- -
- 100%
- +
Пролог
«Яма» – семь этажей уходящего под землю здания пункта временного содержания осужденных – была забита до отказа. Утром ожидалось прибытие трех космических транспортировщиков, которые доставят каждого из них к месту отбывания наказания – в самые далекие лагеря в самых далеких галактиках, где их не ждет ничего, кроме каторжного труда на рудниках самых глухих планет. Так уж повелось, что с некоторых пор на планете Земля и других освоенных человеческой расой планетах с отменным климатом, тюрьмы не строились – дело это считались затратным и неблагодарным. Граждане, преступившие закон, распределялись по иным планетам. Разбросанные по самым отдаленным звездным системам и галактикам, эти планеты с суровыми климатическими условиями глубоко в своих недрах хранили залежи редких и дорогих металлов или универсальных видов топлива, таких как си-текс. Вот и получалось, что тяжесть преступления не имела значения, если оступившийся гражданин непосильным трудом искупал свою вину до самого своего конца, дабы принести напоследок пользу своей расе, так гуманно обошедшейся с ним, предавшим установленные и незыблемые правила жизни. Адские горячие пещеры Исты, ядовитые болота Альвиции или жестокие льды Люта гарантировали невозможность возвращения таких людей домой, приводя в исполнение казнь. Но всем давно было ясно, что это не озвученный вербально смертный приговор, который уносил жизнь за жизнью. А значит, отбросы цивилизации своим присутствием не могли больше оскорблять нормальных законопослушных граждан, в то время как их отсутствие оказывалось полезным для общества.
Осужденные негромко переговаривались между собой в своих тесных и душных камерах, создавая из Ямы подобие жужжащего улья. Когда из некоторых клеток слышались редкие крики, ругань, приглушенные звуки и стоны, охранники, громыхая оружием, тяжело шагали по металлической решетке пола, по пути выхватывая мощными фонарями уставшие, изможденные или испуганные лица в камерах. Притихшие осужденные понимали – тот, кто кричал и стонал, уже не займет свое место в транспортировщике никогда. Потом охранники брезгливо тащили за собой по коридору пластиковые мешки.
– Не дрейфь! – весело сказала потрепанная женщина со слипшимися от грязи волосами, бесцеремонно толкнув сидевшую с ней рядом девушку, почти еще девчонку. – Может, повезет, и в лагере ты попадешь к хорошему хозяину. Тебя как зовут?
– Франческа, – с трудом сглотнув ком, ответила девчушка и шмыгнула носом.
Зареванными глазами она обвела тускло освещенную клетку, чтобы увидеть обреченные и отстраненные лица пяти узниц, развеселое неунывающее лицо соседки и ничего не выражающее лицо девушки, сидящей на полу.
– Ну, куда тебя определили? – не могла угомониться женщина. Она без умолка трещала на протяжении всей ночи.
– На Исту, – промямлила Франческа.
– Значит, летим вместе! – хохотнула грязноволосая. – Держись меня, авось, не пропадем.
– Повезло! – кто-то завистливо вздохнул. – Меня на Лют.
– Не известно, что лучше – пустынная пылающая Иста или скованный льдом Лют, – ответствовала другая, почесывая себе живот. – Меня вообще отправили гнить в болотах Альвиции! Проклятые выродки! Ненавижу!
– Эй, – женщина с грязными волосами носком туфли слегка ткнула девушку, сидевшую несколько особняком от них, – а ты куда летишь?
Молчание послужило ей ответом. Девушка в комбинезоне военного космолетчика никак не отреагировала на обращение. Она сидела, подтянув к себе колени, вытянув на них руки и откинув коротко стриженную и явно крашеную голову к стене. Глаза ее были закрыты.
– Что, – начала распаляться другая с синяком на подбородке, – думаешь, лучше нас, если была пилотом?! Считаешь нас отбросами, да?!
– Ей светит Лета, – зашептал кто-то из соседней камеры. – Сама видела, как ее клеймили лемнискатой.
Испуганный, возмущенный визг на миг наполнил притемненную камеру.
– Лета?! Это значит, что ты – из анормов?! Урод! Тебе нельзя жить среди людей!
Раздавшееся шуршание и возня свидетельствовали о том, что от девушки отодвинулись все, кто мог и на такое расстояние, на какое позволяла их клетка. И, вероятно, сами ужались до небывалых размеров, чтобы только не коснуться ее.
Рина Стриж злобно фыркнула в потолок и снова застыла с кривой ухмылкой на губах, умело пряча свое состояние – было трудно отходить от нескольких ударов электрошокера и еще какого-то сильнодействующего седативного препарата. Во рту было сухо, ужасно болела голова, пульсировало в висках, ныли все мышцы. О том чтобы применить свои способности не было и речи – две неудавшиеся трудные попытки элементарно ухватить энергетическую нить сначала одной, потом второй соседки, вызвали настоящую агонию в организме. Место, куда лазером была нанесена метка в виде петли бесконечности – лемнискаты – немилосердно горело огнем и зудело. Рина сжала губы – анормов всегда клеймили именно лемнискатой, в знак того, что они обречены на вечность и забытье, в то время, как другим наносили простой прямоугольник. Хотя…в сущности, конец у всех преступников, как известно, один.
Как ни тщательно она скрывала свои способности, случай решил все по-своему. Впрочем, как с матерью и сестрой. Разве виноваты они в том, что в их роду издревле каждое поколение по женской линии обладало уникальным даром. Но узнай кто об их тайне, Леты им не избежать. Без суда и следствия. Впрочем, что и произошло.
Подобные им люди были небольшой, но все же, редкостью, и в этом времени считались опасными. В седой древности таких называли ведьмами и колдунами, сжигали на кострах, позже они стали героями некоторых популярными телешоу, зарабатывали огромные деньги, некоторые пытались проникнуть в запретные дела правительств разных стран, и тем самым оказались вне закона. Эксперты секретных ведомств признали людей, одаренных сверхспособностями, ненормальными или анормальными и вскоре к ним прилипло определение «анормы». Власть имущие пришли к единственному логическому для них выводу – нехорошо, что эти самые анормы знали неположенные тайные вещи, могли навязывать свою волю любому и каждому, общаться с миром духов, видеть всех насквозь, исцелять прикосновением и тому подобное. И решили – экстрасенсам место в специальном центре, построенном в виде космической станции в далекой галактике Цита и названном Лета. Там ученые якобы наблюдали за их явлением. Но приговоренные к Лете никогда больше не знали жизни и не видели свободы. На самом деле это была особенная тюрьма для особенных преступников. Они возможно и были подопытными кроликами первое время, но потом их погружали в особый сон – неостазис. Он не только останавливал все физиологические процессы, в том числе и мыслительные, но и разрушал сознание с подсознанием, уничтожая дар. Выведенные из неостазиса люди становились бесполезными растениями. А кому нужны голодные рты, не приносящие выгоды? Поэтому на Лете было узаконено умерщвление людей через инъекции. Неофициально, разумеется. И все об этом знали, потому что в адрес несчастных родственников иногда приходили сухие извещения о том, чтобы они явились в космопорт дабы забрать урну с прахом, если пожелают. С течением времени осторожная и методичная политика властей в отношении людей с необычным даром проросла в простых людях в виде жестокости, нетерпимости и агрессии, проявляющихся в каждом поступке и при каждом удобном случае. И как-то совсем незаметно анормов начали сторониться, опасаться и считать уродцами. О людях с подозрительными возможностями без сожаления сообщали, куда надо. Не важно, сосед это или родной дядя, ребенок или старик. И уж совсем не имело значения, что анормов обрекали на смерть. Ничто и никто не имел сил, чтобы изменить приговор – ни положение, ни состояние, ни связи с влиятельными людьми…
Глава 1
Тот полет должен был стать самым обычным из всех тех, что прошли в штатном режиме, а стал началом конца. Ее конца. Тяжкие мысли ворочались в голове Рины, не вызывая однако ни сожалений, ни страха. Еще до того, как эти надутые генералы объявили ей приговор, она и без них его знала. Лишение звания младшего офицера и лицензии на осуществление полетов. Вечная ссылка на Лету, чтобы в ней самой и кануть. Как сестра. Как мама.
Как тогда ей казалось, она вполне успешно справлялась с тем, чтобы скрывать свои способности. Если ее сестра Милена была медиумом, мама – целителем и работала с энергиями, то на нее свалился несколько комбинированный, специфический, признанный наиболее опасным, дар. Она, как и ее мама, остро ощущала потоки любых энергий, что существовали в мире. Стоило ей потянуть за энергетическую ниточку, как любой человек превращался в открытую книгу, с обнаженным нутром безо всяких тайн. Рина легко внушала то, что желала, без труда манипулировала разумом и управляла кровью в организме человека. Но самой страшной для нее оказалась неконтролируемая способность ее сознания убивать. И здесь от нее ничего не зависело, стоило кому-то проявить к ней агрессию или желание причинить непоправимый вред.
Мысли большинства людей приводили ее в ужас, вызывали мгновенное отвращение и нежелание продолжать общение. Стоило раз коснуться человека – и ее затягивало в омуты памяти, выворачивая наизнанку все грязные и опасные тайны. Похоть, жадность, предательство, жажда наживы, желание использовать в своих целях, низость и подлость – все было до боли знакомо в окружавших ее людях. Страх заставлял ее держать людей на расстоянии и не допускать в свою душу. Наверное, поэтому, достигнув возраста двадцати восьми лет, она все еще была одинока. А может потому, что чудом не стала жертвой насилия.
Отрадой для нее сначала была учеба, потом служба. Поступив в престижную летную академию, она с отличием ее окончила, получив лицензию космического пилота. Весьма неплохого, кстати сказать. И способности ее тут были ни при чем. Даже в самых сложных условиях она без труда могла осуществить стыковку с другим судном и построить самый безопасный маршрут. Ее заметили. Получив назначение на военный космолет сопровождения «Маяк» с экипажем в одиннадцать человек и возможностью брать на борт до пятидесяти пассажиров, она пять лет с удовольствием бороздила просторы космоса, успешно справляясь со своими обязанностями. И ни один человек из команды не догадывался, что рядом с ними настоящий сканер.
А тот полет… Тот полет решил ее судьбу.
…Капитан «Маяка» Максим Болтов имел своим заданием очень легкое поручение правительства – сопроводить пассажирское судно «Калифорния» от планеты Алтэя к Земле с важной многочисленной делегацией. Как и полагается, запустили двигатели для гиперпрыжка, вошли в пространственный коридор, вынырнули в соседней Млечному пути галактике, и тут же системы корабля возвестили о том, что их преследуют несколько посторонних кораблей. На запросы неизвестные отвечали молчанием в эфире. Капитан Болтов вмиг насторожился, а когда с борта «Калифорнии» поступили сигналы, полные паники и тревоги – в свои иллюминаторы пассажиры увидели два судна, корпуса коих были измазаны толстыми красными полосами – то и вовсе приказал:
– Привести оружие в боевое положение, экипажу стоять по местам, пилоту и стажеру приготовиться к манёврам.
На вопросы новичков в команде, что, дескать, случилось, последовал короткий ответ:
– Пираты.
– Какие еще пираты? – спросил кто-то из новеньких.
– Падальщики! – рявкнула Рина, выворачивая штурвал.
Её передернуло от отвращения и мимолетного ужаса. Не так страшны были сами падальщики, как то, чем они промышляли и кто был их работодателем. Основной их доход состоял в продаже экипажей захваченных кораблей. Особой популярностью среди пяти рас гуманоидов пользовались земляне. До шестой – одной из самых таинственных – они добраться были не в силах и смертельно опасались ее представителей. Пираты богатели и жирели, получая от своих заказчиков весьма щедрую плату – контрабандный си-текс, золото и Бог знает что еще. Норги, оказавшись самой омерзительной расой во Вселенной, имели рост ниже среднего, худощавое, даже костлявое телосложение с выступающими ребрами, две пары рук, одна из которых была удлиненной, плоские лица с узкими обвисшими и вытянутыми ушами, широко посажеными черными глазами, двумя отверстиями вместо носа, огромной зловонной пастью и синюшной кожей. И они всегда были голодны. Всегда. Жадные до плоти и крови, эти пожиратели людей платили большие гонорары падальщикам за провизию в виде землян. Ходили слухи, будто в процессе развития, норги мутировали, и это стало причиной их постоянного голода.
– И что такого страшного в этих падальщиках? – непонимающе зашептал рядом с Риной стажер.
Странный звук просочился с ее губ прежде, чем она ответила:
– Эти гады продают землян норгам. И не только землян. Тебе крупно повезет, если ты отдашь Господу душу раньше, чем тебя станут потрошить или жрать живьем.
Стажер побледнел и уставился на приборную панель, отчаянно кусая губы.
То, что пираты и норги сунулись в эту галактику, а не промышляли как обычно на далеких, плохо охраняемых путях, заставило Рину внутреннее сжаться. Это могло означать только одно – запасы норгов оскудели и подходили к концу. А, значит, в космосе снова станет неспокойно.
Рина же отогнала все посторонние мысли из головы, полностью погрузившись в выполнение своей прямой задачи.
Один пиратский корабль старался отвлечь на себя внимание «Маяка», чтобы другой мог состыковаться с пассажирским судном. Однако юркий и маневренный «Маяк» успевал наносить атакующие удары по обоим вражеским судам. Пока рядом не загорелись огни третьего корабля – корабля норгов.
Положение круто изменилось. Теперь оба судна падальщиков принялись наносить массированные удары по «Маяку», а норги тем временем подошли ближе к «Калифорнии». Капитан Болтов отдавал короткие четкие приказы, направив свое судно к пассажирскому транспортнику и обливая сплошным огнем изо всех орудий третий корабль. Норги отступили. Лишь для того, чтобы перегруппироваться и оценить оставшиеся ресурсы «Маяка».
Чтобы сравнять шансы, Болтов скомандовал активировать электромагнитную пушку и открыть огонь на поражение по одному из кораблей падальщиков. Черное судно, вздрогнув всем размалеванным корпусом, взорвалось букетом голубоватых вспышек.
– Черт! Дьявол побери этих подонков! – неожиданно выругался капитан.
И Рина была с ним согласна на все сто процентов. Орудия оставшихся двух кораблей пришли в боевую готовность, совершенно серьезно нацелившись на «Калифорнию».
– Взять удар на себя! – коротко скомандовал Болтов.
– Ловушка, – процедила Рина.
– Выполнять! – рявкнул он.
А после экипажу «Маяка» пришлось совсем туго – атака была страшной. Однако прежде, чем система корабля взвыла, словно бешеная, сообщая, что на всех уровнях пожар и необратимые повреждения, «Маяк» успел выпустить еще один заряд из своей пушки по падальщикам. Норги успели увернуться, а в корпусе пиратского судна зияла дыра. Последовал очередной приказ: «Состыковаться с «Калифорнией»».
Штурвал плохо слушался, но Рина упрямо смахивая заливавшие ручейки пота со лба, удачно захватила стыковочную штангу и, завершив стягивание кораблей, произвела стыковку. Стажер, сидевший рядом, обратился в мраморное изваяние, бледное и неподвижное, не отреагировав на приказ Рины включить автоматическую расстыковку. Нетерпеливо фыркнув, она дернула рычаг, схватила стажера за плечо и потянула за собой. Когда команда «Маяка» быстро перебралась на пассажирское судно, капитан Болтов нажал на своем наручном блоке управления кнопку и с выражением глубокой скорби на лице наблюдал как «Маяк», служивший ему верой и правдой на протяжении десятка лет, медленно отвалился от борта «Калифорнии». Потеряв управление, судно осталось далеко позади, а потом взрыв превратил его корпус в облако космической пыли, сквозь дымку которого стало очевидно, что «Калифорнию» преследует огромный черный корабль норгов.
Не теряя ни секунды драгоценного времени, Болтов со своим экипажем быстро оказались в центре управления полетом. Молодой капитан пассажирского судна Пит Смолерс, не имея опыта в ситуациях подобного рода, тут же просил Макса принять командование на себя. Когда небогатый запас оружия «Калифорнии» был роздан всем, кто умел с ним обращаться, и экипаж встал на позиции, Макс Болтов начал экстренную передачу сигнала бедствия в центр по закрытым кодированным каналам.
Рина заняла место второго пилота и вдвоем со своим коллегой они принялись играть в опасную игру – убегалки. Но поскольку у пассажирского судна отсутствовали орудийные системы защиты, вскоре справа раздался толчок и характерный звук повреждений – отказал один из двигателей. Когда пилоты попытались активировать двигатель для прыжка, оказалось, что навигационная система вышла из строя, и вход в пространственный коридор невозможен. Командир включил динамики, и, стараясь говорить четко, приказал всем пассажирам собраться в отсеке со спасательными челноками. Одновременно завыла сирена, предупреждая о несанкционированной попытке состыковки чужого корабля. В этот же миг хвостовая часть вздрогнула – камеры показали, как корпус оплавляется извне, создавая там огненный проход, когда норги врезались в металл.
Пассажиры и обслуживающий персонал «Калифорнии» с паническими воплями неслись к спасательному шлюзу, что располагался прямо напротив капитанского мостика. Одни испуганно жались друг к другу, понимая всю опасность сложившейся ситуации, другие плакали, третьи требовали что-нибудь делать.
Еще до того, как капитан Болтов отдал распоряжение готовить челноки, Рина сжала виски пальцами. Ее сознание накрыла лавина чужеродных мыслей-образов, жутко кровожадных, полных одного только всепоглощающего голода, одного желания – жрать. От осознания того, что «Калифорнии» ни в жизнь не уйти, у Рины непроизвольно вырвалось:
– Они близко.
Как только система первого, а за ним и остальных челноков сообщила, что механизм расстыковки поврежден ударом извне и ремонт его невозможен, стало понятно – спасения нет. Обе команды присоединились к пассажирам, заблокировали дверь, приготовили оружие и стали ожидать. Вскоре до их слуха стали долетать отчаянные вопли тех, кто не успел добраться до спасательного отсека. Гражданские, тихонько подвывая от страха и ужаса, отступали к бесполезным челнокам, военные стояли впереди, нацелившись на створки двери.
Наконец, двери поддались под натиском врага. Экипаж «Маяка» без приказа открыл одновременный огонь на поражение, но их ждало разочарование – норги, надежно спрятанные в своих непробиваемых скафандрах, остались целы и невредимы. Кто-то из землян в отчаянии бросился вперед, и тогда некоторые из самых нетерпеливых и прожорливых норгов открывали шлемы лишь для того, чтобы второй парой рук схватить несчастных, попавшихся на пути и вцепиться в их плоть зубами. Зрелище ужасающего пира норгов, повергло людей в шок и массовую истерию, усугубляемую довольными чавкающими звуками и криками агонии тех, кого ели живьем.
Рина отбросила бесполезный уже выдохшийся огнемет и неожиданно встретилась с каким-то жалким и умоляющим взглядом Макса Болтова. И почему-то не придала ему значения. Она поняла, что у нее не осталось выбора. Она знала, что ей делать.
А норги тем временем приближались, сверкая черными глазами, жадно облизывая свои окровавленные тонкие губы склизкими темными языками.
Рина натянулась, словно струна, и стиснула кулаки так, что ногти впились в кожу. Уставившись немигающим взглядом на выступающих вперед норгов, она едва слышно приказала:
– У вас кровь кипит. Она горит.
Мерзкие гуманоиды остановились, проверяя свои ощущения и не веря им. А после заверещали тонкими голосами, упали и начали биться в судорогах. Боль выходила из них хриплыми стонами и бессвязным бормотанием:
– Т…эф…ри…. Т-ээф…
У некоторых из них по непонятной для окружающих причине начали лопаться головы, забрызгивая внутреннюю поверхность скафандров темно-оранжевыми мозгами. Когда остальные наткнулись на непробиваемую стену из огня и боли, они, визжа и захлебываясь, были вынуждены упасть на колени и уползать, что есть сил. И совсем скоро на корабле стало тихо, пока Макс не сообразил нажать рычаг и закрыть тот отсек, где был поврежден корпус. А после он грустно посмотрел на нее, своего лучшего пилота, лейтенанта Екатерину Стриж.
Некоторые быстро пришли в себя, не конца, однако, понимая, что произошло. Но были и такие, кто бросил Рине привычное «проклятый уродец» и еще до того как ей под лопатку вонзились контактные насадки электрошокера, она расправила плечи и опустилась на колени…
Глава 2
– Меня Сэлли зовут, – осторожно представилась говорливая женщина с грязными волосами, обращаясь к Рине. Видимо, за остаток этой ночи она поняла, что сокамерница не собирается применять ни к одной из них свои способности, а потому осмелела. – А… а ты точно анорм?
– Хочешь проверить? – сипло ответила Рина, даже не силясь запомнить ее имя.
– Нет! Ты, главное, не волнуйся, – взвизгнула Сэлли быстро и постаралась улыбнуться.
Рина взъерошила волосы – короткую стрижку огненно-рыжего цвета с длинной ассиметричной челкой и черными кончиками – и поднялась. Она предчувствовала рассвет; ощущая остаточное воздействие препаратов и медленно возвращающиеся силы, она с удовольствием потянулась и выпрямилась. В то же мгновение в камерах включился яркий свет, а охранники, гремя о прутья решеток старомодными дубинками с электрическими насадками на концах, бесцеремонно заорали:
– Подъем, грязные свиньи! Прощайтесь с Землей, вам ее больше не видать.
Недовольное бормотание наполнило все уровни Ямы, пока осужденные выбирались из своих камер, и выстраивались в вереницу, медленно ползущую к выходу, подгоняемую грубыми окриками и пинками охраны. Дверь на поверхность состояла из трех створок, перед каждой из которых стояли конвоиры, одетые в форму, отличавшуюся по цвету – по принадлежности к тому или иному транспортному судну. Проход к дверям преграждала турникетная система с парящим в воздухе интерактивным экраном и сканером. За пультом управления опознавательной системы сидел один человек, хмурый и бледный. Голос его звучал отрывисто и зло. Работа его явно не вдохновляла.
Осужденные выстраивались по одному перед красным, висящим в воздухе, глазком сканера. Программа считывала информацию содержащуюся в нанесенном им на тело штрих-коде: личный номер, фамилию, имя, дату и место рождения, образование, совершенное преступление, приговор и место отбывания наказания. После чего осужденный приобретал статус заключенного и охранники с того или иного корабля встречали его и выталкивали в дверь, ведущую на соответствующую предстартовую площадку.
Рина спокойно ожидала своей очереди, слушая и не слыша разговоров тех, кто стоял за ее спиной до тех пор, пока сканер не пробежался своим разгневанным красным лучом по ее телу. Едва данные считывающего устройства вывелись на экран, как неожиданно громко запищала сирена и неприятно заморгали сигнальные лампы. Рина сморщилась – ее «диагноз» сделал свое дело. Девушку обступили охранники, направив оружие в ее сторону. Где-то справа в стене отодвинулась панель, оттуда вышли люди в синих халатах и масках, закрывающих лицо наполовину. Вокруг запястий Рины обвились браслеты наручников, в шею вонзилась игла, после чего там занял свое место тонкий ошейник с прямоугольной пластиной впереди.
– Вздумай только воспользоваться своими способностями, как все твои мозги размажет. Это понятно? – пролаял человек за пультом управления.
Не дождавшись от нее какого-либо ответа, он сделал знак, и Рину буквально выпихнули в среднюю створку двери. Рина криво ухмыльнулась, запоздало переваривая, как толпа за ее спиной беспокойно загудела. Потом к ней пришло осознание того, что ошейник напичкан взрывчаткой и датчиком улавливания любых мозговых импульсов, соответствующих импульсам людей с необычными способностями, а вколотое ей вещество, не что иное, как очередной транквилизатор. От него заложило уши, перед глазами появилась слегка режущая пелена, а все мысли спутались, скорость их в тысячи раз замедлилась.
За дверью оказался длинный узкий коридор с прозрачными стенами и натянутой сверху решеткой, трещавшей от электрического напряжения. Справа и слева от Рины понуро топали другие заключенные, продвигаясь к погрузочному отсеку. Она расправила плечи, вдохнула утренний воздух на весь объем легких, какой могла и зашагала вперед. Приблизившись к старому транспортнику, звездолету с красноречивым названием «Немезида», Рина оглянулась, будто кто-то позвал ее и остолбенела. Вот также они с мамой стояли с поникшими плечами, провожая Милену, когда один «доброжелатель» донес на нее. И получали металлическую емкость с надписью «Г200». Пепел – это все, что осталось от веселой, отзывчивой Миленки.