Точка возврата: Заслон

ГЛАВА 1.1 – Гас: Вызов из прошлого

Гасанбег Расулов сидел на полу, прислонившись к холодной стене квартиры. Из кофейного автомата в углу тянуло лёгким запахом жжёного пластика, а его собственные пальцы всё никак не решались нажать на кнопку вызова. На столе мигал терминал: Входящий запрос. Срочно. Козлов И.

– Ну-у-у… – протянул Гас, размазывая голосом, как масло по чёрствому хлебу. – Игорёк, старый ты паразит… чего тебе от меня надо?

Скатился на бок, вытянув ноги, на секунду прикрыл глаза. За окном шумел московский купол – из-за фильтров всегда казалось, что небо чуть желтоватое, чужое. Шумели машины, жужжали дроны, бежали по делам люди – а ему всё казалось, что он стоит в стороне, как зритель. Бывший зритель великой пьесы под названием «корпорация Заслон». Бывший.

Мигнуло уведомление.

Срочно. Подтвердите подключение.

Гас мотнул головой, расстегнул старый халат (да-да, привет, новый день), встал, кое-как сгрёб волосы в хвост, глянул в зеркало. Ну, вылитый гений инженерной мысли, прямо с обложки: мешки под глазами, неровная щетина, халат с пятном кофе.

– Ну что ж, – сказал он своему отражению, – пошли удивлять мир.

Он ткнул в кнопку терминала. Зеленоватый свет окрасил комнату.

– Гасанбег! – голос Игоря Козлова был резким, сухим. – Срочно в центр. У нас серьёзные сбои по линии КОР-чипов. Ты нужен.

Гас хмыкнул.

– Игорёк, ты знаешь, что я с этим покончил. Официально. Давно.

– Не сегодня. Иди собирайся.

Гас почувствовал, как где-то под рёбрами стянуло. Тон Козлова он помнил хорошо. Сухой, приказывающий, без уговоров. «Не сегодня» – значит, там уже всё трещит по швам.

Он тяжело сел на край стола, помял пальцами переносицу. Долго. Потом театрально протянул руку… и ткнул в «энтер».

– Ну привет, старая любовь… – пробормотал он, глядя, как на экране вспыхнул логотип корпорации Заслон.

За окном дроны гудели чуть громче. А может, просто ему так казалось.

Он встал, втянул воздух. Ноги подгибались чуть-чуть – вот оно, это ощущение. Когда понимаешь, что идёшь туда, куда никогда больше не хотел возвращаться.

За спиной лежал беспорядок – пустые пакеты с едой, забытая книга, полуразобранный нейрошлем. Гас оглянулся, криво улыбнулся.

– Ну и ладно. Всё равно домой, наверное, не вернусь…

Он взял куртку, резко дёрнул дверцу, шагнул в коридор. Мир уже дышал тревогой.

А зелёный логотип на экране – он всё ещё мигал. Как будто ждал.

ГЛАВА 1.2 – Москва: Ядро сети

Гас стоял у массивных дверей командного центра, медленно выдыхая.

– Ну что, старик, готов к худшему? – пробормотал он себе под нос.

Стены коридора, ведущего сюда, были увешаны старой инженерной арматурой, трубами с намёком на ржавчину, хотя официально здесь всё стерильно. Где-то за стеной журчала охлаждающая система, капало что-то – может, конденсат, а может, очередной недочёт, на который давно махнули рукой. Свет ламп моргал – словно издеваясь. Даже сердце у него билось как-то под этот мерцающий ритм.

Двери с шипением разошлись в стороны. В нос ударил холод стерильного воздуха, перемешанного с запахом старой проводки, чуть-чуть – озона и еле заметного аромата дешёвого чая, который, видимо, кто-то из операторов успел пролить на пульт.

**

– Гасанбег! – Игорь Козлов вышел из-за прозрачной панели. Седина, ровная спина, резкие движения. Как будто за все эти годы тот не изменился вовсе. Его глаза – быстрые, колючие, почти сверкающие. – Проходи. Быстро.

– Ну здравствуй, Игорёк, – устало улыбнулся Гас, чувствуя, как сжимается горло. – Давно не виделись.

– Не время для сантиментов, – отрезал Игорь. – Мы на грани.

**

Они пересекли широкий зал. Огромные экраны нависали, как стены небоскрёбов, голографические панели то включались, то отключались, а нервные операторы сновали между пультами, переговариваясь на полутайном техническом жаргоне. Красные и жёлтые индикаторы вспыхивали над головой, будто гигантские тревожные знаки. Один молодой техник, заметив Гаса, застыл на секунду, потом неловко отвёл взгляд: легенды здесь, кажется, всё ещё жили.

Гас машинально провёл пальцами по поверхности стола – чуть шершавой, с характерной гравировкой старого поколения инженерных станций. Тёплая память, но тут же хлёсткий шлёпок реальности: сейчас это всё – фронт, а не музей.

**

На верхнем экране дрогнул логотип корпорации Заслон. Под ним высветилось имя: Селина Ворт.

– Гасанбег, – раздался голос. Холодный. Почти безэмоциональный. Как будто говорит не человек, а записанный модуль. – Ты знаешь, что сейчас поставлено на карту. Нам нужны ответы. Быстро.

Гас напрягся. Селину он слышал только через защищённые каналы. Легендарная ледяная королева, что управляла половиной мира через диспетчерские экраны. Вот и она – не миф, не образ.

– Я подключусь, – коротко ответил он, сглотнув. – Но мне нужен полный доступ к ядру.

– Доступ предоставлен, – резко, как отрезала, сказала Селина. – Работайте.

**

Гас опустился за терминал. Пальцы дрожали. Он ощущал на себе взгляды – операторы бросали короткие, нервные взгляды через плечо. Экран перед ним вспыхнул линиями данных, сетевыми картами, колышущимися, будто живыми. По миру шли сбои: Сибирь, Арктика, даже Марс. Где-то на периферии мелькал марсианский сигнал, хриплый, перебивающийся, но уже вшитый в общий отчёт.

Он вдохнул, прикрыл глаза. Всё, что он когда-то строил… теперь сыпалось у него на глазах. Сеть, которая должна была защищать, теперь казалась почти враждебной.

Он пробежал пальцами по клавишам, остановился на секунду. Внутренняя мысль, тихая, почти как шёпот: «Ещё не поздно уйти…»

Потом, с привычной театральной медлительностью, ткнул в «энтер».

– Ну, ядро… давай посмотрим, что ты мне скажешь, – пробормотал он, чувствуя, как дыхание сбивается.

Данные хлынули потоком.

Зал чуть стих – словно воздух задержал дыхание вместе с ним.

Гас погрузился в анализ.

ГЛАВА 1.3 – Совет Директоров: первый созвон

В самой глубине системы, далеко за пределами залов, где сидел Гас, включились защищённые каналы связи. Чернильно-чёрный экран мигнул: Совет Директоров. Экстренное совещание.

Виртуальная комната окутана слабым голубоватым светом. Семь окон. Семь фигур, сидящих каждый в своей реальности, но соединённых здесь, в этом мгновении. Каждое окно – почти как отдельный мир.

**

Селина Ворт, председатель Совета, сидела в идеально освещённой комнате, где всё – от белых стен до линий на столе – было безукоризненно ровным. Её серебристо-седые волосы лежали так безупречно, что казались высеченными из металла. Глаза – холодные, пронизывающие, словно сканирующие собеседников на наличие слабостей. Легенды говорили, что она не спит, не ест, а просто подключена напрямую к системе.

– Итак, начнём. – Её голос разнёсся по каналу, мягко, но так, что в нём слышалась сталь. – Доклад.

**

Луиза Монтро, директор по науке, выглядела в кадре слегка небрежно: спутанные тёмные волосы, лабораторный халат, где-то на заднем плане – полки с приборами и разноцветными мигающими огоньками. Её глаза блестели – нет, не тревогой, азартом. Как ребёнок, которому дали новую игрушку.

– У нас шанс собрать уникальные данные, – проговорила она мягко, почти с восторгом. – Я категорически против немедленного реагирования. Нужно больше информации, больше измерений, больше наблюдений.

– Информация не остановит обрушение систем, – резко вставил Михаил Гребенщиков, директор по энергетике. Его лицо, с сеткой морщин, отражало усталость и раздражение. На фоне гудели серверные стойки, мерцая огнями, будто предупреждая: ресурс на исходе. – Я предлагаю срезать лишние линии и перераспределить ресурсы. Сохраним то, что важно. Отрежем то, что уже не спасти.

**

– И пусть погибнут периферии? – вмешался Талеб Ашраф, директор по климату. Он сидел в комнате, наполненной картами, экранами с климатическими моделями, снимками ледников. Его голос был мягок, обволакивающий, но в нём слышалась железная нота. – Если мы потеряем станции, мы потеряем людей. Не машины, людей, Михаил.

– И что ты предлагаешь? – холодно бросила Селина. – Обнимать станции, пока на нас обрушивается непонятно что?

**

Лэй Хун, директор по безопасности, сидел полускрытый в тени, как и всегда. Камера ловила только часть его лица – чёткие, напряжённые линии скул, вспышку в глазах. Он тихо сказал:

– Проблема не в станциях. Проблема в том, что это… что бы это ни было… распространяется. Оно не похоже ни на один известный вирус, ни на одну из известных атак. И никто пока не понимает, как с ним бороться.

**

Селина чуть склонила голову, холодно кивнув.

– Игорь, доклад.

На экране появился Игорь Козлов, директор по техническим системам. Лицо напряжённое, слегка помятый пиджак, под глазами тени недосыпа. Он выглядел так, будто последние двое суток провёл в непрерывных совещаниях.

– Я подключил Гаса, – коротко сказал Игорь, выдыхая. – Он в ядре. Анализ идёт. Если кто и сможет найти решение – это он.

– Если, – подчеркнула Селина. – Мы ждём.

На несколько долгих мгновений в комнате повисло молчание. Семь фигур, каждый со своей правдой, каждый со своей линией страха и надежды. И огромное, колышущееся молчание системы, которая будто сама затаила дыхание.

Снаружи, далеко, в залах, где шёл анализ, техника тихо гудела. Гас работал.

ГЛАВА 1.4 – Западный Щит: Ельза и Ян

Утро на ретрансляционной станции началось, как обычно, с запаха пересушенного кофе и громких ругательств из машинного отсека. Ян, взлохмаченный, босиком, с кружкой в руках, шагал по холодному полу, потирая глаза.

– Ель! Ты где спрятала нормальное молоко? – прокричал он вглубь коридора.

– В твоих мечтах, Ян, – раздалось из аппаратной. Ельза Крамер уже сидела за пультом, пальцы нервно постукивали по панели, взгляд скользил по мигающим индикаторам. – Подойди лучше сюда. Тут не до твоего кофе.

Ян вздохнул, плюхнулся на кресло у стены и, сделав большой глоток, поморщился. Горько. Как и весь их участок, как и все последние недели.

Ветер снаружи хлестал стены станции, свистел в вентиляционных шахтах. С потолка капала вода – старые уплотнения, конечно, никто не менял. На экране перед Ельзой дрожали линии – данные связи между Европой и Евразией, нестабильные, как обычно, но сегодня… Сегодня что-то явно шло не так.

– Ян! – она позвала его чуть резче. – Проверил генератор?

– Ага! – Он выскочил из кресла, улыбаясь озорно. – Он капризничает, как моя бывшая, но жить будет.

Ельза нахмурилась, склонившись к экрану. Пальцы сжались в кулак.

– Нам не до шуток, Ян. Если связь упадёт окончательно, мы останемся глухими. Ты понимаешь, что это значит?

Ян шагнул ближе, допил кофе, поставил кружку на край стола.

– Конечно, понимаю. Но, Ель, смотри… это не просто обрыв. Оно… странное.

Он ткнул пальцем в пробегающие строки. Ельза наклонилась. Среди обычных ошибок мелькали фрагменты данных, будто закодированные, но с неверным ключом. Что-то, что ломало привычные алгоритмы.

– Может, глюк новой прошивки? – пробормотала она. – Или чей-то тестовый сигнал…

– Всё может быть, – пожал плечами Ян. – Но, честно? Пахнет какой-то чепухой, от которой голова разболится.

**

На верхнем экране мигнуло имя: Микела Сантос, директор по связям. Официальные каналы связи с центром пока молчали, но всем на Западном Щите было ясно – наверху сейчас заняты чем-то куда серьёзнее. Ельза почувствовала, как к горлу подступает раздражение.

– Ян, – твёрдо сказала она. – Начни записывать эти пакеты. Всё. Без исключений. Разберём потом.

Он кивнул, улыбка исчезла.

– Просто сбой? – спросил он, искоса глянув на неё.

– Просто сбой, – тихо ответила Ельза, хотя внутри что-то неприятно скреблось. – Но сбой мы ещё обязаны понять.

За окном ветер бил по стенам всё сильнее. Голографические линии искрили, цепляясь друг за друга, как тонкие нити в разбросанном плетении.

ГЛАВА 1.5 – Полюс: Баринов и Ольга

Утро на арктической станции началось не с кофе и разговоров, а с тугого скрипа дверей, ледяного хруста под сапогами и резких порывов ветра, пробивающих даже самые надёжные уплотнения. Сергей Баринов, высокий, широкоплечий, с густой бородой, натянул меховую куртку и шагнул в центр управления. Там, в полутёмной комнате, озаряемой лишь мигающими огнями приборов, сидела Ольга Павлова – молодая, худощавая, с заколотыми в пучок светлыми волосами. Её руки сжимали кружку с чем-то, что лишь с большой натяжкой можно было назвать чаем.

– Ты хоть спала, Оля? – пробасил Баринов, снимая перчатки.

– Спала. Час. Может, два. – Она попыталась улыбнуться, но глаза выдавали: не спала вовсе. – Сигналы не прекращаются.

Баринов подошёл к панели, нахмурился. На экране плясали ломаные линии электромагнитных выбросов – неравномерные, с пиками, которых не должно быть. Система ставила их в категорию: шум. Но Сергей знал этот шум… слишком хорошо.

– Москва ответила? – спросил он, пробежав пальцами по экрану.

– Ответили, – вздохнула Ольга. – Списали на наши старые сенсоры. Сказали: проверьте антенны, может, обледенение.

Баринов тихо хмыкнул, проводя рукой по бороде.

– Антенны я проверял ещё ночью. Проблема не в них.

Он шагнул к окну – за толстым слоем стекла и инея мрачно переливалась арктическая пустыня. Полярное сияние мерцало бледными огнями, словно кто-то водил гигантской кистью по небу. Но даже это не могло отвлечь от мысли: что-то здесь не так.

– Сергей, – Ольга поднялась, подойдя ближе, – это может быть… случайность?

Он посмотрел на неё – серьёзно, тяжело.

– Я тридцать лет на станциях, Оля. И я знаю, когда шум – это просто шум, а когда он что-то скрывает.

Она замерла. Баринов развернулся обратно к панели, ткнул пару команд, заставляя систему начать запись данных.

– Передадим всё заново. И будем передавать, пока нас не услышат. Даже если придётся орать.

За окном снова завыл ветер, прошёлся по стенам станции длинным ледяным скрипом.

ГЛАВА 1.6 – Южный Колодец: Даниэль и Фатима

Утро в Южном Колодце начиналось, как обычно, с дрожащего света ламп под куполом и песчаной пыли, которая въедалась во всё: в волосы, в одежду, в кожу. В утренней столовой пахло белковыми пастами и подгоревшими синтез-блинчиками; автоматический чайник издавал унылое жужжание, пытаясь выжать из фильтрованных капель хотя бы подобие чая.

Фатима Сиди жевала питательный батончик на ходу, перескакивая через кучу инструментов, разбросанных у генераторного отсека.

– Даниэль! – прокричала она, задыхаясь, но не останавливаясь. – Я придумала, как запитать резервный контур напрямую, минуя старые модули!

В инженерной рубке сидел Даниэль Макамба, высокий, мускулистый, с руками, покрытыми шрамами от работы с тяжёлой техникой. Он аккуратно размешивал концентрат супа в маленьком пластиковом контейнере, изредка поглядывая на планшет с показателями. Голос Фатимы заставил его вздохнуть.

– Ты хочешь что? – переспросил он, нахмурив брови, не поднимаясь.

– Подать питание через плазмопереходник! – азартно продолжала Фатима. – Да, нестандартно, да, по всем протоколам запрещено, но ты посмотри: если мы ещё час будем ждать, купол провалится.

Даниэль медленно поставил контейнер, отложил ложку и наконец поднялся. Он шагнул к панели, провёл пальцем по экрану, проверяя показатели: свет внутри куполов дрожал, словно подрагивающее сердце, а в отдельных секторах уже шли отключения.

– Если что-то пойдёт не так, мы потеряем не один сектор. Мы потеряем всё, Фатима, – сказал он устало.

– Если ничего не сделать, мы тоже всё потеряем, – тихо ответила она, глядя ему прямо в глаза.

**

В диспетчерской мигнул сигнал с пометкой: Гребенщиков, директор по энергетике. Строгое, почти бездушное сообщение: «Возможное отключение Южного сектора для перераспределения ресурсов. Подготовьте отчёт.»

Фатима тяжело вздохнула.

– Они решат, что мы – «неприоритет». Они вообще когда-нибудь видели наши отчёты? Что мы тут живём, что у нас дети, семьи, люди?

Даниэль смотрел в окно – золотая пустыня за пределами купола пела ветром, песок царапал внешние экраны. Южный Колодец жил на грани. Его команда – это были не просто инженеры. Это были выживальщики, каждое утро которых начиналось с боя за электроэнергию, воду, вентиляцию. Он провёл рукой по лицу.

– Мы должны показать, что можем справиться сами, – сказал он наконец.

Фатима заулыбалась. Её пальцы уже мелькали по пульту.

– Тогда, босс, дай мне пять минут и крепкие нервы.

Он ухмыльнулся уголком губ.

– Только, Фатима… сначала хотя бы доешь. Не могу смотреть, как ты весь день на одном батончике.

Она громко фыркнула.

– После, Даниэль. После.

ГЛАВА 2.1 – Мария Орлова: Станция «Альфа-Заслон»

Утро на станции «Альфа-Заслон» началось не с героических приказов, а с банального – Мария зацепилась ногой за собственный термос. Хруст льда под ботинком, короткий вдох – чёрт, вот так и сядет сердце в сорок с лишним. В анклавах вроде их, посреди вечной мерзлоты, жизнь – это череда отчётов, тревожных писков и бесконечных пингов с системных панелей корпорации «Заслон».

Она протолкнулась мимо автоматов с белковыми пастами – аромат чего-то vaguely похожего на грибной суп вперемешку с запахом антисептика. В столовой пара инженеров вяло жевала концентраты, кто-то глядел в виртуальный шлем, отрабатывая на симуляторе очередную аварийную ситуацию. Мария коротко хмыкнула: вот бы им симуляция не понадобилась по-настоящему.

– Где мой отчёт?! – рявкнула она, входя в центр управления.

Суханов, оператор с вечным видом «я спал под столом, а теперь не сплю», поднял глаза:

– Восьмой блок перегревается, третья цепь висит на резервах, а если честно… выглядит красиво. Ну, как салют.

– Я тебе сейчас устрою салют, Суханов, – буркнула Мария, вызывая схему на панели. Красные зоны мерцали, как гниющие раны по техсектору. Она привычно щёлкнула пальцами по экрану, внутренне пересчитывая допуски, мощности, узлы.

В ухе – писк вызова. Секунда – и перед ней всплыло лицо Талеба Ашрафа, слегка помятое (видимо, не спал), но по-прежнему вылизанное до блеска.

– Мария, вижу ваши данные, – его голос был мягкий, бархатистый, и от этого ещё раздражал. – Но ты понимаешь: если цепь пойдёт, это потянет за собой пол-евразийской сети.

– Я понимаю, Талеб. – Мария потерла виски. – Ты мне только допуски дай, а то я тут превращаюсь в паровую булочку.

– Запрашиваю Совет. – Он отвёл взгляд, что-то быстро вбивая. – И помни: ты командуешь ключевым климатическим узлом корпорации. Это больше, чем просто станция.

Мария криво усмехнулась.

– Так приятно слышать, что, если я сдохну, будет плохо не только мне. Отличная мотивация.

Он чуть улыбнулся.

– Ты знаешь, что я доверяю тебе.

**

Она отключилась и на секунду закрыла глаза. Отбивая пальцами нервный ритм по перилам, Орлова думала: ну и ладно. Если бы кто-то сказал ей двадцать лет назад, что она окажется здесь, на мёрзлом конце света, командующей людьми и машинами, связанными в гигантскую нервную систему корпорации… она бы, наверное, всё равно пришла. Сзади звякнули панели, кто-то ругнулся, кто-то бросил: «Станция держится, но ненадолго». Мария выдохнула, расправила плечи и подняла голос:

– Ну что, герои, поздравляю – мы лицо глобальной климатической стабильности корпорации «Заслон»! – Она хлопнула ладонью по металлической стойке. – Работать!

ГЛАВА 2.2 – Аварийный обход

Мария шла по коридору, натягивая перчатки. Станция – этот стальной зверь – подвывала тонко, почти незаметно, словно жаловалась, что её трогают без спроса. Металл стены был прохладен, панели вибрировали – не сильно, но уже достаточно, чтобы в голове всплывали слова из прошлых инструктажей: «перегрев критических узлов», «опасность разрыва магистралей», «катастрофический отказ системы». Так приятно звучит, почти как пожелание доброго утра.

– Суханов, доклад, – бросила она через рацию.

– Автоматика в отказе, – коротко ответил он. – Я гоняю команды, а она – игнорит. Как подросток, которому говорят убраться в комнате.

Мария фыркнула. На душе заползало тревожное ощущение, будто станция действительно не просто сбоит – она сопротивляется.

Они миновали столовую – здесь уже никого. Полупустые стаканчики из-под белковых паст, плашки с концентратами, криво оставленные на столах. В углу голографический проектор, где ночью кто-то смотрел симуляцию леса: берёзы, ветер, солнечные пятна на траве. Виртуальная природа, которую никто здесь не видел уже лет десять.

– Собираем аварийную группу, – Мария втянула воздух, осматривая карту на планшете. – Пошли ножками проверим, что за чертовщина.

**

Технические коридоры станции были узкие, пахли машинным маслом и металлом. Автоматические панели мелькали статусами: зелёный, жёлтый… красный. И снова зелёный. Но когда команда подходила ближе – ни одна панель не открывалась под команду.

– Ты видел? – Суханов остановился, ткнув пальцем. – Она мигнула до того, как я дал команду.

– Да, – мрачно сказала Мария. – Видела.

Она коснулась панели вручную, вводя аварийный код «Заслон-Альфа». Обычно – это срабатывало. Сейчас – тишина. В ответ мигнуло короткое сообщение: «Протокол недоступен».

– Ну и… – Мария выдохнула, стараясь не ругаться при инженерах. – Ладно, ребята, у нас с вами официально больше не «сбой автоматики». У нас что-то гораздо веселее.

Она глянула на Суханова – тот уже побледнел, хотя старался держаться.

– Думай, Маша, – сказала она себе в голове. – Если это не железо, значит, кто-то или что-то лезет в систему.

Вдалеке раздался хруст – словно где-то сорвало перегретый клапан.

– Работать, – сказала Мария громко, чтобы заглушить внутреннюю дрожь. – И запомните: пока «Заслон» работает на нас, мы живы. Пусть даже системы сегодня ведут себя, как чертовы упрямые киберкоты.

Она улыбнулась краешком губ, сама себе, на мгновение.

ГЛАВА 2.3 – Связь с Москвой

Мария вернулась в командный центр, на ходу срывая перчатки. Станция гудела: кто-то орал через рацию, кто-то пытался вручную сбросить узлы, где-то в углу мерцал полумёртвый автомат с едой, упрямо предлагая белковую пасту со вкусом курицы (никто, разумеется, не верил, что там есть хоть намёк на курицу).

Она плюхнулась в кресло, провела рукой по лицу и глубоко вздохнула.

– Москва, – коротко бросила в микрофон. – Срочный выход на канал. Повторяю: срочный.

Секунда – две – экран мигнул, и на нём появилось лицо. Лицо, которое она не видела уже несколько лет.

Гас. Гасанбег Расулов. Мужчина с тяжёлым взглядом, седеющими висками и той самой вечно усталой полуулыбкой, которая всегда говорила: «Я знаю больше, чем ты думаешь, и лучше бы ты этого не знала».

– Ну здравствуй, Мария, – проговорил он чуть хриплым голосом. – Какими судьбами, старая гвардия?

– Гас, не начинай, – Мария резко махнула рукой, перебивая. – У нас тут перегрев систем охлаждения, автоматика ведёт себя, как проклятая. Коды не слушаются, протоколы недоступны.

Он чуть склонил голову, глаза поблёскивали усталостью, но за усталостью – напряжённое внимание.

– Передавай данные. Всё, что у тебя есть: графики, логи, код-снимки.

Она откинулась в кресле, вбивая команды, и пробормотала себе под нос:

– Ну вот, снова втянулась, Мария. Снова вляпалась.

На экране замигали полосы данных, и Гас, склонившись к своей панели, начал бегло их просматривать. Его пальцы пробегали по клавишам – удивительно живые для человека, которого ты бы снаружи записал в категорию «только-только вышел на пенсию».

– Ммм… – протянул он, морщась. – Слушай, а ты не думала, что это может быть не просто отказ железа? Тут есть сигнатуры, которые больше похожи на… ну, скажем так, чужое вмешательство.

– Я думала, – коротко ответила Мария. – Но я надеялась, что ошибаюсь.

– Вот с этим у нас всегда беда, – Гас криво усмехнулся. – Ты надеешься, а я – подозреваю.

Она поймала себя на том, что тоже слегка улыбается. Старая гвардия, да.

За спиной снова раздался сигнал тревоги, кто-то вскрикнул в рацию. Мария сжала кулаки.

– Гас, если ты что-то видишь – скажи, что нам делать.

Он поднял взгляд, на секунду задержал её глазами.

– Ещё немного времени, Мария. И я скажу. А ты пока держи станцию.

– Всегда мечтала быть ледяной королевой, – пробормотала она, отключая канал. – Ну давай, Заслон. Только не развались на куски прямо сейчас.

Станция вздрогнула, как старый зверь, почувствовавший, что за ним всё-таки присматривают.

ГЛАВА 2.4 – Совет: напряжённый отчёт

Связь с Москвой дрожала, будто сама боялась передавать такие разговоры. Мария сидела перед экраном, скрестив руки, медленно поглаживая пальцем по запястью – нервная привычка, оставшаяся ещё со времён старых дежурств. На мониторе вспыхнули семь окошек: Совет Директоров «Заслона».