- -
- 100%
- +
Глава 1
Санкт-Петербург
– …А вот ты этот вопрос и поддержишь, – прозвучал в телефонной трубке голос с железным спокойствием, от которого по спине пробежал холодок, – это твой вопрос, вот и возьми его на себя.
– А если вскроется?
– За это «если» ты и получаешь деньги! – ответили в трубке. – И что может вскрыться, когда судно по договору находится в Калининграде на доковом обслуживании? Акт будет реальным, так что не беспокойся, генерал.
– Меня не это беспокоит! – вспылил человек, которого назвали генералом. – Как судно с таким содержимым пройдет два таможенных досмотра?
– И все? – удивился собеседник. – А как вообще такие вопросы решаются? С пропуском пройдет, дорогой мой, с пропуском. А какой лучший в мире пропуск? Правильно – доллары. Тут все накатано, так что подключайся к этому вопросу, и чтобы завтра судно было в Калининграде.
– Нет не все, – остановил своего телефонного собеседника человек, которого назвали генералом, – есть еще один вопрос…
– Ты их что, рожаешь там, эти вопросы?! – грубо прервал собеседник. – Еще что тебя волнует?
– Меня очень волнует то, что мы залезаем в чужой бизнес. Бизнес, в котором крутятся миллионы долларов и в котором давно поделены все сферы и территории.
– А кто об этом узнает? – усмехнулся человек в трубке.
– Да элементарно просочится информация. Мы имеем дело с такой публикой, что обязательно кто-нибудь проболтается. Да и мимо команды это не пройдет незамеченным. Шуточное ли дело оборудовать помещение на судне, чтобы никто не узнал. Да еще во время рейса могут пронюхать.
– Не паникуй. Помещение оборудуют мои люди во время докового ремонта. Естественно, капитан Бобылев в курсе и еще двое – старпом и боцман. Без них нам это дело не провернуть.
– На берегу могут проболтаться, – не унимался «генерал», – подружки, приятели. Такие контракты не каждый день предлагают.
– Ну и что? Проболтаются, но это ведь не доказательство. Это чужие деньги или машины можно по номерам отнести к чьей-либо принадлежности, а тут товар другого сорта.
– Товар? – переспросил «генерал» с брезгливостью. – Если пользоваться твоей терминологией, то мы наложили лапу на чужое сырье, из которого они извлекают прибыль. Ты что, не понимаешь? Дело может окончиться криминальной войной!
– Тебя это почему беспокоит, генерал? Ты останешься в стороне.
– Опять ты не понял, – устало вздохнул «генерал». – Узнают судно – значит, узнают порт приписки и оператора. А значит, и тех, кто является собственником судна. Один из них – мой шеф. Ему же начнут предъявлять претензии, а мне придется разбираться. И то, что я ему сообщу, должно быть убедительным. Как я ему объясню, что на его судне возят не просто контрабанду, а такую контрабанду?!
– Что ты паникуешь! – взорвался собеседник. – Тебе денег мало? Ты столько уже хапнул, что до конца жизни можешь не работать. Самое большое, что тебе гро– зит, – это то, что он тебя уволит за недосмотр. Не зли меня, а то я плюну на все и тебя сдам и твоему шефу, и в ментуру! Все! Сегодня до конца дня звонишь мне и говоришь, что судно пошло в доки на ремонт.
Человек, которого назвали генералом, нажал кнопку отбоя на своем мобильном. Он еле сдержался, чтобы с размаху не грохнуть аппаратом о гранитный парапет набережной. Угроза его собеседника была вполне реальной. Так что надо не злиться, коль скоро влез в это дело по самые уши, а работать…
Малайский архипелаг. База «В» группы СКАТ
День был ветреный. Небо заволакивало тучами, которые грозили хорошим ливнем. Доронин положил последний кирпич и полюбовался своей работой. Вмурованная металлическая печь была готова. Теперь надо дать высохнуть раствору, положить сверху камни и устроить пробные испытания бани с парилкой.
Устройством бани предложил заняться Корнеев, видя, как их командир периодически страдает от ноющей боли в ноге – последствий ранения, из-за которого он и оставил службу. Прежде чем предлагать, Дмитрий Сергеевич облазил окрестные джунгли и определил, какие пальмы можно использовать под сруб. Когда же он изложил свою идею, группа буквально взорвалась от восторга. Баня была вторым цивилизованным усовершенствованием после бамбукового водовода, который Корнеев устроил от реки на базу.
Пока мужская часть группы в перерывах между тренировками изготавливала сруб под баню, Корнеев по памяти сделал чертеж и заказал в ближайшем поселке печку. На окраине этого же поселка он обнаружил остатки кирпичного строения прошлого века. Около двухсот кирпичей очистили и переправили катером на базу. Единственная загвоздка заключалась в камнях для печки. Специальные камни можно было купить только в большом городе, где туристический бизнес предлагал своим гостям все виды бань: и мягкую турецкую, и сухую финскую, и даже русскую с влажным паром. Там в ассортименте были специальные камни, а также различные банные атрибуты.
Катер появился неожиданно. На малых оборотах он прошел по извилистой искусственной протоке, которую в свое время расчистили для того, чтобы катер мог подходить к базе (в то же время лагерь было не видно с воды). Веденеева первой бросилась встречать Дмитрия Сергеевича.
– Достали? – крикнула она с нетерпением, имея в виду камни для печки.
– Камни, Иришка, это ерунда, – с усмешкой громко ответил Корнеев, пытаясь перекричать надвигающийся шторм. – Вот за что вы мне в ножки должны поклониться…
Под вопросительными взглядами всей группы, вышедшей встречать катер, Дмитрий Сергеевич извлек связку настоящих березовых веников. Спецназовцы взорвались бурей восторга и аплодисментов.
– Сергеич, ты что, березовую рощу нашел? – спросил Доронин, приняв с борта катера сухие веники и сладостно вдохнув их запах.
– Если почти во всех туристических отелях предлагают услуги русской бани, то кто-то же должен заниматься поставкой всего необходимого, – развел руками Корнеев. – Вот я и нашел такую фирму.
– Я думаю, что главный организатор и снабженец заслужил право первого пара, – с усмешкой заметил Торин.
– А главный каменщик? – показал свои руки, все еще испачканные в кладочном растворе, Доронин.
– Валяй, – кивнул Торин, – только сдается мне, что до открытия еще далеко. Крышу не закончили, кладка должна высохнуть.
– Блин! – опомнился Доронин и посмотрел на небо. – Ира, где твой полиэтилен? Тащи скорее, а то дождь хлынет на свежий раствор.
Неожиданно Горбачев перестал смеяться вместе со всеми и повернул голову в сторону хижины.
– Андрей Петрович, – сказал он впол-голоса, – связь.
Торин обернулся к хижине, кивнул и поспешил внутрь к спутниковому телефону.
– Андрей Петрович? Здравствуйте, – послышался в трубке голос президента. – Долго говорить не могу, опаздываю на самолет. Есть небольшое внеплановое задание для вашей группы. В ближайшее время вам перезвонит Родзевич и введет в курс дела.
– Олег Ярославович, – насторожился Торин, – суть задания я все же хотел бы услышать от вас.
– Я понимаю, Андрей Петрович, что вы с Родзевичем друг друга недолюбливаете, – ответил президент, – но прошу вас это не учитывать. В интересах работы. Я действительно не располагаю временем, а при посторонних, естественно, беседовать с вами не могу. Так что ждите звонка Николая Николаевича и приступайте. Как только будет возможность, я с вами свяжусь. Все, успеха вам!
Торин положил трубку и задумался. Они с помощником президента компании по экономической безопасности Родзевичем действительно друг друга недолюбливали. Бывший военный разведчик Торин, который прошел путь от бойца спецназа ГРУ до руководителя группы стратегического планирования, не находил общего языка с бывшим генералом МВД Родзевичем. Николай Николаевич, судя по всему, просидел всю свою службу в кабинетах. Это не дало ему оперативного или боевого опыта, зато личными связями он обзавелся во всех возможных и невозможных структурах. По мнению Торина, Родзевич «тянул» максимум на начальника охраны, поэтому его всегда раздражало, когда бывший генерал брался судить или советовать что-то в рамках работы группы СКАТ. Хорошо еще, что командовать группой Родзевичу президент компании не давал, но в курс операций вводил. Это было наименьшее зло, хотя Торин и понимал, что человек, отвечающий за экономическую безопасность, в принципе должен быть в курсе таких вещей. Другое дело, что он считал Родзевича дилетантом, но с этим приходилось мириться. Как учат психологи: если не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней.
– Я пойду помогу ребятам, – спросил Горбачев, видя, что командир задумался.
Торин кивнул и проводил убегающего Николая взглядом. Теперь надо ждать звонка от Родзевича. Плохо, что шеф не дал никакой информации. Была бы возможность успеть что-нибудь продумать, задать вопросы, которые могут возникнуть по ходу задания… Учесть все нюансы предстоящей операции сразу при получении задания нельзя, каким бы ты опытом ни обладал.
«Скатовцы» с шутками разгружали катер. Кроме веников, Корнеев привез деревянные стилизованные ушаты и резной ковшик для плескания воды на раскаленные камни. «Как дети», – подумал Торин с улыбкой. Пусть веселятся. Пусть у них здесь будет частичка дома, частичка родины. Ведь группе угрожала не только смерть, но еще и местные законы. «Частный спецназ» не входил ни в какие рамки. Его действия любая страна, какими бы благими намерениями СКАТ и его хозяева ни прикрывались, спокойно могла рассматривать как бандитские.
Наконец позвонил Родзевич. Создавалось такое ощущение, что он ждал, пока уедет президент, а потом стал набирать номер Торина. Хотя это, скорее всего, было простое совпадение.
– Андрей Петрович, – послышался в трубке начальственный голос Родзевича, – Олег Ярославович предупредил вас о получении нового задания для вашей группы?
– Да, – ответил Торин, – предупредил. Я вас слушаю.
– Через два дня в Индийском океане ваша группа должна принять под охрану рудовоз «Охотск» и сопроводить его в Банг-кок. У нас есть информация, что на судно готовится нападение пиратов.
– Откуда такая информация и насколь-ко она соответствует реальности? – удивился Торин.
– У меня есть свои международные источники. При случае поговорим об этом. Задача ясна?
– Вы что, хотите, чтобы я взял судно под физическую охрану?
– Именно, другого выхода мы не видим, учитывая, что времени на разработку информации у вас нет.
– Позвольте мне самому решать, Николай Николаевич, как обеспечить безопасность судна в этом регионе, – довольно резко возразил Торин. – По нашим предварительным договоренностям, я лично разрабатываю пути и методы решения той или иной проблемы.
– Андрей Петрович, – немного мягче ответил Родзевич, – поймите, что сейчас ситуация исключительная. Если бы Олег Ярославович так не спешил, то он сказал бы вам то же самое. Но он должен срочно улетать, поэтому просил меня передать вам это задание. Поверьте, что та информация, которой мы располагаем, не дает нам, а точнее, вам, других способов решения проблемы. Считайте, что я передал вам приказ президента компании.
– Где я должен встретить судно? – резко спросил Торин.
– В Индийском океане, я же сказал.
– Индийский океан большой, Николай Николаевич.
– Ну, например, после прохождения Индостана.
– Что значит «например»? – рявкнул Торин в трубку. – Вы что, не уверены в чем-то? Если у вас есть информация, на основании которой вы делаете выводы, то поделитесь. Если же гадаете на кофейной гуще, то предоставьте мне возможность спланировать и провести операцию.
– Не придирайтесь к словам, полковник, – с какой-то брезгливой ноткой заметил Родзевич, – «например» означает, что не дальше Индостана. Нападение планируется в пределах Восточной Индии и Малайского архипелага. Приказ президента компании: не терять время на разработку информации, потому что вы однозначно ничего не успеете. Только физическая охрана и отражение атаки пиратов, если она состоится. Вы поняли? С капитаном Бойко свяжитесь немедленно и договоритесь, где и как он возьмет на борт вашу группу. Это все!
– Хорошо, Николай Николаевич, – ответил Торин спокойным голосом, – задание принято. Но этот вопрос мы еще обсудим в Питере.
– Разумеется, – ответил Родзевич, причем было прекрасно слышно, как он усмехнулся. – Запишите, как вам связаться с капитаном «Охотска»…
Торин отключился и некоторое время смотрел на трубку в своей руке. Такое было впервые, и это ему очень сильно не нравилось. Все операции он планировал и проводил так, как считал нужным. Это оговаривалось при его приеме на работу. Ему только ставилась цель, а пути достижения ее он был волен выбирать сам. Сейчас же ему поступил прямой приказ выполнять функции морской пехоты. Может быть, поэтому президент компании не стал сам отдавать приказ, а перепоручил это Родзевичу, понимая, что нарушает один из важнейших пунктов контракта с Ториным. Или?.. Возможные «или» не давали Торину покоя, но приказ выполнять нужно. Разборки и выяснения можно оставить на потом.
Капитан «Охотска» Владимир Николаевич Бойко был в курсе операции и ждал звонка Торина. В голосе капитана, когда он разговаривал с командиром группы, сквозило некоторое напряжение. Он не пытался его скрывать, поскольку для любого капитана известие, что на его судно неизбежно нападут морские пираты, было не из приятных, если не сказать больше. Более того, «Охотск» еще ни разу не проходил опасными водами, а Бойко знал о пиратах лишь понаслышке. Капитан очень обрадовался звонку Торина и стал настаивать на том, чтобы взять группу на борт как можно раньше. Когда точка встречи все же была назначена, Торин собрал группу.
– Поступил приказ компании, – начал Торин вводить группу в курс дела, – взять под охрану рудовоз «Охотск». По сведениям, которыми располагает наш работодатель, судно планируется к захвату пиратами в нашем регионе. Компания считает, что времени на разработку нами этой информации нет, поэтому следует взять «Охотск» под физическую охрану до места назначения. Это Бангкок.
– Переквалифицируемся в морскую пехоту? – удивился Доронин. – Будем отстреливаться от пиратов с борта? А как будем объясняться с военными судами, которые придут на помощь? Или нам запрещено подавать сигнал бедствия?
– На вопросы отвечать в произвольном порядке или в порядке их постановки? – с усмешкой спросил Торин.
– Да нет, Андрей Петрович, – покачал головой Корнеев, – вопрос, собственно говоря, только один: почему компания диктует нам форму операции? Настолько ценный и срочный груз, что время не терпит?
– Этого я не знаю, – ответил Торин. – Звонил президент и сказал, что подробности задания мне передаст от его имени Родзевич. Тот передал, но никакой дополнительной информации нет. Так что выход у нас один – выполнять приказ в таком виде, в каком он поступил. Все разборки с работодателем оставим на будущее.
– Ясно, командир, – горько понурилась Веденеева, которой было жалко своей снайперской винтовки, – опять придется оружие топить после операции.
– Не горюй, Ирка! – с энтузиазмом воскликнул Привалов. – Не было еще случая, чтобы шеф не обеспечил нас качественным оружием. Отобьемся в пять стволов, не так уж это и сложно. Не подпустить к борту два-три десятка бандитов, делов-то! Нам бы еще пару пулеметов Гатлинга, а, командир?
– Выходим через два часа, – прекратил прения Торин. – Веденеева берет свою оптику, остальные – «АК-108» и весь имеющийся боекомплект. Каждому в дополнение по «стечкину» и все имеющиеся патроны к ним. На катере оставить обычный комплект, включая взрывчатку с часовым и радиозапалами.
О современном оружии Торин знал практически все. Причем не только об отечественном. В свое время он подготовил множество боевых спецопераций и убедился, что от выбора оружия, которое предполагалось к использованию спецподразделением, зависело очень много, если не все. К автоматическому пистолету Стечкина у Торина было особое отношение.
«АПС» был принят на вооружение Советской Армии еще в 1951 году, одновременно с пистолетом Макарова. Предназначался он в качестве личного оружия некоторым категориям военнослужащих и офицеров, например, для экипажей танков и боевых машин, расчетов орудий, а также гранатометчикам и офицерам, проходившим службу в зоне активных боевых действий. Это было вполне резонно, так как в танке или другой боевой машине развернуться с «АКМ» или карабином очень сложно. В отличие от «макарова», «АПС» обеспечивал немалую огневую мощь и боевую эффективность за счет большей емкости магазина и более длинного ствола. Правда, вскоре командование посчитало «АПС» слишком громоздким, особенно если учесть штатную кобуру-приклад, и оружие было снято с вооружения.
Но про «АПС» не забыли такие люди, как Торин. С ростом преступности в начале 90-х годов правоохранительные органы столкнулись с серьезными проблемами. Дело в том, что пистолет Макарова имел все же недостаточную боевую эффективность для применения его при проведении спецопераций, а автомат Калашникова, наоборот, являлся слишком мощным оружием, пробивая с близкого расстояния армейские каски и бронежилеты. Других вариантов отечественная промышленность предложить в то время не могла. Поэтому-то подразделения ОМОНа, СОБРа всеми правдами и неправдами стали оснащаться списанными, но вполне боеспособными «АПС», которые хранились на военных складах. Даже сейчас, спустя многие годы, представители органов, несмотря на доступность различных более новых и совершенных систем, отдают предпочтение «стечкину» за его дешевизну и хорошие боевые характеристики. За удобство и надежность этого карманного пистолета-пулемета, которым ему приходилось пользоваться очень часто, в том числе и в Афганистане, Торин предпочитал его другим системам. К тому же даже без глушителя звук выстрела из «АПС» был тише, чем у «макарова».
– Командир, мы на третью мировую собираемся? – удивился Привалов.
– Не знаю, – ответил Торин, – но ситуация мне не нравится. Нутром чувствую, что здесь что-то нечисто.
– Пару аквалангов, – предложил Доронин.
– Обязательно, – кивнул Торин. – А тебе, Коля, особое задание.
Горбачев нахмурился и опустил голову. Его задело, что опять подчеркивается его неопытность, которая мешает участвовать в операции наравне со всей группой. Вот Торин и придумывает объяснения, чтобы оставить на катере неполноценного спецназовца. Но Андрей Петрович понял настроение парня.
– Наше дело – пострелять с бортов, и все, – продолжил он, обращаясь к Горбачеву, – а ты – наша единственная подстраховка. Твоя задача и с пиратами не столкнуться, и нас выручить, если что-то пойдет не так. Обещаю, что сюрпризов будет много, поэтому, Коля, надеюсь на твою сообразительность и быстроту мышления. Ты высаживаешь нас на «Охотск», отходишь километров на сорок параллельно курсу судна и следишь за маячком. Будь все время на связи. Самое главное – четко выполняй мои приказания, какими бы они странными тебе ни показались. Если случится так, что вся группа погибнет…
– Ну это ты, Андрей Петрович, уж слишком… – возразил Корнеев.
– Если вся группа погибнет, – продолжил Торин, грозно глянув на Корнеева, – возвращаешься на базу, забираешь все документы и деньги. Сообщаешь о случившемся только одному человеку – Махтарову. Запомни! Никаких звонков и докладов в компанию. Там должны подумать, что группа погибла полностью. Ни одной лишней минуты на базе не задерживаешься. Махтаров сам решит, как поступить в этой ситуации, и поможет тебе.
– Вы думаете… – начал Доронин.
– Пока я ничего определенного не имею в виду, но мы достаточно засветились в этом регионе. Легко предположить все, что угодно. Даже самое плохое. Самое хорошее – дилетантский подход Родзевича за спиной вечно занятого президента компании. Тогда все ограничится небольшой стрельбой или вообще ничем.
– Как-то ты его недолюбливаешь, – усмехнулся Корнев.
– Мне не Родзевич не нравится, хотя и это тоже есть, – ответил Торин. – Мне ситуация не нравится, когда в компании все больше и больше людей узнают о нашем существовании, хотя изначально была договоренность о полной и абсолютной секретности. Но к этому тоже надо было быть готовым, поскольку мы работаем на частный бизнес. Работодатель не может быть профессионалом в нашем деле, а немалое самомнение крупного бизнесмена возникает неизбежно. Все они считают себя великими и всезнающими.
Санкт-Петербург. Редакция журнала «Морской вестник»
Михаил Карпенко поймал главного редактора Андрея Парфенова буквально за рукав в коридоре.
– Андрей, два слова, – запыхавшись от бега, начал быстро говорить журналист, пока шеф не исчез. – Посмотри материал! Это надо срочно в следующий номер…
– Миша, номер уже верстается! – недовольно пожал плечами Парфенов, пытаясь одновременно говорить по мобильнику и освободить свой рукав.
– Андрей, это очень серьезно, – продолжал настаивать Карпенко, не отставая от шефа и не отпуская его рукав. – Дело о контрабанде. Там все поставлено на такую широкую ногу, такие люди завязаны!
– Я перезвоню, – сказал Парфенов в телефоную трубку и наконец остановился.
– Понимаешь, я предлагаю провести независимое журналистское расследование. Там можно нарыть очень интересный скандальный материал.
– Верю, верю, – повернувшись к журналисту, согласился главный редактор и приложил руку к груди, – пойдет в следующий номер.
– Нельзя в следующий, Андрей, – снова стал настаивать Карпенко, – судно с контрабандой сегодня вышло из Калининграда на загрузку в Финляндию. Общественное мнение нужно баламутить именно сейчас. Если все подтвердится, то полетят головы и в таможнях, и в депутатском корпусе. Очень большой бизнес, который рвется к законодательной власти, зашатается.
– И ты что, сможешь предоставить неопровержимые факты?
– Думаю, что да. Понимаешь, Андрей, – понизил голос журналист, – дело пахнет тем, что схлестнутся две криминальные группировки. Одна из них, по моим предположениям, желая наказать конкурентов, пойдет на то, чтобы сдать очень скандальную аферу.
– Хорошо, я посмотрю твой материал. Ты сейчас куда?
– Сбегаю перекусить, а потом мне нужно сделать кучу звонков.
– Хорошо, далеко не отлучайся. Если возникнут вопросы, чтобы был под рукой, а то ничего не обещаю.
– Спасибо, Андрей, я из редакции ни на шаг! – заверил журналист.
Финляндия. Грузовой порт города Пиетарсаари
Лесовоз «Ладога» под флагом Мальты грузился сосновым лесом. Капитан Бобылев сидел в своей каюте и барабанил пальцами по столу. Он заметно нервничал. Люди, которые отправляли на его судне контрабанду, были очень весомыми и в России, и в Финляндии. Если они сказали, что проблем не будет, – значит, не будет. Но Вячеслав Михайлович все равно нервничал. Наверное, нервы стали уже не те.
Бобылев не мог больше сидеть на одном месте. Поднявшись из-за стола, он привычным движением одел капитанскую фуражку и вышел. На палубе царила обычная погрузочная суета. Крики матросов, сигналы портового крана. Неожиданно к трапу подлетел и резко затормозил большой черный «Крайслер» с местными номерами. Капитан облегченно вздохнул. Наконец-то…
Из машины выбрался невысокий лысый человек в дорогой короткой черной куртке. Быстрым самоуверенным шагом, выставляя в стороны узкие носки ботинок, человек направился к судну.
– Здорово, Бобылев, – протянул он руку капитану. – Заканчиваешь?
– Как наше дело? – пожимая протянутую руку, вместо приветствия спросил капитан.
– Все схвачено, за все уплачено, – с усмешкой ответил человек. – Не нервничай, я тебя провожу и прослежу, чтобы все было «о’кей». Помещения в трюме нормально подготовили?
Капитан кивнул. Человек полез во внутренний карман куртки и достал солидный бумажник. Порывшись в нем, он вытащил и протянул капитану сложенный вчетверо листок бумаги.
– Держи. Прибудешь на место, к тебе поднимется на борт вот этот человек. Здесь написан пароль. Он решит все вопросы и первой же ночью снимет груз. Сразу же сообщи, что все прошло нормально.
Капитан развернул листок, прочитал написанное и убрал его в карман. У его собеседника зазвонил мобильный телефон.
– Здорово, Ярославич! – с энтузиазмом ответил человек. – Ты в Питере?.. А-а, понял… Нормально, грузится… Нет там ничего серьезного: ревизию одной машине сделали и с одним краном проблемы были. Боялись, что на разгрузке подведет. Нормально в график укладывается. Я прослежу, если что… Да нет, дел по горло, просто сам беспокоился, решил вот вырваться, убедиться, что все в норме. Ну давай, пока!
– Кто это? – настороженно спросил Бобылев, кивнув на телефон.
– Компаньон один из Питера. Кто-то доложил, что мы тебя в доки загоняли в Калининграде.
– Он что, подозревает?
– Ничего он не подозревает, – раздраженно ответил человек, – узнал, вот и спросил. У тебя все отметки о проведенных работах есть, чего ты ссышь? Делай свое дело и не ломай голову. Получишь бабки и забудешь, что было.