- -
- 100%
- +
История первая: Аверд и аверданцы
Молочно – белый туман рваными хлопьями оседал к ногам, падал холодными каплями на плащ, в попытке все же превратить меня в мокрую курицу. Пытайся – пытайся, этот плащ не промокает.
Вообще не люблю осенние рассветы в Гарендаре, особенно если в эти самые предрассветные и после рассветные часы приходится покидать теплую постель и мчаться по делам королевства неизвестно куда. Впрочем, от того, что мне прекрасно известно куда направляюсь, не легче.
– Вейслер, разбудите, едва прибудем в Аверд, – хрипло приказала я главе отряда стражников.
Ну, все, теперь можно и подремать… заодно обдумать поручение моего тигрика. Итак я, Зелея из рода Серых Сумрачных Рысей, верная слуга и не особо верная любовница Его Величества Саерея Первого Меняющего Судьбы, должна совершись невозможное и заставить герцога Лерейского вынести вердикт в пользу Гарендара. Отчего же сие невозможно? Потому что все козыри в руках наших соседей княжества Авердан!
Ах, сейчас бы понежиться на теплых льняных простынях, потянуться и замурлыкать как кошечка в объятиях моего царственного и весьма умелого любовника, и притворяясь спящей заставить его делать то, что я так люблю… Мечты – мечты…
Но что – то мешает… Прислушиваюсь, стараясь не отвлекаться на стук копыт по каменной дороге… Ага, стражники решили посплетничать, послушаем:
– Куда змея направляется, а, Джер? – ммм, этот явно из новеньких, глупый еще.
– Заткнись, Тоб, у нее слух как… в общем заткнись.
Змея, стерва, тварь мстительная – это все обо мне любимой. Вообще люблю себя… очень. С другой стороны, а что в этом плохого? Лично мне очень нравится любить себя, думать и заботиться о себе, и баловать себя я тоже люблю. На этой приятной и радующей ноте полагается погрузиться в сон…
Стук копыт по камням сменился глухими ударами о забитую землю и я мгновенно проснулась. Это в Гарендаре все центральные дороги выложены каменными плитами, а Аверд представляет собой проходимое княжество лишь летом, когда дороги высыхают и зимой когда они замерзают, в иное время проще совершить круг и объехать владения князя Давира через королевство Шеверс.
Чуть тряхнув головой, прогоняю остатки сна и открываю глаза. Туман горного Гарендара подло и коварно бросил нас на растерзание яркому жаркому солнцу полуденного Аверда. Не люблю солнце.
– Вейслер, – я зевнула, не договорив его имя, – поспешим!
Ничто не действует лучше в борьбе с сонливостью, чем пущенный галопом конь, и мне не важно что думают они, торговцы всех мастей, разбегаясь и отъезжая с моего пути, мне собственно говоря, не важно пострадает ли кто – то из них, попав под копыта моей лошади или нет. Это должно их заботить.
Промчавшись по торговому тракту Аверда, мы подъехали к Авердану, столице княжества. Вот здесь мне пришлось придержать коня и, дождавшись спутников, затесаться в середину отряда – вынужденная мера, не любят меня здесь, это во первых, и желательно сохранить инкогнито, это второе. И вот теперь, степенно двигаясь между закованными в железо стражниками, я начала осматривать окрестности города.
Авердан неизменен как камни… или человеческая тупость. Восьмой год наблюдаю одну и ту же картину – разбитые дороги, покосившиеся грязные дома поселян, босоногие и полураздетые дети, нечесаные женщины, мужики заросшие и инфантильные… И эти селяне гордо именуют себя аверданами, гордятся своим умением перепить всех подряд, и тем, что за нечесаными бородами и рубахами с засаленными воротниками скрывается… великая аверданская душа! И не понять их никому! В общем, смысл сей басни таков – они великие и могучие, все остальные мелочные и злобные. И хрен докажешь авердану что перегар не главное достоинство мужчины, а есть в их домах не хочется не потому, что зазнаешься, а потому что там немытыми телами и мышами воняет.
Но ладно селяне, народ дикий, необразованный, но жаждущий величия и ищущий успокоения на дне бутыли с мутной гониловкой… меня гораздо больше поражают их власти. К чиновнику в Аверде без даров соваться смысла не имеет. Если секретарь не узрит в руках твоих свертка, пакетика, ларца или чего по значимее, единственным что сообщат, будет «Господин занят, устал, отсутствует…» и остальная галиматья. Не люблю Авердан. По сути, завоевать сие мелкое княжество труда не составило бы, но… существует Лига Независимых Государств! Как же они меня бесят!
Подъехали к ржавым скрипящим воротам и теперь медленно продвигаемся с толпой торговцев и поселян. Перед воротами отряд толстобрюхих служивых аверданской армии, в красных сюртуках и зеленых шароварах, именуемые «Государственным пошлинным приграничным отрядом». И этим толстопузым с жадным взором и загребущими ручками не имеет смысла говорить, что здесь не граница государства. Они даже шуток не понимают, а уж факты и вовсе воспринимают не иначе как личное оскорбление.
– С какой целью въезжаете на территорию Великого княжества? – потребовал ответа краснолицый, явно имевший накануне весьма внушительные возлияния старшина.
– Граф Витенцио Иерски, глава посольства Гарендара, прибыли на судебное рассмотрение выездной сессии Лиги Независимых Государств.
Хорошо так сказал, с чувством, с толком, с расстановкой… точно так же он мог сообщить, что везет кур на продажу, для приграничников без разницы.
Толстомордый почесал бороду с умным видом, с не менее умным почесал пузо, затем, сделав вид, что его тут вообще нет, почесал зад… Мдя, и это гордость Авердана, боюсь даже представить, что он начнет чесать после толстого полупопия. Вот зря я это подумала, словно загипнотизированный какой – то великой мыслью, стражник решил почесать и нечто более интимное. Меня сейчас стошнит!
– Дипломаты, значицо, – почесываясь, спросил у чего – та старшина. – Досмотреть бы надо…
О, туман преисподней! Досмотреть – это у них шариться немытыми руками по всему, где, по их мнению, может быть интересно. В общем инкогнито это хорошо, но помыться и переодеться тут негде, потому переходим к действиям.
Тронув лошадь, я подъехала к графу Витецио, у которого от предстоящей процедуры уже активно дергался бесцветный серо – водянистый глаз… единственный, кстати, второй был утерян именно в Авердане и именно во время таможенного досмотра шесть лет назад.
– Расслабьтесь, – шепнула я графу, и, достав мешочек с золотыми монетками, подбросила его на ладони.
Приграничник, даже в пьяном угаре различивший бы звон вожделенного золота, мгновенно встал по стойке смирно, и взгляд его стал подобен взору бродячей собаки, готовой за кусок хлеба облобызать сапог неожиданного благодетеля.
– Старшина, – и я вновь подбросила мешочек, – бесконечно восхищаюсь вашей доблестью и готовность не жалея живота своего служить государю, но… Не кажется ли вам, что вы, денно и нощно о государстве тревожась, забываете о себе?
– А? – выдал он.
И перед кем я тут упражняюсь в ораторском искусстве? Эх.
– Сделаем так, – я нагнулась к нему, стараясь не морщиться, едва обоняния коснулась смесь перегара и духа чесночного, – время дорого, старшина. И я время оцениваю вот примерно так, – мешочек перекочевал в загребущие руки с сосискообразными пальцами. И я любезно поинтересовалась. – Теперь мы можем ехать?
Сообразительный попался, золото мгновенно исчезло в кармане невообразимо широких шароваров, и приграничник зычно крикнул:
– Пропустить дипломатическую миссею!
Не знаю, кто такой «миссея», но пропустили нас. Проезжая через ржавые ворота услышала глухое «Благодарю вас» от графа.
– Сочтемся, – ласково улыбнувшись, ответила я.
Я умею быть хорошей, иногда.
Авердан был неизменен, как и великая душа аверданцев, в смысле грязный, замусоленный, вонючий, зато улицы широкие. Проехав по деревянным настилам мимо деревянных же домов, мы таки добрались до княжеского двора, ни разу не потянувшись за носовыми платочками. Было сложно, в глазах наших стояли слезы, в горле комом запах мочи, но… мы, гарендарцы, народ горный и суровый, мы стойко вынесли это испытание. Ну да ладно, не будем о грустном, зимой, когда в данной столице наличествуют желтые снежные сугробы и дымятся кучки далеко не конского навоза, бывает еще хуже.
Нас уже ожидали.
У белокаменного дворца за… деревянной оградой более приличествующей барскому имению, толпились представители Ситрана, Герверы, Охтиера, то есть все наши северные соседи. Злобствовать собрались, падлы. Ну – ну, злобствуйте.
– Меня нет, – предупредила я графа, кутаясь в плащ с капюшоном.
По сути, пока моих глаз не видно меня принимают за любовницу кого – либо из миссии, и внимание уделяется мне ровно столько, сколько любой привлекательной женщине, но мои глаза… Янтарно – желтые, змеиные и, самое прискорбное, весьма запоминающиеся…
Наш отряд в двенадцать человек, из которых двое представителей Гарендара, девять стражников и я – дама в черном.
Граф Витенцио был вынужден остановиться и расшаркиваться с представителями соседних держав, стараясь сохранить хорошую мину при паршивейшей игре, а я… я инкогнито, мне соблюдать традиции дипломатического этикета не обязательно.
Вместе со вторым представителем, секретарем графа юным Элверо Трейли мы проехали к конюшне, где мне пришлось долго ожидать пока, наконец, соизволят снять с лошади. Нет, спешиться сложности не представляло, но не имело и смысла привлекать к себе повышенное внимание. Так что сидим, окрестностями любуемся.
Конюшня была забита до отказа, однако сомневаюсь, что лошади питали друг к другу столь же сильные чувства, как дипломатические представители.
В широкой, как и сам местный тронный зал, конюшне, в дальних стойлах меланхолично жевали овес рыже – пегие монстры из Ситрана, значит, Праден прибыл первым. Ну, как и всегда, явно они постарались прибыть накануне, дабы медленно, но упорно, аккурат, как и их лошади, проложить путь к Лорду – протектору. В стойлах справа возвышались скакуны из Варатона, красно – серые монстры, которых, кстати, на людей натаскивали. Да – да, любят они такие забавы, пуская лошадей вскачь за беглыми рабами. Дальше в порядке приближения к выходу из конюшни располагались четвероногие транспорты Геверы, Охтиера, Мейлона и ближе всего стражники завели наших лошадей. Потрясающе, мы умудрились прибыть последними.
– Леди, – чей – то хрипловатый и нагловатый голос оторвал меня от обзора лошадиных морд и деревянных стоил, – вам помочь?
Ух ты какоооооой! Я протянула руки раньше, чем подумала об этом.
Данный индивид определенно требовал детального описания. Начнем с рук – сильные, мускулистые и очень нежные… я таю. Лицо с квадратным придающим мужественность подбородком, и при этом совершенно обезоруживающая искренняя улыбка, потрясающее сочетание. Ну, глаза особого внимания не заслуживали, банальный карий цвет. Шевелюра черная, волосы, на удивление ухоженные, собраны в хвост. Так, а вот бриллиантовая капелька в мочке левого уха, заставила рассматривать данного субъекта не с точки зрения истосковавшейся по мужской ласке женщины (между прочим, все утро без мужика), а с точки зрения верной слуги тигрика.
Все время рассуждений о его внешности, я стояла, нагло обнимая этого излишне любезного, и уже планировала небольшое развлечение до судебного заседания, но теперь…
– Благодарю вас, – произношу безэмоциональным тоном, и отступаю.
– И все? – нагло поинтересовался столь неосмотрительно мною обласканный.
Я его понимаю – леди, в процессе помощи спуститься с лошади, прижалась к нему всеми имеющимися прелестями, даря надежду на продолжение, и тут такое крушение всех надежд.
Уж извини дорогой, ты внешне весьма и весьма, да и вообще наглых люблю, особенно таких мужественных и одетых скромно но со вкусом, но бриллиантовая серьга в ухе может означать лишь одно – ты лигеец, милый.
Стараюсь обойти субъекта по дуге, так как Элверо уже ожидает, нервно поглядывая. Лигеец оглянулся на худосочного блондинистого Элверо, явно не счел его соперником, и нарушая все традиции этикета, перехватив меня за запястье, прижал к себе:
– Я лучше, милая, – прошептал сей любвеобильный монстр, почти касаясь моих губ.
Ооох, мальчики и их игры в «самый – самый… длинный». Очаровательно улыбаюсь субъекту, почти болезненно сожалея о том, что развлечься не получится, и ласково произношу:
– Зато он, – кивок в сторону бледного секретаря, – знает все о наслаждении. Сила, мой друг, в постели не главное…
Меня отпустили мгновенно. Еще бы, после такого – то.
Скрыв улыбку, подхожу к Элверо и… я все же оглянулась: Среди лошадей разводимых конюхами по боковым конюшням, стражников, спокойно прогуливающихся и налаживающих межгосударственные связи, стоял взбешенный лигеец в сумрачно – сером одеянии, и создавалось ощущение, что даже его серьга гневно поблескивает.
И на сей гневной ноте остановиться бы тебе, Зелея, но нет – люблю я патовые ситуации! И продолжая откровенно злорадно смотреть на лигейца, я схватила за воротник несчастного секретаря Трейли, потянула не посмевшего сопротивляться юношу к себе, и подарила ему один из лучших поцелуев в его жизни. Кстати, целуется юный Элверо весьма и весьма, нужно будет запомнить… на будущее. Хотя нет, слишком уж он эмоциональный, и… сильный.
– Лорд Элверо, – старательно освободив рот для разговора возопила я, – повежливее!
– Я… – меня мгновенно отпустили, покраснели до корней волос, став столь милым, что сердиться я уже не могла и золотоволосый юноша, просто мечта юных леди, поспешил оправдаться. – Леди Зелея я…
– Проявили неоправданное рвение, – я потрепала его по нежной, тщательно выбритой щечке, – идемте.
Преданно – щенячий взгляд и радостное: «Поспешим». Спеши – спеши, милый, а я посмотрю как там дружественный державе нашей лигеец.
Небрежно оглядываюсь, совершенно естественным жестом, будто поправляю капюшон и с трудом сдерживаю вздох разочарования – тот, для кого и было все представление, самым подлым образом отсутствовал. Мдя, незадача.
– Леди, – позвал меня Элверо, и пришлось идти в тронный зал князя, для сегодняшнего дня переделанный в зал судебного заседания.
Войдя во дворец, мы протолкались сквозь толпу ошалело метавшихся слуг… с перегаром, толстопузых и бородатых представителей местной знати, которые не желали уступить дорогу даже женщине, и наконец добрались до цивилизации – то есть представителей иных государств. Вот тут леди, то есть меня, с поклоном пропускали, пытаясь рассмотреть скрытое капюшоном лицо. И не мечтайте, я буду сидеть впереди за столом Гарендара, посему о том кто я, вы сумеете узнать лишь по завершению заседания.
Пройдя к столу, за которым уже сидел бледный граф Витецио, я грациозно опустилась рядом, уже понимая, что сейчас услышу:
– Нам конец! – выдал мой бледный подчиненный.
– Ну что вы, граф, – я накрыла его дрожащую ладонь своей, затянутой в черную перчатку, – и не из такого дерьма выбирались.
Оглянувшись, я с удивлением подумала, что они неплохо потрудились тут, ради приезда Лорда – протектора. Тянутся аверданцы к цивилизации, старательно тянутся. В общем, весь тронный зал поделили на две части – зрителей отделили деревянным заборчиком, примерно в метр высотой, два стола справа и слева были предназначены для конфликтующих сторон – нас и аверанцев. Трон куда – то уволокли и на возвышении, для княжеского седалища предназначенном, возвышалась судейская трибуна. Ну, просто нет слов, один сплошной восторг. А мы, кстати, сидим слева от судьи…
– Это… это недопустимо! – простонал секретарь Трейли, занимая свое место рядом. – Их защищает Оланский!
Даааа, вот это уже не радостно. Я полагала, что мы будем беседовать с аверданцами, ан нет оказывается. Да уж, и главное все по правилам – маркиз принял подданство Аверда! И ладно бы этот изворотливый змей был просто моим предшественником, так нет же, он еще и мой учитель. Конечно, оставалась еще надежда, что Элверо ошибся, но тут я краем глаза заметила входящего светловолосого лорда. Высокий, худощавый, эдакий вариант поджарого хищника без страха и упрека готового пожрать желанную добычу. И одевался он по моде родного королевства, в своей излюбленной бежево – золотистой гамме, видимо, считая ниже собственного достоинства надевать камзолы и кафтаны новой родины. И все же постарел, в светлых волосах седые пряди, вокруг рта скорбные злые морщины, выдававшие его глупую привычку презрительно поджимать губы по любому поводу. Оланский когда – то был самым блистательным из лордов Гарендара, начальником Тайной Канцелярии и министром внутренних дел по совместительству. Этот обаятельный мерзавец разбивал сердце за сердцем. И кто знает, возможно, он и сейчас был бы видным политиком Гарендара, если бы однажды мимоходом не разбил, а затем раздавил сердечко юной леди из рода Серых Рысей.
Кстати обо мне – он просто не мог меня не заметить! И действительно, развернувшись и одарив меня одной из самых убийственных улыбок, маркиз перешел к активным действиям:
– Леди Зелея, – громко, на весь зал поприветствовал меня Оланский.
Поднялся шум среди присутствующих, как – никак, а меня здесь знали.
– Лорд Майсе, – любезно ответила я, мысленно проклиная его, а в проклятиях я мастер.
– Леди Зелея, удивлен! – продолжил Оланский.
– Лорд Майсе, я тоже! – не осталась в долгу я.
– Леди Зелея… – он хищно оскалился, – полагаю, вы не откажетесь уделить мне несколько минут, после вашего тотального поражения в судебном разбирательстве.
Я просто не могла смолчать:
– У вас давно женщины не было, лорд Майсе? – он даже посерел от негодования. И я добавила шепотом, так, чтобы остальные не слышали. – Что, аверданские коровы вас не устраивают? Так переходите на… быков, лорд Майсе, опыт у вас уже имеется!
Граф Витецио и секретарь Элверо молча уставились на меня, не понимая о чем речь. Но ты, Майсе, помнишь… Ты все помнишь, мой дорогой жестокий учитель, а теперь еще и знаешь, кто именно, организовал то милое свидание.
– Стерва! – прошипел взбешенный Оланский.
– Вашими стараниями, друг мой, – любезно ответила я, – все исключительно вашими стараниями!
Если бы он только мог, придушил бы собственными руками… но увы, мой дорогой, тот единственный шанс, который у вас был, безвозвратно утерян.
– Я размажу вас по этому каменному полу, леди Зелея, – он едва не рычал от ярости.
Я продолжала любезно улыбаться. Подумаешь у вас свидетели, а мы вообще напали весьма вероломно… и тупо оставили улики! Ррр, после данного заседания я лично побеседую с генералом Танеро. Лично! С применением плетки… хотя… Так, не о том думаю. Совсем не о том. До появления Оланского планировалось тупо не соглашаться с обвинениями, шанс на положительное решение был призрачным, но был… Увы – с Оланским так не поиграешь.
– Граф, – позвала я подчиненного, – меняем тактику и стратегию.
– Слушаю, – с энтузиазмом поддержал Витенцио.
А я… загорелась идеей! Даааа! Мы провернем и это.
– Слушайте внимательно, мой милый, вы согласитесь со всеми обвинениями…
– Но… – прервал меня граф.
– Молчать! – ненавижу, когда перебивают. – Вы согласитесь со всеми обвинениями, милый мой, ответите «да» на все обвинения Оланского, но затем начнете описывать сам Авердан, укажете на все те мерзости, столь присущие княжеству. В вашей речи вы должны употреблять «а», «но» в следующих вариациях: Лига Свободных Государств стремиться… и далее, а затем – но Авердан… То есть неважно, что вы будете говорить, граф, важно, что вы должны выражать принадлежность Гарендара к Лиге союзом «и», выделяя, что мы на одной стороне с ними, а вот Авердан противопоставляйте, используя «но» и «а».
Граф задумчиво смотрел на меня, уже раздумывая над заданием.
– Не важно – правы мы или нет, Витецио, – пояснила я, – важно, что мы хорошие и правильные, а они подлые и мерзкие. Завоюйте публику, граф, в этом вы мастер. Заставьте их сочувствовать и сопереживать. Один политик – это равный противник, но толпа это зверь, граф, приручите этого зверя!
– Хорошо, – задумчиво согласился Витецио, – с этим я справлюсь, но как быть с Лордом – протектором?
– А это уже мои трудности, – я подмигнула немолодому темноволосому дипломату, – ну же, граф, поиграем. Мы ничего не теряем в любом случае, а приобрести можем многое, вплоть до фактического разрешения проворачивать подобное на территории Аверда и дальше.
– Игра на грани, – заметил этот мудрый человек. – А знаете, леди Зелея, я с вами! Я сумею очаровать толпу, они будут ловить каждое мое слово!
– Горжусь вами, мой граф, – игриво заметила я. – Соблазните их, заставьте отдаться вам за красивые глазки, пусть рыдают от сочувствия и восторга, мне нужна неадекватная толпа, граф.
Взяв лист бумаги из папки, я схватила перо и начала набрасывать примерную структуру речи для Витецио, ставя пометки и подчеркивая моменты которые необходимо будет выделить особой тональностью.
Внезапно стало тихо и я машинально поднялась со всеми, выражая таким образом уважение к председателю Лиги, герцогу Пирнеру Лерейскому. Дописав слово, стремительно подняла голову и замерла, на мгновение ослепленная бриллиантовой серьгой. Вот демоны, это лигеец!
Тааак, вдох и выдох. И смотрит, подлец, прямо в мои глаза, своими карими гляделками! Вот тебе, Рыська, и подергала змею за хвост! Духи севера! Что же делать – то! Стоп! Стой, остановись, тормози! Это лигеец, ему максимум тридцать пять, он не может быть Лордом – протектором, их назначают обычно в возрасте от пятидесяти. Ах, сразу стало легче, вот теперь можно и обаятельно улыбнуться наглецу, который все еще продолжает стоять перед трибуной и пристально смотреть на меня.
Да вы невежа, лорд. Нет, ну я понимаю, что хороша, причем, весьма и весьма, да и черный цвет великолепно идет к моим янтарным глазкам, ну а губы я предпочитаю подкрашивать соком алары, и красные и не смывается такой макияж сутки как минимум, причем можно злоупотреблять лобызаниями сколько угодно. Так что да, я все же привлекательна, но… это не повод так пялиться!
Боковая дверь открылась, и вошел средний такой человек. Простецкое лицо, средний рост, волосы средней длины седовато – серого цвета, глаза водянисто серые, щеки обвислые, явно лорд недавно перенес изнурительную болезнь. Одежда в стиле Лиги – скромно, но со вкусом, без манжет и оборочек, как одевались наши лорды, и без наличия широких форм и красочных тканей, как предпочитали наряжаться южане и в частности аверданцы.
В атмосфере почтительного молчания присутствующих, Лорд – протектор (даже не сомневаюсь что это он) подошел к мрачно разглядывающему меня лигейцу и вежливо произнес:
– Лорд-каратель, вы можете занять место в зале, либо я распоряжусь…
– Я сяду у стены, – несколько резко ответил лигеец и, отвернувшись от меня, направился к избранному месту.
Кресло ему принесли мгновенно… неудивительно! Лорд-каратель! О, Духи гор! Зачем Лига прислала самого страшного из шести лордов правителей? Лорд-каратель, непобедимый Равеяр Шренаро Араввис.
Граф коснулся меня дрожащей рукой, и я ответила излишне резко, хоть и шепотом, но прозвучало грубо:
– Ничего не меняется! Действуем по плану.
И все – я отключилась от событий! Теперь для меня не существовало Лорда-карателя, злобствующего маркиза Оланского и графа Витецио – я смотрела только на Лорда – протектора, пытаясь уловить его эмоции. Мне нужна была реакция, эмоциональная зацепка – любая! И я продолжала следить, с отчаянием понимая, что герцог Лерейский на редкость сдержанный человек. Отвратительно просто! Мне нужна его эмоция! Любая! Ну, давай же! Глухо! Придется действовать грубыми методами. Я бросаю быстрый взгляд на Элверо и хрипло приказываю:
– Уроните папку на пол так, чтобы листочки разлетелись как можно дальше! Затем соберете все…
– Но, – попытался возразить секретарь.
– Немедленно! – ледяным тоном отрезала я.
Лорд Трейли сделал неловкий жест рукой и папка с документами упала… желтые исписанные листы разлетелись вокруг. Секретарь глухо извинился и бросился поднимать бумаги, а я… Поймала раздражение! У Лорда – протектора лишь щека дернулась, но мне этого было достаточно.
Я зафиксировала и начала действовать. Это всего лишь моя рука на столе, но с нее я стянула перчатку и яркое кольцо, столь же янтарное как цвет моих очей, заставляет Лорда – протектора краем глаза следить за мной. А теперь закрепляем – граф Витецио произносит откровенную тупость, играя на публику, и герцог Лерейский столь же откровенно проявляет гнев – фиксирую сжатием руки в кулак. Но вот мой подшефный начинает говорить то, с чем герцог не может не согласиться, и я словно невзначай поглаживаю стол, будто успокаиваясь.
Еще немного подстраиваюсь под его эмоции, но едва слово берет маркиз, начинается моя партия. Первое же патетическое заявление Оланского – я сжимаю пальцы в кулак и… Лорд – протектор начинает неосознанно испытывать раздражение. Он еще не понимает почему, но стоит заговорить Оланскому, и герцог начинает медленно вскипать, его нервы сжимаются в тугой узел… как мой кулак. Но вот выступает граф Витецио, и Лорд – протектор ощущает умиротворение и согласие. А знаете что в этом самое замечательное? Никакой магии! Совершенно никакой магии, я не владею силой. Оно и к лучшему, иначе стражники уже взяли бы в кольцо и выведя во двор приказали бы сжечь – магов у нас не терпят.