«Наш бронепоезд…»: хрестоматия военного железнодорожника и восовца
- -
- 100%
- +
100-летию Военного института (Железнодорожных войск и военных сообщений) посвящается
Под редакцией
начальника Военного института (Железнодорожных войск и военных сообщений)
Военной академии материально-технического обеспечения им. генерала армии А. В. Хрулева
кандидата военных наук, доцента генерал-майора И. О. Горяйнова
Рецензенты:
В.М. Котков, доктор педагогических наук, профессор (Военная академия связи)
О.Ю. Пленков, доктор исторических наук, профессор (Российский государственный педагогический университет)
Предисловие
Солдатским чтением в России заинтересовались примерно в начале 1840-х годов, когда начальству стало ясно, что одной шагистикой досуг солдата не заполнишь. Следствием одностороннего увлечения строевыми занятиями и ружейными приемами было всеобщее озлобление и распространение пьянства в солдатской среде. Чтобы убедиться в этом, достаточно почитать «Записки старого преображенца»: даже в гвардейском полку люди предавались Бахусу настолько, что пропивали шинели. За это их, как водилось в николаевское время, жестоко били, но проблемы это не решало, порождая только новые поводы для выпивки.
«Чет-Минеями»[1] и сказками солдата, конечно, занять было можно, и до поры этот круг чтения вполне удовлетворял солдатскую массу, но ими бойца никак не образуешь. А с развитием вооружения и тактики от стрелка все больше стали требоваться смекалка и глазомер, а не простое равнение в шеренге, громогласное «ура» и засаживание штыка по шейку в неприятеля. Требовалось дать книги, которые бы питали воображение и честолюбие солдата, развивали круг его интересов, а для этого «надо было заставить читать и слушать вместо сказок и богатырей простую повесть о жизни и человеке», как писал один из авторов «Военного сборника» в 1866 году.
Потому постепенно стали появляться книги, написанные специально для солдат: «Рассказ русского инвалида» (1834), «Переписка и рассказы русского инвалида» (1844) генерала И.Н. Скобелева, сборники «Солдатские досуги» (1843), «Матросские досуги» (1853) Казака Владимира Луганского (В.И. Даля), написанные языком более или менее понятным народу.
В 1847 году в Петербурге вышел первый журнал «Чтение для солдат», который, правда, держался только обязательной подпиской, поскольку грамотных среди солдат было крайне мало.
После Крымской войны в войсках стали учреждаться полковые и батарейные школы, и наконец начальство сочло полезным основать периодическое издание, которое бы приохотило солдат к чтению и обучению грамоте. С этой целью в 1858 году появился журнал «Солдатская беседа», выходивший шесть раз в год вплоть до 1867 года, выпуски которого имели целью постепенное развитие солдата.
Авторы всех изданий руководствовались несложными правилами по трем критериям: формы, содержания и духа. По форме солдатское чтение должно быть ясно, толково, и «непременно народно», по содержанию – соображенным с уровнем развития целевой аудитории, по духу – воинственным.
Этими же принципами старались руководствоваться и составители серии хрестоматий «Чтение по истории армии и флота», очередной том которой «Наш бронепоезд…»: хрестоматия военного железнодорожника и восовца», вы, уважаемый читатель, держите в руках. Стоит только добавить: мы хотели, чтобы чтение получилось занимательным, ибо как известно, никакими силами нельзя заставить познавать мир через скуку.
В хрестоматию уже по традиции включены следующие материалы:
– документы, содержащие интересные и малоизвестные сведения по истории железнодорожного дела и военных сообщений;
– военная публицистика, на страницах которой излагались любопытные мысли, сохранившие актуальность до наших дней;
– дневники и воспоминания военных железнодорожников, позволяющие прочувствовать «человеческое измерение» их боевой и повседневной службы;
– отрывки из произведений художественной литературы, раскрывающие духовный мир человека;
– краткие описания подвигов железнодорожников;
– тексты стихотворений и песен, которые могут оказаться полезными при организации досуга военнослужащих Железнодорожных войск.
Изучение истории дело тонкое. Недостаточно излагать факты, запоминать имена и даты и оперировать цифрами – все это лишь информация, которая обычно вызывает кратковременный интерес или удивление, но редко преобразуется в личные, значимые истины, которые ложатся в основу мировоззрения. Чтобы история чему-то учила, она должна превратиться из науки в пособие для жизни и деятельности. А для этого историческое повествование, чтобы подвергнуться личностному осмыслению, должно обрести индивидуальность и эмоциональность, преодолеть разрыв поколений, дать почувствовать, что происходившее когда-то вполне может повториться (и, в силу цикличности развития истории, обязательно повторяется), и перед изучающим историю встанут вопросы, на которые уже были найдены ответы. Такая история, снабжающая читателя не только датами, именами и статистическими данными, но моделями поведения и нравственными ориентирами, будет актуальна.
Именно поэтому составители отбирали материал, который помогал бы новым поколениям военных железнодорожников и восовцев ощутить себя современниками авторов, чьи статьи вошли в хрестоматию, стать сопричастниками их мыслей, трудов, подвигов и славы – всего, что образует жизнь военного человека, избравшего для себя благородный девиз «строить и защищать».
Ввиду большого объема исторического материала, он подвергся определенной переработке, чтобы, во-первых, облегчить его восприятие, во-вторых, сделать насыщеннее, информативнее. С этой целью язык публикаций приближен к современному литературному, и в текстах опущены малосущественные подробности, имена и цифры, не имеющие прямого отношения к излагаемым событиям. Составители надеются, что интерес, вызванный той или иной публикацией, побудит читателя обратиться к самостоятельному изучению «первоисточника», полный список которых приведен в конце тома.
Хрестоматия выходит в юбилейный для Военного института (Железнодорожных войск и военных сообщений) год. Мы надеемся, что наше издание послужит воспитанию новых поколений военных железнодорожников и специалистов службы военных сообщений, которые будут достойно продолжать славные традиции служения Отечеству.
Глава 1
На дорогах империи
Каким надлежит быть офицеру
Много народу спешило по военным дорогам Российской империи по различной казенной надобности: пылила пехота, галопировала кавалерия, погромыхивали артиллерийские орудия, скрипели фуры транспортов, тащились рекрутские партии. К офицерам, сопровождавшим рекрутов к месту их службы, предъявлялись требования, во многом сохранившие актуальность до сего дня.
Офицер, коему вверяется партия, всегда должен памятовать, что каждый рекрут посвящается на службу ГОСУДАРЮ и на защиту Отечества, и потому цель столь важного предназначения обязывает его поступать с ними, как отец с детьми, наставляя каждого в познании обязанностей внятно, просто, без строптивости, но терпеливо и кротко, не ослабляя, однако ж, должного порядка, законами предписанного. Причем всеми мерами стараться возродить в них благородное поревнование к славе, непоколебимую верность к ГОСУДАРЮ и положить прочное основание любви к Отечеству, а службу представить почтенною, легкою и приятною. По образованию рекрут можно будет судить и о достоинствах самого офицера.
Офицер в строю партии приветствует рекрут ласковыми словами и приятным взором, отнюдь не показывая сурового, а особливо свирепого вида, поелику первые впечатления крепко укореняются в сердце человека, как естественное отвращение к злому, так и любовь к доброму начальнику. Любовью и преданностью подчиненных офицер достигает всего; напротив, страхом отнимается дух и бодрость, ибо страх производит в человеке робость и уныние, а в таковых еще неопытных рекрутах часто трусость и с тем вместе возрождает мысль к побегу.
Офицер предваряет рекрут, что желания и требования их, не противные чести, порядку и тишине, удовлетворяемы будут во всякое время. Обиды и несправедливые требования старых солдат тотчас будут прекращены и виновные наказаны; напротив, если окажутся (чего он хоть и не предполагает) такие из рекрут, которые по привычке к своеволию или по принятию ложной мысли, будто бы они, став солдатами, могут делать все, притеснять обывателей и кого бы то ни было, те рекруты по строгом расследовании без всякого послабления наказаны будут по военным правилам и законам, которые им тут вслух и читать кратко и не скоро, толкуя всевозможным образом, дабы каждый знал, сколь звание солдата почтенно и насколько каждый обязан соблюдать долг присяги, и какое преступление какому подвергает штрафу; что всякого рода штраф или наказание запишется и навсегда останется в его формуляре; что такой солдат не будет иметь уважения от будущего начальника, и что напротив того ведущие себя честно и похвально будут всегда отличаемы и награждаемы.
В предупреждение же всяких неприятных следствий во время переклички внушает каждому рекруту, равно и конвойным, дабы они между собой и с посторонними людьми ссоры, драки и других продерзостей и неприличностей не делали; с квартир без позволения не отлучались, не пьянствовали, с обывателями обходились ласково, безденежно бы ни у кого ничего не брали и не отнимали, но довольствовались бы единственно определенным от казны; а при том, поскольку в России обитают народы разных вер, то офицер, у коего случатся рекруты магометанского или другого исповедания, и которому достанется проходить чрез татарские селения, либо иные, раскол держащие, паче всего обязан надзирать и воздерживать подчиненных своих, чтоб никто ни под каким видом из таковых людей не насмехался, имея во всегдашнем внимании, что от сего возрождаются непримиримая вражда и сильное отвращение.
Но поскольку меры наказания долженствуют быть соразмерны преступлению, то в сем случае партионный офицер обязан руководиться более благоразумием, нежели своенравием, войдя же подробно во все причины, по жалобе или без жалобы (ибо и той не должно оставлять без наказания, поскольку ненаказанность умножает оскорбление обиженного, а учинившего обиду ведет к горшим порокам), офицер доставляет обиженному справедливое удовлетворение, а особливо если что отнято или украдено; виновному же делает наказание без послабления в глазах целой партии.
Прежде же нежели офицер приступит к мерам правосудия, он должен возбуждать в сердцах страх Божий и стыд (ибо и цель самого наказания есть искоренение порока и обуздание продерзостей других). Для восчувствования того и другого лишает учинившего непристойные поступки ласкового приветствия, другому показывает равнодушный и холодный прием, иному несколько неприятный взгляд, а иному делает и строгий выговор; ибо такие случаи над чувствительным человеком гораздо более действуют, нежели над другим само наказание и нередко приводят учинившего даже порок в истинное раскаяние.
В исследовании офицер не должен иметь пристрастия, с которым он не познает истины. Также всемерно воздерживается от гнева, а того более опасается чинить наказание в ярости и исступлении; поскольку того не пороки погрешившего, но уже исступление самого офицера увеличивает меру наказания и ожесточает сердца, и потому такой офицер не только навлечет на себя презрение, но не избегнет и взыскания, законами определяемого.
Офицер первым и важнейшим для себя поставить должен правилом сохранить в неприкосновенной целости собственность каждого рекрута; безденежно и в подарок ни у кого ничего как самому не брать, так и за подчиненными крепко смотреть, чтоб и они того не делали. Словом, офицер должен подавать собой пример в благонравии, тишине и добром поведении, поскольку каждый подчиненный, смотря на доброе поведение начальника, всемерно старается угодить его склонностям, а малейший разврат в его жизни развращает и всех. Паче же всего надлежит офицеру удаляться от лихоимства; ибо, когда он раз сделает к тому поползновение, то во всей партии потеряет к себе уважение, а с тем вместе любовь и уверенность в правосудии, поскольку лихоимец командир не может ни взыскать, ни наказать подчиненного; ибо подчиненный даст ему различным образом почувствовать, что он его порочнее, а иной дерзнет укорить и обесславить доносом, которые и бывают; и потому такой офицер по собственной уже своей воле и без всякого помилования подпадет под строгость всех законов, в коих, между прочим, сказано: 1762 года, июля 18: «Никто, обвиненный в лихоимстве, как прогневающий Бога, не избежит ИМПЕРАТОРСКОГО гнева».
(Наставление партионным офицерам для отвода рекрут наряжаемых, 1813, с. 12–19)
Собрание постановлений, до военного управления путей сообщения относящихся
В представленных документах отражается дух эпохи, давшей России множество примеров самоотверженного и бескорыстного служения на благо государства и общества.
1809 года, ноября 20
Манифест
«Об Управлении водяными и сухопутными сообщениями»
С самого вступления Нашего на престол всегдашнее попечение Наше обращено было к тому, чтоб, усовершая и дополняя существующие для пользы общей учреждения, открыть подданным нашим все способы к собственному их благоденствию, к приумножению государственного богатства и к славе Нашей империи.
Находя, что устройство многочисленных и удобнейших сообщений в государстве настолько обширном и обилующим столь различными произведениями, составляет одну из важнейших частей управления, и с течением времени опытом удостоверясь, что распространение земледелия и промышленности, возрастающее население столицы и движение внутренней и внешней торговли превосходят уже меру прежних путей сообщения, Мы признали нужным доставить части сей все расширение, какое может быть ей свойственно по пространству империи, по обилии ее произведений и по соревнованию промышленности.
На сей конец, предположив образовать сию часть Управления в правильнейшем и обширнейшем виде, поручили Мы главному ее директору его императорскому высочеству принцу Георгию Голштейн-Ольденбургскому[2] составить особенное для сего учреждение, важности сего Управления сходственное и благоразумным его усмотрениям сообразное.
Рассмотрев учреждение, вследствие сего от него нам представленное, Мы с удовольствием видели, что точность и постепенность исполнения соединяется в нем со зрелым уважением всех дел в совете под непосредственным начальством главного директора.
В порядке предначертания и производства разных устроений, в верности отчетов, в точности управления, в деятельности надзора полагаются надежные и достаточные правила.
Для образования способных исполнителей учреждается особенный институт, в коем юношеству, желающему посвятить себя сей важной части, открыты будут все источники наук, ей свойственных.
Для поощрения тех, кои пожелают предопределить себя в сей род службы, полагаются разные награды и поощрения.
На сих основаниях составленное учреждение, признав Управлению сей части и общей пользе совершенно сходственным, и утвердив оное со всеми принадлежащими к нему положениями и штатами, предоставили Мы главному директору приводить оное постепенно в исполнение, быв удостоверены, что в отличной ревности его и любви к Отечеству употребит он все усилия к достижению того степени совершенства, на коем часть сию видеть Мы желаем.
(Собрание постановлений, с. 1–3)
1813 года, мая 5
Циркуляр
«О действиях на службе чиновников, за кои могут они иметь право на получение наград»
Как можно заметить, чиновники путей сообщения ели свой хлеб не даром: для получения награды следовало проявлять активность и непременно отличаться по службе.
Дабы на предбудущее время все представления о награждении чиновников, по ведомству путей сообщения служащих, непременно соответствовали той цели, для которой сами награды установлены, Главное управление признало нужным принять и постановить в виду всех гг. начальников округов нижеследующие к сему предмету правила:
1. Чиновников Корпуса инженеров путей сообщения представлять к награде не иначе как по окончании какой-либо важной, главным начальством и самой публикой признанной работы, а именно:
а) директоров: за составление проектов, за покупку прочных и по дешевой цене материалов, за деятельнейший надзор в производстве работ и за сохранение от оных значащей экономии против апробированных смет и проч.
б) ординарных инженеров: за обстоятельные и верные съемки местоположений и разведывание качества грунта, за собрание со всей должной точностью других нужных для составления проекта и производства работ сведений, за изыскание способов, при местных препятствиях нередко встречаемых, к обеспечению прочности производящейся работы и проч.
в) младших инженеров: за верность делаемых разного рода вычислений при составлении проектов, когда в оном настояли особенные затруднения; за порядок в обделке, заготовлении и употреблении материалов, за бдительный надзор над рабочими, за деятельное пособие старшим инженерам при съемках и местных изысканиях, также в присмотре за производством работы, согласно утвержденным проектам и постановлениям.
2. Чиновников Водоходной полиции: за успешный и безвредный провод большого количества судов, против ожидания, через трудные места в позднюю пору и проч.; за доставление погибшим судам деятельной помощи, за предохранение оных от всякого вреда, когда оный без расторопности чиновника действительно мог бы приключиться; за нарочитое сбережение воды, где есть резервная, и за участие в особо важных работах.
За сей последний предмет могут быть представлены к награждению и смотрители по сухопутным сообщениям, как равно за точное описание дорог и мест, откуда с выгодой можно заимствовать средства для содержания их, если сие еще не сделано.
3. Чиновников канцелярии: за приведение в порядок запущенных дел и счетов, за исправление двух или более должностей, равно экстренных поручений с успехом; за сокращение переписки благоразумным объединением дел, также, когда кто будет находиться при начальнике, который по одной из вышеописанных причин заслуживать будет награждения.
Все прочие действия чиновников, в правила сии не вошедшие, должны относиться к обязанностям обыкновенным, за которые всякий получает жалованье, а когда кто не исправляет их, или и исправляет, но не с успехом, то такой должен быть удален от службы.
(Собрание постановлений, с. 131–133)
1816 года, июня 27
Предписание
главного директора начальнику I округа
Как в любом большом и серьезном деле, не обходилось и без курьезов, к которым можно отнести рачительную заботу самого императора о переименовании места нахождения всего-навсего дорожного указателя.
По воле государя императора поставлен у находящегося на Царскосельской дороге каменного трактира «Трех рук[3]» столб с четырьмя руками
и с надписями: на 1-м – «В С.-Петербург», на 2-м – «В Царское Село», на 3-м – «В Петергоф» и на 4-м – «Зимняя дорога в Москву», и что его императорскому величеству угодно, дабы место сие отныне именовалось «Четырьмя руками».
Сию высочайшую волю не оставьте, ваше высокопревосходительство, принять к непременному с вашей стороны исполнению.
1816 года, июля 20
Из журнала
Комитета, учрежденного по дорожной части
Из документа видно как то, что строительство дорог было воистину государственным делом, так и то, что стоило оно очень недешево, особенно если учесть, что в рассматриваемый период Россия еще не полностью восстановила силы после опустошительного и разорительного наполеоновского нашествия.
Построение вновь больших дорог должно быть главнейше производимо по правилам, самой наукой инженеров путей сообщения преподаваемым. В сем виде надлежит главнейше стараться, дабы большие дороги были во всякое время сколь можно сухи и менее бы терпели как от естественной сырости некоторых мест, так и от дождей и тающих снегов.
Цель сия достигнута будет, когда дороги будут более возвышены, нежели ныне; когда боковые каналы более будут расширены и получат достаточное наклонение для стока воды по мере накопления ее в учрежденные водоотводы.
Сии водоотводы надлежит делать и тогда, когда реки и озера, до коих оные доводимы быть должны, находятся в дальнем расстоянии; хотя чрез сие издержки на сооружение государственных дорог и увеличатся, но зато не то одни дороги, а и окрестные земли будут осушены, так как в сии главные водоотводы и поселяне смогут посредством ровиков спускать воду, затопляющую их угодья; следовательно, от больших водоотводов получится и сугубая государственная выгода.
Комитет полагает принять сперва в заведование Главного управления путей сообщения с 1 января 1817 года всю большую Московскую дорогу как важнейшую в империи и сверх того большие государственные дороги в 3-х губерниях, именно: в С.-Петербургской, Псковской и Новгородской.
Но и все сии дороги вдруг строить в том виде, в коем оные должны быть, то есть шоссе, невозможно, по уважению слишком значительных сумм, для сего требующихся, и по затруднению, какое неминуемо встретится в отыскании нужного количества рабочих, мастеровых и материалов.
Совершенно новую постройку шоссе Комитет полагает начать с 1817 года по государственной большой Московской дороге от станции Ижора и ежегодно таким образом отделывать оную до Москвы во всем совершенстве на столько верст, сколько, по усмотрении средств, главный директор признает возможным.
Правящий должность главного директора путей сообщения вследствие сего учинит распоряжения свои, дабы о постройке шоссе на первый случай от Ижоры до Чудова, или насколько он найдет возможным во всем совершенстве, сочинены были бы подробные планы и сметы.
Средства для построения и содержания больших дорог состоят: а) в отводе для дорог того пространства земли, какое межевыми постановлениями уже назначено; б) в наложении на каждую ревизскую душу[4]поселян по 20 коп., мещан[5] по 50 коп. ежегодной подати; на купцов же по 10 % с вносимых ими ныне податей; в) во взыскании со всех проезжих по ½ коп. за версту[6] с каждой скотины, ими для сего употребляемой; г) во взыскании ½ коп. с едущих на почтовых лошадях за версту с каждой лошади, не исключая и тех, кои едут по казенной надобности; д) в уделении из доходов Почтового департамента 10-й доли, наконец, е) в наряде на дорожные работы поселян, на 15-верстном расстоянии по обеим сторонам живущих.
Определенную Межевой инструкцией полосу земли в 60 сажен[7] под большую Московскую дорогу, по особенной важности ее, удержать в полной мере, без убавления. По прочим большим государственным дорогам, ежели оные заняты частью пашнями, или сенокосами, или огородами, то ограничить пространства оных дорог в ширину в 20 и даже, в случае большей необходимости, и в 15 сажен (смотря по большей или меньшей твердости грунта, по большему или меньшему проезду), что и предоставить распоряжению и усмотрению главного директора путей сообщения.
Вышеупомянутые 20 сажен распределены бы были следующим образом: от 5 до 6 саж. под искусственную проездную дорогу (из коих 4 сажени посредине имеет быть вымащиваемо или отделываемо другим приличным образом); столько же с одной стороны под объездную дорогу и прогон скота; а с другой – под полосу для складки, развозки материалов и проч.; остальное пространство занято б было боковыми каналами.
Правящий должность главного директора путей сообщения испрашивал для удобнейшего производства дорожных работ учредить две рабочие бригады, из коих одна бы производила бы работы по Московской большой дороге, а другая для таковой же цели была бы распределена по другим государственным дорогам.
Комитет, признавая, что бригады сего рода мнением своим полагает: будут весьма полезны для успешного производства дорожных работ, и издержки на их содержание заменят с избытком тем, что не нужно будет нанимать вольнонаемных рабочих, а следовательно, удобнее будет чинить и заготовление материалов, признает нужным испросить повеление государя императора, не благоугодно ли будет его императорскому величеству учредить для работ две таковые бригады из неспособных к полевой службе рядовых, которые состояли бы в полном распоряжении главного директора и были им употребляемы для предназначенного дела.
На подлинном подписано собственной Его Императорского Величества рукой так: