Власть силы. Том 1. Война на пороге

Книга посвящается памяти моей любимой мамы, Нины Николаевны Зыковой, самого лучшего и близкого человека на свете. Ты была всегда примером силы духа, кристальной честности, благородства, внутреннего достоинства, самоотверженности и самопожертвования, других таких людей не встречал. И только благодаря тебе я стал тем, кто я есть… Мамуля, ты очень хотела увидеть продолжение истории. Эта книга для тебя.

…На основании чего со всей уверенностью можно говорить о неизбежном нарастании напряженности как на Грольде, так и на всем Торне. Причем Прорыв в центре цивилизованных земель и активизация едва ли не всех запрещенных культов в данной ситуации служат не причиной, а всего лишь катализатором процесса. Слишком сильны противоречия в отношениях между ведущими державами, слишком серьезные изменения произошли на политической арене в последние годы, чтобы мир мог остаться в равновесии… По этой же причине мы не только не разделяем мнение некоторых штатных провидцев, настаивающих на особой роли Сардуора в большой политике, но и считаем его откровенно вредным, уводящим далеко в сторону от реального положения дел.

Советую разогнать ваших аналитиков к хфурговой матери!

Пролог

В этом году весна пришла в Ралайят необычайно рано. Казалось, еще вчера душу выматывали проливные дожди, навевали тоску пронизывающие ветра, а уже сегодня тучи разошлись и на небе засиял Тасс. Словно радуясь его ласковым лучам, в саду зацвела дикая вишня, или, как ее называют в Маллореане, вильруали тен круа – древо духов Воздуха. Мелисандра не знала, как там насчет детей Стихии, а вот ее отец просто обожал наблюдать за цветением. Почему-то это напоминало ему о родине… проклятой богами родине всех Перворожденных. Тех самых чистокровных мерзавцев, которые сначала изгнали будущего Великого визиря из своих лесов, а затем, спустя многие годы, пришли к нему домой, чтобы убить во имя не интересных никому из смертных интриг.

Прошло уже несколько лет, а боль утраты так и не стала меньше. Мелисандра нахмурилась и звякнула в колокольчик, призывая слугу.

– Немедленно срубите в саду все вильруали тен круа. Чтобы и духу их здесь больше не осталось, – сказала халине, мстительно поджав губы.

Нанятый еще отцом слуга-ханец ничем не выдал своего удивления и лишь почтительно склонил голову. За последние годы к подобным приказам он уже привык. Молодая хозяйка планомерно уничтожала в доме все то, что напоминало о стране Светлых эльфов. Странно еще, что она так долго тянула с этим решением.

– И да, прикажи подать экипаж. К обеду я должна быть во дворце. Халиф жаждет приобщиться к мудрости дочери славного Тимарениса! – добавила Мелисандра безо всякого почтения к титулу хозяина Ралайята. Или кого принято считать хозяином Ралайята, что гораздо ближе к реальности.

Да, ей понадобилось несколько лет, чтобы занять место отца и стать Великим визирем. Стать той, кому завидуют, кого боятся и ненавидят, от чьего слова зависит политика пусть крохотного, но все-таки государства. Как она этого добилась? Шантажировала, подкупала и просто устраняла конкурентов, полагаясь на свою интуицию и, разумеется, бумаги отца. Фалет Балтусаим словно предвидел скорую беду и подготовил для дочери подробные инструкции на случай своей гибели.

Но вот беда, если вырастить из Мелисандры политика первый и единственный советник халифа все-таки успел, то развить Дар и передать навыки мага-артефактора – нет. И это его упущение теперь серьезно сказывалось на влиянии нового визиря. Одно дело подчиняться могущественному магу, пусть даже и женщине, и совсем другое – позволять помыкать собой «мархузовой бабе», кое-как освоившей десяток-другой фокусов. С последним местная аристократия категорически не желала мириться, вновь и вновь нанимая убийц, подсылая отравителей и организовывая нападения «случайных бандитов». Мелисандра уже успела забыть, когда она могла выйти из дома одна или в сопровождении единственного охранника. Теперь каждое ее появление на улице превращалось едва ли не в полноценную военную операцию. Во всяком случае, ей именно так порой начинало казаться, из-за чего нет-нет да и мелькала мысль: а может быть, все это зря? Не стоит власть таких жертв?..

Экипаж подали через полчаса, и, прежде чем покинуть дом, Мелисандра с кислой миной нацепила на левую руку резной костяной браслет, на пояс повесила короткий жезл из красного дерева с навершием из тассова камня, а на голову надела фероньерку[1] в виде цепочки с подвеской из глаза мархуза. Ни одного нормального украшения – все артефакты-манипуляторы, частью изготовленные еще отцом, частью – самой Мелисандрой. Как назло ни одна «игрушка» не подходила к ее бежевому брючному костюму, что добавляло халине Балтусаим еще больше раздражения. Новая порция слухов об испортившемся вкусе «девки Тимарениса» обеспечена… ну и Тьма с ними!

В карету Мелисандра садилась с каменным выражением лица, на котором никто, даже самый опытный интриган, не смог бы прочитать ее чувства и эмоции. Подождала, пока лакей закроет дверцу, после чего парой касаний активировала сначала браслет, а затем камень в фероньерке. Встроенные в экипаж защитные артефакты немедленно отозвались едва ощутимой дрожью. По-настоящему сильному магу такие меры, конечно, на один зуб, но против местного отребья сойдет. Во всяком случае, Мелисандра очень на то надеялась.

После того как выехали со двора, в хвост экипажу пристроились трое охранников на лошадях. Еще двое уехали вперед, изучать маршрут и выискивать любые, пусть даже мнимые угрозы жизни высокопоставленной нанимательницы. Один раз халине Балтусаим такая предосторожность уже спасла, даст Светлый Оррис – спасет и еще раз…

Кавалькада подъезжала уже к центральной площади, как вдруг завибрировал амулет связи с охраной.

– Госпожа! – Старший телохранитель, некогда служивший в кридских отрядах, не признавал халифатского титулования и всегда обращался к Мелисандре именно так. – Госпожа, дорога впереди перекрыта. Ребята докладывают, что видят опрокинутую карету и суетящихся вокруг людей. Их полтора десятка, и у всех такие рожи, что лучше не рисковать…

– Хорошо, сворачиваем на другой маршрут, – распорядилась Мелисандра, чувствуя, как внутри все сжимается.

Нечто похожее она испытала несколько лет назад, когда к ней в дом ломился старый вампир. Опытный, могучий и невыносимо злобный. Ни до ни после ей не приходилось сталкиваться ни с чем подобным. Даже страх перед новыми покушениями мерк на фоне той давней угрозы. И вдруг полузабытое ощущение возникло вновь. Четвертинка эльфийской крови в ее жилах внезапно пробудилась, предупреждая о приближающейся опасности.

Можно было бы отмахнуться, списать на женские страхи, но… Мелисандра для этого слишком умна. Лучше быть живым параноиком, чем мертвым скептиком. Решительно тряхнув головой, она сняла с пояса жезл и отбарабанила по амулету связи условный сигнал «Внимание, опасность!». Затем сдвинула в сторону занавеску и осторожно выглянула в окно.

Как выяснилось, центр они уже покинули и теперь двигались по запасному маршруту к Дороге халифа – самой старой улице столицы. Не трущобы, конечно, но и далеко не благополучная часть города. Старые, уже заметно обветшавшие дома, выщербленная мостовая и отнюдь не респектабельные обитатели. Как по заказу, Мелисандре попался на глаза уличный торговец с таким тесаком на поясе, с которым впору ходить мясникам.

Неожиданно камень в фероньерке потеплел, после чего внешность обладателя здоровенного ножа задрожала, поплыла, а затем и вовсе сменилась на нечто новое. Вместо коренастого загорелого уроженца Ралайята возник высокий рыжеволосый эльф. В руках Перворожденный держал миниатюрный арбалет и целился – как показалось Мелисандре – прямо ей в лицо.

Рефлексы сработали раньше, чем она смогла осмыслить увиденное. Рука с зажатым в ней жезлом сама выстрелила вперед, и с навершия сорвался пронзительно-белый Луч Силы. Выпущенное на свободу заклинание вонзилось в грудь лжемясника, но вместо того, чтобы вывернуть мерзавца наизнанку, всего лишь отбросило к стене здания. Помимо маскировочных чар у эльфа имелась еще и неплохая защита. Одно хорошо – Светорожденный, хоть и не выпустил из руки арбалет, разрядил его куда-то в небо.

– Гони! – крикнула Мелисандра, забарабанив в стенку экипажа. Однако вместо привычного «как скажете, халине» услышала громкий треск и увидела в окно, как кучер кулем свалился на мостовую. Движение резко замедлилось, а затем и вовсе прекратилось.

Женщина помянула мархуза и принялась в темпе активировать встроенные в карету артефакты. Раз нельзя сбежать, придется положиться на крепость колдовских щитов. Вдруг получится отсидеться, чем Юрга не шутит?! А там либо телохранители расправятся с убийцами, либо городская стража подоспеет. В конце концов, и не такие чудеса бывают…

Увы, ее надеждам не суждено было сбыться.

Магический купол едва успел накрыть экипаж, как позади бухнуло особенно громко. Одновременно с этим от амулета связи пришла волна холода, сообщая о смерти кого-то из охранников. И почти сразу тревожным светом загорелась стеклянная пластина в подлокотнике диванчика: враг прощупывал защиту самой халине Балтусаим.

Мелисандра бессильно откинулась на спинку и до крови прикусила губу. Неужели все бесполезно? Неужели светлые сородичи добрались и до нее, как когда-то добрались до ее отца?! Вот только он дал врагам жестокий бой, в то время как она может лишь прятаться, точно черепаха под панцирем, да ждать прихода убийц.

Женщина перевела взгляд на попавшего под ее Луч Силы эльфа и в ярости отшвырнула разряженный жезл в дальний угол. Светорожденный уже был на ногах. Да, его заметно шатало, на узком холеном лице появились царапины и ссадины, а левая рука висела плетью, но он был жив, относительно здоров и даже мог продолжать бой. Вон какие взгляды в ее сторону бросает.

Мелисандра невесело усмехнулась. Как все напоминает ту историю с вампиром. Поверженные защитники, бессильная магия, торжествующий враг… Только если тогда появился К’ирсан Кайфат и спас благородную даму, то сейчас надеяться не на что и не на кого. Одно непонятно – почему за нее взялись именно сейчас. Маллореану она дорогу не перебегала, с недругами Светорожденных не пересекалась. По большому счету для эльфов ее противостояние с местной знатью не более чем детские игры. Как вдруг такое острое желание отправить халине Балтусаим повидаться с предками!

Или в этом мире что-то поменялось и воины Перворожденных теперь служат наемными убийцами у людских аристократов?! Нет, в такое она точно никогда не поверит!

За этими мыслями она не заметила, как маги врага усилили нажим, и артефакты один за другим принялись выходить из строя. И лишь когда последний щит лопнул с хрустальным звоном, женщина очнулась. Торопливо сменила позу с тем расчетом, чтобы при нужде можно было быстро вскочить на ноги, и приготовилась активировать спрятанные в браслете чары.

Ждать пришлось недолго. Снаружи раздалась мелодичная эльфийская речь, после чего мощно пахнуло магией и несколько Незримых Рук буквально вырвали дверь справа от Мелисандры. Простейшие чары, но в исполнении неизвестного колдуна они оказались удивительно мощными и эффективными. Силе противника оставалось только позавидовать. Впрочем, уважение к чужому могуществу не помешало халине Балтусаим вытянуть руку и разрядить последний свой артефакт в грудь сунувшегося внутрь кареты воина. Два десятка Морозных Игл за считаные мгновения прорвали защиту Перворожденного. Он даже удивиться не успел, как оказался ранен и вышвырнут обратно на улицу. И если судить по брызнувшей во все стороны крови, этот убийца так легко не поднимется.

Мелисандра вздохнула и гордо выпрямила спину. Все, оружия больше нет, а значит, ничего не остается, кроме как стойко принять свою участь. Она достойно встретила врагов, и не ее вина, что те оказались сильнее. По крайней мере, умрет она как истинная дочь своего отца, с гордо поднятой головой.

Тайная властительница Ралайята еще раздумывала, самой покинуть карету или подождать, пока «помогут» нападавшие, как события приняли совершенно неожиданный поворот.

К ней обратился один из убийц:

– Халине Мелисандра, восхищен вашей стойкостью. Но поверьте, сопротивление совершенно бессмысленно! Ни к чему хорошему оно не приведет. – Голос говорившего был далек от эльфийской мелодичности и напоминал скрип мельничного жернова или тележного колеса. – Да и время поджимает, а нас с вами ждет весьма непростой разговор.

Мелисандра, мысленно уже смирившаяся с неизбежной гибелью, на мгновение растерялась. Слишком резок переход, чтобы сохранять спокойствие. Однако сказалась закалка, полученная в горниле ралайятских интриг, и она быстро взяла себя в руки. С ней хотят пообщаться? Что ж, она не возражает.

– Вы выбрали весьма необычный способ пригласить даму на беседу, – ответила она максимально холодным тоном и подчеркнуто неторопливо покинула экипаж.

Рядом тут же нарисовались двое воинов в масках и со знаками клана Литаль на одежде. Один довольно невежливо подхватил Мелисандру под локоть, не давая двигаться, в то время как второй провел вдоль ее тела искателем магии. Жезл выдал две короткие вспышки, после которых женщина лишилась разряженного браслета и фероньерки.

Действия своих пленителей Мелисандра встретила с ледяным спокойствием, больше подходящим какой-нибудь эльфийской принцессе, чем презренной квартеронке, позволив себе лишь легкую презрительную усмешку. Можно было не сомневаться, Светорожденные ублюдки уловили все эти нюансы, и они им вряд ли понравились.

– Ну почему необычный? Скорее максимально доходчивый и правильно расставляющий акценты. – Из-за угла экипажа наконец показался «переговорщик». И выглядел он настолько необычно и странно, что Мелисандра вздрогнула. Лисьи черты лица, неестественно длинные уши, раскосые глаза – редкий урод по эльфийским меркам. Про его «чудный» голос и говорить не стоило… Вдобавок ко всему он, несмотря на жару, кутался в зеленый плащ из шерсти. – Ханг Чес’сен, к вашим услугам.

Предводитель Перворожденных изобразил насмешливый поклон. В этот момент полы плаща разошлись, и под лучами Тасса блеснул медальон с гербом клана Фек’яр. Представитель Вестников Тени возглавляет группу воинов Голоса Света?! Что за бред?! Славящийся своими дипломатами клан никогда бы не пошел под руку магов-убийц!

– О, вы заметили мое маленькое украшение. – Ханг издал едва слышный смешок. – Совет князей почему-то решил, что мой клан чересчур активно участвует во внешних делах, особенно делах полукровок, и что это нарушает баланс сил в Маллореане. Как итог, меня сопровождают не проверенные бойцы, а едва ли не любители.

Последнюю фразу Ханг не сказал, а словно проскрежетал. И бросил испепеляющий взгляд на стоящих по бокам от халине Балтусаим воинов. Те старательно делали вид, что ничего не происходит.

– Любители!.. На совести которых гибель двух ваших слуг. Будь здесь бойцы Фек’яр, все прошло бы совсем иначе, – продолжил Чес’сен с издевательской улыбкой. – Ну вы понимаете, о чем я?

– Да, понимаю, – произнесла Мелисандра, чувствуя, как внутри все сжимается от ненависти. С отцом маги-убийцы действительно справились очень быстро. И хотя на языке вертелись совсем другие слова, она спросила: – Значит, вы хотите сказать, что остальные мои люди живы?

– Разумеется, – хмыкнул представитель клана Вестников Тени и небрежно махнул за спину. – Можете сами посмотреть…

Чтобы убедиться в правоте его слов, много времени не понадобилось. Оба уцелевших телохранителя, связанные и без сознания, лежали за каретой, а рядом – окровавленные тела кучера и третьего бойца. Здесь же, неподалеку от «презренных» смертных расположились и трое эльфов. Пара Перворожденных хлопотала над серьезно раненным товарищем, активно используя лечащие чары, эликсиры и амулеты исцеления, но поставить пострадавшего на ноги у них пока не получалось. Мелисандра не выдержала и злорадно хмыкнула.

– Жалкие любители, – выдал на это Ханг и, окинув халине Балтусаим неприязненным взглядом, протянул носовой платок. – Вытрите с лица кровь. И на будущее учтите, если уж убиваете, то делайте это хотя бы по-эльфийски красиво. Безо всей этой грязи и прочей мерзости.

Мелисандра много могла бы сказать о «красоте» и навыках Перворожденных, но промолчала. Сейчас было не время и не место для отвлеченных споров. Демонстративно проигнорировав предложенный Хангом аксессуар, она извлекла из рукава собственный платок и принялась старательно приводить себя в порядок. В бою почти не участвовала, а выглядит словно маньяк после расправы над очередной жертвой. И ведь даже магию не применишь – проклятые перестраховщики отняли у нее все артефакты-«манипуляторы».

Ханг же помогать ей больше не спешил. Чувствовалось, что наблюдение за стараниями женщины доставляет ему какое-то извращенное удовольствие.

– Ладно, перейдем к делу… – наконец проскрипел он. – Главы моего клана… – Эльф покосился на сородичей и с неприязненной гримасой поправился: – И Совет князей, разумеется… желают знать, когда вы, халине, последний раз виделись с неким К’ирсаном Кайфатом?

– Что? – Вопрос поставил Мелисандру в тупик. – С К’ирсаном?! Этим неблагодарным хфургом, из-за которого ваши головорезы убили моего отца?! Он мертв!

Под конец первое ошеломление уже прошло, и она взяла себя в руки. Жаль только не до конца, и фраза про гибель бывшего любовника получилась какой-то недостоверной. Ну не верила она в смерть Кайфата, не верила, и все тут! Или отказывалась поверить? Все-таки слишком сильно запал ей в душу этот холодный как лед воин, так запал, что теперь всякого встреченного мужчину она неосознанно сравнивала с ним. И пока никого столь же достойного встретить не получалось.

– Надеюсь, вы и сами понимаете, сколь неубедительно это звучит, – хмыкнул Ханг. Сделал паузу и с чувством добавил: – Этот грязерожденный не просто жив, а вполне себе неплохо устроился в Сардуоре. Сколотил банду головорезов и устроил военный переворот в Западном Кайене…

– Судя по вашему лицу, переворот успешный? – проронила Мелисандра, с трудом сохраняя спокойствие. От одной новости, что она не ошиблась и что К’ирсан действительно жив, сердце дало сбой.

– Более чем. Он теперь король, – сказал Чес’сен со странным выражением лица.

– А мой отец был визирем, но это никак не помешало вам отправить его в небесные чертоги, – перебила Ханга Мелисандра. – К чему весь этот разговор?! Раз К’ирсан вам словно кость в горле, соберите команду да загляните к нему с визитом. Можете даже постараться и сделать это… как там говорили? красиво?.. так вот, постараться и сделать красиво. Я-то вам зачем?

Последний вопрос она могла бы и не задавать. Мелисандра не достигла бы своего нынешнего положения, если бы не умела из одних лишь намеков выстраивать цельную картину. Ханг еще не начал отвечать, а она уже знала, что сейчас услышит.

– А затем, что ты напишешь ему письмо – одно, два, три… столько, сколько понадобится, чтобы этот мархузов негодяй захотел с тобой встретиться. И приехал куда скажешь, – процедил Ханг с ненавистью. – Ясно?!

– Ясно. Но это не отменяет моего вопроса… – начала было Мелисандра, но ее совершенно хамским образом перебили.

– Слушай, ты… что там и как, не твоего ума дело. Ты просто выполнишь то, что тебе сказано. И может быть… повторюсь… может быть, тебе позволят и дальше играть в ралайятской песочнице и мнить себя великой интриганкой, – прорычал Чес’сен. – Еще вопросы?

– Нет, я все поняла, – сказала Мелисандра, чувствуя, как от унижения и злости внутри все переворачивается.

С ней никто и никогда не смел так разговаривать! Никто и никогда! Хотелось вспылить, бросить в лицо этому уроду гордое «Нет!», но сила не на ее стороне. Не ей тягаться в мощи с Маллореаном, если, конечно, она не собирается повторить судьбу отца. А значит, надо засунуть гордость мархузу под хвост и вместо мести склониться перед его убийцами.

Хотя… неожиданно в голову пришла мысль, заставившая халине Балтусаим раздвинуть губы в усмешке. Кто сказал, что все будет так, как хочет этот высокомерный Перворожденный? По крайней мере, с К’ирсаном у чистокровных сородичей все складывается не так уж и гладко. Не зря же потребовалось ее участие. А раз так, то… можно и поиграть. Уж чему-чему, а этому за последние годы она научилась.

– Я сделаю, как вы хотите, но у меня есть одно условие, – сказала Мелисандра ледяным тоном, всем своим видом показывая, что в этом вопросе она не намерена уступать.

Ханг, до этого с пренебрежением наблюдавший за ее терзаниями, недобро сощурился и переспросил:

– Условия? Нам?

– Да. Я хочу, чтобы в ликвидации Кайфата… а в том, что вся эта возня с перепиской нужна именно для его убийства, не сомневаюсь ни капли… так вот, в ликвидации должны участвовать убийцы фалета Балтусаим, моего отца, – глядя прямо в глаза эльфу, отчеканила Мелисандра.

Выдвинутое требование застало Ханга врасплох. Неизвестно, чего он там ждал, но слова женщины по меньшей мере удивили его.

– Позвольте спросить, а зачем? Какой в этом смысл? Или вы… – Тут он хрипло засмеялся. – А, понял, вы считаете, что ваш бывший любовник преуспеет там, где не справился отец? Очень, очень неожиданный ход. Браво, вы смогли меня удивить. Впрочем, – Ханг сделал паузу, – принимается. Даю слово, что казнить этого грязерожденного будет та самая звезда воинов, что порезвилась у вас дома. На этом все, других условий нет?

Мелисандра в ответ лишь покачала головой.

– Ну а раз нет, то будем считать наш разговор оконченным. Куда вы там направлялись, во дворец? Вас туда проводят. И даже об этих смертных позаботятся, если вас вдруг волнует их судьба, – сказал Ханг и с издевкой добавил: – До новых встреч, моя халине. И надеюсь, что в следующий раз мы обойдемся без этих грубых демонстраций. – Широким жестом Ханг охватил всех убитых и раненых.

– Как скажете, господин Чес’сен, – проронила Мелисандра и не смогла удержаться от шпильки: – Я сделаю все от меня зависящее, чтобы встреча ваших ликвидаторов и К’ирсана Кайфата обязательно произошла.

И пусть мелькнувшая после ее слов в глазах Ханга досада была слабой платой за гибель людей, халине Балтусаим испытала что-то вроде удовлетворения. В ситуации, когда нужно выбирать между плохим и очень плохим, когда отвратителен любой выбор, она нашла далеко не худший вариант. Чем все закончится, покажет время, однако она почему-то верила в способности К’ирсана рушить любые планы. А там, глядишь, и отомстит за нее. Чем мархуз не шутит?

В горловине бухты Скелетов, в какой-то полусотне саженей от Часовых Скал, кипело сражение. Два пиратских корабля вели безнадежную битву с ожившими кошмарами всех моряков – Призрачными кораблями и их мертвыми экипажами. Пять полупрозрачных парусников, наплевав на град огненных и водных чар, которыми их осыпали чернокожие шаманы, упрямо сближались с жертвами, нацелившись на абордаж. Далеко вперед вырвался их флагман, который был окружен столь плотной аурой смерти, что в ней попросту вязла любая волшба. У некогда опасных хозяев Змеиного архипелага банально не хватало сил, чтобы одолеть эту мощь, а раз так, то не стоило и надеяться на победу. Флибустьеры с самого начала были обречены.

Словно подтверждая данный вывод, два Призрачных корабля внезапно ускорились и через считаные секунды протаранили подставившегося под удар пирата. Треск, шум, гам. Все заволокло клубами дыма, так что стороннему наблюдателю невозможно было толком ничего разглядеть, ну разве что кроме прыгающих через фальшборт тварей Тьмы. Наверное, окажись сейчас на корабле людей сильный адепт Спящих, все сложилось бы совсем по-другому, но его не было, и участь команды обоих судов была предрешена.

Неожиданно в самой гуще сражения на корме пиратской шхуны, словно гигантский нарыв, вспухла белесая сфера. За считаные мгновения она поглотила сначала оборонявшихся моряков, затем разъяренных Костяных Гончих, которые хозяйничали на большей части палубы, а под конец и вовсе все судно. И лишь корабли мертвецов отчего-то не затронула: то ли так и было задумано, то ли свое слово сказали защитные заклинания.

Получившийся гигантский шар дышал таким первородным злом, что на его фоне даже Тьма с Призрачных кораблей стала казаться какой-то блеклой и совсем не страшной. Судя по воплям, раздавшимся на втором морском разбойнике, такую же точку зрения разделяли и члены Братства Крови. Не зря же они на полную мощь врубили движители и понеслись навстречу флагману врага, предпочтя смерть в бою соседству с источником жуткого колдовства.

Увы, удача была не на их стороне. Порождение магии Бездны запульсировало, по его поверхности побежали уродливые тени, и… с грохотом словно бы вывернулось наизнанку, выбросив во все стороны протуберанцы энергии. Один из них и догнал пирата, будто гигантским топором развалив на две части. После чего место сражения моментально накрыла пелена густого как молоко и пронизанного сотнями искрящихся разрядов тумана.