Я остаюсь, чтобы жить!

Добравшись до 3-й армии, я подал отчет, следом рапорт об отставке. Меня рвало при одном воспоминании о бойне, которую сам же устроил.

Предводители раджасов Асахи, узнав о гибели «горного гнезда» разом покончили с собой. Война закончилась за два дня, после моего прибытия в расположение армии.

Торжествовали победу недолго. Нашлись обиженные и правозащитники. Они всегда появляются, когда заканчиваются боевые действия.

Они берут на себя право судить тех, кто рисковал собой и определять меру ответственности за каждое решение. Воевать их нет – но вот потом решать, кто прав, а кто нет, это они всегда первые!

Майор Эленкорт, не выполнив в точности приказ, погубил гражданских и детей!

И эти же деятели, до жидкого поноса боявшиеся фанатичных раджасов, пропихнули законопроект о ликвидации вообще такой республики – Асахи, принудительно выселив и развеяв по миру целую нацию. Только, чтобы никто, нигде и никогда снова не образовал подобного единства в вере и образе жизни.

Народу асахи запрещено селиться и создавать места компактного проживания. Им запрещено также отправлять религиозные обряды противоречащие законам республики. Однако, желая, видимо, сгладить вину перед малым народом, меня судили. Как военного преступника. Приговор прозвучал странно: «За невыполнение приказа, самовольное вступление в боевые действия без приказа руководства, использование имущества армии Рипена в личных целях: лишить майора Эленкорта званий и орденов, как опозорившего честь офицера и изгнать из страны». Странно, ведь я к тому моменту уже два года был в отставке, но находился под домашним арестом. Приговор принял с равнодушием. Учитывая, что никаких репрессий и задержаний ко мне не применили, наоборот – остракизм, я уехал в Лиду, куда меня пригласила сестра, и там, довольно долго занимался строительством плотин на горных реках.

Строительство промышленных объектов и гидротехнические установки – моя гражданская специальность. После работы я обычно шел в корчму, там обязательно находилась смазливенькая девица не отягощенная целью непременно выйти замуж, но охотница до любовных удовольствий.

Так прошло одиннадцать лет. Менялись места работы, объекты, проекты, менялись и подружки.

Однажды, от сестры прибыл порученец и привез письмо, в котором сообщалось, что наш брат тяжело болен, и мне надлежит немедленно выехать домой в империю, на Саармэ.

Эрик пятый Эленсаар – император-ученый. Он занимался… я даже не могу толком объяснить, чем он точно занимался. Что-то связанное с высокими энергиями и пространством. Мы с ним мало общались, пока я был молод, потом я уехал в Рипен. В те недолгие периоды общения в семье на Саармэ, я узнал, что Эрика очень волновал утраченный секрет мгновенных перемещений, широко используемый в древнем Харанде и он все силы свои положил на изучение принципов сопряжения пространств.

Я отправил необходимые письма руководству строительства, и в тот же вечер в деревенской корчме встретил чернобровую горянку лет двадцати. Мы пили за мой отъезд. Она танцевала, аккомпанируя себе колокольчиками на ногах и руках, поддерживая ритм ударами в небольшой бубен… она танцевала для меня! Помнится, захмелев, я обнял ее за талию и спросил:

– А со мной станцуешь? Давай, кто кого!?

Она кивнула и потащила за собой в круг между столами. Посетители корчмы хлопали, а мы танцевали. Она крутилась вокруг меня. Это было соревнование, кто истощится скорее? Откуда ей было знать, что Эленсаары не устают. Мы двужильные, стожильные… и конечно, она повалилась мне на руки, а я, получив награду, понес ее к себе в комнату под одобрительный хохот и аплодисменты посетителей корчмы.

Она отдалась добровольно, я бы даже сказал – с удовольствием, и, лежа рядом со мной, она спросила на ломаном лидийском:

– Ты будешь мой замуж?

Я отодвинулся и покачал головой.

– Нет… мне не нужна жена… – я ждал слез. Чего угодно. Но она вдруг взвилась, оседлала меня, и чудом я перехватил ее руку с кинжалом, уже рвущем кожу на лбу и виске, я откинул ее. А она рычала и шипела как дикая кошка, не решаясь снова напасть:

– Ты умрешь, неверный! Убийца! Ты умрешь, будь пирокляты!

Я отобрал у нее кинжал. Кое-как перевязал раненую голову. Собрал вещи и ушел. Через сутки я уже был в порту, а еще через неделю прибыл на Саармэ. Я даже не знаю, как ее звали, ту мстительную маленькую танцовщицу.

На месте «Горного гнезда»и большого погребального кострасейчас мемориал.

А имя Хуор у представителей народа асахи означает – демон. Как мне потом рассказали, у них ходит легенда, будто демон смерти Ажгар вселился в Хуора – меня, чтобы погубить весь народ асахи, который выбрал свою особую веру. Чушь, конечно.

Понятно, почему письмо начинается с обращения: «Сын Ажгара!».

Значит танцовщица и девочка-раджаска из крепости – это один человек – мать Лияры? И тут меня словно подбросило. Ну, конечно – это она! Рэдрик, положивший письмо на стол, удивленно выпучил глаза. Я ничего не успел сказать. Вошел дежурный офицер гвардии.

– К вам магистр Фигула, Атрелла Браго и Легир Арахенский, ваше величество!

Вовремя, ничего не скажешь.

– Пропусти! – Я скатал письмо и засунул обратно в пенал. Рэд теперь знает о том, что я отравлен. По его поведению, было заметно, что он рвется еще что-то спросить, но я, глядя на входящих, только приложил палец к губам и качнул головой «не надо».

Магистр Фигула и глава магов Легир, вошли первыми. За их спинами скрывалась величайший врач империи – Атрелла Браго. Меня умиляла ее манера все время от меня прятаться. Где бы мы ни встречались.

Невероятной скромности и душевной красоты женщина. Она была совсем не в моем вкусе, но из уважения к ее уникальным способностям я невольно оказывал ей знаки внимания, когда встречались на приемах во дворце или на совещаниях правительства, куда приглашали экспертов-специалистов.

И каждый раз она краснела и отводила глаза. Тайну этих смущений мне однажды доверительно раскрыл ее муж – Орингаст Браго, который немного уступал мне в росте. Она обожала высоких мужчин и как все женщины, не считавшие себя красавицами, легко становилась жертвой комплиментов.

Только вот мне она куда нужнее была в роли врача, а не любовницы. Да и Орингаст – бывший офицер войск специального назначения и разведки Рамбата – порядочный и незаслуженно пострадавший человек. Сейчас получал пенсию и преподавал военную историю в школе мальчишкам и девчонкам острова Дорн.

Я указал вошедшим профессорам на кресла у стола и осведомился:

– Ну, господа специалисты, что вам удалось выяснить?

Фигула взял слово первым, видно, они так заранее уговорились.

– Когда вы, ваше величество, распорядились показать помаду магам, вы были как всегда совершенно правы. Помада действительно отравлена. Но о свойствах этого яда уважаемый Легир расскажет лучше меня.

Я перевел внимание на мага, но боковым зрением наблюдал за Рэдриком. Тот с момента прочтения письма сделался суетлив, и пока маг не начал докладывать, он быстро проговорил:

– Я вас покину, ваше величество?

Я кивнул. Насчет верности старого друга у меня сомнений не было, однако стало любопытно, что он задумал?

Рэдрик выскочил из кабинета.

Легир разложил перед собой листки.

– Ваше величество, в коробочке с помадой яда как такового в привычном смысле – нет. Для простых людей она абсолютно безвредна. Ореховое масло, составляющее основу помады, зачаровано исключительно на кровь Эленсааров таким образом, что фактор, стабилизирующий процесс старения, особое вещество в каждой клетке вашего организма – разрушается, а само старение многократно ускоряется.

Фигула кивнул, и тут в его глазах загорелось понимание. Я жестом остановил его порыв.

Что ж, вот все и подтвердилось официально. Легир замолчал, глядя на меня. А Фигула, понявший, молчал, как я приказал.

– Да, уважаемые, меня отравили. – Я проговорил это спокойно и с некоторой усмешкой. Только давайте без ненужных эмоций… все слова приберегите для похорон. У меня не так много времени, чтоб тратить его на эмоции. Что вы можете доложить по девушке?

Первой вышла из ступора Атрелла и принялась рассказывать:

– Начну с того, что эта женщина – эленсар. Ее биологический возраст не соответствуетфактическому. Состояние ее органов соответствует примерно двадцати пяти – тридцати годам. В крови ее еще сохранились остатки фактора стабилизирующего старение. Фактически: она отравлена была дважды: сперва, ядом из помады и потом – быстрым ядом растительного происхождения – слевзики. Это растение широко распространено на землях империи. Шарики с этим ядом можно купить на рынке в порту, моряки его используют для выведения крыс в трюмах. Яд слевзики относится к блокаторам всей мускулатуры, включая мышцы дыхания и сердца. Действует за минуту-две.

Я кивнул.

– Вы ее вскрывали?

– Вы знаете, что мне это не нужно, но судебная экспертиза требует протокола вскрытия, – ответила Атрелла.

Детский звонкий голос профессора невольно вызывал на моих губах улыбку. Как она читает лекции студентам? Те, наверное, хохочут. Атрелла продолжала:

– При вскрытии зафиксировано, что девушка была тяжело больна.

Я насторожился.

– Поподробнее! Выходит, что она сама не знала, что эленсар?

– Вполне возможно. В мире немало бастардов-эленсаров, которые не знают о своем происхождении. Тайна отца для них часто раскрывается не сразу, а после тридцати-сорока лет. – Атрелла объясняла спокойно, – У нее в очень тяжелой форме развивался рак крови, ваше величество, если б она не отравилась, она умерла бы через пару месяцев и это никак не связано с ее родословной, скорее с профессией и использованием токсичных веществ для консервации насекомых. Я не сторонница легкой смерти в любом виде, но должна признать, что смерть от болезни ее была бы очень мучительной.

– А вы могли бы ее спасти?

– Весьма возможно. – Признала свою уникальность профессор Браго. – Но врачей моего уровня на материке сейчас может не быть. Профессор Орзмунд – мой отец, умер год назад, его друг профессор Анколиме исчез уже давно. Других, способных взяться за такое лечение, я не знаю. Вероятно, ее еще и убедили в неизлечимости болезни, иначе, зачем было принимать такое решение?

Я понял. Понял очень многое. Лияра – кукла, марионетка… мой враг дергал ее за невидимые ниточки. Асахи, кровная месть и неминуемая скорая смерть – такие удобные инструменты.

Специалисты чуть не хором обратились:

– Ваше величество, позвольте нам попытаться спасти вас?!

Я усмехнулся.

– Валяйте. Что от меня нужно?

– Ваша кровь, – сказал Фигула, доставая из кармана балахона стеклянный цилиндр, в котором каталось несколько прозрачных капель.

Я засучил рукав, скрутив его жгутом, и несколько раз качнул кулаком, протянул алхимику. Он приложил цилиндр крышкой к руке, щелчок – в сосуд ударила тонкая багровая струя, рассыпавшаяся алым бисером по стенкам. Когда сосуд наполнился, еще раз щелкнуло, Фигула положил колбочку с кровью на стол, осмотрел место инъекции. Там остался маленький кружок от присоски.

– Все нормально, – сказал я, опуская рукав. – Колдуйте.

Атрелла приложила пальцы к моей руке, но ничего обнадеживающего на ее лице я не увидел.

– Безнадежен?

Она покачала головой.

– Вы просто стареете, как обычный человек. Может быть чуть-чуть быстрее. Это неприятно, наверное. Но остановить это я не могу, я же не маг. В лучшем случае, вы станете выглядеть на свой реальный возраст.

Я позвонил в колокольчик. Вошел дежурный офицер.

– Адьютанта, живо! И распорядитесь подготовить мою яхту. – Я поглядел на специалистов. – Магистры Фигула, Легир и профессор Браго останутся в замке под домашним арестом. – Те аж подпрыгнули. Атрелла попыталась сказать что-то, но я прервал их: – До особого распоряжения. – Я их успокоил, – не волнуйтесь, друзья мои, это на сутки, максимум – двое.

Офицер отдал честь и вышел.

– Значит так, господа специалисты, вы знаете больше, чем мне бы хотелось. Но в том нет вашей вины. Побудете в замке до моей смерти, я не хочу, чтоб информация об отравлении раньше срока растеклась по островам. Тайна эта имеет важное стратегическое значение для безопасности империи.

Маг, лекарка и алхимик удалились.

Доложил адьютант, что прибыл начальник тайной полиции. Подчиняясь протоколу, адьютант перечислял звание и должность его, я взмахом руки остановил доклад.

– Сынок, сядь тут, – я указал на еще теплое от зада алхимика кресло. – Если ты думаешь, что у меня ранний склероз, и мне нужно напоминать в каком звании и как зовут начальника моей контрразведки, то ты ошибся. – Парень опять побледнел. Я достал из стола бутылку Салийского два бокала и открывалку. – Займись-ка, – и, пока адьютант открывал и наливал, обратился к главному контрразведчику империи.

– Что вам удалось выяснить о ней?

Генерал Саббат очень неприметная скромная личность, не садясь, принялся докладывать:

– Особа, связи и знакомства которой вы поручили нам установить, прибыла на Саармэ вчера в час по полудни, на лидийском транспортном судне «Хариб». Согласно сопроводительным документам, она – исследователь насекомых, сотрудник Вализского университета, откомандирована в Саармэ для отлова бабочек на островах Халанского архипелага, что на юго-западе империи.

– Посреди учебного года? – засомневался я.

– Я тоже удивился, но как мне объяснили наши специалисты, у этих тварей короткий период вегетации – размножения, они вылупятся из куколок через три дня, неделю будут спариваться, завалят своими яйцами все острова, после чего разом сдохнут. Трупы и яйца являются частью пищевой цепи, каких-то птиц и рыб, населяющих океан в этом районе…

Я кивнул. Все логично. Ученая дамочка едет в мою империю – ловить редких бабочек, останавливается на сутки на моем острове, встречает меня, узнает, травит, травится сама, при этом, будучи смертельно больной, перед тем как встретить меня, пишет и оставляет письмо на мое имя, с точным указанием утром отправить его во дворец не почтой, а с посыльным. То есть еще до нашей встречи она знала, что мы встретимся, и она меня наверняка отравит.

План составлен заранее. Но что-то во всей этой истории не укладывается. Хорошо, она живет – не тужит у себя в Рамбате, ее фанатичная мамаша накрутила ей мозги насчет кровной мести, но она не торопится ее исполнять, пока… пока не узнала, что сама смертельно больна? Или у нее не было яда? Или вообще что? А, может быть, у нее не было плана… У меня сложилось стойкое ощущение, что ее будто повели за руку. В таком случае – кто повел?

– Хорошо. Дальше? – я взял один бокал поставил его перед генералом, жестом пригласил его сесть. – С кем она встречалась?

Генерал взял бокал, не садясь, поднес к губам.

– Офицеры пьют стоя! За здоровье вашего величества!

– Тогда и я встану, – сказал я, поднимая бокал, – Замечательный тост.

Мы отпили по полбокала. Генерал, наконец, сел.

– Официально – ни с кем. Но один из наших общих знакомых оказывался в тех же местах, где была она, как бы случайно.

– Хорошо, Саббат, и кто же он?

Генерал положил передо мной листок со списком. Я пробежался по именам, должностям, уперся взглядом в знакомое имя, обведенное в рамочку.

– Уверен?

– Так точно, ваше величество, имеются свидетели, рапорта.

– А подробнее?

– Он был в порту во время прибытия транспорта, мы его не допрашивали пока (я вздохнул), потом он около часа что-то искал на рынке, как мы выяснили – купил кое-какие украшения, якобы для любовницы, коробку крысиного яда – на соке слевзики.

Женщина остановилась в гостинице «Фиорд», он тоже там был, бронировал для себя и любовницы номер. Второй раз он зашел в отел Фьорд вечером. Сидел в харчевне. Она там ужинала. После чего она переоделась и вышла в город, в таверне «Шхера» возле грузового порта встретилась с высоким мужчиной, снявшем номер в отеле «Саармэ» под именем капитана Эленкорта.

Я кашлянул и перевел тему опять на вероятного шпиона: Саббат, наверное, сейчас обескуражен. Не надо его недооценивать. Сейчас он Лияру считает моим агентом, который помог мне найти резидента в замке. Пусть так и считает.

– Надеюсь, вы не делали обыска в его жилище? – генерал отвел глаза. – Я был о вас лучшего мнения, Саббат.

– Все сделали очень аккуратно, ваше величество. Мы б не решились без вашего распоряжения, но приобретение им яда насторожило. Кстати, по результатам осмотра выяснились весьма любопытные вещи.

Адъютант мой заскучал, но старался не подавать виду. Я остановил жестом Саббата, на листочке написал записку, протянул ее адьютанту.

– Держи. У пятого пирса стоит моя яхта уже под парами. Лети стрелой. Яхта тебя доставит на Раавен, записку отдай матери. Дальше следуй ее указаниям, она все поймет. Ты меня понял? – адъютант снова побледнел, кивнул, но тут же исправился, вскочив смирно, отрапортовал:

– Так точно, понял, ваше величество. Разрешите выполнять?

– Давай! Только помни, задание особой важности и очень секретное.

Преисполненный осознанием важности своей миссии, мой личный помощник

– Продолжим, Саббат. Какие же вещи выяснились?

– На входной двери были установлены так называемые «флажки», вы знаете, что это? – генерал собрался мне объяснять, я махнул рукой. – Тайные метки, оставляемые жильцом – никакой магии, но ясно показывают хозяину – были ли незваные гости в доме, пока он отсутствовал.

– Знаю. «Флажки» законом не запрещены. Что дальше?

– Не запрещены, да, но сам факт подозрителен. Три флажка на входе. Внутренние двери тоже помечены. В прихожей установлена любопытная штука – счетчик незнакомцев.

– То есть?

– Да, такая вот коробочка с цифрами, как только новый человек входит в дом делает плюс один.

– И где он ее взял?

– Как мы узнали, эти счетчики были заказаны сетью магазинов с простой целью – считать новых посетителей. Выпускают их мастерские при академии магов. Студенты подрабатывают.

– Опять все – легитимно. Но вас-то он сосчитал! Как же выкрутились?

Генерал смущенно улыбнулся.

– Да, в общем, просто. Купили точно такую же, поставили на входе на КПП гарнизона замка и прогнали три роты. Как только число сравнялось с нужным, установили в его прихожей.

Я кивнул, улыбнувшись. Представил себе эту картину. Самое простое решение – самое верное.

– Это все странности?

– Нет. Мы нашли у него шифровальную доску.

Я знаю такие штуки. Шифровальная доска относится к изобретению магов Рамбата, а те слизнули идею еще из артефактов древнего Харанда. Когда я учился в академии и служил в их армии, мы широко пользовались такими досками. Накладываешь на нее обычный лист, пишешь донесение, потом на краю доски выставляешь ключ, выдаваемый особым отделом каждый день – текст на листе меняется на зашифрованный. Прочесть можно на такой же доске, если знаешь ключ. Расколоть такую шифровку без магии невозможно. На взлом дается одна попытка. Если не удалось прочесть – все. Даже доска не поможет – шифровка просто уничтожается в труху.

– А вот это уже улика! – я оживился. – Надеюсь, вы не наследили?

– Мы очень старались, ваше величество. Доска была замаскирована под настенное панно. Отчасти нам повезло распознать такую улику.

Я позвонил в колокольчик и снова явился дежурный офицер.

– Министра обороны – немедленно! Саббат, срочно закрыть порты империи по категории «три». Начать полномасштабные учения в шести флотах. Готовьте приказы по своему ведомству. Предупредите резидентуру в Рамбате, Пину, Вализе… активируйте лагеря десанта в Дереторе и у побережья Харанда. Этого говнюка сразу не берите, пускай подергается и накосячит, он узнает о моих приказах и попытается связаться с посольством… Главное, не дайте ему покончить с собой, когда поймет, что раскрыт. И надо выявить всю его сеть помощников на острове и в Империи. Он много знает. И должен все рассказать.

Я в бешенстве. Но не зол. Это рабочее состояние холодного рассудка. Но если б мне сейчас дали возможность стереть с лица земли Рамбат, я делал бы это медленно… Ничего, они еще попляшут. – Саббат, мы начинаем план – «Переход». Пакет с приказами у вас в сейфе.

Генерала сдуло с места.

Дежурный вернулся, убрал бокалы и бутылку, протер стол. Я ему сказал:

– Экстренное совещание совета министров сегодня на пять вечера. Оповестить всех. – Он отдал честь и вышел.

Явился министр обороны.

– Добрый день, Ваше величество!

Поприветствовал меня адмирал Мирель Параведра. Мирель – имя и мужское и женское одновременно. И моего министра это конфузит.

– Здравствуйте, адмирал.

– Что-то случилось?

– Пока нет, адмирал, если б случилось, вы б получили приказ о мобилизации. – Это я так шучу. Адмирал оценил, улыбнулся.

– Но ведь есть причина для столь неотложного вызова, ваше величество?

– Несомненно, адмирал. Есть. Вам надлежит разослать флотам приказы…

– Я внимательно слушаю. – Параведра достал блокнот и приготовился записать. А я подошел к большой карте мира, раздвинул шторки и принялся указкой передвигать кораблики по морям.

– Первому и третьему флотам – блокировать подходы к империи в проливах. Проверьте и проведите суточные учения с фортами. Четвертому флоту подойти к территориальным водам Рамбата, но не пересекать черту. Ждать приказа. Пятому флоту занять оборону у Лиды. Держать воздух. Летающие шары есть не только у нас. Привлеките магов с военной кафедры академии. На трое суток перекрыть внутренние моря. Рыбакам сообщите – будет выдана компенсация за причиненный ущерб, думаю им приятно будет отдохнуть с семьями. – указка уперлась в небольшую островную группу на юге. – И еще адмирал – архипелаг Раавен – это особая зона. Подготовьте транспорты во всех портах. Беспрепятственно может туда или оттуда ходить только моя яхта. Все понятно?

– Так точно, ваше величество. – адмирал озадачился, но виду не показал, как его удивил мой приказ. – Вы можете объяснить?

– Дорогой мой адмирал. – Я закрыл карту, подошел и обнял за плечи верного служаку, – в свое время. Сейчас – не могу. Я суеверен. Выполните приказ. Да, и флотам передайте: в бой без крайней нужды не вступать, только в случае нападения. На провокации не реагировать. – У адмирала волосы приподняли фуражку. – Наша задача – не допустить войны. Но если они все-таки нападут – надо им надрать задницу, так, чтоб неповадно было впредь. Главное сейчас – оттянуть все их флоты и армии на южную границу Ханута.

Примечания