Вместе никогда

— Эвелина… это вообще кошмар… Я очень нервничаю.

— Что случилось? Успокойся.

— Я в последний раз видела его сто лет назад. И то всего пять минут. И то как на обычного гостя. А сейчас… а сейчас я с ума сойду. — я говорю это, и у меня дрожит голос.

— Всё будет хорошо. Видишь, как судьба распорядилась. Но я тебя прошу, будь аккуратнее. Ты его совсем не знаешь.

И в этом она права. Я не знаю, к кому еду. Не знаю, какой он настоящий, реальный. И не знаю, чем это может для меня закончиться. Но всё же я здесь. И планировала быть абсолютно одна. Это не было страшно. Тогда почему мне должно быть страшно с ним? К тому же я уверена: он не навредит мне. Никак.

— Всё, подъезжаю, — пишу я. — Боже. Спаси сохрани.

— Будь аккуратнее! И на связи!

Я выхожу на улице, смотрю по сторонам. Никого нет. Ищу ближайшую скамейку, чтобы поставить вещи и спокойно покурить.

Пишу Матвею, что стою где-то здесь, и убираю телефон. Осматриваясь, вижу двух парней. Один из них напомнил мне образ Матвея, который я почти придумала в голове.

В эту же секунду я перестаю что-либо думать. Я отключила голову.

Он подходит и обнимает меня. Так крепко и так близко.

Я слышу его сердце.

Стоп… Я СЛЫШУ ЕГО СЕРДЦЕ!

Мы стоим неподвижно больше минуты. И я не могу принять то, что вот он, этот Матвей.

Рядом. Прям здесь и сейчас.

Я отодвинулась, сделала шаг назад и наконец смогла посмотреть на него.

Не думала, что он настолько высокий.

— Привет, — сказала я, и голос прозвучал дрожаще.

— Привет, — улыбнулся он.

Я протянула руку другу Матвея — Вадиму.

Вадим улыбнулся, пожал руку, спросил, как долетела, всё ли хорошо. Я отвечала механически, почти не слушая себя. В голове всё ещё билось: это реальный Матвей, и я слышала его сердце.

— Дойдем до меня, вещи оставим и двинем в бар, — предложил Матвей.

Я согласилась.

Мы зашли домой и я почувствовала себя неуверенно. Не потому что было страшно, а потому что поняла: я здесь. В его доме, среди его вещей, его запахов и его жизни. И он — такой близкий и такой далёкий одновременно.

Я сразу обратила внимание на то, что смогу спать отдельно. Это важно. Так я буду чувствовать себя в своем комфортном, привычном одиночестве.

Матвей с Вадимом обсуждали, что хотят покурить. Я посмотрела осуждающим взглядом, но понимала, что это не мое дело — а их привычное. Я смотрела на них и задумалась. Мне хочется обнять его еще раз. Просто подойти и обнять. Молча. И чтобы он обнял в ответ.

Через несколько минут мы уже собрались в бар.

— Поехали, — сказал Матвей, и мы вышли.

В такси я села на переднее сиденье. Просто не могла ехать с ними. Даже с Матвеем. Мне нужно было пространство, чтобы просто дышать. Я достала телефон, уткнулась в экран, пролистывала посты, хотя ничего важного там не было. Просто чтобы не думать. Чтобы не чувствовать эту тяжесть. Потом просто рассматривала улицы Питера, который видела впервые в жизни.

Когда мы приехали в бар, я сразу поняла: это не то место. Хорошее, модное, но чужое. Всё было непривычно. Я не понимала, что чувствую. Хочется быть здесь или хочется сбежать.

По традиции я выпила коктейль залпом. Но даже так не почувствовала себя увереннее. Я всё так же чувствовала себя не в своем месте.

Завибрировал телефон. Кто-то из друзей написал. Я отвлеклась, зависла в экран, отвечала. И вдруг поняла: если бы мне было по-настоящему интересно здесь, я бы не сидела в телефоне.

Я подняла глаза. Матвей и Вадим о чём-то болтали, смеялись.

— Слушайте, — сказала я. — Может, поедем отсюда? Это не моё.

Они посмотрели на меня с удивлением.

— Не нравится? — спросил Матвей.

— Не нравится, — честно ответила я.

Он кивнул, допил свой напиток, переглянулся с Вадимом.

— Ну, поехали тогда. Придумаем что-нибудь ещё.

Мы вышли из бара, и я сразу сказала:

— Поехали домой.

Это был самый лучший вариант. У меня не было желания продолжать пьянку или, что еще хуже, напиваться в компании этих двоих. Я не хотела быть той, кто не умеет себя контролировать. Не здесь. Не сейчас.

Матвей кивнул, и мы поехали.

По дороге я молчала. Смотрела в окно, рассматривала улицы Питера. Мысли путались. Я была безумно рада, что он рядом, что я наконец вижу его живого, настоящего. Но внутри всё сжималось от сомнения: а нужно ли это? Ему? Мне? Зачем нам вообще эта встреча?

Когда зашли домой, стало тихо. Я устроилась на стуле без желания ходить куда-то. Матвей включил телевизор.

— Может, фильм посмотрим? — предложила я.

— Давай, — ответил Матвей. — Какой?

— Триллер.

Все согласились.

Я села на кровать, постаралась расслабиться. Но внутри всё равно было странно. Неловко. Я чувствовала, что что-то идёт не так, но не понимала, что именно. Может, просто нужно время. Может, всё наладится. А может, я зря приехала.

Я предложила фильм, который уже смотрела, но половину не помнила. Вадим быстро уснул. Фильм шёл, но я большее время была в своих мыслях. Волновал не только Матвей. Я переживала о будущем переезде, о том, что будет дальше после нашей встречи. Я пыталась забыться и не думать, что рядом Матвей. Иногда получалось. Я увлекалась фильмом и забывала, где я и с кем.

— Ариш, — прошептал Матвей.

— М?

— Можно обнять?

Я зависла на несколько секунд. Зачем он спрашивает? Конечно можно. Хотя всё же здорово, что спросил. Будто соблюдает мои личные границы.

Я ничего не ответила, просто легла ближе, закинула голову ему на плечо и снова услышала стук сердца. Я закрыла глаза и улыбнулась. Просто слушала и чувствовала Матвея рядом. И до сих пор не верила, что это правда происходит. Мне уже не интересен фильм, не волнуют мысли. Я полностью в нём. И ничего вокруг не существует.

Фильм закончился, время около пяти утра, и я поняла, что мы оба хотим спать.

— Где я буду спать? Я могу уйти в другую комнату? — спросила я, глядя на Вадима, который давно спал.

— Ты будешь спать одна? — спросил Матвей. — Я могу пойти с тобой, если хочешь.

Я понимала, что до сих пор чувствую себя некомфортно. Мне нужно привыкнуть хотя бы к тому, что рядом со мной настоящий Матвей. Мой комфорт был дороже.

— Сегодня хочу спать одна, — сказала я очень тихо.

— Хорошо.

Я обняла его и снова услышала сердце, которое, мне казалось, запомню надолго. Я не хотела отпускать, но и вечно стоять не могла. И всё же ушла, закрыв за собой дверь.

Теперь я одна. Я лежала, смотрела в окно. Время шло, на улице светлело, но я так и не смогла уснуть. Слишком много переживаний было сегодня. Я вспомнила всё: аэропорт, ту смену, ночь музыки, нашу переписку, свои слёзы. Будто пережила ту боль заново. Я думала обо всём, что было хоть как-то связано с ним.

И поняла: хорошим это вряд ли кончится. Сейчас я либо уеду, и будет ещё один конец. Либо уеду, мы немного пообщаемся — и всё равно будет конец.

Я даже не пытаюсь подумать о чем то хорошем, заранее зная, что всё, чего я желаю - не исполнится. Однажды он уже не выбрал меня. Я не приоритет. Не любимый человек. И даже, наверное, не близкий. И это будет продолжаться всегда.

Я пыталась уснуть, но мысли всё никак не отпускали. Я переворачивалась с боку на бок, смотрела в потолок, в окно — за которым уже начало светать, — но сон не шёл. Слишком много всего накопилось за этот день. Или уже за этот утро.

Телефон завибрировал.

Эвелина.

Ну как ты? Как день прошёл?

Я посмотрела на время. Почти одиннадцать утра. Я даже не заметила, как пролетело утро.

Начала писать. Сказала, что всё нормально, что я до сих пор не спала. Что при встрече так нервничала, что руки тряслись. Рассказала ей всё: про клуб, про прогулку, как он обнял, как мы смотрели фильм, как я ушла спать одна. Как до сих пор не могу поверить, что я здесь.

Я писала, и внутри понемногу отпускало. Будто от того, что я рассказывала всё это Эвелине, пережитое становилось чуть менее огромным. Чуть более реальным.

Я дописала, отправила, включила фильм и снова попыталась уснуть.

Но телефон снова зажужжал.

Матвей.

Спишь?

Я улыбнулась.

Ариша.

Нет.

Матвей.

Я зайду?

У меня внутри всё сжалось. Не от страха. От того, что он спросил. Он не ворвался, не открыл дверь, даже не постучал — он написал и уточнил, можно ли. Будто чувствовал, что мне нужно пространство. Будто знал, что я пока не готова просто так впускать его.

Ариша.

Заходи.

И убрала телефон. Поправила волосы и замерла в ожидании.

Дверь приоткрылась. Матвей заглянул внутрь, но даже не стал заходить.

— Доброе утро, — сказал он негромко. — Я скоро уезжаю, по работе нужно.

Я кивнула, немного растерянно.

— Хорошо. Я, наверное, прогуляюсь сегодня.

— Вадим ещё спит. Если что, сходите вместе, он город хорошо знает.

— Хорошо, — согласилась я.

Я пожелала хорошего дня, он улыбнулся и закрыл дверь.

Я осталась одна. Смотрела на закрытую дверь и думала о том, что он даже не зашёл. И от этого на душе стало спокойно. И немного грустно. Потому что я хотела, чтобы он зашел. Обнял. Сказал что-то ещё. Но он не зашел, и это тоже хорошо. Он не перешёл мои границы. И, наверное, это правильно.

Я откинулась на подушку и снова посмотрела в потолок. Питер. Матвей. Его квартира. Я здесь. И пока не знаю, что будет дальше.

Я понимала, что Вадим будет спать ещё полдня, поэтому встала и пошла в душ. Пробыла там полчаса, вышла, попыталась собраться с мыслями, чтобы пойти гулять, но в итоге села на кровать и просто уставилась в телефон. Писала сестре, листала сообщения.

Через какое-то время проснулся Вадим. Мы включили какое-то реалити-шоу, сидели, смотрели, немного болтали. Потом он попросил сделать ему завтрак.

Я растерялась. Это не моя кухня, не моя привычная атмосфера. Всё это вообще не моё, и мне было странно. Хотя, честно говоря, я считала, что Вадим — не тот человек, которому я должна готовить завтрак. Но раз уж я здесь и он друг Матвея, я отнеслась к этому заботливо и любезно.

В этот момент пришло сообщение от Матвея:

Кофе захватить тебе на обратном пути?

Мне стало так приятно. Это было очень мило с его стороны. Я попросила взять бамбл — мой любимый кофе с соком.

Через какое-то время он написал, что уже едет обратно. Я стала его ждать.

Когда он приехал, мы уже просто общались втроём. Сидели, болтали, смотрели телевизор. Всё было спокойно.

Позже Вадим собрался и уехал по своим делам. Мы остались вдвоём.

— Мы же поедем гулять? — спросила я.

— Поедем. Сейчас?

— Да.

Я кивнула. Внутри снова всё сжалось, но уже не так сильно. Рядом с ним, без посторонних, стало легче и труднее одновременно.

Мы вышли на улицу и пошли в какую-то сторону.

Сначала было немного неловко. Я будто привыкала к нему заново — не в переписке, не в звонках, а в реальной жизни. Но постепенно напряжение уходило. Мы болтали о всякой ерунде, о музыке, о работе, о том, как я вообще оказалась в Питере.

Питер встретил серым небом и прохладным ветром.

Мы поехали в центр, и Матвей повёл меня по нескольким местам. Он показывал, рассказывал какие-то истории, водил по красивым улицам. Я просто шла рядом и слушала. Мне всё было в новинку, и я доверяла ему полностью — куда поведёт, туда и пойду. Было замечательно.

Мы остановились у одного из мостов, смотрели на воду. Я смотрела на него и не могла поверить, что он рядом.

— Слушай, — сказала я, — я до сих пор не верю, что я здесь и вижу тебя.

Он повернулся ко мне, улыбнулся:

— Я тоже не верю. — сказал он и я тоже улыбнулась.

А потом, в какой-то момент, он резко начал:

— И еще я хотел сказать… через месяц мне, скорее всего, нужно будет уехать в Испанию.

Я замерла.

— Надолго? — спросила я немного напряженно.

Он помолчал, потом ответил:

— Скорее всего, насовсем.

У меня внутри всё оборвалось. Я не знала, что сказать. Мы только встретились, только почувствовали друг друга, а он уже уезжает. Насовсем.

Я посмотрела на него. Он тоже молчал, будто давая мне время переварить.

— Я расстроена, — честно сказала я.

Он кивнул.

— Я понимаю.

Мы пошли дальше, но теперь уже не так быстро. Я думала о том, что даже если это произойдёт, я всё равно рада, что приехала. Рада, что увидела его. Рада, что этот день случился и год мыслей о нем был не зря.

Я остановилась и обняла его. Крепко, как тогда, в первый раз. Он обнял в ответ, и мы стояли так посреди улицы, под серым небом.

— Хорошо, что я сейчас здесь, — сказала я тихо. — Хорошо, что мы встретились.

— Хорошо, — повторил он. — Пойдём, я покажу тебе кое-что.

Мы прошли несколько домов, взяли кофе и начали подниматься по лестнице вверх, на одну из крыш Питера.

— Кстати, — начал Матвей. — Тебе вряд ли это понравится, но завтра мне придется уехать на работу.

Завтра мой день рождения и, конечно, я хотела провести его с ним. Я не столько жду этот день, насколько хочу просто провести время с Матвеем. И конечно меня расстроило то, что он сказал.

— А надолго?

— Скорее всего до вечера. Но мы можем погулять когда я приеду.

Я немного подумала и поняла, что могу погулять сама. Это несложно. Наушники, музыка, неизвестные маршруты и кофе. Как я люблю.

— Или я могу прогуляться с Вадимом, мы вместе тебя подождем.

Недолгое молчание и Матвей начинает говорить спокойно, но немного нахмурившись:

— Не думаю, что это хорошая идея. У него есть свои приколы.

Я не поняла, о чем речь. Сначала я подумала, что Матвей переживает за то, что Вадим может дать мне что-то покурить, но меня тяжело заставить, и Матвей знает об этом.

— Что ты имеешь ввиду? Он же твой друг.

— Я не доверяю ему. — ни секунды думая ответил Матвей.

— Хорошо. Без проблем.

Я не стала задавать вопросы. Я доверяю Матвею больше, чем кому-то еще. Ему лучше знать, что на уме у его друзей и это явно не моё дело.

Мы наконец поднялись на крышу, и это было так здорово. Я много раз слышала про питерские крыши и знала, что Матвею это привычное дело, но я здесь впервые, и мне нравится.

Я бы хотела сесть на этой крыше с какой-то книгой или картиной. Здесь было бы классно погрустить и подумать о жизни. Погода серая, слегка прохладный ветер. Но я знала, что Матвей рядом и от этого было тепло.

Я обняла его. Он обнял в ответ. Мы простояли так несколько минут, молча. И это было лучше любых слов.

После мы наконец поехали домой. Питер проплывал за окном, и мне не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

По дороге домой мы решили сделать глинтвейн. Мой любимый — на белом вине. Я люблю глинтвейн, и мы сошлись на том, что приготовим его сами.

Приехав домой, мы начали варить. Мы оба никогда не пробовали делать глинтвейн, и у нас ничего не получилось. Мы перелили специи, перегрели вино, потом пытались это спасти, добавляли что-то ещё, смеялись. Было прикольно. Неловко, но смешно.

В итоге глинтвейн мы так и не сделали, но я запомню это надолго.

Решили посмотреть ещё один фильм. Я предложила тот, который знала наизусть. С Райаном Гослингом и Марго Робби. Мои любимые актёры, моя любимая картина, которую я пересматривала уже раз десять. Но с ним впервые.

Мы устроились на диване, смотрели. В этот раз я почти ни о чём не думала, кроме фильма. Мне было интересно пересматривать его снова, и я увлеклась. Мы обнялись, и стало так спокойно, что я даже не заметила, как время пролетело.

И вдруг Матвей тихо спросил:

— Можно тебя поцеловать?

У меня даже руки вспотели.

Серьезно? Неужели?

Я снова ничего не сказала. Просто потянулась к нему сама.

И вот тогда у меня точно сердце чуть не встало. И всё остальное перестало существовать. Фильм, город, комната — всё исчезло. Остались только его губы, его руки, его дыхание.

Я отстранилась и у меня не нашлось слов, и даже сил подумать о чём-то.

— У меня чуть сердце не остановилось. — Говорю я и просто утыкаюсь ему в плечо, улыбаясь в темноту.

И в этот момент я поняла: всё, что было раньше — боль, слёзы, сомнения — было не зря. Ради этого момента.

Я не знала, что это событие окажется настолько нервным для меня. Но в хорошем смысле. В самом лучшем. Сердце всё ещё колотилось где-то в виске, но теперь мне не было страшно. Я была там, где хотела быть. С ним.

Мы обнялись крепче и продолжили смотреть фильм.

Всё было хорошо. Я отложила телефон и мне было абсолютно неинтересно в него залезать. Экран загорелся от очередного уведомления, я бросила взгляд на время.

00:08.

Мой день рождения.

Но меня это не радовало. Не грустно и не плохо, но я просто не хотела, чтобы этот день наступал. Девятнадцать — странный возраст. Уже не восемнадцать, но еще и не двадцать. Какая-то середина, которая выглядит, как «восемнадцать, но уже только в душе».

Я убрала телефон, даже не открывая сообщения, снова устроилась на плече у Матвея и продолжила смотреть фильм. Я старалась отогнать все мысли о том, что сегодня мне исполняется девятнадцать. Они были лишними. Сейчас было не до этого.

И Матвей тихо сказал:

— Ариш. С днём рождения.

Я слегка улыбнулась, поблагодарила и обняла его чуть крепче. А в следующую секунду снова поцеловала.

Этого так не хватало. Не сейчас — всегда. Всегда это было чем-то недоступным, желанным, тем, что я могла только представлять. А теперь это было здесь. По-настоящему. И сердце снова стучит. Я максимально расслабляюсь, переставая чувствовать свое тело, будто полностью отдаваясь Матвею.

Я больше ничего не могла контролировать. Хотелось сказать что-то, но в голове была только одна мысль: пусть это не заканчивается. Никогда.

Но я начала задыхаться. Нервничать. От всего сразу. От того, что он рядом, что это происходит, что я наконец-то его чувствую. Внутри всё кипело, и мне пришлось отстраниться. Я снова прижалась к его груди, закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание.

И в этот момент до меня дошло.

Ровно год назад я хотела быть здесь. Хотела увидеть его, быть с ним, отметить день рождения в Питере. Я строила планы, надеялась, ждала. Всё, что я тогда хотела, оказалось напрасным.

А в этом году я даже не планировала сюда ехать. И перестала верить в нашу встречу. Билет купила спонтанно, почти не думая. И только спустя год всё случилось.

Я улыбнулась своим мыслям.

Как интересно всё сложилось.