- -
- 100%
- +
Идеально было бы, что преемник должен быть коронован еще до моей смерти. А вот это, при условии, что я действительно отравлен – проблематично, учитывая, что официально я одинок и бездетен. По закону, я не могу даже изменить закон, только обязан его выполнять. И сейчас главная загадка, для тех, кто знает о моей скорой смерти – как я его выполню? Кто станет править страной?
Истинный заказчик моей смерти рассчитывает, что лишившись династии, империя погрузится в хаос. И не безосновательно считает так. Враги уже давно ведут подрывную работу в стране. Смерть Лияры – сигнал для них, значит, ее нужно сохранить в тайне. На какое-то время.
Редрик кашлянул.
– Что с тобой, мой король? Ты на себя не похож.
Я вздрогнул. Задумчивость не к лицу владыке. Да, Анита – это хорошее решение, но у нее свое герцогство и своя функция в этой истории, бросить герцогство на полгода… непростое решение.
Надо отправить за сестрой корабль?
Корабль… это двое суток полного хода для самого быстрого судна до Хабига – порта Лиды, сутки как минимум ей понадобятся на сборы и еще двое суток, итого, почти неделя… Я уже буду мертв. Она не успеет даже на похороны. А могил у нашей семьи нет – точнее одна и это мировой океан. Я повернулся к Рэдрику.
Но корабли бывают разные.
– Что? – осознание вопроса пришло чуть позже. – Да. Так. Задумался.
Не умею я врать. А Рэдрик слишком хороший друг, чтобы его обманывать.
– Вот что. – Я положил на стол ключ от номера из отеля. – Сделай так: в аппартаментах, что снял капитан Эленкорт, ты найдешь на постели труп девушки, нужно без шума и главное – незаметно доставить его лекарям – я хочу знать о ней все. Но никто не должен пока узнать, что она умерла. Это очень важно!
Рэдрик изменился в лице. Он кое-что понял.
– Тебя хотели убить? – друг мучительно скривился, – Ну, я же предупреждал тебя! Ну, почему ты никогда меня не слушаешь?
– Хватит скулить. Рэд. Все уже в прошлом. Я жив и сейчас здесь. А она там и мертва. Сделай, как я сказал. Я должен до обеда знать о ней все. Кто она, откуда, как попала на остров, с кем встречалась? Ее имя. – я запнулся, – да, узнай ее полное имя. – раздражение, видимо, проскочило в моих словах. – Ты же знаешь, что я никогда не ошибаюсь… почти, никогда. Я не верю, что она действовала сама и одна.
Рэдрик стал по стойке «смирно».
– Слушаюсь! Что еще прикажете, ваше величество?
Ну вот, обиделся. Редрик не служит во дворце, хотя как у любого мужчины на острове у него есть воинское звание, должность в гвардии в случае мобилизации при военной угрозе. Сейчас его служба гораздо важнее – друг короля. Человек для особых поручений, советник и советчик, мое человеческое эго, моя душа.
– Ну, не надо, – Я обнял его, – не надо. У меня сегодня трудный день. А она действительно хотела меня убить. Не первая, не последняя… Я жив, давай этому радоваться?!
– Может, объяснишь, что произошло? Ты ее убил?
Я покачал головой.
– Нет, она убила себя сама – отравилась.
– Нормальное дело, – кивнул Рэдрик, – это обычная практика, чтоб не выдать заказчика. Унаемников свой кодекс чести.
– Она сказала, кто заказчик. Тут ты не прав.
– Да ну? И кто же?
– Ее мать.
Рэдрик удивленно выкатил нижнюю губу.
– А кто ее мать? Я ее знаю?
Тут я развел руками.
– Вряд ли. Я ума не приложу, кто это, но меня она знает. Знала, ненавидела настолько, что завещала своей дочери убить меня. Представляешь?
– Ну, ты хоть получил, чего хотел? – подмигнул Редрик, – сходил-то не зря?
– Пошляк! – я не хотел обсуждать прошедшую ночь даже с другом. – Не надо.
– Ладно, я пошел выполнять. За обедом обсудим, – сказал дружище Рэдрик, отходя к двери, – время есть. Тебе, наверное, стоит отдохнуть, поспи.
За ним закрылась дверь. А я усмехнулся. Поспи… поспишь тут. Рэд вышел, а я, повинуясь порыву нахлынувшего бешенства, сорвал со стены камень с цифрами и запустил в окно. Мне совсем не стало легче. Нужно работать. Правда это или нет, теперь нужно работать! Так, будто это правда. Это мои учения. Мои… испытания. Когда знаешь сроки, работать легче. Нет, легче себя заставить работать.
Глава 2. Проходная пешка
Курьера с письмом Аните я отправил сразу, как только ушел Рэд. Но это официально и долго. В письме ничего существенного, справляюсь о здоровье и приглашаю на семейное торжество. Это письмо попадется на глаза вражеской разведке. Нужно еще организовать депешу, но очень быстро и секретно. Обдумываю, как это сделать. Вариантов несколько, но нельзя прибегать к магии. Отследят очень быстро.
Я заканчивал писать план реформ, когда вошел дежурный и доложил:
– К вам, магистр Фигула, Ваше величество.
Время: девять утра. Быстро он. Молодец.
– Пропусти!
Фигула Старгер – глава алхимиков Империи, профессор университета Саарме. Ровесник Рэдрика. Выбрит до блеска, или зельем каким мажет макушку, чтоб волосы выпадали и не росли. Фигула пришел в ослепительно белом рабочем балахоне, в руках держит лист, на лице глубокая задумчивость.
Я не вытерпел.
– Ну, говори! Что там?
Нет, он, все-таки, подошел к столу и протянул лист. Я пробежал глазами:
1. Ореховое масло
2. Пигмент улитки тыр-быр-фыр,
3. экстракт коры дерева какого-хрен-поймешь,
Заключение: Состав не содержит токсичных веществ.
Что это значит? Лияра все-таки солгала? Пугала меня? А чего хотела? Отравиться у меня на глазах? Нет, помада… ее убежденность. Тот, кто ее навел на меня и дал помаду, решил пошутить?
– Это что, шутка?
– Никак нет, Ваше величество, – это обычная губная помада. Довольно дорогая, судя по ингредиентам. На рынке в порту такая коробочка стоит примерно одну золотую монету – Лит. Ее привозят из Норскола, улиток и кору добывают только там. Там и производство.
– Ого!
– А что вы ожидали в ней обнаружить?
– Мне сказали, что помаде медленный яд. Специально для меня, – белесые брови на лице алхимика полезли на лоб. Он пискнул, а я спросил: – Неужели ничего нет?
Фигула промокнул платком лысину.
– Ваше величество, химического или растительного мы ничего не нашли. А вы знаете, нет такого яда, чтоб его невозможно было обнаружить. Хоть следы, хоть что…
– Покажите баночку магам. – На лице алхимика промелькнула гримаска. – Не надо! Не надо гримасничать, Фигула! Мне ваши симпатии-антипатии… – Я удержался от грубого слова и стукнул кулаком по столу. – Сейчас Вам доставят труп девушки. Я хочу, чтоб вы с магами ее исследовали досконально и доложили мне! Бросьте все силы на это дело. Даю час на выяснение! Подключите главного лекаря Империи Атреллу Браго. Я должен знать и понимать все.
Эта маленькая женщина, Атрелла Браго – профессор медицины, настоящая жемчужина в короне моей Империи.
Боги прислали ее мне тридцать лет назад вместе с мужем беженцами из Рамбата по политическим мотивам. Попросили убежища на аудиенции. Я согласился. Такие уникумы прибыли – грех отказываться. Только безумцы, прагматики нэреиты, захватившие власть в Рамбате, могут бросаться такими гениями.
К сожалению, все мои «жемчужины» – ученые и специалисты экстра-класса оказались страшно ревнивы к славе друг друг. Стоит одного выделить, похвалить и куда прятаться от шептунов? Хорошо, хоть доносы не строчат друг на друга. Не поощряю я этого.
Фигула удалился.
Снова вошел дежурный офицер.
– Ваше величество ждут в зале.
Ах… забыл. Впервые в жизни, что-то забыл. Тренировка, два часа. А зачем она мне теперь? Отменить? Нет. Никто ничего не должен знать. Нет бедствия страшнее, чем паника. Лияра действительно сделала королевский по щедрости подарок.
Тренировка закончилась через полчаса.
– Ваше величество сегодня вы бились хуже, чем вчера. – Тренер говорил, чуть опустив глаза, и вся фигура его выражала уважение. – Я слышал, вы провели бессонную ночь?
Вот трепачи! Все трепачи! Ну да… да… я… что я? Я ходил сегодня в порт, как и в другие дни. Сволочи, все сволочи и болтуны.
– Раньше ты меня не упрекал за это. – Я судорожно ловил ниточку памяти, – Полковник Барреда.
– Раньше ваше Величество не показывали столь скверных результатов на тренировке. – Тренер меня огорчил, а я никак не мог восстановить дыхание.
– Так плохо?
Он поклонился.
– Раньше вы меня не подпускали так близко. Вы устали?
– Да… что-то мне неважно, Барреда.
– Давайте, отложим на завтра?
– Пожалуй, так будет правильно.
Я отдал мечи подбежавшим ассистентам и на ватных ногах направился в бассейн.
Проходя мимо зеркала в раздевалке, увидал поседевшего мужчину… Рэдрика? нет, не его… там был я, только выглядел как Рэд… на все пятьдесят. Вот оно! Действие яда.
Я разделся и прыгнул в бассейн. Вода приняла меня, выбросила на поверхность. В несколько гребков я выплыл на середину и лег на воду, гдядя на прозрачные квадраты купола и бирюзовое небо. Она не лгала. Отрава есть и работает. Что-то мне скажут маги и алхимики?
В бассейне появился Рэдрик, присел на бортик.
– Король! – я не переворачиваясь, на спине поплыл к нему.
– Рассказывай.
– Девушка лежала, как ты и сказал. Мы упаковали ее в мешок для белья и на тележке прачки вывезли из отеля, потом погрузили на повозку…
– Может быть, ты мне каждый камень на мостовой, попавший под ваши колеса, пересчитаешь? Вас никто не видел? Короче! Кто она? – мне все тяжелее скрывать напряжение и раздражение.
Рэдрик замолчал, видимо перематывая в памяти приготовленное повествование до того момента, когда нужно было рассказывать о Лияре.
– Ее зовут, звали, Лиярвениза Аль Фахрадина… – он заглянул в карточку регистрации в порту, – Саланго, Ар Сияддин – это ученое звание.
– Она – раджаска? – смутная догадка забрезжила на краешке сознания.
– По рождению да, асахи, асахайка, из касты раджасов. А по гражданству, – он снова поглядел в карточку, – Республика Рамбат. Цель прибытия на Саармэ – наука.
Я перевернулся в воде и уцепился за край бассейна.
– Какая наука? Любви? Так она – профессор! Она не похожа на асахайку. Я бы допустил, что она из центрального Рипена.
– Нет, мой король, в документах указано – место рождения: Хабиг из Лиды. Но гражданка Рамбата, по матери асахи. Она изучает бабочек, насекомых… Ты ведь бывал в Рамбате? Я слышал, ты учился в молодости там? Знаешь университет в Белизе?
– Да кто его не знает? Военная академия была там же. Потом ее перевели в Ивинсол, после моего выпуска.
– Верно… Вот она – преподаватель из этого самого университета, – Рэдрик поглядел снова в карточку и запнулся… – Ты знаешь, сколько ей лет?
– Двадцать-двадцать пять… – выдал я свое предположение.
– Сорок четыре. – Я погрузился с головой… вот-так да… я вынырнул.
– Сильна стала магия лекарей!
Редрик усмехнулся.
– Труп я передал Фигуле и Атрелле Браго, они уже копаются в кишочках…
– Замолчи!
– Молчу.
Я задумался над сказанным. Вылез из воды, вытерся и принялся надевать приготовленную чистую одежду – льняную рубаху и штаны. Что мне сказать Редрику? Само собой, я должен ему рассказать об отравлении, но не сейчас. Он молча наблюдает за мной.
– Ты неважно выглядишь, Хуор, – сказал он. – Безумные ночи любви должны заряжать энергией и молодостью, а ты словно постарел. Я ж говорю – тебе нужно выспаться.
– На том свете высплюсь, – пошутил я, и, только произнеся фразу, ощутил насколько истинен ее мрачный смысл.
Я поманил Реда за собой и вернулся в кабинет, где уже не отсчитывались дни, оставшейся моей жизни. Мой друг, кажется, не заметил пропажи.
У дверей караульный офицер протянул мне пенал с письмом.
– Корреспонденция, Ваше величество. Содержимое проверили на токсичность.
Я взял письмо, осмотрел цилиндр, кроме надписи: Королю Хуору Эленсаару – лично. Ничего.
– Кто принес?
– Ваш адьютант!
– Позови!
С письмом в руках я прошел к себе. Рэдрик следовал за мной, заглядывая за плечо и изучая его издали.
Я не спешил раскрыть цилиндр, осмотрел его и обнаружил печать отеля. Значит, письмо пришло действительно не почтой.
Вошел адьютант. Парень – лет двадцати. Выпускник Сааремского университета. Когда его распределили ко мне, как доложили из деканата – парень сильно расстроился. Ничего. Я лучше знаю, что ему нужно. Гениев в экономике и так хватает. Этот парень нужен мне. А то, что гражданскую службу пришлось заменить на военную – так в гвардии не служба, а курорт!
– Кто доставил письмо?
– Рассыльный гостиницы «Фьорд», Ваше величество, – адьютант побледнел. Он всегда бледнеет, когда я к нему обращаюсь, от этого огненная шевелюра его становится просто пламенеющей.
– Диппочту отправили? – спросил я, чтоб сменить тему.
– Так точно! Рейдер отошел полтора часа назад.
Я взял лист из пачки на столе и написал распоряжение для Фогта Саббата – начальника тайной полиции. Сложив пополам, протянул адьютанту.
– Передашь, кому указано, немедленно и лично. Можешь идти, я позову, когда будешь нужен. – Секретарь взял листок, поклонился и ушел. Никак не изживет гражданские манеры.
Я уселся за стол у окна, так что свет шел слева, пригласил Рэдрика занять место напротив. Осторожно вскрыл цилиндр с письмом, вытряхнул скрученные листки, оболочку отдал Рэдрику – изучать, а листки расправил и придавил гранитным пресс-папье.
– Видимо, «Фьорд» это гостиница, где она остановилась.
Рэдрик кивнул.
– Да, так указано в регистрационной карточке порта. Она забронировала номер две недели назад.
– Когда она прибыла на остров?
– Вчера утром, на Лидийском транспорте «Хариб». Документы, видимо были в порядке, ее сразу пропустили в город.
Я не читая послания, внимательно поглядел на Редрика.
– Выходит, дамочка – лихая баба… была уверена, что именно вчера встретит меня?
– Не факт, что была уверена… но факт, что встретила.
– Ты веришь, что наша встреча была случайной?
– Ни на минутку… очевидно, что все спланировано, только вот с отравлением у нее ничего не вышло, оттого она и покончила с собой.
Я промолчал.
– Думаю, ее кто-то встречал, – сказал я.
– Фьорд и кабак Шхера, где ты ее снял – на разных концах острова.
– В смысле?
– В прямом.
– У нее точно есть информатор на острове. Тот, кто встретил ее, и тот, кто точно знал, что я вечером выйду в город.
Теперь Рэдрик уставился на меня.
– Хочешь сказать, что в замке есть предатель?
– Это очевидно. Резидентуру Рамбата на островах мы знаем на девяносто процентов. Наверняка, из оставшихся десяти есть и кое-кто среди служащих дворца. Как она смогла узнать меня? Откуда она знала, что я пойду снимать проститутку именно в этот кабак именно сегодня? В порту три десятка вполне приличных харчевен с номерами! Поселилась то она на другом конце города! Значит, тогда она еще не знала точно, куда ей придется прийти.
Рэдрик пожал плечами.
– Очень притянуто, действительно. Не нужно быть эленсаром, Хуор, чтобы понять это. Если предположить, что ее встречали, и встречающий знал, что ты пойдешь в город вечером, то почему ее не поселили именно там же?
– Значит, встречавший не знал, куда я пойду. Но узнав, как-то сумел сообщить ей. Вот что, Рэд, составь мне список всех, кто был в курсе вчерашней прогулки. – Я поглядел на часы. Десять утра. Еще четыре часа моей жизни улетело. Я поднял распрямившиеся листки.
«Сын Ажгара 1
Если ты читаешь это письмо, значит, я уже мертва, а ты скоро умрешь следом за мной. План моей матери удался. Ты, конечно, забыл о ней. Зачем королю помнить о всяких «букашках»? О девках, которые нужны ему лишь для одного – постельной радости. Понятное дело, ты – эленсар, знающий срок своей смерти. Биологической смерти.
Кто моя мать? Одна из 127 выживших в бойне, которую ты устроил пятьдесят пять лет назад во время Асахайской войны. Она поклялась отомстить тебе за все 12000 смертей юных раджасов, за кровь на твоих руках. Однажды она попыталась это сделать, но неудачно, оставив лишь шрам на твоемлбу. Она очень хорошо описала тебя – убийца Хуор. За полвека ты нисколько не изменился, и мне не составило труда опознать. Привычки твои тоже не изменились. Ты все также вечерами бродишь по кабакам в поисках развлечений. Найти майора Эленкорта, как тебя называли в Рипене, или инженера Эленсаара, как тебя стали называть в Лиде, где ты строил плотину на Пронге… уж тем более императора Хуора первого Эленсаара – было нелегко. Но я нашла. Нашла и отомстила.
Ты, конечно уже отдал помаду для изучения алхимикам, и те лихорадочно ищут противоядие. Напрасный труд. Этот яд сделан специально для Эленсааров. И теперь ты стареешь, только очень быстро… завтра к вечеру ты превратишься в трухлявый пень, в импотента, и сдохнешь. Твои лекари, вероятно, глумятся над моим трупом… мне все равно. Я уже с мамой в царстве Безутешной Нэре, и мы обе счастливы, что ты не доживешь до своего двухсотлетия, что ты не свершишь громадье своих планов и, главное – ты умрешь, не оставив наследника! Будь ты проклят!
Лиярвениза аль Фахрадина.
P.S. Да! Одну коробочку этой помады я послала герцогине Лидийской – Аните-Амра. Верные люди передадут, будто бы от тебя. И пусть напоследок тебя обжигает понимание, что она тоже не доживет до своего двухсотлетия!
Смерть всем Эленсаарам!»
Я положил письмо на стол. Я все вспомнил.
Рэдрик, увидав мое лицо, протянул руку за письмом.
– Можно?
– Читай. – Я отдал листки. Рэдрик принял письмо, читал несколько минут, а я уставился слепыми, от внезапно набежавших слез, глазами в окно… Память моя… идеальная память. Хотел бы забыть – да не забудется.
Пятьдесят пять лет… все было как вчера. Мне двадцать один год, я выпускник Высшей военной школы в Белизе – третьем крупном городе Рипена – республики, в последствии объединившейся с другими в Рамбат. Белизская высшая военная школа – академия.
Курсант Эленкорт – отличник боевой подготовки. Артиллерист. Да, моя военная специальность – артиллерия. Баллисты и катапульты, паровые и пружинные. На сжатом воздухе и перегретом паре – самых разных систем. У меня прекрасная память, я произвожу вычисления углов и баллистических траекторий за секунды в уме. Я держу в памяти все данные орудий.
Асахайская война из разряда гражданских, быстро не могла окончится. Небольшой народ Асахи – асахайцы или асаги – в горах на северо-востоке Рипена. Независимый и гордый. Долгое время асахи считали себя независимым народом, хотя Рипен всегда полагал их своими жителями. Это недоразумение длилось веками, пока, после заключения очередного договора о спорных территориях по большому рипенскому хребту – Асахай окончательно отошел к Рипену.
Они не пожелали покориться. Главным аргументом был религиозный конфликт: асахи – отказались от поклонения двум Богам – Литу и Нэре, объявив, что бог – один, невидим, неназываем и довольно ревнив. И можно было бы не обращать на это внимания, молитесь вы, как хотите и кому хотите, однако они ведь решили доказывать всем истинность своей веры, а все, кто не признает этого – неверные и недостойны жить пред Богом единым и в свете его любви и строгости.
Они объявили, что не станут платить податей неверным. Религиозные фанатики – раджасы убивали сборщиков налогов, отрезали им головы и отправляли посылки в финансовое управление. Кроме этого они объявили войну республике Рипен и захватили пять приграничных городов, мечами принудив жителей принять новую веру.
Это война мышей против кошек. Чего они добились? Чтоармия Рипена вышла угомонить распоясавшихся религиозных безумцев.
Выпускник, лейтенант Эленкорт, принял батарею и так хорошо воевал при осаде Фадра – небольшого городка в горах Дор что после захвата города, был вызван в ставку Верховного главнокомандующего, награжден орденом «Офицерской доблести третьей степени!» произведен в звание майора и командира артдивизиона, а это 300 орудий и полторы тысячи единиц прислуги. Я получил маленькую армию и предписание передислоцироваться в распоряжение 3 армии. Главное в наградном листе было отмечено, что «в результате моих бомбардировок не пострадал ни один гражданский объект!.
У меня был порученец из солдат добровольцев, студент-филолог. После того, как раджасы повы́резали половину взрослого населения захваченных городов, особенно жрецов обеих конфессий, на мобилизационные пункты хлынул поток молодых людей, желающих отомстить за гибель родных.
Смышленый малый шестнадцати лет. Как его звали? Серик… да Серик Оорт. На марше мы шли через перевал, чтоб сократить время на десять дней. Асахайский перевал имеет два рукава: верхний и нижний, верхний короче и шире, нижний длинее и уже. Я приказал идти верхом. Огибая кряж, мы поднялись и вышли в небольшую долину – передовой отряд обнаружил крепость в скалах. На карте моей ничего такого отмечено не было. Над башней развивался черно-зеленый с золотым шитьем флаг народа Асахи. Боевая крепость? Разведданных о ней ни у кого, никаких.
Если бы не этот флаг, я, вероятно, прошел бы мимо, не останавливаясь.
Боевое знамя потребовало разбирательства. Доложить начальству, что я прошел мимо боевого объекта противника и не отреагировал, не выяснил, что это – получить репутацию беспечного дурака, который оставляет в тылу у себя явных диверсантов.
Секретный объект раджасов?
Я послал разведку в поисках местных жителей: пастухов или охотников, и одновременно отправил двух парламентеров с предложением сдаться.Увы, день прошел впустую, никого мои разведчики не нашли.
Армия Рипена теснила противника в долине. За перевалом расположилась главная крепость раджасов – Кре́кс, осажденная третьей армией. За Крексом открывалась дорога в проклятые земли Харанда. А точнее это был конец пути, ибо в аду не живут.
И вот еще обнаружился какой-то странный объект в горах. Кто там? На что им надеяться в этом гнезде? Я со своими математическими мозгами не мог допустить, то, что допускали предводители восставших: ни один военачальник не пойдет верхней дорогой, если есть нижняя! Нижний рукав хоть и длиннее и уже – но ровнее и не так крут. Конечно, армия растянется на сутки и даже больше, но она меньше устанет, к тому же вода рядом, которая так нужна и людям и коням.
А я пошел!
Парламентеры мои не вернулись. Из-за крепостной стены вылетел мешок с их головами. Кроме этого там был кусок козьей шкуры с безграмотной надписью на старохарандском: «Вы вси умрети ни верныи сыны Азгара!».
Уговоры кончились. Я отдал приказ «К атаке!». Орудия расположились полукругом и тремя рядами. Мы обстреливали эту крепость весь день до сумерек – двенадцать часов, в надежде, что там найдется хоть одна трезвая голова, которая спустит боевое знамя и поднимет сигнал о сдаче.
Полдня они огрызались. Их снаряды не долетали даже до первой линии моих батарей. От ударов тяжелых орудий дрожала земля. К вечеру я дал команду прекратить. Серик, изучавший в университете язык и культуру народа Асахи, возбужденно уговаривал отпустить его на переговоры. Он был уверен, что сумеет убедить этих фанатиков сдаться. Меня мучили сомнения. Я уже собирался послать окончательное предложение о сдаче в том же мешке, в котором получил головы моих парлдаментеров, а Серик уже летел к воротам крепости с красным вымпелом переговорщика.
Лошадь его вернулась меньше чем через час, волоча за собой его труп истыканный стрелами.
С этого момента бомбардировка крепости не прекращалась трое суток ни на минуту. Мы собрали все подходящие валуны. И уже когда от ее стен и фортов осталась лишь гора дробленого камня, командиры и вся орудийная прислуга пошли на приступ.
Мне, конечно, хотелось отомстить за Серика… Я ждал, что уцелевшие защитники крепости выйдут в рукопашную… но не вышел никто. Мы принялись разбирать завалы, складывая трупы перед крепостью на лугу. Из взрослых мы насчитали семьдесят четыре старика и пятьдесят старух, семьсот женских трупов, остальные были мальчишки и девчонки не старше тринадцати-четырнадцати лет. Мы нашли уцелевших десятилетних девочек и мальчиков с малышами и младенцами в подвалах, куда добрались к исходу третьих суток. Я этого не видел. Меня связали и положили в обозе, отобрав при этом все оружие.
В тот день я плакал первый раз в жизни. Я проклинал себя и войну и Асахайских фанатиков… Друзья-офицеры напоили меня вусмерть… трупы сожгли по нэреитскому обряду, жрецов искать было негде и некогда, чтобы молитвенным обрядом отправить в ее царство. На гладком монолите выделявшемся из скал, я приказал написать: «Здесь погибли, но не сдались двенадцать тысяч детей народа Асахи, вечная память упрямцам».
Выживших детей обозом отправили в комиссию по перемещенным лицам. Помню, отрезвев немного, я стоял, глядя на повозки с детьми… одна девочка из старших подбежала ко мне, плюнула и что-то гневно кричала, явно проклиная.