Мой личный судный день

Пролог

В дверях прозвенел колокольчик, оповещая о посетителе.

– Добрый вечер.

– Здравствуйте! – Девушка подняла глаза на вошедшего. – Простите, но мы уже закрываемся.

– О, не беспокойтесь, я вас не задержу.

Молоденькая продавщица присмотрелась к мужчине. А он ничего: симпатичный, высокий, лет сорока и, судя по одежде, очень обеспеченный.

– Ну хорошо, если это недолго, – согласилась она нехотя. – Вы что-то уже присмотрели?

– Да, в той витрине, – показал он на стеллаж возле окна и пронзительно посмотрел на нее.

Взгляд у мужчины был завораживающий и многообещающий, и она сдалась.

– Да? Чудесно! Покажите, что вы выбрали.

– Вот это колье. Хочу подарить маме на день рождения. – Он снова очаровательно и смущенно улыбнулся.

Девушка подошла и, отключив сигнализацию, открыла ключиком дверцы стеклянной витрины. О, это, пожалуй, самая дорогая вещь в магазине, обрадовалась она. Стоило задержаться! Совсем небольшая дневная выручка сразу увеличится вдвое.

Она достала драгоценность, подала мужчине и, отвернувшись, чтобы закрыть витрину, услышала позади тихий шепот:

– Прекрасное колье, но, думаю, тебе оно подойдет больше. Примерь.

И тут девушка почувствовала холодный метал на своей шее. В глазах потемнело, и последнее, что промелькнуло в мыслях – это беспокойство за маленького щенка Деллиса, который ждал ее дома. Как же он без нее?..

Глава

1

Ольга Левицкая сидела в баре и пила коньяк. Подозвав официанта, она заказала еще соточку (уж и не помнила, какую по счету) и снова впала в депрессию. Девчонки ушли, оставив ее наедине со своим горем, впрочем, они предлагали подвезти, но домой возвращаться совсем не хотелось. Что там делать? Там никого нет. Он ушел и уже не вернется. Что за день такой? Ну почему она опоздала? И зачем вернулась домой? От безысходности и отчаяния Оля уронила голову на руки и всплакнула.

– Девушка, вам плохо?

Она подняла зареванные глаза и, с трудом сфокусировав взгляд, уставилась на стоящего рядом мужчину. Это был неприятный тип с угловатыми чертами лица, темными волосами, торчащими в разные стороны, и бандитской небритостью. «Нет, не мой типаж», – мысленно определилась она и насупилась.

– Отстань, не твое дело.

– Может, вас до дома проводить? – не желал отставать тот и навис над несчастной.

– Отстань, сказала! – Стукнув кулаком по столу, Оля вскочила и тут же повалилась прямо на мужчину. Сознание отключилось.

«Ну и ладно, – подумала она, проваливаясь в темноту, – так даже лучше: ничего не чувствовать, не вспоминать, не думать» …

***

Двенадцать часов назад

Ольга жутко опаздывала. Снова! Но так сложились обстоятельства. Проснулась, как обычно, в отличном настроении ровно в семь, включила телек, заварила кофе. Пока наносила боевую раскраску, слушала диктора.

«А сейчас криминальная хроника. Вчера вечером был ограблен ювелирный салон на Фонтанке. Это уже третье дерзкое ограбление с убийством за последние три месяца…».

– Ха, на Фонтанке? – удивилась Оля и усмехнулась. – Может, прямо рядом с центральным УВД? Что-то не припомню там ювелирного магазина.

«Как и в прошлый раз, – продолжал вещать диктор, – убита сотрудница салона. Вероятно, нападение произошло в момент закрытия. На шее убитой обнаружено принадлежащее магазину колье с драгоценными камнями стоимостью триста тысяч рублей. То ли убийца накинул колье на шею убитой, то ли она таким образом пыталась украсть его, пока неизвестно. Детали случившегося не разглашаются. Идет следствие. Далее новости экономики…».

Оля не выдержала и выключила. Потому что терпеть не могла новости. Ничего светлого и доброго! Даже в экономике. Наспех, обжигаясь горячим кофе, позавтракала, быстро собрала сумку и уже собралась уходить. Но тут прозвучал звонок в дверь.

– Валера? – Она удивленно посмотрела на вошедшего. – А ты чего в такую рань? Что-то случилось?

– Да нет, все в порядке, – поцеловав ее и устало вздохнув, произнес Валерий.

– Ты же вроде в командировке.

– Вот только что прилетел из Москвы, сутки не спал, до дома ехать далеко. Я у тебя высплюсь, а потом поеду. Окей?

Валера жил в Мурино, на самой окраине города, хотя был далеко не беден и мог позволить себе квартиру в центре.

– Ну ладно, оставайся, – согласилась та. – Тогда ужин приготовь.

– Конечно! Я могу и до утра остаться, – сказал он интимным голосом и, притянув ее к себе, страстно поцеловал.

– Оставайся, – тут же растаяла Ольга, – а я, извини, спешу на работу.

– А, может, ты останешься со мной? – Он поцеловал ее в подбородок, затем в шею и опускался все ниже.

Оля поняла, что сейчас потеряет контроль и резко отстранилась:

– Прости, я опаздываю.

– Когда вернешься? – томно посмотрел он своими красивыми с поволокой глазами.

– В семь! – крикнула она, закрывая дверь и пытаясь побороть в себе желание вернуться.

Глянула на часы и бегом помчалась вниз по лестнице, бегом на остановку автобуса, затем бегом по эскалатору в метро, и так далее. Не помогло. Опоздание на полчаса было зафиксировано и использовано против нее.

***

– Оля, извини, но ты уволена! И не надо снова умолять и говорить, что исправишься и тому подобное. Я уже много раз это слышала. Иди, получай расчет.

Ольга не стала спорить, вышла в коридор и залилась слезами.

– Змея гремучая, кикимора дремучая и мымра… не знаю какая! Злючая! – шептала она про себя ругательства и горько усмехнулась: – Почти стихи. Нет! Она не достойна даже таких стихов!

Хотя ее начальница Катрин, вернее, Екатерина Федоровна была не таким уж плохим человеком, просто очень не любила всех, кто моложе ее и выглядит лучше.

Оля тут же помчалась в туалет, очень не хотелось, чтобы ее кто-нибудь увидел в таком виде. Посмотрела в зеркало и ужаснулась: тушь размазалась, глаза красные, в глазах обида. Кошмар!

Умылась. Стало еще хуже. Счастливые женщины, кто может выйти в люди без капли макияжа! А ей приходилось прилагать старания. Каждое утро прилагала, потому и нравилась мужчинам.

Ольга очень хорошо понимала, не за опоздания ее увольняют, никто в отделе не приходит вовремя и ничего. Она же за все время работы опоздала всего пару раз, ну тройку, ну, может, чуть больше. А работает она здесь… работала… три года. А Катрин просто нашла наконец повод отомстить за то, что финансовый директор Владислав Васильевич слишком расположен к Ольге. Вот глупая, зачем он ей сдался? Ну, нравится она ему, и что? Он-то ей нет.

Да и другие тетки ее недолюбливали. А она что? По сути, такая же тетка, только жизнерадостная, неконфликтная и ухоженная.

Вдруг вспомнила, ее же только что уволили! Снова зарыдала. Ей уже тридцать семь, а карьера так и не сложилась, да и личная жизнь не очень. Хотя она все еще надеялась, что Валера наконец решится и сделает предложение.

Оля еще раз взглянула на себя в зеркало, а в целом ничего: большие серые глаза, гладкая кожа, брови вразлет. И все у нее, между прочим, натуральное, без всяких ботоксов и филлеров! Не то, что у Катьки, не без злорадства отметила она. Поправила русые волнистые пряди, выбившиеся из прически, припудрила нос и еще раз критически взглянула на себя. А, сойдет, махнула рукой и пошла, куда послали, – в бухгалтерию за расчетом.

На самом деле Ольга считала, что у нее была очень веская причина для опоздания! И увольнять за это было, по меньшей мере, подло. Но Катрин слушать объяснения не собиралась, Оля сразу это поняла, поэтому объясняться не стала.

Получив расчет, поехала домой. Ничего, не пропадет, утешала она себя. Сейчас Валерке пожалуется, он пожалеет и станет легче. А жалеть он умеет, томно вздохнула она. Он такой красавчик! Высокий, брутальный, на пару лет всего старше, но очень умный и успешный, не то, что она. Вот только к созданию семьи не готов, привык к вольной жизни и постоянным разъездам. У него даже квартиры своей нет, снимает какую-то халупу на окраине, большего ему и не надо. На этой мысли вздохнула и вошла в свой подъезд.

Открыв дверь, Оля услышала приятную романтичную мелодию. Он что, уже выспался? Ужин, наверное, готовит, с удовлетворением, отметила она. Ну хоть здесь у нее все хорошо.

– Валера! Валер, ты где? Ты себе не представляешь! – влетела она в комнату и застыла.

Валера лежал на ее кровати, а прямо под ним стонала какая-то юная белокурая красотка…

От увиденного у Ольги подкосились ноги, и она плюхнулась в стоявшее рядом кресло.

– Валера, что в моей постели делает эта блондинистая дрянь? – спокойно спросила она вместо того, чтобы устроить скандал.

Валера смутился и, кутаясь в простыню, подскочил с кровати, при этом обнажив красивое молодое тело своей пассии. Ольга успела с завистью охватить взглядом ее всю и сникла. Да, надо признать, она ей неровня.

Надо срочно устроить скандал и выгнать обоих с треском, понимала Оля, но вместо этого также спокойно ткнула в девицу пальцем, и спросила, понимая, что спрашивает глупость:

– Ей восемнадцать-то есть?

– Мне двадцать семь! – с гордостью сообщила красотка, не стесняясь встала и начала одеваться. – Валера, почему ты не сказал, что женат?! – возмущенно воскликнула она, взяв ситуацию под свой контроль и безапелляционно присвоив себе статус жертвы. – Выставил меня дурой! Мог бы и предупредить! – истерила она.

– Валера, мне кажется, она на тебя обиделась, – с иронией отметила Ольга.

– Заткнись! – гаркнула на нее девица.

– М-м-м, а она еще и бойкая, – снова сказала Ольга Валерию. – Наверное, именно такая тебе и нужна. – Устало вздохнула, встала и вышла в кухню.

Валера пришел следом и сел напротив.

– Послушай, ты же сказала, что придешь в семь, – искренне расстроился он.

– Ну, извини, – развела она руками, – обстоятельства.

– Это ты извини, мне правда неловко, что ты нас вот так застала.

– Ха-ха-ха, – истерически захохотала та. – Тебе неловко? И только?

В кухню заглянула красотка.

– Валерий, звони, когда разберешься со своей старой шваброй. Повторим! – Она победно задрала голову и ушла, оскорбленно хлопнув дверью.

Ольга снова захохотала, пока не полились слезы. Ей стало ужасно жаль себя. Да, точно, швабра, без макияжа, с опухшими от слез глазами… Побитая молью тетка.

– Оль, наверное, нам давно надо было расстаться, ну или пожить отдельно какое-то время. – Валера сделал жалостливое лицо. – Я хотел из аэропорта поехать домой, но…

– Но тебе не хотелось приглашать такую клевую красотку в твое прекрасное Мурино! – продолжила она за него. – И часто ты здесь, в моей квартире устраивал свидания?

– Зачем ты такое спрашиваешь? – искренне возмутился тот. – Я порядочный человек…

– Хватит! – прервала Оля, не желая ничего знать о его порядочности и вдруг сникла. – Только я вот что-то не поняла, сегодня, что, судный день?

– Почему? – удивился он.

– Да потому! – закричала она. – Сначала грымза эта, теперь ты!

– А что грымза? Грымза – это Катрин?

Он знал Олину начальницу, так как они неоднократно пересекались по работе, и знал об их непростых отношениях. Ольга часто рассказывала ему о конфликтах с начальницей и о том, что происходили они из-за мужчин. Он ревновал! Она это точно знала, ревновал, только видимо не из-за любви к ней, а из-за ущемленного чувства собственничества.

– Послушай, я не хотел, чтобы мы вот так расстались…

– Замолчи и слушай внимательно, – снова прервала она. – Сейчас я уйду. А ты спокойно и обстоятельно соберешь все свои вещи, всё до последней спички. Ключи оставишь в прихожей. Вернусь вечером. Чтобы духу твоего здесь не было!

Оля вскочила, взяла сумку и ушла. Дойдя до остановки, села в трамвай и поехала по кольцу. Это около двух часов. Маловато, но она ведь может сделать еще круг.

Глава

2

Трамвай монотонно стучал по рельсам, изредка встряхивая пассажиров и позвякивая колокольчиком, а Ольга сидела и гадала, за что ей все это? Что за день такой? Будто гнев всех святых внезапно обрушился на нее.

Надо еще как-то с родными объясниться, вздохнула она. Перспектива еще больше повергла в уныние. Мама сильно расстроится, она до сих пор опекала ее, несмотря на бальзаковский возраст дочери. Да, Оля тяжко вздохнула, ей уже тридцать семь. К этому времени у нее в багаже был лишь неудачный брак и его удачные последствия – сынок семнадцати лет, единственная Олина любовь, гордость, всепрощение и все прилагающиеся чувства и эмоции.

К счастью, отношения с сыном кардинально отличались от отношений с мамой. С сыном они были скорее друзьями или приятелями, или даже подругами, в зависимости от ситуации.

Вот он ее поймет и потерпит безденежье, благо, родной отец помогает сыну, да и учебу оплачивает, что немало. Денис учился в Москве на первом курсе института. Горько вздохнула, сына она не видела уже три месяца.

Вот если бы она вышла замуж за Валеру, тогда могла себе позволить хоть изредка навещать сына.

Трамвай подпрыгнул на стыке, вернув ее в реальность. Валеры нет и уже не будет в ее жизни. Забудь, твердила себе Ольга. Вдруг захотелось вернуться во времени и потаскать за белые волосенки эту молодую выдру! А особенно хотелось заехать Валерию по красивой физиономии. Хотя это не в ее характере, не могла она до такого опуститься. И потом, что это изменит? Ничего. Смахнула слезу.

На втором круговом заезде ей вдруг показалось, что кто-то пристально на нее смотрит. Оглянулась – никого. Вернее, несколько человек сидели в вагоне, но все они смотрели в окно. Оля тоже отвернулась к окну и глянула вверх. В редких узких просветах между высотными домами проглядывало темно-синее вечернее небо, по пыльному стеклу стучал мелкий летний дождик. Погода под стать настроению, отметила она. Хотя, чего еще ожидать от Питера в июне?

Через пару остановок она снова почувствовала взгляд. Оглянулась, и увидела его… На нее не отрываясь смотрел мужчина, довольно приятный и добродушный, с аккуратной бородкой и в очках. Он улыбнулся, она улыбнулась в ответ, хотя было совсем не до улыбок и тем более не до флирта.

В конце третьего круга вышла наконец на своей остановке, но домой совсем не хотелось. Повернула в противоположную сторону и неспеша пошла вдоль витрин магазинов. Вздрогнув, подняла воротник плаща – к вечеру заметно похолодало, и дождь все еще моросил. Остановилась возле витрины ювелирного магазина и уставилась на обручальные кольца, выставленные за стеклом.

А она еще замуж за него собиралась. Нет, видно, это не ее. Один раз побывала по молодости и по глупости, хватит.

Думай не думай, а домой идти надо. Повернула обратно и остановилась. «Нет, не пойду, – передумала она, – вдруг он еще там».

И тут в голову пришла здравая мысль – ей срочно нужна психологическая поддержка! Так, надо срочно позвонить Любови с Надеждой, они просто обязаны ее поддержать! Ха-ха! Оля все время удивлялась, и почему ее не Вера зовут? Или Софья хотя бы… Решительно достала телефон и набрала номер Любы.

Та ответила только с пятнадцатого (!) гудка.

– Оля, привет, сейчас не могу разговаривать. Ты по делу или так?

Подруга работала косметологом и разговаривала, как правило, коротко и по существу, потому что, в отличие от Ольги, работой своей дорожила, да и работы было выше крыши – клиенток, хоть отбавляй.

– Любовь, ты срочно мне нужна, – кратко изложила Оля суть звонка.

Та вздохнула в трубку и глубокомысленно изрекла:

– Всем нужна любовь. Что случилось?

Оля бодро сообщила:

– Люба, меня уволили, и Валера бросил. Ты должна прийти и утешить подругу.

– А чего тебя утешать? Слышу по голосу, что ты совсем не расстроена, а даже наоборот, будто счастлива, – рассудительно сказала подруга и тут же спросила: – В восемь заканчиваю, куда ехать?

– Буду ждать в баре на Энгельса.

– Жди! – Она тут же отключилась.

– Надя, привет! – позвонила Оля второй подруге.

Та ответила сразу:

– Олюшка, привет. Как дела?

– Меня Катрин уволила, и Валера бросил. Мне срочно нужно дружеское плечо, чтобы поплакаться.

– Хорошо, сейчас приеду, ты где?

– Иду в наш бар на Энгельса.

– Через полчаса буду.

Улыбнулась. Вот такие разные у нее подружки. Но любила она обеих безмерно!

С Надеждой они познакомились, три года назад в той самой компании, из которой ее только что уволили, и которая красиво называлась «Сияние зари». Занималась компания оптовой продажей ювелирных изделий сразу нескольких производителей. Ольга только пришла, а Надя как раз увольнялась, натаскала ее, всему обучила и с чистой совестью покинула эту прекрасную компанию. Но за время обучения девочки так сдружились, что стали лучшими подругами.

Надо сказать, Надежда нисколько не пожалела, что уволилась, и Ольгу давно уговаривала уйти. Условия работы в компании были просто зверские, хотя для нашего времени это норма. К сожалению.

По всему офису стояли камеры. «Всевидящее око» наблюдало за сотрудниками с утра до вечера. Но все привыкли и не обращали внимания, была работа – работали, не было – сидели, болтали и гоняли чаи. За это, конечно, приходилось расплачиваться – лишали премии почти каждый месяц. Собственно, поэтому Надежда и ушла, не выдержав надругательства над зарплатой, и без того не ахти какой, устроилась продавцом-консультантом в ювелирный магазин и была счастлива. А вот Оля вытерпела три года. Потому и была, не сказать, чтобы счастлива из-за увольнения, но расстроилась несильно.

А Любовь была ее одноклассницей, и за много-много лет они стали, как сестры. Люба была счастливо замужем уже пятнадцать лет. Оля с Надеждой тоже побывали там, но им не понравилось. А Наде не понравилось аж два раза.

Глава 3

Очнулась Ольга от солнечного луча, бьющего прямо в лицо. Приоткрыла один глаз и тут же закрыла, было невыносимо больно.

Пришла наконец в себя, села и огляделась. Сидела она на незнакомом диване, укрытая каким-то старым пледом, обстановочка вокруг так себе.

– Господи, где я?! – закрутила она головой и тут же застонала. – Зачем же я вчера напилась, как портовый грузчик? Ведь давно поняла простую истину – водкой горю не поможешь. И коньяком, соответственно, тоже.

Тут Оля вспомнила события вчерашнего дня. Снова стало больно, на этот раз где-то в сердце или в душе.

– Только не говорите, что у вас несчастная любовь и жить негде, – вдруг раздалось за ее спиной.

Подскочив от неожиданности, Ольга тут же застонала и, осторожно повернув голову, посмотрела в ту сторону, откуда раздался голос.

У окна, опираясь на подоконник, стоял совершенно незнакомый мужчина, и прихлебывал кофе из огромной кружки. Хотя где-то она его раньше видела, призадумалась Оля. Лохматый какой-то, нечесаный, лет сорок с хорошим хвостом, определила она наметанным глазом. А, вспомнила, в баре видела вчера, как раз перед тем, как вырубиться.

– Так что, угадал? – ухмыльнулся он.

– Нет. С чего вы взяли? Все у меня замечательно, – гордо ответила она и неожиданно заревела.

Откуда-то прибежала маленькая собачонка и жалостливо лизнула руку.

– Рикки, отстань от девушки, дай ей поплакать вдоволь, – одернул щенка незнакомец.

– Простите, что я тут у вас… Я вообще-то не пью. Просто, жизненные обстоятельства не очень, – извинилась Ольга, от неловкости пряча глаза.

– Значит, все-таки несчастная любовь, – радостно произнес мужчина.

– И это тоже, – махнула она рукой соглашаясь.

– А что еще?

– Уволили еще.

Он посмотрел, подумал.

– Так и быть, пойдем, таблетку дам и кофе налью, – сжалился он над несчастной.

Ольга послушно встала и поплелась за ним. Таблетка ее горю вряд ли поможет, но в данный момент, она была рада и этому.

– Тебя как звать-то?

– Оля.

– А я Максим Григорьевич Ладейщиков. Присаживайся.

Ольга огляделась и осторожно присела на краешек шаткой табуретки, ножки которой устрашающе заскрипели, явно предупреждая о желании разъехаться в разные стороны. В общем, обстановка в кухне тоже оставляла желать лучшего.

– Ну, с работой я тебе помогу, наверное, – сказал благодетель. – А кто ты по специальности? Где работала? – Он налил огромную кружку горячего крепкого кофе и поставил перед ней.

– В компании по продаже ювелирных изделий. «Сияние зари». Может, слышали такую?

Тот неожиданно встрепенулся:

– Серьезно?

– Да, вполне.

– Тогда это облегчает задачу. Тебе там нравилось работать?

– Нравилось, не нравилось, я больше ничего не умею, – приуныла Оля. – А там знаю все.

– Так, а с ювелирными магазинами ты работала?

– Нет, я занималась экспортными поставками, иностранными контрактами и тому подобное.

– Экспортными? – Он удивленно поднял глаза.

– Вы не поверите, наши ювелирные изделия имеют спрос и за рубежом, – заверила она и, стараясь не шевелиться, взяла в руки кружку.

– А, понял, – удовлетворился он ответом. – А в магазин не хочешь пойти? В ювелирный.

– Ой, нет, спасибо, – отказалась та. – Почти в сорок лет стоять за прилавком, это не комильфо.

– Сорок? – удивился он.

– Почти сорок, – с вызовом поправила она и добавила: – Я исключительно офисный работник, могу только сидеть на стуле, печатать, сканировать, копировать, бойко разговаривать по телефону и тому подобное.

– Ну что ж, ладно, – нахмурился он.

– А как я оказалась у вас? Простите, ничего не помню.

Ольга виновато пожала плечами и, сделав глоток, поморщилась: кофе был ужасно крепкий и сладкий.

– В баре тебя подобрал и привез, – с издевкой сообщил тот, – прости, что к себе, пытался узнать твой адрес, но безуспешно.

– Это вы простите, – опустила она глаза, сгорая от стыда. – Вообще-то, я не такая.

– Я уже понял, – криво ухмыльнулся тот.

Подбежала собачонка и уселась рядом. Оля протянула руку и погладила черную волнистую шерсть, та завиляла хвостиком.

– Хорошенькая, – улыбнулась она, – крошечная такая. Это что за порода?

– А черт его знает, Папильон какой-нибудь.

– Что, правда? Такая порода есть? – удивилась она.

Ладейщиков кивнул.

– Понравилась? Может, заберешь?

– Как? А вам она не нужна? – оторопела Ольга.

– Это он. Рикки. Он мне по случаю достался, жалко в приют отдавать.

Оля тяжко вздохнула:

– Извините, мне сейчас не до собак.

– Ну а что с несчастной любовью?

– А, – махнула она рукой, – что теперь об этом говорить? Все в прошлом. А про работу вы серьезно?

– Вполне. Значит так, – задумался он. – Сегодня пятница? Значит в понедельник идешь в свою компанию, и тебя восстанавливают на работе.

– Как? – удивилась она.

– Очень просто. По счастливой случайности, собственник этой компании мой хороший друг. Повышения не обещаю, но ту же должность, что была, гарантирую. Ну, может, обязанности немного другие будут. Согласна?

Честно сказать, ей не очень хотелось возвращаться к Катрин, но это лучше, чем без работы. А там видно будет.

– Согласна, – утвердительно кивнула она головой не раздумывая.

– Ну вот и договорились. Я побежал, потому как, в отличие от некоторых, работаю. Дверь захлопнешь, – крикнул он напоследок и ушел.

Оля встала и обошла квартиру. Холостяк, определила она по неуютному и плохо убранному помещению. Интересно, он что-нибудь потребует за трудоустройство? Или это жест доброй воли?

Под ногами вертелся Рикки, она наклонилась, чтобы его погладить и тут же застонала. Голова все еще болела. Надо ехать домой. Умывшись и приведя себя в относительный порядок, чтобы не пугать прохожих, Ольга вышла из квартиры.