Вивисекция

Глава 4

Школа, понедельник, 11:01

— Ну, как вам у нас в школе? — поинтересовалась директриса, когда застала Вила в коридоре между уроками. — Освоились?

Если учитывать, что вчера, а точнее, сегодня, он вернулся домой от Драммонда в половине третьего ночи, то ответ напрашивался только один. Как, как? Погано. И ведь убедил же себя, что все, твердил как попугай, что больше туда ни ногой. Хорошо, хоть теперь некому было врать — Мел ушла и никто не спрашивал, где его мотало почти до рассвета.

Вил выжал улыбку, стараясь выглядеть довольным. Впереди ждали еще три урока и их надо было как-то пережить. За несколько прошедших без работы месяцев, он уже отвык от такой бурной деятельности и сейчас чувствовал себя, как разваливающийся робот, который скрипел от каждого движения.

— Вроде все в порядке, — сказал он, пряча в карман руку, на костяшках которой растрескалась кровяная корочка.

«Да уж. Хорош! Учитель!»

Ладно хоть до школы не дошли слухи о скандале в пабе.

— Вам полегче все-таки, чем со старшеклассниками. Если что, говорите: если вам что-то нужно или если вдруг помощь понадобится. Мы очень заинтересованы в том, чтобы молодые преподаватели оставались с нами.

— Danke fur deine Sorge.

Это была полная, но очень ухоженная женщина слегка за пятьдесят. По тому, как она засмеялась и парировала ему ответом, Вил сделал вывод, что он ей симпатичен.

— Bitte schon! Вообще-то я тоже жила в Германии в молодости. В Дортмунде, целый год. Очень мне там нравилось, до сих пор вспоминаю.

— Зачем тогда уехали?

— Сложилось так. Я была замужем за одним военным. Чем-то даже вас напоминал, тоже обаятельный.

— Да что вы! — Вил едва сдержал смешок.

— Да. И тоже блондин с голубыми глазами.

«Я уже готов принять за это премию».

— Брак наш продлился недолго. Я вернулась в Клиффрок, но все равно иногда вспоминаю Германию. А вас назад не тянет? Сколько вы уже здесь?

— Почти восемь лет. Мне и тут хорошо.

— И замечательно. — Она дотронулась до его локтя. — Нам так повезло, что мы вас нашли. Мистер Бирн очень вовремя позвонил, а то уже не знали, что и делать. Учебный год начался, а наша прошлая учительница, миссис Кэпси, совсем расклеилась. Ну, что говорить? Она почти сорок лет здесь преподавала, болела, а тут еще эти новости, проверки…

Вил пропустил в этой школе настоящий переворот. В конце июня бывшую директрису обвинили в растрате бюджетных средств на собственные нужды и посадили на шесть лет. Теперь администрация в новом составе пыталась восстановить репутацию учебного заведения в глазах родителей.

— Так что вы просто нас спасли. Я ведь учила внука мистера Бирна, знаете? Эрик такой хороший мальчишка был! Активный, везде участвовал, всегда с улыбкой. Правда, любил влипать в истории. Я благодаря этому всю его семью знаю. Отец у него был очень приятный человек, замечательный мужчина. Трагедия, что он так рано ушел. Правильно говорят — бог лучших забирает. Вы уж меня простите за болтовню, но вы вроде бы тоже им не чужой человек.

— Конечно.

Ученики, показавшиеся за спиной директрисы, наперебой поздоровались, поравнявшись со взрослыми. Все проскочили мимо и лишь одна ученица задержалась чуть дольше, чем следовало. Вил не придал этому должного значения.

— Девочке их тут пока трудновато. Мистер Бирн за нее очень просил, и мы все делаем, чтобы она освоилась.

— Да, переезд — это всегда тяжело.

В голове сверкнула опоздавшая мысль. Он оглянулся на ученицу, но та уже пропала. Вил готов был поклясться, что видел официантку, которая принесла ему телефон после скандала в пабе.

— А она еще начала все сначала. Программа прошлой школы не дотягивала до нашей, она могла бы учиться во втором классе, но пришлось потерять год. Раз уж вы знакомы, скажите, если у нее будут какие-нибудь трудности, чтобы мы могли среагировать. Понимаю, вам тут пока и самому нелегко…

— Ничего. Я сообщу, если что-то будет нужно.

— А вы в баскетбольный кружок не хотите вступить? Мальчишек наших подтянете. Спросите мистера Касслера. Познакомились с ним уже? Он тоже такой высокий молодой парень, физкультуру ведет. Ему не хватает напарника, чтобы следить за детьми. С вашим-то ростом, сам бог велел! Приходите! Они вам будут очень рады.

— Я подумаю, — сказал он, думая уже совсем о другом.

Квартира Эрика, 18:07

Дверь открыла кузина Эрика. Вил широко улыбнулся, надеясь придать новой встрече более приятный оттенок, чем предыдущим.

— Эрик дома?

— Да, — сказала она, пропуская его внутрь. — Он в душе.

Вил поставил продукты на пол. Макбет, услышав шуршание бумаги, выскочил из гостиной и приблизился к пакету, заинтересованно принюхиваясь. Вил знал: пушистый террорист не отстанет, пока не выяснит что внутри, поэтому присел, чтобы заранее предупредить битву кошачьих зубов и упаковки.

— Naturlich, мы тут без тебя не обойдемся! — сказал он коту, возмущенно мяукнувшему в знак протеста.

В воздухе было что-то странное… какое-то напряжение. Вил поднял глаза и сразу напоролся на взгляд девчонки, вошедший ему под кожу острой занозой. По ощущениям она нависала над ним как каменная плита. Не уходила, стояла над душой.

— Классная футболка, — сделал он комплимент, выпрямляясь во все свои шесть с половиной футов, и теперь уже сам мог смотреть на нее сверху вниз. На футболке красовалась зубастая пасть и выглядывающий оттуда кровавый язык в виде щупальца. Шея у девочки была перевязана черной лентой. Вил не понял, украшение это или повязка, зато заметил, что под одеждой не было белья. — Ты типа готка? Или рокерша?

— Мне типа нравится принт.

— А, крутая? Что ж ты мимо в школе проходишь и не здороваешься? Еще и локтями толкаешься.

— Правда? — равнодушно удивилась она, почти сразу сложив на груди руки. — Не помню. Не заметила вас, наверное.

Это еще надо было постараться.

Она неплохо выговаривала слова, но акцент жутко резал уши. За шесть лет жизни в Англии Вил сумел кое-как совладать со своим собственным, а вот ее — просто никуда не годился.

— Не знал, что я такой незаметный. — Он достал из принесенного пакета купленный для нее презент. — Держи.

— Это зачем?

— Не будешь же ты с нами пиво пить.

Вил протянул ей шоколад, а девочка не торопилась брать что-то из его рук. Становилось уже неловко.

— Забыл твое имя, зайка. Напомни дяде, а то память подводит.

— Можешь не утруждаться. — Она взглянула прямо ему в лицо. Ну и зеленющие глаза! — Зайчик.

Щелкнул замок. Эрик вышел из ванной.

— О! Привет. — С волос у него все еще текла вода. — Чего вы в прихожей стоите, как не родные? Ты б его хоть в кухню пригласила, Ви.

«Точно! Вивиан!.. Или что-то вроде того».

Эрик, разговаривая с ним, тем не менее как-то взволнованно подошел ближе и встал рядом с кузиной.

Тихоня демонстративно забрала шоколад.

— Спасибо, — пискнула она. Голос изменился тоже, звучал теперь выше, совсем по-девичьи. — Обязательно съем.

Паб, пятница, 17:52

В толпе гостей Вил видел знакомую официантку уже дважды, но подзывать не торопился, покорно сидел, надеясь, что его заметят. Долго ждать не пришлось. Она подошла, прижимая к груди поднос.

— Здравствуйте... герр Фойербах? — Плохо скрытая радость и смущение смешались у нее на лице.

Он прищурился с любопытством.

— Ты же не ходишь на мои уроки.

— Новый учитель — всегда событие. Про вас все говорят.

— Вот как?

— На вас тяжело не обращать внимание, — призналась она, явно специально развешивая любезности. Под пудрой на ее свежих щеках разошелся румянец. Вил расплылся от удовольствия, как кот обмазанный сливками. — Хотите что-то заказать? Я принесу меню.

Многослойная форменная юбка, удачно подчеркивавшая талию, напоминала крылья бабочки. Вил отметил платье, бантик, на который завязывался передник, ножки в колготках и думал, что это не самое лучшее место работы для школьницы.

— Не надо меню. Темное пиво. Если есть кестритцер, неси два.

Она кивнула и упорхнула к барной стойке, откуда оценивающе смотрел бармен. Тот или не тот, что работал здесь в прошлый раз?

Музыка в пабе Вилу не нравилась. От сидения в одном положении затекала поясница, поэтому он откинулся на спинку дивана, изучая гостей. Пусть он клялся оставить Мел в покое, все равно надеялся, что мог бы пересечься с ней тут случайно. Он свое обещание держал, а вот она напротив — его мысли покидать не собиралась.

— Не было вашего пива, — сказала девушка, запыхавшись. — Извините. Но я принесла самое лучшее из нашего ассортимента. Попробуйте. Я еще схожу, если нужно.

Она поставила перед ним высокий стакан, доверху наполненный ароматным напитком, на поверхности которого дышала пористая пенка. Вил подвинул пиво поближе, но пить не спешил.

— Можешь присесть на минуту? — спросил он. Она с опаской оглянулась на барную стойку, но желание пересилило страх перед начальством. Когда она заняла противоположное место, свет упал на блестящий бейджик, приколотый к блузке. Вил впервые обратил на него внимание: — Агата, — прочитал он вслух. — Не страшно тебе здесь работать?

Она ерзала под его пристальным взглядом. Не привыкла к вниманию, он сразу понял.

— Я всего пару часов после школы помогаю. Обычно тут все спокойно, но за меня здесь есть кому заступиться. Редко когда что-то вроде того случая... как с вами, бывает. И я тогда не в свою смену вышла. — Между ними установился зрительный контакт, полдела было сделано. — Тут раньше мой брат работал, вот и попросил, чтобы меня взяли. Я сначала на кухне помогала, посуду натирала, а потом меня в зал перевели. За барную стойку мне нельзя, да и бармен или администратор все заказы одобряют.

Вил в такие подробности вдаваться не собирался, даже слушать подустал.

— Nicht schlecht! — сказал он, пробуя пиво. — Пить можно.

Агата просияла. Он спрятал ответную улыбку в ладонь, которой подпирал подбородок.

— Я ведь специально пришел, знаешь? — произнес он тише. — К тебе.

Розовые губки приоткрылись. Она хлопала густо накрашенными ресницами, не издав ни звука. Вил нацепил на лицо маску задумчивого страдания.

— Зачем?

— Хотел сказать спасибо за телефон и извиниться, что напугал и наделал столько шума. Обычно я не такой буйный.

Агата настороженно смотрела из-под челки, в попытке выдержать его обезоруживающий натиск.

— Ничего страшного, — сказала она, обкусывая кожу с губ. — Я не испугалась. Вы из-за той девушки так переживаете? Они здесь часто бывают. — По ее лицу бродила тень вопроса: тактично ли было уточнять? — Ну, с тем мужчиной. Думала, он ее муж.

— Ее муж сидит перед тобой.

— Вы были женаты? — Во вздохе скопилось такое неподдельное сочувствие, словно она понимала, каково это. — И она вам изменила?

— Не совсем. Мы собирались пожениться. Я даже кольцо купил, представляешь?

— И она изменила вам перед свадьбой?!

— Вот так бывает, лапуля. Не всегда любви достаточно без денег. — Агата ловила из его уст каждое слово. Он отклонился от спинки стула, придвинулся к столешнице. Их разделяло критическое расстояние. Его колено будто бы случайно дотронулось до дрожащего девичьего бедра. Агата дернулась, но не отстранилась. — Значит, они часто здесь бывают? И, как по-твоему, он хороший парень?

— Казался нормальным. Он всегда вежлив и всегда оставляет чаевые... Сидит тут всегда допоздна, иногда до закрытия, бывает, работает. А с девушкой стал приходить только в последнее время.

— Надо же! Торчит до закрытия?

— У него вроде бессонница, спать не может, хоть и на таблетках. Ну, он друг владельца, школьные приятели они. Когда хозяин здесь, часто их вместе увидеть можно. Вот вас и выставили тогда из-за него. — Ее пальцы нервно перебирали складки на юбке. — Он вроде сын мэра. Или еще кого-то важного, точно не в курсе.

— Все ясно. Фамилию не знаешь? Чтобы я наверняка разобрался?

— Агата! — крикнули со стороны кухни.

— Ой, извините! — Она подскочила, задев угол стола. — Я могу... спросить его фамилию на кухне.

Вил успел схватить краешек передника, чтобы придержать ее еще на секунду.

— Да, спроси. И спасибо за помощь.

Она, окончательно стушевавшись, забыла, как говорить.

Дом семьи Кэрриган, суббота, 21:01

Пэйдж резко откусила заусенец, раздражавший на протяжении всей дороги к месту вечеринки. Хотя она приехала вместе с Мартином, он продолжал упрямо игнорировать ее от самого дома. Сидя позади него на мотоцикле, она чувствовала, что тело у друга было горячим и напряженным.

Пэйдж сделала все, чтобы лишить Мартина возможности связаться с Джеком, и из-за этой осечки он взбесился еще сильнее. Его рьяное желание решить все мирным путем выглядело просто смешно. Кадманн должен был получить по заслугам сегодня ночью.

Дни рождения детей в семье Агаты праздновались по одному сценарию — пикник, плавно перетекавший в вечеринку. Второй год подряд по просьбе дочери родители отдавали дом в полное распоряжение именинницы с важным условием — Томас оставался за старшего. Агата не сильно вдохновлялась контролем брата, но он был гораздо более удачной кандидатурой, чем отец или мать. Бриджит забирали к бабушке под вздохи облегчения сестры.

Пэйдж сразу направилась в сад, минуя праздничные украшения. Во дворе уже стоял стол с закусками и шампанским — единственным спиртным, на которое удалось уломать родителей. Точнее, с единственным, о котором им позволили узнать. Бокалы переливались в такт мерцающим гирляндам на ветвях деревьев. Чем ближе подкрадывался закат, тем различимее вспыхивали огни. Наливная клубника с тарелки так и просилась в рот. Пэйдж проглотила ягоду, почти не жуя, и даже не почувствовала вкуса.

Внутрь идти не хотелось. Вглядываясь в сумерки, она облокотилась на изгородь, отделявшую жилую территорию от лесной опушки. Холодное дыхание ветра, пахнущее травой, рассыпалось по коже мурашками.

Будучи детьми, они часто убегали в лес играть в прятки, за что не раз получали от взрослых. Тогда их волнения казались им глупостью. Ну что могло с ними случиться?

Теперь воспоминания выглядели как страницы из старой книжки, которую Пэйдж читала когда-то, но плохо удержала в памяти сюжет. Даже прошлый год казался ей другой, почти чужой жизнью. Она помнила, как они отмечали здесь двенадцатый день рождения Бриджит, ели мороженое под облаками шумящих листьев, менявших цвета в зависимости от света фонариков. Отец семейства натянул экран прямо в саду, где они смотрели фильмы до рассвета. Карен тогда загорелась идеей раздобыть проектор для их укромного уголка, и Кев обещал исполнить ее желание.

Хруст мелкого гравия выдал чужое присутствие. Пэйдж обернулась. Жук шел так, словно крался.

— Привет, — с долей удивления поздоровалась она. Детей на вечеринку не звали. — Ты что тут? С Мэттом?

— Да, — быстро затараторил мальчик. — Ты должна уйти. Уходи сейчас, пока он... Просто уходи!

Пэйдж дотронулась до его головы, чтобы пригладить волосы. Кев дернулся в сторону.

— Пэйдж! Слышишь или нет?!

— Слышу. Не волнуйся, у меня все под контролем. Не будь Мартином, дай самой разобраться.

— Ты не поняла?! Уходи немедленно! Иди домой!

Что?! Он еще будет ей приказывать?!

— Отстань, а?! — получилось грубее, чем она ожидала. Пэйдж отстранилась, чтобы избежать разговора, попыталась смягчиться, но голос по-прежнему звенел металлом и раздражением. — Я не Карен. Обойдусь без твоей заботы и без твоих указок.

Неужели они все еще не поняли, что в этой войне она должна была победить? Если она не сделает что-то из ряда вон выходящее, Алек не отцепится. Он как клещ, прилепился и будет высасывать кровь, пока его не вырвешь из-под кожи силой. В груди зудело напряжение. Пэйдж в нетерпении ждала, когда же друзья растерзают Кадманну лицо, отобьют легкие и почки.

Дверь черного хода не запиралась. Пэйдж вошла в дом, уже на пороге слыша обрывки чужих разговоров. В кухне столпились знакомые Агаты из второго класса, окружившие Мэтта и Алека. Пэйдж мышью прокралась вдоль стены, в надежде, что ее не заметят.

Нужно было найти Мартина как можно скорее. Он ставил мотоцикл в гараж и обещал прийти в сад сразу после, но прошло уже больше пятнадцати минут. Где же его носило? Пэйдж шла по комнатам, выдавливая из себя измученную улыбку на каждое приветствие и вслушиваясь в замаскированные смешки у нее за спиной, и в конце концов, зазевалась. Они столкнулись с Томом почти лоб в лоб. Он выронил вилки, и те со звяканьем рассыпались по полу.

— Прости! — охнула Пэйдж и присела, чтобы помочь собрать приборы.

— Пофиг, это я отвлекся. Все в порядке?

— Видел Мартина?

— Он с Агатой на крыльце.

Как будто только теперь вспомнив о существовании подруги, Пэйдж поняла, что даже не поздравила ее с днем рождения.

Том, замечая, что она отсутствовала, хоть и стояла рядом, начал пристальнее к ней присматриваться, поэтому Пэйдж поспешила удалиться, пока не вызвала очередных вопросов. Дом, в котором был известен каждый угол, вдруг стал путать ее, перекручивая коридорные тропы. Уже в прихожей она устало оперлась о тумбу, словно секунду назад закончила бежать марафон.

Тихий шажок. В оконце, высеченном в двери, виднелись две фигуры. Слюна стала горькой. Несколько секунд хватило, чтобы оценить, в какое шикарное платье нарядилась Агата, как удачно уложила волосы и как хорошо смотрелась рядом с широкоплечим Мартином.

Пэйдж крутанула ручку. Взрывная волна снесла все, о чем она думала прежде. Мартин обернулся, а карие глаза Агаты моментально потухли. Да, пусть Пэйдж не нарядилась и не накрутила кудри, зато могла составить ей конкуренцию даже вот так, в джинсах и футболке.

— Я тебя потеряла, — сказала она другу, тут же занимая настолько близкую позицию к нему, какую Агата не могла себе позволить. — Какая ты красотка! С днем рождения!

Она потянулась для объятий, но понимала, что им обеим они не доставят удовольствия. Агата хорошо держалась — почти смогла скрыть расстройство, которое Пэйдж, конечно, увидела.

— Алек ничего не спрашивал? — шепнула она ей на ухо.

— Нет, — отмахнулась Агата, отстранившись поспешно. — Пойду, скажу, чтобы перебирались в сад, пора жарить барбекю.

— Сейчас приду помочь, — сказал Мартин и стал ждать, когда Агата скроется внутри дома. — Что с тобой происходит?

— Что?

— У нее все-таки день рождения, имей уважение… Совесть, в конце концов!

Пэйдж поставила руки в боки, внимательно слушая очередное нравоучение.

— Боже, ну и что?

— Я тебя не узнаю, вот что! — гаркнул он. На переносице заломилась складка. — Придумала план мести, заставила Агату участвовать на ее же празднике! И я обо всем этом узнал от Тома!

— Тише ты! Все запоришь!

Мартин брезгливо фыркнул. Впервые в жизни она прочитала в его взгляде презрение, но не могла никак за себя заступиться.

— Ты же знаешь, что он это заслужил, почему ты не можешь меня поддержать?

— Потому что я предупреждал насчет него, а ты не послушала. — Он весь позеленел, но главные слова, которые дались ему с усилием, все-таки выдавил: — Потому что если бы не твои фото... если бы ты хоть немного задумывалась о последствиях... мне за тебя стыдно! А тебе как будто по барабану!

Пэйдж уже давно ждала его укора как пощечины. Она перебила, боясь услышать что-то еще, чего переварить уже не смогла бы. Пусть она знала его мысли наперед, подтверждать их было сродни пытки.

— Мне жаль, ясно? Но я уже ничего не могу сделать. Будь у меня возможность отмотать время назад, я бы никогда... Вот как думаешь, мне от твоего порицания легче станет? Мартин, да все в школе только этим и занимаются! Как будто взорвалась бомба! Все так быстро забыли о Карен, а вот мои фотки забыть не могут. Ты нужен на моей стороне, как ты не понимаешь?

— Я вообще не хочу занимать чью-то сторону!

Он ушел в дом, а Пэйдж осталась. По потертым доскам к ее кроссовкам приближался крошечный паук. Желание раздавить его подошвой казалось правильным, но она позволила ему проползти мимо.

Верно это было или нет? У нее больше не получалось решать, что было хорошо, а что плохо.

То же место, 23:32

От громкой музыки болели уши. Большая часть гостей уже накидалась до соплей, а выпивка еще не кончилась. Знакомый парень влез на стол с закусками и его стащили оттуда против воли вместе с тарелками. На газоне валялись куски мяса, раздавленные фрукты, битые бокалы. Подружка Агаты не то случайно, не то специально встала ногами в костер, и Алек ржал, прыская на нее пивом из банки. Он был уже пьяный, а вот Мэтт, как и сам Мартин, не пил совсем.

Сбежав к грилю, Мартин одновременно пытался держаться на расстоянии и не упускать Пэйдж из виду. Ближе не подходил. Она тоже. Раздраженно крутя сосиски, он видел, что она везде носилась со своим стаканом, то и дело поглядывая на часы, и дважды безуспешно пыталась позвонить кому-то. Почти ни с кем не общаясь, она осталась, как и он, за пределами вечеринки, только для него это было в порядке вещей, а для нее — нонсенс. Ей здесь было некомфортно и плохо, Мартин это видел, наверное, она уже и сама пожалела, что пришла.

— Ты бы хоть поел. — Именинница выросла рядом на удивление бесшумно. Или это он был слишком занят слежкой.

Агата замялась. Глаза у нее уже плохо фокусировались на отдельных предметах, а платье было грязным — на кремовой юбке пятна попадали в складки. Мартин предчувствовал катастрофу. Не просто так она пришла, ох, не просто так!

Он стал последним на всем белом свете, узнавшим про ее чувства, но предпочел бы и дальше оставаться в неведении.

— Ты весь вечер грустный. Тебе тут не нравится?

— Не люблю я вечеринки, — сказал он, намеренно не оставляя повода для дальнейшего разговора. Агата опустила голову.

— Я хотела... сказать кое-что. Я дала себе слово, что скажу сегодня.

Мартин чуть не взвыл, до боли сжав в кулаке рукоятку лопатки. Если бы земля вдруг разверзлась и погребла бы его, он принял бы это с благодарностью.

— Не унижайся. Ты знаешь, мне ответить нечего.

Агата сгорбилась еще сильнее, как будто сама хотела исчезнуть, а Мартин не мог найти для нее жалости, как бы ни искал. Он поднял крышку гриля, изображая кипучую деятельность, взял со столика тарелку, чтобы положить сосиски, не обращая на дрожащую Агату внимания. Хотелось проморгаться от дыма, а еще хотелось, чтобы она поскорее избавила его от своих излишних эмоций.

— Не надо так расстраиваться из-за меня. Я этого не заслужил.

Мартин надеялся оправдаться, но не смог придумать как, поэтому дальше решил молчать. Взглянув на Агату из-под бровей, он тут же мысленно зачеркнул слово «идиот» у себя на лбу и написал там «чудовище». Вечер был испорчен окончательно.

Агата протянула руку и до упора приложилась к раскаленной ребристой поверхности машины для барбекю. Мартин инстинктивно схватил подругу за запястье, чтобы уберечь от ожога, но слишком поздно.

— Что делаешь?! Чокнулась?!

Она вырвалась. Пошла прочь, ничего не сказав, а он остался стоять растерянный и разбитый и случайно увидел, что место Пэйдж пустовало. Куда ее понесло?! Они решили его до белого каления довести?!

Он быстрым шагом двинулся за ограду, лишь теперь в полной мере ощутив, с каким трудом давались движения. Его знобило. Будучи все время при деле у огня, забыть про слабость получалось легко.

Когда он вышел за пределы сада, Пэйдж уже подходила к лесной чаще. Глухой зов леса поглотил музыку. Мартин боялся, что упустит Пэйдж из виду. Почти бегом бросившись к деревьям, он сразу попал в капкан из ветвей. Тьма дышала ему в затылок. Он ощупал карманы джинсов и понял, что забыл телефон на столике у дома. Пришлось идти наугад, загребая опавшие листья влажными от капель кроссовками.

Пэйдж не ушла далеко. Он почувствовал, что она рядом еще до того, как увидел ее. Она плакала, сидя на коленях у поваленного ствола. Мартин замер. Не мог признаться себе, что тоже стал причиной этих слез. Его ненависть к ней была забыта там, на крыльце. В ту минуту она длилась вечность, а теперь растворилась, оставив после только горечь. Он простил. И сделал бы это снова, вытвори она что-нибудь похуже. Он бы простил ей даже нож, воткнутый в сердце. Ах да! Нож уже давно торчал у него в груди. Еще с младших классов. Она воткнула его шутя, а вытащить не смогла. Мартин тоже не смог, а потом привык и больше не хотел с ним расставаться.