- -
- 100%
- +
Он приметил, как она спрятала свои руки и подозрительно прищурился. Интересно, если она совала руку в Чашу, то отчего не корчится от невыносимой боли, сводящей с ума?! Да, вообще, странная она какая-то. Даже Вальсат это приметил.
– А ну-ка, руки покажи! – потребовал он.
– Еще не запряг, а уже нукает, – сквозь зубы вырвалось у нее.
– Ты еще и плохо слышишь, – процедил он. – Руки, быстро!
Рина пришла в бешенство. Какого черта он тут ей командует?
– И не подумаю, – буркнула она, вздернув одну бровь.
– Ты опускала руки в чашу? – настойчиво спросил он, приблизившись к ней на шаг и сжимая кулаки.
Она в ответ отошла на такое же расстояние, заметив, как красный пожар полыхнул на его коже. Не к добру, подумалось ей.
– Да с чего вы взяли?! – очень правдоподобно возмутилась Рина.
Ему надоело препираться с ней, однако настроение его заметно улучшилось. Ни одна еще женщина-тэфрийка, не могла вот так открыто дерзить ему. Чаще всего в него летели оскорбления, предостерегающее шипение дородных матрон, иные открыто выказывали ему свое презрение. Поначалу его это очень цепляло, впоследствии выработался иммунитет. Теперь разум его и сердце были надежно закованы в неприступную ледяную броню. А эта девчонка с Земли оказалась не из робкого десятка. Почему-то в Рине он не почувствовал ни гнева, ни злобы, ни презрения и тем более, мелочности и подлости. Тембр ее голоса взволновал его, и это ему безумно понравилось.
– Немедленно, если не хочешь загреметь в карцер, покажи мне обе свои руки, – тоном, не терпящим возражений, потребовал Торэ-Ин.
– А может еще и одежонку всю скинуть, чтобы вам и дальше удавалось изображать из себя повелителя Вселенной?! – ехидно отозвалась она, развернувшись с намерением уйти.
Лорд Леорса прищурился. Повелитель Вселенной? Звучит очень даже не плохо. Одежку, говорит, сбросить? Звучит просто заманчиво!
– Почему бы и нет, – с тихой угрозой произнес он, и добавил: – Ведь ни на что другое вы не пригодны.
Ноздри ее гневно затрепетали. Доли секунды ей понадобилось, чтобы снова повернуться, резко выбросить руку вперед с явным намерением влепить беспросветно высокомерному генералу пощечину. В это же мгновение вокруг ее запястья обвились стальные пальцы, и сильные руки притянули к себе. Каков наглец! Не на ту нарвался, без боя она еще никогда не сдавалась.
Торэ-Ин втянул носом, казалось накалившийся, воздух, и просчитал ее дальнейшее действие. Своим коленом он заблокировал ее колено, грозившее попасть ему в причинное место. Двинувшись на нее, он прижал ее спину к стене и ухватил за вторую руку. Дерзкая, откровенная улыбка заиграла на его губах. Торэ-Ин с удивлением обнаружил, что давно не улыбался вот так искренно. Да он уже и не помнил, когда улыбался в последний раз за двадцать пять последних лет.
От досады Рина скрипнула зубами, стоило взглянуть в его глаза и прочитать это самоуверенное выражение на физиономии, чтобы понять – она пала жертвой гнилой провокации. И теперь не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Не в состоянии смириться со своим положением, она вызывающе сверкнула глазами и прошипела:
– Полегче, любезный.
С видимым наслаждением он слегка встряхнул ее, заставляя умолкнуть. С удовольствием отметив про себя, что такое возможно, только если…поцеловать ее губы.
– Да что вы себе позволяете?! – вскипела она.
– Молчать! – с видом полного победителя приказал он, а сам перевернул ее руки ладонями вверх.
Изучая мягкую теплую поверхность ладоней Рины, Торэ-Ин легонько поглаживал ее подушечками больших пальцев. Ни одного ожога, ни одной кровоточащей раны он не обнаружил и перевел дыхание. Есть над чем задуматься. Сузив глаза, он внимательно наблюдал за выражением ее лица, понимая, что силой от нее правды не добиться.
Оторвав ее от стены, он цепко ухватил ее за одну руку и повел прямо к Чаше.
– Лучше скажи правду, я ведь все равно узнаю.
Рина перевела взгляд с него на Чашу и снова на него. И с ужасом осознала, что стоит ему обменяться потоками информации, как он действительно поймет, что произошло. И вдобавок ко всему, увидит образ ее матери, узнает ее мысли, проникнет в ее воспоминания. Этого еще не хватало!
– Подождите, – сдалась она. – Да, я действительно опускала в вашу Чашу руку.
Торэ-Ин переплел свои пальцы с ее пальцами, чувствуя, как энергия толчками перетекает из нее к нему, причем без какого-либо сопротивления. Истощенная и измученная, его энергетическая оболочка охотно и жадно впитывала живительные потоки, наполняя все его существо ни с чем несравнимым удовольствием, возвращая утраченные силы, даря ощущение полета, тревожа заветные мечты. Если так происходит только при касаниях, то, что же будет при полном телесном и духовном контакте? От одной подобной мысли у него даже в горле пересохло, гулко забухало в груди сердце и мышцы напряглись от проснувшегося безумного желания обладать этой землянкой. В тусклое ночное освещение коридора ворвались яркие переливчатые отблески его сверкающей кожи.
Рина покосилась на него и испуганно прошептала:
– Что с вами?
«Ты», – хотелось сказать лорду Леорсе, но в данный момент его волновало совсем другое.
– А что ты почувствовала, когда прикоснулась к материи Чаши? – вкрадчиво спросил он, затаив дыхание.
Она подняла на него глаза, густо покраснела и едва слышно, слегка вибрирующим голосом хрипло ответила:
– Энергию. Везде и всюду. В каждом из вас.
– Энергию, – повторил вдохновенно он. – Неплохо для начала.
– Какого еще… начала? – насторожилась Рина, пытаясь осторожно освободить свою руку, чувствуя, как все существо ее затапливает нечто теплое и до дрожи приятное, незнакомое и необъяснимое. Ощущая себя не в своей тарелке, она отчетливо поняла, что этот генерал принес смятение в ее душу и безраздельно завладел ее частичкой.
Торэ-Ин нехотя выпустил ее руку, потер подбородок и, таинственно сверкнув глазами, ответил:
– Начала твоего пути.
Глава 6
– Торэ-Ин! Что ты тянешь? – голос матери, леди Тайри-Ану Леорсы, возвысился до тонких, почти истерических ноток. – Чего ждешь?
Торэ-Ин поднял глаза на прозрачный, немного колеблющийся экран, где с другой его стороны находились мать и отец. Мама сидела в кресле и нервно барабанила ногтями по поверхности столешницы, отец стоял за спинкой кресла, скрестив руки на груди. Выражение его лица говорило само за себя, однако Иро-Иту хранил молчание, как-то пристально вглядываясь в сына.
А сын не знал, что ответить матери. То ли сказать правду, то ли вновь попросить еще времени. Да и заговорить о начале поисков невесты язык не поворачивался. Он уже не хотел никакой другой невесты, а жены тем более, пусть бы даже она оказалась наследницей самого императора. Все иные типы энергии его сознание и тело жестоко отторгало – после их приземления он под самыми благонадежными предлогами касался и Лиллас и ее подруги и еще парочки своих знакомых женского пола, служивших на базе, чтобы проверить свои ощущения. От этих прикосновений его тошнило, морозная волна поднималась из самых потаенных уголков души, сковывая его сердце, перекрывая энергетические каналы, закрывая возможность обмена информацией с Чашей Энэрвы. Энергии тех женщин казались ему до отвращения чужеродными, кроме энергии Рины Стриж. От одной только мысли о ней все существо его наполнялось теплом, трепетом и восторгом. Он чувствовал, будто оживает рядом с ней. Об этом говорила разноцветная рябь, бежавшая по перламутровой коже. А он уже думал, что подобные эмоции погибли в нем навсегда. Торэ-Ин каждый раз до боли сжимал челюсти, стоило очутиться рядом с Риной, чтобы никто не заметил его неадекватной реакции по отношению к землянке. Именно, неадекватной. Иначе и не скажешь, ибо к клейму проклятого присовокупится еще и клеймо опозорившего свой род. Но, кажется, ему было наплевать на это.
Торэ-Ин вздохнул:
– Я прошу еще немного…
– Чего? Времени? – нетерпеливо прервала его мама. – Его у тебя было предостаточно. Раньше. Теперь оно вышло.
– Мне нужно до конца разобраться в себе. Привести свои мысли в порядок и настроиться, – скупо отозвался Торэ-Ин.
Но мама была неумолима:
– Ты должен помнить о нас. Должен помнить о своем роде. Обязан, в конце концов, вспомнить о Тэфрине!
Она оглянулась на мужа в поисках поддержки. Иро-Иту пожал плечами, понимая, однако, состояние сына. На нем лежала колоссальная ответственность за всех и вся, и ему было сейчас невероятно трудно. Тем не менее, он веско сказал:
– Последствия могут быть необратимы, сынок. Ты это знаешь лучше нас с мамой.
– Вспомни своего троюродного деда по моей линии! Один проклятый уничтожил Древо Жизни всей родовой ветви. Ты этого и для нас хочешь?! Твой ответ, Торэ-Ин Леорса! – потребовала мама.
– Мне необходимо все обдумать, – жестко ответил тот.
Должен, обязан, еще раз должен! Голова шла кругом. Это давление просто убивало, груз ответственности сшибал с ног. Удар за ударом. Торэ-Ин почти смирился с невозможностью найти свою истинную пару. Почти смирился с необходимостью связать себя узами брака с женщиной неподходящей ему по энергетике. Почти готов был дать матери согласие на старт ее кампании по отбору для него невесты. И тут еще удар, почти оплеуха, унизительная и болезненная – Вселенная назначила ему в пары представительницу Земли. Гордость жалила его ужасно, напоминая о незрелости земной расы, их жестокости и неспособности вникнуть в суть всех энергетических потоков, струящихся в окружающем их мире, но ей противостояло сразу пятеро: сознание, сердце, душа, тело и его энергетическая оболочка. Все они настаивали на том, что всего несколько тактильных контактов с пусть даже землянкой уже запустили в нем процесс трансформации энергий, готовности поделиться мудростью предков и тем самым продлить цикл цветения Древа Жизни рода. Однако гордость не унималась, заносчиво и злобно шипела, что союз с землянкой – позор для представителя древнейшего рода, стоявшего у истоков зарождения разумной цивилизации на планете Тэфрин. Но пятеро тоже не сдавались, приводя в пример то, что землянка сумела уцелеть и сохранить ясность ума, соприкоснувшись с материей Чаши Энэрвы, чего раньше не бывало. Ведь когда те двое других засунули руки в Чашу, если бы не своевременное помещение их в медикапсы, они вряд ли выжили бы. К тому же, по мнению Вальсата, эта землянка приложила свои ладони ко лбам товарищей, каким-то непостижимым образом отключив их сознание и тем самым сохранив их жизни. Раньше тоже хватало любопытных, и все они либо погибли от болевого шока либо потеряли рассудок. На простую случайность все это не тянуло, а гордости пока что крыть было нечем.
– Я воспитала эгоиста! – запричитала мама, стукнув ладонью о стол. – Я немедля займусь решением ставшей общей для нас всех проблемы!
– Прости, мама, – твердо сказал Торэ-Ин, – но ничего не нужно пока предпринимать. Я прошу вас понять меня. Мне необходимо все обдумать.
И прервал сеанс связи, заметив, однако как гримаса недовольства исказила лицо матери.
Торэ-Ин поднялся, набросил китель, застегнув все магнитные застежки, и вышел. Он торопился в обучающий центр, располагающийся в карантинном блоке. Генералу не терпелось узнать результаты тестов вновь прибывших землян. Одна особь женского пола интересовала его намного больше других.
Вспомнив ее слова о повелителе вселенной и предложении скинуть одежду, лицо его озарилось довольной ухмылкой, по венам растеклось приятное тепло. Ни будь он ослеплен в тот миг осложнениями после приступа, он непременно воспользовался бы ее интригующим предложением и показал бы ей, кто кем является. Кто станет повелителем, а кто – послушной девочкой. Из мира мечтаний его выдернул знакомый голос его бывшего друга.
– Леорса! Ты еще жив, проклятый из древнейших? – Силэйр Надд вел под руку Онору-Лим Варт и выглядел весьма самоуверенным.
– Не называй его так! – одернула его девушка, взмахнув длинными золотистыми ресницами.
– А что такого я спросил? Нет! Пусть он покажет мне свои глаза, – потребовал с наигранным весельем Силэйр.
Торэ-Ин победоносно улыбнулся и одним привычным движением головы освободил от челки глаза. Силэйр всмотрелся и с недовольством отметил:
– Зрачки вроде на месте, никуда не исчезли. Но признайся – ты на грани?
– Не паясничай! – Онора-Лим вырвала свою руку у провожатого и протянула ее Торэ-Ину.
Тот тепло улыбнулся девушке и легко сжал протянутую ладонь. Никакого энергетического отклика, как и тогда, не случилось. Да Торэ-Ину уже и не нужно было откликов ни от кого, кроме Рины.
– Добрый день, друзья, – вежливо поприветствовал их он. – Хватит обо мне, лучше расскажите, вас уже связали браслеты?
Онора-Лим потупила взор, а Силэйр с ненавистью сверкнул желтыми глазами.
– Мы еще не проводили ритуал! – рявкнул он, грубо схватил запястье своей барышни и заторопился мимо.
– Тогда удачи и всего доброго! – помахал им рукой вслед Торэ-Ин, скрывая ехидную улыбку.
– Мы не нуждаемся в удаче! Тебе она нужнее, проклятый! – огрызнулся Силэйр, и они скрылись за поворотом.
Торэ-Ин внутренне поморщился. Когда-то давно они были довольно близки, как товарищи. Но после пути их и судьбы разошлись. Торэ-Ину прочили в невесты Онору-Лим, потому что оба они были из древних старинных родов Тэфрина. Их предки стояли у истоков зарождающейся новой цивилизации, давшей жизнь расе тэфрийцев. Однако Силэйр все время путался под ногами, мешая их общению. Теперь, Торэ-Ин с долей изумления понимал, что благодарен за это Силэйру. Ведь единожды соприкоснувшись с Онорой-Лим, Торэ-Ин не почувствовал абсолютно ничего, дыхание его осталось ровным, мысли в безупречном порядке. Не было никакого обмена энергиями, из чего следовал один вывод – Онора-Лим, как бы хороша она ни была, не являлась его половинкой.
Что касалось Силэйра, то отдаление Торэ-Ина и Оноры-Лим он приписал себе в заслуги. И с большим рвением стал добиваться руки девушки, демонстрируя всем, будто познал, единение с ее энергиями. Онора-Лим хранила молчание.
Торэ-Ин подозревал, что Силэйр, будучи уроженцем Тэфрии очень хотел стать вхож в какой-нибудь древний род Тэфрина, чтобы приблизиться к тайнам и силе древних. Род Варт, из которого происходила Онора-Лим, был одним из таких, поэтому Силэйр всеми силами добивался этого союза. Жажда власти некоторым тэфрийцам тоже была не чужда. Торэ-Ин помнил, как тогда сильно желал выжечь сознание этому зарвавшемся типу, но знал, что Великая Энэрва жестоко карает тех, кто применял насилие к себе подобным. Теперь он ему искренне сочувствовал, потому что сам познал – правда, еще не до конца – что такое пробуждение и живительный обмен энергиями со своей половинкой.
Быстро преодолев путь к карантинному блоку, Торэ-Ин нашел Максара в лаборатории. Там же находился и Вальсат, удобно устроившийся в кресле. Поздоровавшись, генерал в нетерпении уселся напротив Максара. Тот хранил загадочное молчание, и Вальсат ему в этом помогал.
– Каковы их результаты?
– Думал, ты никогда не спросишь, – Максару нужно было только дать повод. – Все здоровы, хронические заболевания вылечены в медикапсах, сыворотка для скорейшей адаптации к нашему климату введена, отрицательной реакции ни у кого не выявлено. У двадцать одной пары – идеальная совместимость, у пяти – шестьдесят-восемьдесят процентов, и только у одного человека – вообще нулевая.
– У кого же? – приподнял брови Торэ-Ин.
– У девчонки с ведьмовскими глазами, – отозвался Вальсат.
– Чего-чего? – опешил Торэ-Ин.
– Так они называют Рину, ну что глаза невероятные, – подтвердил Максар.
– Иногда они называют ее между собой ведьмой и говорят, что в той станции, что мы охраняли, занимались такими, как она, – сообщил Вальсат.
– И что такого в этом центре? – лорд Леорса не знал, куда спрятать расползающуюся по губам улыбку. Нулевая совместимость! К его тайной радости никому из живущих и вновь прибывших мужчин Рина не подходила, а, значит, не могла создать семью, как те, что подошли друг другу. Зато ему было известно, кому она подходит на все сто, нет двести, процентов! Повелителю Вселенной.
– Вот у нее и спроси! – буркнул Максар.
– Непременно, – ответствовал Торэ-Ин.
– Эх, жаль, что она несовместима ни с кем, – вздохнул медик.
– Даже нашему угрюмому Гаспару нашлась женщина, воровка Сэлли, – сказал Вальсат. – Возможно Рина сумеет ужиться с тем, у кого более высокие показатели?
– Ни в коем случае! – замахал руками Максар.
– С этим понятно, – нетерпеливо прервал их Торэ-Ин. – Что с другим?
– Приборы просканировали способности землян, их наклонности, устойчивость психики к стрессам и прилежание к тем или иным наукам. Правда, вот на Рине, сканер взбесился.
– То есть? – недоумевающее спросил Торэ-Ин, поддавшись вперед.
– Мне иногда кажется, что эта девчонка Рина, мысли читает, – буркнул Вальсат.
– На секунду все показатели зашкалили, а потом все пришло в норму, – Максар выразительно посмотрел на Торэ-Ина и Вальсата. – Но, в общем, все пригодны к труду. Их молодой медик и двое ученых, что чуть выжили, могут помогать в медицинском центре. Техники и некоторые другие смогут работать на космодроме, управляя роботами-погрузчиками, или подвозить грузы на автокарах. Их старший, его помощница и эта Рина вполне могут осуществлять пилотирование наших грузовых транспортировщиков между Тэфрией, Золом, Нэфти и Джерго. Остальные так – разнорабочие.
– А как им дается обучение на тренажерах?
– Полученное знание не все могут применить на практике, – хмыкнул Максар. – Кому это не удастся, отправятся или учиться заново или уборщиками в их городке.
– Пфф, – фыркнул Вальсат, – уж, конечно не все! В большинстве своем разум землян закрыт для принятия важной информации. Думают, силой добьются всего. Когда приходит осознание необратимости свершенного, готовы на всякие непотребства!
– Это точно, – поддержал его Максар. – Полагаю, и смею надеяться, что не все такие.
После прочтения подробного отчета медика Торэ-Ин сверкнул белоснежной улыбкой. Никогда еще в жизни он не чувствовал себя настолько довольным и…живым.
***
Рина со Сьюзан, успешно прошедшие тесты на симуляторах, вернулись в жилой корпус карантинного блока и одновременно уселись на диван, вытянув ноги. Потом переглянулись и звонко рассмеялись. Свенсон, как обычно насупившись, завел свою заунывную песню о том, как им обеим везет, а Рине особенно. С его словами полностью согласились около десятка человек, кому обучение и упражнения давались с особым трудом.
За несколько дней, насыщенных заботами, спасенные земляне освоились между собой, перезнакомились и поддерживали если не дружеские, то хотя бы нормальные взаимно уважительные отношения. Бывшие заключенные поначалу косились на своих бывших охранников и часть экипажа «Немезиды». Парочка человек, осужденных за убийство, пыталась спровоцировать бунт, чтобы навести свои порядки. Однако Вальсат пресек их бурную деятельность, отправив их в карцер, а за вторую попытку – пригрозил выжечь сознание на месте. Его было подняли на смех, но спустя секунды оба головореза лежали на полу, крича и извиваясь от боли, моля о пощаде. При этом Вальсат даже к ним не прикоснулся, просто в упор посмотрел в глаза сначала одному, а после второму. После чего земляне стали более осмотрительными, внимательными и на редкость послушными.
Два сигнала оповещения одновременно пришли на личные планшеты Сьюзан и Рины. Девушки прочли сообщения, хлопнули друг дружку по ладоням и расслабленно выдохнули.
– Чего там? – Свенсон навис над Риной и Сьюзан.
– Капитан Янг отрапортовал, что мы обе зачислены в его бригаду в качестве пилотов. Я – грузового судна, Рина – грузопассажирского, – ответила Брукс.
– Везет вам, – завистливо промычал Свенсон.
– Ага, Брукс по блату местечко досталось, – едко отозвался Рэнсом.
Та взъерепенилась и, сжав кулаки, подскочила к обидчику:
– Повтори, что сказал!
– Молчу, молчу, – попятился Рэнсом. – Это шутка была.
– Держи свои шуточки при себе, – погрозила ему пальцем Рина.
– А тебе вообще легко говорить! – тыкнул на нее Свенсон вместе Аджитом.
– Это еще почему? – искренне удивилась та.
– Ты…
– Урод, хочешь сказать? – Рина вопросительно подняла брови вверх.
– Он не это имел в виду, – заступилась Мари за коллегу. – Ты – другая. Ты одна можешь понять, почему тэфрийцам доступна гармония.
– А это тут причем? – прищурилась Рина, чувствуя, что двое отчаянных ученых так и не успокоились.
– Да тут все – причем, – хлопнул ладонью о свое колено Свенсон.
– Вообще-то, к вашему сведению, уважаемые, – Рина обвела взглядом товарищей, – людям изначально была дана способность и возможность жить в гармонии с окружающим миром. Заявляю вам, как анорм.
– Тебе все равно – проще, – горячо заговорил Рэнсом. – Ты, оказывается, можешь внушать мысли.
Рина от души рассмеялась:
– И как это должно облегчить мне обучение? Приказать машине лететь, программе подсказать результат теста относительно себя, а самой лечь поспать, что ли?
Наступившая смущенная тишина подтвердила абсурдность предположения. После чего Брукс хохотнула и слегка толкнула Рину в плечо:
– Жаль, что ты так не можешь.
– А все же, – Свенсон понизил голос до шепота и присел рядом с Риной на корточки, – ты и тэфрийцам можешь что-нибудь внушить?
– Нет, – она покачала головой.
– Почему? – над ней склонились Аджит и Мари.
– Как вам сказать, – Рина запустила пятерню в челку и взъерошила волосы, – они такие же, как я. Только сила их в сотни раз превосходит мою. Да и применять насилие к себе подобным, как-то нехорошо.
– О-о! – разочарованно протянул Аджит.
– Боже, как у меня чешутся глаза, и раскалывается башка от их обучающего тренажера! – проворчал Свенсон раздраженно. – Хоть бы книжонок каких-нибудь примитивных подкинули.
– Вот именно, – поддержал его Рэнсом.
– Или учебных пособий на планшет скинули, – недовольно пробурчал Никколо, хакер, осужденный за воровство денег со счетов богатых землян деньги и шантажирующих правительство своими хулиганскими выходками.
Рина спрятала улыбку. Этот Никколо спросил тогда у нее о смертном приговоре для всех заключенных, в случае их возвращения на Землю. Он общался со всеми с большой осторожностью, присматривался, будто опасался нарваться на неприятности. Пытаясь взломать компьютер тэфрийцев, чтобы отключить охранную систему, он жестоко поплатился за это. Вальсат вывернул его разум наизнанку, пригрозив отнять самое ценное и важное для него и превратить в овощ. После этого случая Никколо еще несколько дней жаловался на головную боль и тошноту.
– Тэфрийцы в книгах и пособиях не нуждаются, – неосторожно вырвалось у Рины. – Они рождаются, и знание приходит к ним вместе с энергией из Чаши.
На нее тут же обратилось множество взоров.
– Откуда ты знаешь об этом?
– Подслушала разговор, – солгала она, стараясь не вдаваться в подробности, иначе ее тут же атакуют Аджит и Мари.
Еще ее мама любила говаривать, что люди в стародавние времена умели жить в согласии с энергиями Вселенной, чувствовали их и могли ими управлять. Так же и тэфрийцы. Они знают все с рождения, потому что энергия струилась в них. Они живут и постоянно контактируют с энергиями воды, земли, воздуха, огня, своих предков, космоса. Их самая главная книга – энергия Чаши Энэрвы. Им не нужны ни древние хрупкие бумажные свитки, ни файлы, которые можно бесследно стереть из всеобщей информационной сети.
Сама же уставилась в планшет, механически листая страницы и ничего не видя перед собой. Энергии, с которыми она соприкоснулась в Чаше Энэрвы, не давали ей покоя, как не давал покоя и постоянно ее преследующий взор генерала Леорсы. Стоило ей выйти из жилого корпуса, как она ощущала этот пылающий, говорящий взгляд. Он сводил ее с ума, заставляя мысли разлетаться в стороны, словно стайку испуганных птичек. К щекам ее приливал румянец, обжигающие импульсы бежали по венам, оставляя после себя томление. Ей казалось, если лорд Леорса снова прикоснется к ней или прижмет к себе так близко, что дыхание их смешается, она просто-напросто действительно сбросит свою одежду и будь, что будет. Рине стоило большого труда собрать волю в кулак, мысли воедино и попытаться сфокусироваться на упражнениях.
Глава 7
Влад Вакарин оказался кем-то вроде мэра в городе землян. Он был уже немолод – ему перевалило за сотню – но сила, чувство юмора и присутствие духа его еще не оставили. Пышная шевелюра русых подернутых серебром волос, живые умные глаза, словно васильки, сверкали на веснушчатом лице и постоянно приподнятое настроение Влада пришлись по душе Рине. Он очень быстро нашел общий язык с Джереми Янгом, от которого узнал всю историю «Немезиды», ее экипажа и пассажиров с особым статусом.
Мэр Вакарин прибыл за спасенными землянами, когда курс их обучения подошел к концу. Каждому из них выдали пластиковое удостоверение личности, карту с магнитным ключом от жилища и ключ-чип от личного транспортного средства. Все остальное, как выразился Влад, на месте. Кто-то аж присвистнул от радости, выказав общее мнение, что даже на Земле такой роскоши у них не было. Пока люди рассаживались в пассажирском катере и пристегивались ремнями, он подходил к каждому, крепко сжимал руку, внимательно смотрел в глаза и что-то кумекал в своей голове. Когда он взглянул на Рину, то многозначительно потер подбородок и едва различимо промычал: