньги. Пара примелькавшихся по блокбастерам голливудских физиономий, появление на вечеринках которых вызывало дикий ажиотаж – к кумирам хотят прислониться все. Одинокий и грустный известный писатель. Скользкие типы в дорогих костюмах, напоминающие наперсточников. Пара добропорядочных сицилийских мафиози на отдыхе – люди в общении чрезвычайно положительные и моральные. Наркоманы или наркоторговцы… Охват сфер общения у Алисы был невероятно широкий. Плохо, что среди сотни лиц, которые Влад перевидал за это время, с кем пил и обменивался ничего не значащими фразами, не было того въевшегося в память по видеозаписям и фотографиям лица. Ему нужен был Альберт фон Валленродт.

– Скучно, скучно, скучно, – Алиса хватанула еще виски. – Ни одного живого человека! Все вампиры, которые сосут не кровь, а деньги!..

Она совсем пригорюнилась. И приняла решение:

– Долой! Поехали отсюда.

– Куда?

– Ко мне, в уютную берлогу…

– В какую из берлог?

– На гору… На виллу к Альберту нам путь заказан, понимаешь ли…

– Твой брат не любит гостей?

– Мой брат любит всех. Но не любит, когда шастают у него по дому, – неожиданно ее лицо просветлело. – Вижу!

– Чего?

– Не чего, а кого… Может, он и похож на старую вешалку, но все-таки это человек.

Сердце у Влада екнуло.

Действительно, новый гость походил на вешалку – тощий, длинный, угловатый. Одет строго. На вид лет пятьдесят – пятьдесят пять. Правая половина лица с правильными, красивыми чертами. Левая изуродована двумя шрамами, идущими сверху вниз – будто медведь провел страшными когтями. Он шел, прихрамывая и опираясь на трость с массивным золотым набалдашником.

Он! Альберт фон Валленродт. То ли троюродный брат, то ли двоюродный дядя Алисы. Хранитель «Пещеры Али-Бабы», атаман сорока разбойников.

Завидев Алису, он сдержанно кивнул ей.

Она взяла Влада за руку.

– Я должна вас познакомить. Альберт обожает аномальные экземпляры.

– Кого ты имеешь в виду?

– Тебя… Я ему уже говорила про тебя. Он заинтересовался.

– Что ты про меня наговорила?

– Что ты из Латинской Америки.

– Ты же знаешь, я там только работал.

– Вот-вот. Я и сказала, что ты работал в Латинской Америке. Торговал кокаином.

– Что?!

– А что? Это считается изысканным. И интригует…

Фон Валленродт, прихрамывая, подошел к ним. Двигался он неторопливо, с врожденным достоинством, держался прямо. В общем, весьма походил на потомка прусских аристократов.

– Марк, – представился Русич.

– Альберт. Родственник этой дамы.

– Очаровательной дамы, – добавил Влад.

– Она много говорила о вас.

– Надеюсь, вы не поверили, что я торгую кокаином.

– Он скрывает, – захохотала Алиса.

– Алиса иногда преувеличивает, – произнес светский лев. – Вы не против опрокинуть со мной стаканчик?

– Сейчас начнутся скучные разговоры, на которые Альберт мастак, – фыркнула Алиса. – Ну и ладно.

Она уцепила за талию зашедшего на очередной круг короля универмагов, чья детская улыбка стала еще шире. Они устремились в сторону бассейна.

– Она несколько экспансивна, – сказал фон Валленродт. – И электризует окружающую среду.

– Люблю экспансивных людей.

– А вы родились в Латинской Америке?

– Не припомню такого за собой, – покачал головой Влад…

Альберт понимающе усмехнулся.

– Да нет, я ничего не скрываю. Родился на Украине. Уехал оттуда лет десять назад. И шатаюсь неприкаянным по земному шарику, который оказался на удивление маленьким.

– Что-то ищете?

– Ищу, – кивнул Влад и замолчал.

– Люди ищут денег, самоутверждения, власти…

– А я ищу себя…

– Это такая русская черта?

– Читайте Достоевского.

– Загадочная русская душа. Братья Карамазовы. Толстой, помнится, тоже немало писал об этом.

– Читали русских классиков?

– Бывало… Чем занимаетесь? Бизнесом?

– Сейчас не занимаюсь ничем. Я взял тайм-аут.

– Искать себя?

– Нет. Только покоя.

– Что, бурное время было? – посмотрел на собеседника Альберт фон Валленродт. Глаза у него, в отличие от большинства европейцев, были не блеклые, заплывшие жиром и туповатые. Взор резкий, в нем – сталь.

– Было… Всякое было… Но не будем вспоминать о плохом. Как говорил один мой недобрый знакомый, в ванной порой утонуть легче, чем в океане. Хотя бы потому, что там некому кинуть спасательный круг.

Альберт посмотрел на Влада с мимолетной задумчивостью:

– Забавно…

– Да, он отличался несколько нестандартным взглядом на вещи. – Влад хмыкнул и глотнул коктейля.

– Знаете, странствующий рыцарь, вы меня заинтересовали. Можно будет встретиться еще и обсудить проблемы поиска своего Я.

– Буду рад…

Тут послышался плеск и радостный смех. Это Алиса столкнула в бассейн короля универмагов.

Когда Влад поднялся по винтовой лестнице на второй этаж и очутился в просторной, с многочисленными арками комнате, Тунгус сосредоточенно щелкал по клавишам.

– Привет, технический гений. Чем занят?

– Картинку ловлю, начальника, – затараторил Тунгус, любивший изображать чукчу из анекдота, чему немало способствовала его внешность – широкое и круглое, как блин, лицо, узкий разрез глаз. Кто он по национальности – точно неизвестно, но явно происходил из каких-то северных народов.

Вслед за Владом поднялся Казак и спросил у Тунгуса:

– Ну как, Кулибин ты наш?

– Пока никак. Чукча добьется. Чукча умный…

По жидкокристаллическому плоскому экрану шли полосы. Нечто похожее на изображение то появлялось, то пропадало. Неожиданно экран мигнул, и следом возникло немножко размытое, но вполне приличное цветное изображение.

– Картинка пошла, однако, – Тунгус улыбнулся и потер ладони.

– Нормально… Би-би-си отдыхает, – подойдя к монитору, оценил результат работы Дипломат, всегда выбритый и вычищенный, одетый с иголочки, самый молодой в боевой группе. Он не испытал счастья приобщения к разведывательным органам. В лапы «Пирамиды» попал после активной деятельности на благо напичканной агентурой всех спецслужб экстремистской партии, тоже пытавшейся спасти Россию, но несколько неадекватными способами. Он понял слишком поздно, что партийные функционеры вовсе не озабочены спасением Родины, а просто по указке каких-то теневых сил разыгрывают молодежь в темных политических играх. Это был для него тяжелейший удар. И он преисполнился еще большей ненавистью к существующей системе. У него было врожденное четкое ощущение: свой – чужой. И когда бьют наших, надо бросаться в пекло, путь даже рискуешь сложить буйну голову. Его подобрал четыре года назад Влад, вызволив из серьезной передряги, и приобщил к делу. И теперь Дипломат был верен этому делу до гроба. За эти годы из него натаскали настоящего волка. Прокатали через полигоны, несколько горячих операций, в которых он проявил себя достойно. Влад выбрал его из множества кандидатов, зная, что парень справится.

– Со скольких камер ловишь ракурс? – спросил Влад.

– Пока с двух, командира, – виновато развел руками Тунгус.

– Еще две наладишь – и нормально.

– Если в постоянном режиме использовать, то через несколько дней придется менять зарядку, – поморщился Тунгус. – Ресурс маловат. И жара… Техника сбои дает. Не Север, однако.

– Успеем до того, как она накроется.

Виллу сняли на взгорье, в самом конце резко карабкающейся наверх Виа Джузеппе Мазини. Район не очень престижный, для среднего и чуть ниже среднего класса. Вокруг – белокаменные, увитые поднимающимися по стенам цветами домики с аккуратными садами. Зелень. Голубое небо. Изумрудное море. Красота!

Привлекало, что отсюда не только открывался прелестный вид, но и хорошо брались радиосигналы. Дом будто специально создан для командного пункта. Сюда сбрасывались изображения с расставленных вокруг «Пещеры» видеокамер. Сюда, возможно, будет сбрасываться информация с «жучков». Главный недостаток тут – многолюдность. Чуть ниже по холму располагался многоэтажный дом с шумными итальянцами и вечно поддатыми французами. Соседние домики прижимались плотно друг к другу. В отличие от той же «Пещеры», оборонять эту кирпичную коробку, даже при наличии соответствующих вооружений, было невозможно – слишком просто подобраться к ней. С этим приходилось мириться, хотя военная часть души Влада восставала против такого выбора позиции. Впрочем, это было неважно. Вряд ли здесь откроются боевые действия. Для желающих пострелять найдутся в скором времени другие места.

– Что нового в стане врага? – спросил Влад, оглядывая своих бойцов.

– Прибыл начальник охраны «Пещеры», – сообщил Казак.

– Гарри Дуглас здесь… Это хорошо.

– Хитрый лис прилетел сегодня днем.

– Значит, расслабление закончилось?

– Да. Сегодня он гонял своих бойцов, как первогодков.

– Строг.

«Пещера» на экране выглядела безмятежно. Логово врага занимало большую часть холма. Туда вела единственная дорога, с другой стороны был обрыв. Высокий забор огораживал значительную площадь. Зелень, бассейн, террасы. Выполненное по суперсовременному для восьмидесятых годов проекту здание из стали, разноцветного бетона и стекла казалось ажурным и непрочным. Но опытный взгляд мог при определенном напряжении оценить, что ажурность этого строения – все равно что праздничная целлофановая обертка для танка. Сорви ее – и откроются толстые бетонные стены, способные выдержать прямое попадание снаряда, бойницы, отлично подходящие для ведения огня из всех видов стрелкового оружия. И вся территория перекрыта датчиками – инфракрасными, объема, реагирующими на сотрясение почвы и еще бог знает на что.

На территории «Пещеры» пусто, безмятежно. Тоже обман! На вилле постоянно присутствует не меньше десяти человек охраны. Живут охранники в цитадели безвылазно, по месяцу, потом меняются. Это как арктическая зимовка. В основном охрану несут бывшие военные, прошедшие не одну локальную войну. Есть и профессиональные телохранители – они поставлены на личное сопровождение Альберта фон Валленродта.

Там на вооружении не только пистолеты «глок». Была информация, что в бетонных бункерах нашлось место неплохому арсеналу. В нем – автоматическое стрелковое оружие, гранатометы, даже переносные зенитно-ракетные комплексы. Все рассчитано на то, чтобы продержаться некоторое время. Пока не подоспеет подмога.

Только психи могли рассчитывать впятером взять штурмом эту цитадель, напичканную охранной аппаратурой… Это только в голливудских сказках такие крепости берутся под покровом ночи быстро и просто. Сказки. Но Влад и его товарищи были рождены, чтобы сказки делать былью…

Через некоторое время послышался рокот мотора. Внизу остановился синий «Судзуки» – неновая и относительно скромная японская машина, не то что вызывающий спортивный двухместный желтый «Лотус» – чудо английской техники, как у Влада. Но Владу положено изображать дорвавшегося до шикарного отдыха, вылезшего из джунглей придурка. И он пока с этим справлялся.

– И ведь ни одна зараза не поможет! – крикнул снизу появившийся с ящиком пива и пакетами Англичанин. Он внешне походил не столько на английского лорда, сколько на работягу из паба. Бывший капитан военного спецназа, бывший резидент-нелегал армейской разведки, отпахавший десять лет в Европе и Азии, из которых пять лет работал по совместительству на «Пирамиду».

– Сейчас. – Дипломат вскочил со стула и бросился вниз. Взял пакеты из рук бывшего разведчика. Они поднялись на второй этаж.

– Орлы. Поклевать вам принес, – хохотнул Англичанин, раскладывая бутылки и выгружая пакеты с едой.

Он умел нацеплять на себя самые разные личины – от рафинированного аристократа до трамвайного хама. Впрочем, замашки человека от сохи были, кажется, ближе его душе. Наиболее уютно он себя ощущал, травя баланду с мужичками за кружкой пива в какой-нибудь зачуханной пивнушке. Он начал укладывать в холодильник пиво и разложил на столе пакеты, от некоторых явно пахло гамбургерами и пиццей.

– Ну что, курултай в сборе, – сказал Влад. – Потолкуем о делах наших грешных…

– Тогда начинай с того, как ты развлекаешься с дамами, – предложил Англичанин. – Сами не можем, так хоть позавидуем товарищу…

– Жизнь тяжелая, – сообщил Влад. – Как в анекдоте. Шампанское видеть не могу. Икра поперек горла стоит. От омаров воротит…

– Значит, гамбургеры сегодня не ешь. – Англичанин отодвинул от Влада бумажный пакет. – Не фиг бедноту объедать…

– Да вы тоже здесь кучеряво устроились, – отметил Влад. – Пивко потягиваете. Пейзаж благолепный…

– Убедил, дружище, – кивнул Англичанин. – Мы на курорте…

– Где водятся акулы, – поддакнул Дипломат.

– Все, глуши базар, – хлопнул в ладони Казак и обратился к Владу: – Как у тебя развивается контакт с Алисой?

– Пока достаточно устойчивый. Помнится, ты не верил, что ввязаться в бой – это наверняка установить с ней контакт… Сработал ведь трюк, а? И деньжат подзаработал.

– Фокусник, – усмехнулся с оттенком уважения Казак.

– Просто верно составленный нашими спецами психологический портрет объекта. И напрашивающаяся из него комбинация, – произнес Влад.

– А эта взбалмошная леди не выпрет тебя, когда решит, что ты ей начинаешь надоедать? – спросил Англичанин.

– Это уже неважно… Я вчера вышел на Валленродта.

– Наконец-то, – улыбнулся Тунгус своей загадочной улыбкой Будды и стал катать между пальцами металлический шарик. Сколько его помнил Влад, он всегда что-то мял, катал, гнул в своих коротеньких, узловатых, очень сильных пальцах.

– Приятный человек. Очень мило побеседовали… О Достоевском. О тайнах русской души.

– Ну да. Души прекрасные порывы, – хмыкнул Англичанин. – Помнится, был такой лозунг у КГБ.

– А еще я закинул наживку.

– Ну? – Присутствующие напряженно уставились на Влада.

– Он клюнул…

– Ты уверен?

– Уверен. Колесо сейчас закручивается…

– Ну что ж… – Казак откупорил банку пива. – Будем ждать событий…

– И хорошо, если это будут запланированные нами события, – добавил Влад.

– Вот. Это портрет нашего общества, – заявила Алиса назидательно.

Они стояли около огромного бассейна, где поверхность воды сплошным ковром была устлана неторопливо шевелящими плавниками пираньями. Трудно найти другое существо, внешний вид которого выражает столько злобы. У парочки рыбин были объедены плавники – это постарались их собратья.