- -
- 100%
- +
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
В армию идти, конечно, не хотелось, но почетную обязанность каждого гражданина мужского пола, достигшего восемнадцати лет, выполнять пришлось. После окончания техникума Алексея забрали. Как потом он узнал, он неправильно выразился. «Тебя призывают, боец, а не забирают», – сказал ему в военкомате, проходя мимо и услышав беседу двух призывников, пожилой капитан с черными висячими усами. Алексей тогда еще подумал, что особой разницы нет, но благоразумно промолчал. Спорить с военкоматскими офицерами выходило себе дороже. Они решали судьбу молодых ребят на ближайшие два года моментально, перебросив документы какого-нибудь умника из престижного рода войск, например, в стройбат. Поэтому Алексей проводил взглядом объемную спину в кителе защитного цвета, вздохнул и сплюнул, предварительно оглядевшись по сторонам.
Автобус, который вез призывников из Пятигорска на Ставропольский краевой сборный пункт, был на удивлением пустым. Двенадцать человек расселись в нем совершенно свободно.
– Вот нормально! – проговорил высокий худой рыжеватый парень с прыщавым лицом. Он бросил свой рюкзак на сиденье и развалился рядом, свободно положив руки на спинки кресел. – С комфортом поедем, братва! Неплохо служба начинается!
Алексей внимательно посмотрел на него, вздохнул и отвернулся к окну. Такой наивный оптимизм раздражал его. Алексею был уже двадцать один год, так что нормальной службы он не ждал, хотя бы потому, что был сыном офицера и успел повидать военные гарнизоны...
– Да нормально послужим, ребята! – поддержал рыжего полноватый, наголо бритый паренек в старой шапке-ушанке и настолько истертом пальто, что нитки уже лезли из швов на рукаве. Остальные одобрительно загалдели, перебрасываясь шутками и поудобнее устраиваясь в автобусе.
Призывники были одеты как бомжи. Предельно изношенная одежда, давно потерявшая цвет, разбитая обувь – оставалось только удивляться, как такие вещи сохранились у родителей и почему их еще не выбросили. И сам Алексей был одет точно так же. На нем был старый засаленный офицерский бушлат и зимние ботинки с облупившимися носками. Как сказал один уже послуживший знакомый Алексея, все личные гражданские вещи все равно сжигаются или отбираются «дедушками» в войсках, так что одеваться во что либо приличное не имеет смысла.
«Если нас всех сейчас отпустят в Ставрополе и скажут – идите домой, мы дойдем только до первого патруля милиции», – подумал Алексей, мрачно оглядывая веселящуюся компанию. Каково же было впоследствии его удивление, когда по прибытии в часть призывников встретил старшина и, построив их, громко произнес:
– Кто хочет отправить свои гражданские вещи домой, мы отправим бесплатно. Есть такие?
Он и сам видел, что нет, но был обязан сказать это. Тогда Алексей еще матюгнулся про себя. «Стоило ехать, как чмо, и всю дорогу чувствовать на себя жалостливые взгляды! Можно было бы и потеплее и получше одеться, блин!» Но все это было потом, а сейчас Алексей Чижов, высокий худощавый парень, выпускник Пятигорского политехнического техникума, трясся в автобусе навстречу своей судьбе.
Большое и просторное помещение Ставропольского краевого сборного пункта гудело и шумело от множества голосов. Огромное количество призывников со всего края ожидали отправки в войска. Шел осенний призыв.
Несмотря на кажущуюся суету и толкотню, которая всегда возникает там, где собирается много людей, в военкомате соблюдался порядок. Несколько офицеров встречали вновь прибывших, быстро сортировали их по фамилиям, поминутно заглядывая в белые картонные папки («Наши личные дела», – сообразил Алексей), объявляли им номер команды, в составе которой они будут следовать в войска, и определяли место для временного проживания.
– Номер вашей команды – 3624! – объявил неровному строю пятигорчан старший лейтенант с сумасшедшими бегающими глазами и сорванным хриплым голосом. Говорил он быстро и в глаза никому не смотрел. – Ваша отправка через два дня! Расположитесь вон там, в правом углу. – Добрую половину помещения занимали крепко сколоченные деревянные нары с застеленными матрацами. – Все вопросы по проживанию, приему пищи и так далее к сержанту Пономаренко! Вопросы, жалобы, предложения, просьбы, заявления есть?
Алексей внезапно разозлился. Чего он тут цирк разыгрывает? Какие просьбы и предложения могут быть у бесправного призывника? Скучно старлею, вот он и развлекается...
– Никак нет, товарищ старший лейтенант! Готовы служить в рядах Советских Вооруженных сил без вопросов, просьб, предложений и заявлений! – бодрым голосом отрапортовал Чижов и молодцевато вскинул руку к вытертой ушанке. Как он ни старался, еле заметную издевку в голосе скрыть не удалось. И офицер, для которого все призывники были на одно лицо, как бараны для городского жителя, сейчас же ее заметил.
Глаза старшего лейтенанта приобрели осмысленное выражение.
– Умный, наверное? – задал он популярный армейский вопрос – Фамилия?
Алексей обреченно вздохнул про себя. Ну надо же так, блин... Пошутил...
– Чижов...
– Куда идешь? – Старлей имел в виду род войск.
– Сказали, что в морскую пехоту... – На призывной комиссии пожилая врачиха, замерив объем легких, пульс и давление, поощрительно улыбнулась Алексею: «Спортсмен, да? Где хочешь служить?» – и записала его ответ в карточку призывника.
– Я обязательно направлю тебя в морскую пехоту, Чижов! – пообещал офицер и многозначительно улыбнулся.
* * *Вопреки ожиданиям Алексея житье на сборном пункте оказалось сносное. Будущих солдат практически не беспокоили, кормили три раза в день, пару раз построили и проверили по спискам. Призывники, места которых находились рядом, уже давно познакомились друг с другом.
– Быстрей бы отправили, что ли... – рыжеватый Виталик из Пятигорска тяжело вздохнул и перевернулся с живота на спину. – Все бока уже болят, да и сидеть тут уже надоело
– Солдат спит, служба идет! – бодро откликнулся Саня с соседних нар. – Тебе плохо? Топят, кормят, жить можно! Только хотя бы определились, что ли, что... куда... никто ведь ничего не говорит...
– Покупателей ждут, – равнодушно сказал Чижов снизу – Как они приедут, так мы вместе с ними и двинемся.
– А как ты оказался в Пятигорске, кстати? Ты же в Нальчике живешь? Учился у нас? – поинтересовался лениво Виталик.
– Ну да, – ответил неохотно Алексей.
– Ты русский, что ли?
– Не видно? – буркнул Чижов и потянулся на матраце, заложив руки за голову.
Он переживал за свою нелепую выходку и сейчас мечтал об одном – чтобы его фамилия выветрилась из памяти того старшего лейтенанта, который твердо пообещал отправить его в морскую пехоту.
– Ты, наверно, думаешь, что в Нальчике русских не осталось, да? Остались. Вот я один из них и есть...
Виталик что-то еще хотел спросить, но его опередил уже знакомый всему краевому сборному пункту голос.
– Команда 3624, строиться в проходе! – раздался зычный бас сержанта. К нему уже привыкли, как к громкоговорителю на железнодорожном вокзале, слушали внимательно, сразу замолкали, никто не хотел пропустить свою команду на отправку. Многие призывники уже познакомились друг с другом и хотели служить вместе. Наивной уверенности в том, что, если ты не откликнулся на свою фамилию, про тебя забудут, уже ни у кого не было. На глазах всего сборного пункта двух молодых людей, элементарно проспавших и не вышедших на построение, отправили служить на Камчатку вместо Ленинградского военного округа. Так как никого уже из этого помещения никуда не выпускали, этих призывников и не стали искать в шумной, галдящей толпе. Личные дела любителей поспать просто отложили в сторонку и вызвали еще через пару часов. Этот пример моментально дисциплинировал будущих солдат, и тишина во время объявления фамилий стояла идеальная.
По широкому проходу между нарами уже быстро шел невысокий старший лейтенант с широкими плечами и кривоватыми ногами. В руках у него была пачка белых канцелярских папок.
– Покупатель! – охнул Виталик страшным шепотом, и вся команда 3624 начала торопливо строиться.
– Равняйсь! Смирно! Товарищ...
– Вольно! – негромко произнес старший лейтенант – Свободны, сержант.
Сержант четко козырнул и отошел. Офицер не стал тратить лишних слов. Он начал называть фамилии, сверяясь с личными делами. Чижов не мог отвести взгляда от его петличек на кителе. «Блин, что за род войск? Ни хрена не разобрать. Пехота, что ли... Лишь бы не стройбат... А в пехоте послужить можно, ничего страшного». Все эти мысли вихрем пролетели у него в голове. Сверка фамилий закончилась.
– Моя фамилия Рутников. Я ваш начальник команды. Вы все подчиняетесь мне до прибытия в пункт назначения. Отправка завтра в 9.30 утра. Вы направляетесь на службу в войска МВД СССР по Северному Уралу. Старшим группы назначается призывник Чижов... Всем разойтись, Чижов ко мне.
Неровный строй новобранцев распался.
– Пойдем, покурим, – сказал офицер Чижову и направился к месту для курения, которое находилось в коридоре.
– Я не курю, товарищ старший лейтенант, – рассеянно произнес Алексей, глядя, как тот вытаскивает сигарету. Перед его глазами возник нехорошо улыбающийся офицер военкомата и его мерзкая, полная превосходства улыбка. «Я тебя отправлю в морскую пехоту, Чижов!»
– Вот сволочь, блин! – вырвалось у Алексея в сердцах, и он досадливо качнул головой. – Как обещал, так и сделал, гад... Ну и хрен с ним!
Старший лейтенант внимательно глянул на Чижова, разминая сигарету в пальцах. Глаза у него были светлые и холодные, и он ничего не переспрашивал.
– Твои документы поступили ко мне в последнюю минуту, – «покупатель» прикурил и выпустил дымок в сторону. – Я так и понял, что ты им чем-то не понравился, но спрашивать, в чем дело, не стал. Потому что ты меня устраиваешь... Теперь уже ничего изменить нельзя. Ты ведь хотел в спецназ? – переменил он тему разговора. Тон его был серьезный и без издевки, и Алексей сразу уловил это.
– Я шел в морскую пехоту, – тихо проговорил он.
– Ну ничего, – офицер уже откровенно улыбнулся, глядя на разочарованное лицо призывника. – У нас будет не хуже. Требуется хорошая голова и хорошие мышцы. Только вот моря нет, уж извини.
– А где это у вас? – воспрянувший духом Алексей поздно сообразил, что на этот вопрос ответа он не получит. По крайней мере сейчас.
– Узнаешь, – опять улыбнулся «покупатель».
Двигался он быстро, говорил неторопливо, все время улыбался, но глаза оставались холодными и внимательными. «Спортсмен, конечно, в прошлом, – подумал Чижов, мельком оглядывая его фигуру. – Передвигается легко, подкачан, явно следит за собой...»
– Ну вот что, Чижов... – прервал его мысли старлей – Я ознакомился с твоим личным делом. Будешь у меня старшим в команде, пока не доедем до места. В твои обязанности входит наблюдать за порядком среди своих, составишь график дежурств дневальных в поезде, да и вообще будешь смотреть, чтоб не шалили. Так как из вагонов на станциях никого не выпускаем, кроме старших, будешь выходить один из команды за покупками. Парень ты спортивный, крепкий и постарше остальных; я думаю, тебя будут слушаться. Нормально проявишь себя, после курса молодого бойца направлю тебя в сержантскую школу. Тебе все понятно? – спросил он.
Алексей растерянно кивнул.
– Ну все тогда, мне еще вашими делами заниматься. – Офицер пожал опешившему Чижову руку, бросил сигарету в урну и добавил на прощание: – Позже получше познакомимся. Время еще будет.
Алексей проводил его глазами, постоял, затем пожал плечами. Что будет, то будет...
Погрузка в поезд прошла без происшествий, и, к удивлению команды 3624, свободных мест в плацкартном вагоне оставалось еще много.
– Кайф! Поедем с комфортом! – заявил довольный Сашка, бросая свою сумку под спальное место. – Ложись где хочешь!
– Так, всем располагаться вместе! – произнес громко Чижов, уже проинструктированный начальником команды. – Нам еще людей подселят, так что устраивайтесь поближе друг к другу. Дневальным назначается Арутюнов!
Виталик недоуменно взглянул на него, поморгал глазами, потом вздохнул и кивнул головой.
* * *Четыре вагона с призывниками отправились из Ставрополя в Чечню и Дагестан, а потом повернули на Урал. Поездка была, в общем-то, спокойной. Так как спиртное практически все было отобрано еще в Ставрополе, чрезвычайных происшествий на этой почве не было. Один вагон заполнили чеченцы. Их было около сорока человек. Они вели себя шумно и дерзко, и три сопровождавших офицера старались не допускать их к остальной молодежи. На станциях начальники команд разрешали выходить из вагонов для закупки продуктов и сигарет только старшим.
На одной крупной станции поезд стоял двадцать минут. Алексей, зажав в кулаке деньги, бегом припустил к станционному буфету. Краем глаза он заметил паренька, быстро спускавшегося со ступенек «чеченского» вагона. Он уже знал его по таким пробежкам за продуктами, но знакомы еще не были. Алексей махнул ему рукой, и они, перепрыгивая через рельсы, помчались на вокзал.
На дверях железнодорожного заведения общественного питания красовалась вывеска: «Буфет закрыт». Парни в растерянности остановились и переглянулись.
– Что, мальчишки, есть хотите? – спросила оказавшаяся рядом уборщица, выжимая в ведро тряпку и участливо их разглядывая.
– Да не столько есть... Нам бы хлеб купить, сахару да конфет для пацанов, – ответил Алексей.
– Так вы на площадь сбегайте, вот она, за вокзалом сразу, – и женщина кивнула головой. – Там магазин работает. Здесь рядом, успеете на поезд.
– Давай? – обернулся Чижов к чеченцу.
– Давай, – его напарник улыбнулся.
Только сейчас Алексей разглядел его ближе. Лицо призывника из Чечни ему понравилось. Приятные и мужественные черты, на подбородке ямочка. Взгляд уверенный и веселый. Алексей улыбнулся ему в ответ, подумав про себя: «Нормальный парень».
– Как пройти туда?
– Из дверей вокзала выйдете и направо сразу. Да увидите вы его, – женщина вытерла лоб рукой, отвернулась и занялась своими делами
Магазин действительно был недалеко, и ребята быстрым шагом направились к нему. Открыв тяжелые, с мутными стеклами двери, Алексей сразу двинулся к прилавку. То, что там стояла небольшая очередь, нисколько не смутило его.
– Товарищи дорогие, можно мы без очереди, мы с поезда, в армию едем, – сказал он проникновенно, улыбнулся и обвел глазами людей. По одежде они не были похожи на пассажиров, выскочивших из вагона за пачкой сигарет, одеты тепло и добротно, вроде никуда не торопятся и, может быть, пропустят. Он все рассчитал правильно. Высокого роста, одетый в меховую куртку мужчина в шапке, услышав слова «в армию едем», улыбнулся и отодвинулся от прилавка.
– Давайте, пацаны, только быстро.
Остальные промолчали, но видно было, что они не против. Алексей подошел к полной продавщице в несвежем белом халате и принялся набирать продукты. Хлопнула входная дверь магазина.
– Э, Колек, ну что там у нас, хватает? – раздался сзади гнусавый, с блатной ленцой голос у него за спиной.
– Тормози-ка, надо посмотреть, сколько у нас грошей, – ответил хрипло и громко другой человек.
Послышался шорох одежды и звяканье денежной мелочи. Алексей стоял лицом к продавщице и видел, как она сразу нахмурила лоб и поджала губы. Взвешивая конфеты, она старалась не смотреть за спину Чижова.
– Слышь, Филин, еще бы пару рублей найти, и нормалек... А то Анька не даст! – и хриплый громко захохотал в полной тишине магазина. Продавщица метнула взгляд в сторону грубияна, но промолчала и занялась подсчетом.
– Пару рублей, говоришь... – протянул неторопливо гнусавый, и Алексей спиной почти физически почувствовал, как его обладатель обводит взглядом людей в очереди. Трое мужчин и две женщины принялись внимательно изучать небогатый ассортимент на магазинных полках.
– Пару рублей... – повторил тот задумчиво. Потом помолчал и сказал: – О, а это кто? – И после секундной паузы он ответил на свой вопрос: – А это чурка! Пацаны, глядите, чурка! Слышь, чурка, а ты что здесь делаешь? Ты в магазин пришел? Деньги есть? Так поделись с парнягами честно, и не жалей. – Если в первых его словах чувствовалась ленивая злость, то конец фразы прозвучал угрожающе.
Алексей, который складывал купленное в сумку, обернулся.
Чеченец стоял в углу, окруженный тремя парнями. Они были ненамного старше призывников, скорей всего, уже отслужили в армии. Позы их были расслаблены, они улыбались спокойно и уверенно. Они не сомневались, что добудут недостающие пару рублей, а может быть, и больше. Тот, кто стоял спиной к Чижову, медленно, чтобы все видели, засунул руку в правый карман и оставил ее там. Алексей быстро посмотрел на соседа по поезду. У чеченца лицо было бледное, но не трусливое. В его глазах появилось жестокое выражение, лицо отвердело.
В секунду приняв решение, Алексей быстрым шагом подошел к троице сзади. Сердце его быстро застучало, наполняя кровью мышцы. Он сжал челюсти и задышал носом. Головы остальных двух парней с улыбками на губах только еще начали поворачиваться к нему, когда он, развернув гнусавого за плечо и держась за него, как за удобную подставку, четко и резко ударил того между полами распахнутой куртки прямо в солнечное сплетение. Алексей успел увидеть неприятное бледное лицо, и парень, выпучив глаза и так и не вытащив руку из кармана, прогнулся под кулаком Чижова и рухнул на пол. Тут же стоящий справа от него вдруг на глазах изумленного Алексея высоко взлетел в воздух и, описав ногами в грязных ботинках почти идеальный полукруг в воздухе, с невероятным шумом обрушился на третьего своего дружка, основательно примяв того своим телом к давно не мытому плиточному полу.
Алексей посмотрел на чеченца. Тот стоял, сжав кулаки, и шумно дышал. Вот он примерился и откинул корпус назад, собираясь ударить гнусавого ногой в лицо.
– Стой! – Чижов удержал чеченца за рукав и оглянулся.
В магазине наступила полная тишина, никто не спускал глаз с пятерых парней, трое из которых начали приходить в себя и со стоном ворочаться на заплеванном полу.
– Нормально все, товарищи, все хорошо, – выдохнул Чижов. Он ни на секунду не забывал о поезде. В его голове отчетливо стучал метроном, отсчитывая отпущенное время.
В молчании Алексей метнулся к прилавку, схватил свою сумку и бросил продавщице смятые рубли.
– Идем! – потянул он за руку товарища по поезду. – Сейчас они очухаются, а нам нельзя опаздывать. – Он перехватил взгляд старшего чеченской команды. Тот смотрел на магазинные полки. – В вагоне поделимся. Нам идти надо! – И он решительно потянул его за рукав
Они еле успели и на бегу не разговаривали. Перед тем как подняться в свои вагоны, коренастый кавказец оглянулся и протянул руку Чижову.
– Рамазан, – произнес он, слегка задыхаясь после быстрой пробежки.
– Алексей. – И Чижов, перехватив сумку в левую руку, ответил на рукопожатие.
* * *Уже в купе старший команды 3624 коротко объяснил ситуацию и посмотрел на своих ребят.
– Да о чем речь! – решительно махнул рукой Виталик и ответил за всех: – Поделимся, конечно, раз такое дело.
Алексей только закончил делить сахар, пряники, конфеты и хлеб на две равные кучки, как краем глаза заметил возникшего в проходе между спальными полками Рамазана.
– Здорово, мужики! – произнес тот громко и уверенно и поздоровался со всеми за руку.
– Вот, держи, это ваше. – И Чижов рукой подвинул продукты чеченцу.
– Нет, нет, – произнес тот решительно. – Нам только хлеба немного дайте, остальное потом сами купим.
Алексей сразу понял, что настаивать не стоит. Рамазан ничего не возьмет.
Он пожал плечами. Чеченец улыбнулся и сказал:
– А ты молодец. Я даже не ожидал.
В его речи слышался только еле уловимый акцент. По нему было видно, что русским он владеет свободно и не мучается с подбором слов.
Чижов усмехнулся и ответил:
– Я тоже. Чем занимался?
Рамазан понял.
– Вольной борьбой, – произнес он уже на ходу, прижимая к груди хлебные батоны.
Алексей кивнул. На Кавказе это не редкость, скорее даже правило.
– Ты как-нибудь заходи, чаю попьем, – произнес, улыбнувшись, Рамазан и двинулся обратно по проходу. Улыбка у него была приятная и искренняя.
– Хорошо, зайду, – ответил вежливо Алексей. Он проводил взглядом своего нового знакомого. Ни с какими чеченцами, от которых за версту несло агрессивностью и злобой, он чай пить не собирался, конечно. Ну вот разве что с Рамазаном.
* * *На очередной остановке опять пришлось бежать за сигаретами и продуктами. Если выходил первый Рамазан, то он обычно ждал Алексея, и наоборот. Однако сейчас Рамазана нигде не было видно. Чижов немного постоял возле «чеченского» вагона, но ждать дольше было уже бессмысленно.
«Убежал без меня? – удивился Алексей. – Да вроде на него не похоже... Ладно, потом разберемся», – и он заторопился, высматривая вход на вокзал.
– Э! – раздался окрик у него за спиной. Голос был неприятный и резкий. Старший команды 3624 нехотя повернулся. В раскрытом окне соседнего вагона торчала наголо бритая голова с очень неприятными, какими-то мертвенными глазами. Чеченец смотрел прямо на Чижова.
– Э, – повторил он. – Купи мне «Ростов» и печенья.
Хоть просьба и была высказана в категоричном тоне, Чижов бы не отказался. Не всегда те, кому поручено покупать продукты, все успевают. Но вслед за этим обычно бросают из окна деньги, а чеченец ничего такого делать не собирался. И он не забыл про деньги, он явно считал, что за сигареты и все остальное заплатит русский. Алексей сразу все понял. От чеченцев, занявших целый вагон, исходила невероятная агрессия. Они держались вместе и явно стремились все противоречия, всегда возникающие в любом мужском коллективе, разрешить кулаками. Чувствовалось сразу, что всех остальных они не считали людьми, относясь снисходительно только к дагестанцам, которых и было призвано всего пять человек. Алексей хоть и вырос на Кавказе, но никогда близко с чеченцами не сталкивался и до сих пор относился к ним вполне нормально, считая их такими же обыкновенными ребятами, как и другие его многочисленные знакомые различных национальностей. Здесь же он почувствовал открытую и явную ненависть к нему как к русскому и пренебрежение, как барина к быдлу. На секунду он растерялся. Ведь он же не сделал чеченцу ничего плохого, ну можно же было попросить нормально...
Злоба начала нарастать в его душе. Почему он с ним так? Он, Алексей Чижов, хуже вот этого урода с глазами вампира? Только потому, что он русский? С его губ уже был готов сорваться детский возмущенный ответ вроде «Да пошел ты, гад!», но Алексей овладел собой.
– Я тебе что-то должен? – мягко поинтересовался он у бритой головы и улыбнулся. Это привело любителя дорогих сигарет в ярость.
– Я тебе говорю, сука! – страшно зашипел чеченец, и такая ненависть плеснулась в его глазах, что Алексей оторопел. Кровь бросилась ему в голову, и он неосознанно шагнул к вагону, сжимая кулаки. Секунду они мерились взглядами, полными ненависти.
Теперь уже улыбнулся чеченец. Эта была улыбка превосходства и злобы.
– Ты, русский, купишь мне все, что я сказал. – В его голосе звучала невероятная убежденность. – А не купишь, я тебя изнасилую, – и он снова улыбнулся, показывая белые ровные зубы – Я тебя запомнил.
И бритая голова исчезла в окне. Чижов постоял еще секунду, покачал головой, выдохнул воздух и помчался к зданию железнодорожного вокзала.
Он еле успел к отправке поезда, еще на бегу заметив начальника его команды, который курил возле подножки вагона с проводником.
– Хорошо бегаешь, Чижов. Но больше так не опаздывай. Я бы поезд остановил, конечно, но лучше этого не делать, – и он пропустил Алексея в тамбур.
Уже чувствовалась зима, поезд шел на север, и проводники начали хорошо топить в вагонах. Алексей отдал парням купленные продукты, чай пить отказался, постоял у окна, глядя на проплывавшие мимо засыпанные снегом поля, вздохнул и пошел к старшему лейтенанту.
– Товарищ старший лейтенант, мне надо в вагон к чеченцам зайти. Там их старший сегодня не вышел, а мы знакомы, неплохой парень, что-то случилось, видимо. Я на десять минут сбегаю, узнаю, в чем дело, и назад. Разрешите?
Офицер поднял удивленные глаза, но просьба была изложена четко, причин для отказа не было, хотя начальники команд вообще запрещают всякое передвижение призывников по вагонам. Но просил Чижов, старший команды, уже неплохо зарекомендовавший себя, и для него можно сделать исключение. А удивился офицер потому, что от чеченцев все старались держаться подальше, а тут русский парень сам просится к ним зайти. Хотя он сам из Нальчика, мало ли, те русские, что выросли на Кавказе, устроены немного по-другому...
– Давай, – и Рутников махнул рукой, но добавил: – Десять минут, не более.