Сезон мести. Дело прокурора–2
- -
- 100%
- +
– Эта сделка не может быть действительной! Вот паспорт, в нем моя прописка. – Аня дрожащими руками раскрыла сумку в поисках документов, но тут из нее выпал конверт, и по лестничной площадке рассыпались купюры.
– Ах ты, аферистка! – пошла на нее молодая мамаша. – Получила деньги за квартиру, а теперь пришла права качать? Продала квартиру, а теперь пытаешься нас отсюда выселить? А ну пошла прочь! Не то сейчас полицию вызову!
Анна присела и судорожно начала собирать купюры. А мамаша подхватила дочку и, быстро открыв дверь, скрылась в квартире. Дважды щелкнул замок, окончательно отрезав ей путь в свой дом.
Аня посмотрела на деньги в руках и зарыдала от бессилия. Полиции она вряд ли сможет объяснить, что эти деньги ей дал прокурор. Не хватало еще Алексея подставить. Ведь ей дал этот конверт совершенно незнакомый мужчина, и неизвестно, где он теперь. Боже мой, но что же произошло? И эти деньги? А вдруг они фальшивые? Как она могла поверить совершенно незнакомому человеку? Но ведь он сказал то, что мог знать только Адамов. Анна вспомнила, как несколько дней назад у подъезда ее встретил высокий, довольно симпатичный мужчина лет сорока, в кожаной куртке с деловой папкой в руках. Он показался очень добродушным, веселым и вполне искренним.
«– Я от Алексей Сергеевича. Вот, возьмите, он просил передать вам.
Анна взяла большой коричневый конверт, заглянула в него и тут же протянула обратно.
– Нет-нет, я не возьму. Передайте Алексею Сергеевичу…
– Погодите. Он предупредил, что вы будете отказываться и просил передать дословно: «В городе оставаться опасно. Если не хочешь повторения, уезжай хотя бы на год. А лучше навсегда. От старой сим-карты избавься».
Анна вдруг поняла, что ничего такого секретного ей мужчина не сказал. Это вовсе не Алексей передал ей деньги, это все Назаренко! Специально выдворил ее из города и дал вот эти деньги. Они точно фальшивые! Надо идти в полицию! Но прежде надо позвонить Дарине. Хотя нет, она и так Дарине должна. Анна снова глянула на деньги. А может, настоящие? Господи, что же делать? Алексею она точно звонить не станет. Она не может снова повесить на него свои проблемы, и он ясно дал понять, что не хочет ее видеть, раз выслал из города. А вот Любаше надо позвонить, она не откажет, подруга обязательно поможет, приютит на время, пока все не выяснится.
Анна хотела достать телефон, но вдруг вспомнила, что в нем нет ни одного номера, ведь старую сим-карту она выбросила еще перед отъездом, на Московском вокзале. Она уселась на ступеньки и заревела…
***
Лига развернул сверток с бутербродами и, едва подогрев чайник, налил полную кружку растворимого кофе.
– Здравствуйте.
Он обернулся и едва не подавился от удивления.
– Привет, – с набитым ртом пробубнил он и, толком не прожевав, быстро проглотил бутерброд. – Вы ко мне?
Он оторопело смотрел на модно одетую длинноногую красавицу, пытаясь понять, что ей здесь надо. Наверное, двери перепутала, решил он – неподалеку находился модный бутик. Хотя, может, неверного мужа желает проучить?
Но девица его удивила еще больше, сообщив:
– Я по делу Адамова. Вы ведь уже в курсе, что он арестован?
Лига на мгновение запнулся и тут же, вспомнив напутствие Адамова, выдал:
– Мы в свой клуб никого не принимаем.
– В какой клуб? – не поняла девица. – Причем здесь клуб? Я помочь хочу! Я Березина, адвокат!
– Так вот и я про то. Проваливайте, дамочка. Только адвокатов нам не хватало.
– А Кирилл сказал, что вы друг Адамова, – оскорбленно парировала девица и повернулась, чтобы уйти.
Но тут в дверях показался Зарецкий.
– А, Дарина Евгеньевна, ты уже здесь? Отлично. Тогда начнем.
– Кира, ты с ума сошел? – покрутил у виска Павел. – Нам же Адамов сказал никого не привлекать, тем более из Органов! Зачем нам лишних людей посвящать в такое деликатное дело? Тем более таких гламурных недалеких дамочек!
– Успокойся, Дарина Евгеньевна не из Органов. И она в курсе дела.
Лиговский косо посмотрел на молодую пигалицу, неизвестно почему называемую Кирой по имени отчеству.
– Ну зачем ты ее позвал? – громким шепотом спросил он.
Но Кира ничуть не смутился:
– Дарина может помочь. И Адамов ей доверяет.
Павел снова усомнился:
– Ты уверен? Чем она нам поможет?
– Я вообще-то здесь! Неприлично говорить о присутствующем в третьем лице! – вконец рассердилась Дарина, тем временем усаживаясь в одно из шатких стареньких кресел, предварительно критично осмотрев его. Ну и детективное агентство! Одно название!
– Кира, где Адамов нашел такого занудного адвоката?! – искренне возмутился Лига, презрительно скривившись.
– Где он такого помощника нашел, вот в чем вопрос! – отбила подачу Дарина.
Он прикрыл ладонью глаза, ужасно хотелось расхохотаться, глядя на напыщенную адвокатессу, но Зарецкий встрял, не дав разгореться конфликту, и поставил все на свои места.
– Послушайте, давайте успокоимся и поговорим о деле. Алексей Сергеевич здорово влип, и надо срочно действовать.
– Ну, раз уж у нас есть сильно умный адвокат, то предлагаю срочно оправдательную базу состряпать, – с пренебрежением глянув на заносчивую девицу, предложил Павел. Он был в корне не согласен с участием лиц женского пола в таком серьезном деле!
Дарина с ненавистью уставилась на него:
– Что значит состряпать? Я адвокат. Настоящий!
– Ну-ну, еще скажите с большой буквы, – продолжал иронизировать Лиговский.
– Девочки, не ссорьтесь! – снова встрял Кира. – Нам надо срочно что-то придумать.
Павел сердито глянул на Зарецкого. Его назвать девочкой! Да он в таких передрягах бывал, несмотря на свои тридцать восемь!
– А что, Кира, у тебя, как у настоящего мужчины, полагаю, есть идеи? – тут же перекинулся он на Зарецкого. Настроение было испорчено, пообедать не дали, еще и указывать будут всякие девицы зеленые, что ему делать!
– Есть, конечно, – тут же отозвался Кирилл. – Я накопал на Натали такой материал!.. Алексей Сергеевич хотел с ней поговорить, но не успел. Но не все потеряно, чтобы заставить ее дать правдивые показания, я кое-что нашел на нее и ее мужа…
– Так, девочки и мальчики, – остановила Дарина, сверкнув взглядом в сторону заносчивого детектива. – Мы будем действовать законно. А использовать шантаж – это нам не подходит. Адамов нас не похвалит.
Мужчины посмотрели на нее: один все с той же кривой ухмылкой, другой с интересом.
– Хорошо, Дарина Евгеньевна, слушаем тебя, – тут же согласился Кирилл.
– В прокуратуре остались его друзья, и они не бросят его в беде. Я сегодня же пойду и поговорю кое с кем…
– А вот этого не надо делать! – тут же возмущенно перебил Павел. Именно этого он и боялся. – Кира, я же говорю! Она все испортит!
– Почему?
– Ты забыл? В прокуратуре крыса, из-за которой Адамов попал в такой переплет.
– Ой, только не волнуйтесь так! Я знаю, что делаю, – парировала Дарина и презрительно фыркнув, поднялась. – А вы пока подумайте, чем еще можно помочь прокурору. Законно, разумеется.
– Дарина Евгеньевна, будь осторожна, один неверный шаг, и все пропало, – все-таки напутствовал Зарецкий.
Та кивнула, и вышла.
***
Адамов ходил по камере из угла в угол и терзался. Он определенно сделал что-то не так, но никак не мог понять, где оступился. И как вообще так получилось, что он из обвинителя превратился в обвиняемого? В голове была каша, он никак не мог сосредоточиться, а главное не знал, как все исправить и что предпринять. Что в этой ситуации можно сделать, снова задался он вопросом. Ответ был неутешительным – ничего. Телефон найти нереально, а больше вариантов не было.
В этот момент дверь в камеру распахнулась и на пороге появился надзиратель.
– Подследственный Адамов, на выход.
Тот с подозрением глянул на конвойного, молча встал и вышел за дверь.
– Лицом к стене, руки за спину.
Шагая по длинному мрачному коридору, он с опаской поглядывал по сторонам, нет, вряд ли его уберут так рано. Должен состояться суд, который полностью снимет все подозрения с Назаренко и лишь затем… Он старался не думать, что будет затем. Хотелось надеяться, что Кирилл с Лигой найдут какой-то выход. Жаль с Натали не успел поговорить. Возможно, она бы помогла…
– Проходите, у вас десять минут. Руки вперед, – скомандовал конвойный и, надев на запястья наручники, распахнул дверь.
Алексей, гадая, кто там за дверью, шагнул через порог и застыл у дверей. Вот его он хотел видеть меньше всего!
Глава 5
Алексей хмуро посмотрел на своего помощника, затем прошел и, не подав руки, молча сел напротив.
– Ну что, здорово ты влип, приятель, – с сочувствием глядя на Адамова, констатировал Ростислав, тоже опустив приветствие.
Пауза несколько затянулась.
– Ты знаешь, что я не делал того, что на меня хочет повесить Назаренко, – начал Алексей первым.
Пашков продолжал молчать, и Адамов вскинулся:
– Ты серьезно? Ты думаешь, это я из мести? Да зачем я стал бы убивать Самойлова? Зачем мне это? Я уже знал, что это не он виновен в смерти Алены и мамы!
Пашков поерзал, повздыхал и наконец сообщил:
– Лёха, в день смерти Самойлова в его кабинете повсюду нашли твои отпечатки.
– Конечно, они там были! – взорвался Адамов. – Я оказывал ему первую помощь, если помнишь.
– Или только изображал.
Адамов глянул с ненавистью.
– Ты серьезно?!
– Не кипятись, – осадил Пашков. – Я там не был, поэтому просто верю тебе на слово. Но, Лёха, отпечатки даже на бутылке с водой, которую ты взял в холодильнике и дал Самойлову промочить горло.
– И что? Он задыхался.
– Да ничего, только в той бутылке нашли остатки сильнодействующего сердечного препарата.
– Что? – Адамов словно протрезвел. Неужели Назаренко все настолько продумал? Значит, никаких иллюзий, надеяться не на что.
– Да то самое, – пробурчал Ростислав. – Это серьезная улика. И этого будет достаточно для обвинения, ты же знаешь.
– Так это те самые улики, которые предъявил Назаренко в Москве? – догадался Алексей.
– Видимо, да. Но и это еще не все.
Адамов только молча вскинул глаза.
– У Марениной в вещах нашли твою визитку.
– И что? Может, я и оставлял визитку в их доме. Я много раз там бывал, пока шло следствие.
– Да, – соглашаясь кивнул Пашков, – ничего криминального, если бы на ней не было написано несколько слов.
– Каких же? – Адамов саркастично скривился.
– Там дата ее смерти и место встречи… На берегу в пригороде.
– И что? Почерк сто процентов не мой. Убийца Марениной написал это на моей визитке и подбросил в ее вещи. У Назаренко был доступ в дом Самойлова, забыл?
Пашков прикусил нижнюю губу и сделал паузу.
– Лёша, на визитке почерк Марениной. Экспертиза это подтвердила.
Адамов на секунду опешил, но вдруг взорвался:
– Да ну и что! Это косвенная улика! Ясно же, что меня подставляют! Назаренко заставил ее перед смертью написать! Или экспертиза липовая!!! И я уверен…
– Лёша, – прервал его Ростислав, – я бы на твоем месте не был так уверен…
– Всё! Ничего не желаю больше слышать! Уходи. – Адамов отвернулся и, стиснув до боли кулаки, зажмурился. Здорово его обложил Заря! Его враг оказался очень предприимчивым и коварным. Сволочь! Неужели это всё? А как же месть? За маму, за Аленку. А за разрушенную жизнь Анны? Он вдруг расхохотался. Ах да, это же он сам ее разрушил. И все равно в сотый раз порадовался, что она теперь далеко и недосягаема для Назаренко. Он все хохотал, а Пашков с сожалением смотрел на друга.
– Послушай, о твоей ненависти к Самойлову уже все знают. Может, тебе лучше признать вину? Учитывая трагическое прошлое и доблестное настоящее, тебе много не дадут…
Адамов резко перестал смеяться и удивленно посмотрел на Пашкова.
– Убирайся! Убирайся вон!!! – заорал он и вскочив замахнулся.
Тут же появился конвойный и увел Алексея. А Пашков смотрел вслед другу и все так же хмурился. Он не знал, чем ему помочь.
***
– Анюта, конечно, надо идти в полицию! – Лучшая подруга Анны, Любовь Никоненко ходила по огромной, красиво обставленной гостиной туда и обратно. Она потряхивала каштановыми кудрями, красиво уложенными в стиле «Пляжные волны», и в негодовании похлопывала себя по роскошным женственным бедрам, обтянутым шелковистой тканью домашнего пеньюара.
Анна с тоской смотрела на очаровательную, ухоженную подругу, на все это великолепие и, грустно вздыхая, размешивала сахар позолоченной ложечкой в миниатюрной фарфоровой чашечке с чаем. Вот Любаша везучая, и дом у нее красивый, и муж. Пусть и третий, зато любящий, заботливый, и обеспечивает Любашу, и бережет.
А ее беречь некому. Анну слегка передернуло от внезапно накатившего раздражения. И почему она не может справиться с эмоциями? Ведь пора привыкнуть, что в ее жизни все не так.
– А ты точно не хочешь обратиться к своему прокурору? – на мгновенье остановилась Любовь и с надеждой посмотрела на Анну.
– Люба, он не мой! – раздраженно осадила та, к горлу тут же подступили слезы, хотелось зарыдать в голос, но она по опыту знала – слезы не помогут, и постаралась сдержаться.
– Ну а к Дарине? Она точно поможет! – не отставала подруга.
Аня кивнула, шмыгнув носом:
– Я думала об этом. Но у меня нет денег. Я не могу снова…
– Да у тебя куча денег! – напомнила Люба, кивнув на Анину сумку, висящую на высокой резной спинке красивого стула.
Аня даже рассмеялась:
– Шутишь? Это фальшивые деньги. Я почти уверена.
– Ладно, – наконец согласилась Любовь, – по любому надо идти в полицию. Прямо с утра и пойдем. А сейчас спать, постелю тебе в гостевой.
Анюта обреченно вздохнула и поднялась. Сколько еще она будет доставлять всем неудобства? Просто карма какая-то.
– Ты прости, что свалилась, как снег на голову. Я уж хотела в Камышовку на дачу поехать. Но… – Она хотела сказать, что там все напоминает о… НЕМ, однако сдержалась. – Но надеюсь, завтра все прояснится, и я смогу вернуться в свою квартиру.
– Ну перестань, какая Камышовка? – урезонила Люба. – Живи сколько хочешь. Николай все равно с утра до ночи по своим автосалонам разъезжает, или, вон, как сейчас, по командировкам: Москва-Сочи, Сочи-Питер и снова Москва! Ой, ты не представляешь, как надоело!
– Не представляю, – пробормотала Анюта и поплелась следом за подругой.
– А потом у меня же родительская квартира свободна. Далеко, конечно, на самой окраине. Ой, что я тебе рассказываю, ты же помнишь, где это…
Анна шла следом за Любой, слушала ее щебетание и вздыхала, и когда это все кончится?
***
Ранним утром Ростислав метался по своему кабинету, вернее по кабинету Адамова, и нашагал уже километров пять, пытаясь собраться с мыслями.
Засунув руки в карманы и насупившись, он все ходил и ходил от деверей к окну, затем в обратном направлении, при этом бубнил себе под нос оправдания и аргументы в свою защиту, пытаясь усмирить пробудившуюся совесть. Но ничего не получалось. Его пожирало чувство вины. Хотя в чем его вина, он не понимал. Но ведь он друг Адамову и должен спасти его во что бы то ни стало! Однако совершенно не представлял, что можно предпринять. Он не спал всю ночь, терзался и думал, думал. Да так ни к чему и не пришел.
– Ростислав Маркович, здравствуйте.
Тот вздрогнул и обернулся.
– А, Дарина, здравствуй, заходи. И брось этот официоз! – раздраженно махнул он рукой.
Дарина села на свое привычное место – кресло, стоящее напротив стола Адамова. Она с тоской посмотрела на пустующий стул прокурора, затем перевела взгляд на мечущегося Пашкова.
– Слава, как дела у Алексея Сергеевича?
Тот нервически отозвался:
– Плохо, Дарина! Хуже не бывает.
Та помолчала, размышляя, как бы выведать у помощника прокурора побольше информации.
– Ты был у него? – наконец спросила она. – К нему пускают?
– А? – очнулся от своих терзаний Ростислав. – А, да, был.
– И?
Тот отмахнулся и снова забегал по кабинету.
– Что делать собираешься? – немного помолчав, спросила Березина.
– А? – снова откликнулся он.
– Слава, надо что-то делать! – с укоризной сказала она. – Ты же понимаешь, это все Назаренко, и насколько я успела заметить, у него связи. Большие. А раз Адамовым занялась Москва, значит, очень большие!
– М-да! – только и сказал Ростислав.
– А что-нибудь по существу можешь сказать?! – не выдержав повысила голос Дарина.
Пашков будто ждал, чтобы выплеснуть на кого-нибудь свои эмоции.
– Что я могу сказать?! – нервно закричал он. – Что ты хочешь от меня услышать?!
– Ну, хотелось бы что-нибудь обнадеживающее, – подбодрила та, сидя неподвижно и наблюдая, как Пашков мечется из угла в угол.
– Ни-че-го! Ничего обнадеживающего сказать не могу! Я только что от Левашова, тот подтвердил мои опасения.
– Какие? – осторожно спросила Березина, чтобы не спугнуть нервно-красноречивый настрой помощника прокурора.
– Взялись за Лёху серьезные люди, – на ходу бросил Слава, не останавливаясь ни на мгновенье, – и хватка у них бульдожья. То есть, без шансов. Уж поверь!
Дарина вдруг взорвалась:
– Да хватит уже маячить! Как маятник, честное слово!
Пашков даже замер и с изумлением посмотрел на Березину.
– Дарина, ты чего? Ты не понимаешь? Ничего нельзя сделать!
– Надо его спасать, а ты тут голову пеплом посыпаешь, – сурово возразила она.
Пашков непроизвольно провел рукой по волосам, будто пытаясь стряхнуть невидимый пепел, и снова забегал по кабинету.
– Бесполезно. И лезть в эти дела – себе дороже.
– Но ведь его посадят!
Тот нервно хохотнул и широко развел руки.
– Ясен пень, посадят.
– Все с тобой понятно, – постановила Березина и поднялась.
– И ты не лезь в это дело! – Пашков резко остановился и ткнул в нее пальцем: – Ты ничего не понимаешь! Он всех сметет со своего пути! Пережует и выплюнет!
Адвокатесса одарила его презрительным взглядом и пошла к дверям.
Тут же раздалась трель телефона, и Дарина, бросив взгляд на дисплей, быстро ответила.
– Да… К сожалению, пока ничего хорошего, только время потеряла… – Она уничижительно глянула на Пашкова. – Хорошо, сегодня у меня еще одно дело, а завтра заеду.
Глава 6
– Ну что ж, гражданка Загородняя… Анна Васильевна, – сверился с паспортом дежурный сорок шестого отделения полиции, – вы все замечательно рассказываете, но дело в том, что деньги эти настоящие. Я проверил. Откуда у вас так много денег, не расскажете? Кто вам их дал? М-м-м? Вы их украли, или покупатель квартиры рассчитался с вами?? А теперь играете в Большой театр и изображаете жертву.
– Что? – просипела дрожащим голосом Анна. Она так надеялась, что ей помогут, но увы, становилось только хуже.
Сначала они с Любой ждали два часа, когда их примут, потом оказалось, что следователя нет на месте, и вот наконец их пригласил дежурный. Она битый час подробно рассказывала ему о том, что случилось, но полицейский ни в какую не хотел принимать заявление.
– Придется задержать вас до выяснения, – наконец вынес он вердикт и потянулся к телефону. – Карпов, зайди.
– Да вы что! – встряла Любаша. – Анна – педагог со стажем! Вы правда полагаете, что она могла пойти на такую аферу?
– Ну знаете ли, в нашей практике еще и не такое бывает, – не согласился с ней дежурный. – Гражданка Загородняя рассказала занимательную историю! Какой-то неизвестный мужчина дал ей кучу денег, она зачем-то уехала в Москву, но тут же вернулась. Полагаю, хотела алиби себе обеспечить. А потом вдруг узнала, что ее квартира продана. Ну согласитесь, звучит неправдоподобно.
– Вы хотите сказать, что она обманывает? – снова заступилась Люба. – Тогда зачем она пришла к вам, если сама все это провернула?
– Ну так я же говорю: Большой театр.
– А ну-ка, давайте-ка сюда свое начальство! – вконец рассердилась Любаша. – И побыстрее! А то я вам тут устрою!
– Но-но, гражданочка, вы тут не угрожайте, а то и вас в обезьянник посажу.
– В обезьянник? – сквозь слезы переспросила Анна. – За что?
– Ах, вот так, значит, вы работаете?! – повысила голос Любаша. – Человеку помощь нужна, а вы его в обезьянник?!
– Ну вы же сами сказали, что ей жить негде, – загоготал дежурный и кивнул вошедшему: – Серега, уведи. Сегодня все равно ничего не решим, да и Савельев на выезде. Завтра будем разбираться.
Люба запричитала, побежала следом, пытаясь ухватить полицейского за рукав, потом долго кричала страшные ругательства и угрозы вслед, наконец в бессилии плюхнулась на обшарпанное деревянное сиденье, стоящее в коридоре, и заплакала.
***
На следующий день Дарина первым делом отправилась в детективное агентство, чтобы обменяться новостями. У дверей она на секунду задержалась в поисках названия агентства: ей было интересно, как этот невоспитанный и недалекий детектив назвал свою контору, но ничего кроме лаконичной вывески «Частный детектив» не нашла, что еще больше утвердило ее во мнении, что сыщик недалек умом и совершенно без фантазии.
– В прокуратуре нам не помогут, – грустно сообщила Дарина Кириллу, откровенно игнорируя детектива, который сидел за монитором и делал вид, что ему неинтересно.
– А я вот почему-то так и думал! – все-таки вставил он и обернувшись вполоборота скроил презрительную мину.
Дарина продолжила, не обращая на него никакого внимания:
– Но я считаю, что отчаиваться не стоит. Я также поговорила со следователем, который вел дело об убийстве Никиты Керкиса. Он считает, что нужно доказывать виновность Назаренко, а не невиновность Адамова.
– Это называется «презумпция невиновности», если вы не знали, Госпожа Адвокат, – ехидно заметил Лиговский.
Дарина фыркнула и, даже не обернувшись, отбрила наглого детектива:
– Доказать невиновность подзащитного – это работа адвоката, если вы не знали, Господин Детектив.
– Да, доказать виновность Назаренко было бы здорово, – поддержал идею Кира. – Только как мы это сделаем? Улик против него больше нет, а телефон, в котором доказательства его вины, мы вряд ли когда-то найдем. С Натали мог поговорить только Адамов, никого другого она слушать не станет. Получается, шансов ноль.
Березина с упреком посмотрела на Зарецкого.
– Ну зачем же так пессимистично? Есть еще варианты.
– Какие? – с надеждой спросил он.
Лиговский тоже затих в ожидании ответа адвокатессы.
– У нас есть один свидетель, который точно согласится дать показания. Этот свидетель со стопроцентной вероятностью может подтвердить виновность Назаренко.
– И кто же это? – оживился детектив.
Она свысока посмотрела на него и снова повернулась к Кириллу:
– Я поговорю со свидетелем и все вам расскажу. Ну а вы… Попробуйте найти телефон. Кира, может Керкис сделал копию записи, может, спрятал где-то в соцсетях или в черновиках в электронной почте?
Тот покачал головой.
– Я все проверил. Но я еще раз все просмотрю.
– Отлично. Ну а вы, Господин Ищейка, – повернулась она к Лиговскому, – попробуйте поискать сам телефон там, где предположительно его выбросила Натали.
– И где же это место? Полагаю, Тихий океан? – язвительно спросил Лига, еще не хватало, чтобы им командовала девица!
– Кира вам подскажет, где искать, – снисходительно пояснила Дарина и поднялась. – Ну а мне, пожалуй, пора поговорить с моим подзащитным.
Тут у нее зазвонил телефон и она, глянув на дисплей, быстро ответила.
– Да?.. Что-то случилось?.. Хорошо, где встретимся?
***
Ночь в полицейском участке показалась Анне долгой. Невольно вспомнились времена, когда она сидела в СИЗО. Повторения совсем не хотелось. Почти всю ночь она размышляла о том, что случилось. Значит, деньги настоящие и их действительно передал Алексей? Но что случилось в ее отсутствие? Кто продал ее квартиру? Сердце стучало, путая ритм, и сосало под ложечкой, то ли от голода, то ли от нервного напряжения. Было стойкое ощущение, что произошло что-то ужасное. Или это просто нервы?