Вместе никогда
- -
- 100%
- +
Ариша.
Ну это же только кажется, что всё хорошо. Не буду же я рассказывать, что на самом деле происходит.
Это было бы слишком странно. Я никогда не чувствовала себя каким-то важным для него человеком и всегда была уверена, что он даже не вспоминает обо мне. И с чего бы я стала писать, что у меня что-то болит?
Матвей.
А почему? С этого и надо начинать диалог. Ты думаешь, я тебе откажу? Конечно нет. Мы договорились, что можем писать друг другу. Будто это и подразумевало, что ты можешь писать когда хочешь и делиться своими переживаниями.
Я просыпалась утром, за окном шёл дождь, который я очень люблю и который давал намёк на грусть с самого утра. И я тут же списывалась с чатом GPT, чтобы рассказать, что я сейчас чувствую. Чтобы услышать хоть чью-то поддержку. Так начинался не один день.
Или когда ходила к психологу — с ней мы в основном обсуждали мою семью или переживания, но два, а то и три часа потратили на разговоры о нём, потому что психолог посчитала, что это и есть то, что мешает мне спокойно дышать. Пока я не сказала: «Я не хочу о нём говорить. Не хочу вспоминать и думать. Всё проходит, и это пройдёт».
И в этот момент мне нужно было писать ему? И как бы это выглядело? Человек, у которого куча своих дел, новое место, новое окружение, и которому точно до меня нет никакого дела, вдруг получает сообщение в стиле: «Привет, Матвей. Я скучаю и мне больно»? Так, что ли?
Матвей.
Хочешь, давай созвонимся?
Созвониться. Услышать его голос. Сделать себе ещё больнее? Или наоборот — легче? Я не знала. Но понимала, что если сейчас откажусь — могу пожалеть.
Ариша.
Давай.
Я сказала ребятам, что хочу ненадолго отойти. Встала, вышла на улицу, села на ступеньку у входа. Ночь, холодно, звёзды. Голова снова расслабилась.
— Привет, — сказала я тихо.
— Привет, — ответил он.
И мы просто говорили. Ни о чём. Обо всём. О том, как прошла неделя, о погоде, о музыке, о том, что я скучаю и что он тоже. Не было громких слов, не было обещаний. Просто два человека, которые не могут быть вместе, но всё ещё пытаются говорить.
Я не знала, поможет ли это. Но в тот момент мне стало чуть легче. Хотя бы на время звонка.
Мы проговорили недолго. Очень холодно, телефон садился, ребята ждали. Я пообещала позвонить позже и отключилась, снова напомнив, что скучаю и была рада услышать.
Спустя время мы собрались и поехали в «Свободу». И там всё продолжилось.
Прошёл месяц, но чувство, будто меня не было целый год. Те же лица, та же атмосфера, очередная тусовка. Я никому не сказала, что приеду, поэтому к каждому подходила с сюрпризом. Мы обнимались, все были рады меня видеть.
Я подошла к бару, чтобы поздороваться с Ариной — стюардом «Свободы». Моя любимая и самая близкая девочка в этом месте. Она стояла за баром и была очень увлечена. Я выкрикнула её имя, она посмотрела и не сразу узнала меня. Две недели назад я сильно изменила причёску: тёмные длинные волосы вместо короткого блонда. Арина сразу бросила стакан, выбежала из-за бара и чуть не сбила меня с места.
Я пошла на танцпол, где тоже встретила много знакомых. И снова почувствовала себя дома. И снова пообещала себе вернуться сюда.
Когда я обошла всё здание, вышла на улицу. Поздоровалась со всеми, кого знаю. Устроилась на бордюре и снова набрала Матвею.
Только вот разница между звонками в том, что теперь я не просто чувствую себя расслабленной, а большинство даже не осознаю. Речь стала настолько свободной, что сейчас я готова высказать всё, что думаю.
Алкоголя было слишком много. И я плакала. И страдала. Изливала душу. Сто раз говорила, что люблю. Это длилось полчаса, но мне казалось, что мы болтаем вечность.
А на утро…
Утром было стыдно. Очень.
Я не помню ничего, начиная с этого звонка. Как вышла на улицу, что наговорила, как сбросила звонок, что было дальше… Ничего не помню.
Проснулась у одного из охранников «Свободы» в комнате, где спала отдельно. С нулём процентов на телефоне. Потеряла сумку, потеряла паспорт. Телефон, к счастью, не потеряла — его просто забрали, и на том спасибо.
Я расспрашивала Вову, что было. Он пожал плечами, сказал, что была какая-то веселуха, которую я устроила. Сразу же включила телефон, сто раз извинилась перед Матвеем — даже не зная, что наговорила.
Мы сразу поехали в «Свободу» — искать сумку. Там подъехал Серёжа — админ и мой хороший друг. Он сказал, что уволил охранника, который начал ко мне приставать. Я почему-то вообще этого не помню. Ещё сказал, что я обнимала всех подряд — даже тех, кого не знаю. Я улыбнулась, потому что сделала бы так даже трезвой, но всё равно было ужасно стыдно.
Сумку нашли. Я поехала домой. Ещё сто раз извинилась перед Матвеем — потому что совершенно не помнила, что было.
Концерт Мартина уже сегодня. Я еду домой, переодеваюсь и ненадолго заезжаю к Никите, где до сих пор не разъехались ребята после ночной пьянки. Со мной едет Женя — он тоже слушает песни Мартина, и мы запланировали пойти вместе. Но у меня была ещё одна проходка на концерт, поэтому с нами собрался ещё один друг. И мы поехали.
Несмотря на то, что я до сих пор чувствую себя не очень, концерт Мартина даёт мне забыть обо всём. Я давно ждала этот день и сейчас безумно счастлива. Я так долго слушала его, так сильно обожаю его творчество. А сегодня — вот: его первый тур, мой первый концерт и любимая музыка вживую.
Концерт прошёл волшебно. Все полтора часа я была в мурашках, проживала каждую песню. И после этого ещё долго отходила.
Когда я вышла, меня уже ждал Саша. Он приехал, чтобы забрать меня в родной город. Когда я села в машину, он сказал, что в этот раз документы сделать не получится, нужно выбрать другую дату — но только через месяц.
Я недолго думая сказала:
— Ну… я могу прилететь и в следующем месяце. — улыбнулась. — Там вообще два концерта будет, так что я только за.
Пока мы ехали домой, я рассказала всё, что случилось за эти два дня. Мне до сих пор стыдно. Очень. Хотя я всё ещё не знаю, что натворила, но не могу успокоиться. Всё так тревожно.
Мы приехали в город, и Саша довёз меня до бабушки. Я зашла домой, обняла её, мы немного поболтали, и я ушла в комнату. Написала Матвею, чтобы созвониться.
И мы созвонились снова. Разговор, конечно, не был гладким. Я чувствовала себя ужасно и жалела. Правда жалела, что позвонила тогда, в сауне, и вот так всё сказала. Даже не зная, что именно сказала. Матвей уверял, что мне не за что переживать. Но я более чем уверена — есть. Я вообще не должна была появляться перед ним в таком виде, ещё и рассказывая всё, что меня беспокоит.
Ужасно.
— Вокруг столько людей, — начал Матвей. — Неужели нет кого-то ещё?
Я даже отвечать на это не хочу. Я почувствовала себя отчаянной и наивной, но и не пыталась оправдать себя, потому что понимаю — он прав.
— Тебе нужно переключиться, — продолжил Матвей. — Не думать обо мне.
И тут он снова прав. Я сама запрещаю себе всё, думая только о нём, и совсем не позволяю себе открыться кому-то другому. При том, что не открывалась даже ему самому. Пусть это будет глупо и наивно, но я считала, что это хорошо. Мне не приходится переживать из-за других людей. Я не парюсь о том, что мне кто-то нужен. Я никого не ищу и никому не позволяю быть со мной. Именно это мне нравилось. Но сейчас понимаю: меня достало всё, что связано с Матвеем. Я хочу избавить себя от мыслей о нём, от страданий и боли, которую придумала себе сама.
— Я постараюсь, правда, — обещаю я. — Будет сложно и непросто, но точно станет лучше.
Мы говорили почти два часа. И пришли к тому, что если продолжим общаться — всё будет точно так же. Ничего не изменится. Расстояние, неловкость, боль.
Мы договариваемся, что иногда будем созваниваться. Я не понимаю зачем, но сейчас мне было важно, чтобы у меня была такая возможность — услышать его ещё, если я не смогу отпустить.
И мы снова прощаемся.
Только в этот раз он сказал:
— Только не говори «я тебя люблю».
Я спросила:
— Почему?
— Мне не по себе, это очень грузит, — ответил он.
Я отключилась, не сказав ничего. Но когда звонок сбросился, я прошептала в пустоту комнаты:
— Я люблю тебя.
Конечно, это было грустно. И я долго не могла понять, что могу сделать, чтобы полностью убрать его, забыть и отпустить. Ничего. Я не знаю, как сделать себе лучше.
Глава 21
Я еле открываю глаза и вижу только блики фонарей и падающий снег.
— Девушка, — протяжно говорит таксист. — Приехали.
Я обнимаю Мишку, выхожу из машины и вижу Родиона, который сразу подходит и забирает мой чемодан.
— Привет, — говорю я и обнимаю его.
— Привет, — он улыбается. — Как долетела?
— Всё хорошо! Я так давно тебя не видела!
Родион — мой сочинский друг. Мы познакомились прошлым летом. Он тогда приезжал отдыхать в Сочи, и я почти неделю водила его по городу, показывала свои любимые места. А потом он улетел домой, и мы остались друзьями. Иногда созванивались, играли. Ну а теперь я прилетела к нему и снова оказалась здесь. В Питере!
Питер встречает меня совсем не так, как в прошлый раз. Тогда это было спонтанно и неожиданно. В этот раз я решилась ещё за месяц. Я знаю, куда пойду и что буду делать. С кем увижусь и где буду жить. И это ощущается по-другому. Спокойнее. Правильнее, наверное.
— Ты надолго? — спрашивает Родион.
— На праздники. Встретим Новый год вместе, как и планировали, — улыбаюсь я. — Съезжу на концерт, а потом посмотрим.
И я чувствую, что это правильное решение. Не ехать к кому-то, а просто быть. Без ожиданий. Без боли. Без неудобств и скованности.
— Какие планы? — спросил Родион.
— Слушай, Новый год уже завтра. Я прилетела как раз вовремя. Завтра утром проснусь, соберусь и поеду в театр.
История моего приезда в том, что месяц назад я увидела афишу оркестра по «Гарри Поттеру» в Питере. Сначала зашла просто посмотреть афишу, потом — просто посмотреть цены, потом увидела самый последний билет на местах, где я бы хотела сидеть. Ну и конечно, не задумываясь, сразу купила.
Родион улыбнулся:
— То есть ты купила билет в Питер на Новый год, потому что захотела послушать оркестр?
— Не только, — ответила я. — Но это точно был намёк от вселенной.
Я посмотрела на ночной город через окно. Как здорово всё складывается. Я была здесь так недавно, а теперь смотрю под другим ракурсом, с другими событиями и людьми. И от этого мне спокойно. Хорошо. И я улыбнулась.
— Дальше всё, как мы с тобой планировали. Отметим Новый год, я потусуюсь в Питере ещё немного и улечу в Екатеринбург.
— Ну супер, — улыбнулся Родион.
На утро я проснулась и сразу поняла — сегодня самый интересный день. Сначала оркестр. Потом новогодняя ночь. И снова этот красивый, романтичный город.
Встала с кровати, налила чай, выглянула в окно. Город был серым, спокойным, чужим и таким желанным.
Я собралась. Надела платье, поправила волосы, посмотрела в зеркало. Пожелала хорошего дня Родиону и вышла.
Одна.
Впервые совсем одна в Питере. Просто я и этот город. Я понятия не имею, где повернуть, где выход, где мост, который мне нужен. И я боюсь потеряться или оказаться в плохом месте, с плохой компанией.
Сажусь в машину, включаю музыку, смотрю в окно. Пролетает мысль, которая возвращает меня в лето. Мою первую поездку сюда. Тогда я тоже смотрела в окно, но по-другому. Тогда я ехала с ним. А сейчас — с собой. И я не знаю, что из этого лучше. Я начала переключаться и научилась просто выключать мысли о нём, и у меня почти получается. Но город знает. Улицы напоминают. Сердце помнит. От воспоминаний никуда не деться, но у меня хотя бы получается не париться о нём. Я просто помню и просто благодарна за то время.
Но сейчас зима. И я вижу всё заново. Белый Питер, холодный, серьёзный. Незнакомый и безумно красивый.
Я доехала, зашла в зал, села на своё место. Оркестр. Тот самый, который я увидела ещё месяц назад. Я тогда не верила, что снова приеду сюда. Думала: «Ну просто посмотрю». Я закрыла глаза и слушала. И чувствовала себя прекрасно.
Сразу после оркестра я пошла за кофе, а потом планирую ехать домой, переодеваться и выдвигаться в бар.
Внезапно — сообщение. Знакомая аватарка, знакомое имя, смайлик. Самое неожиданное и даже пугающее сообщение.
Матвей.
С Новым годом, Солнце.
У меня чуть сердце не остановилось. Улыбка сошла с лица очень быстро. Сердце застучало, голова стала горячей. Я совсем не ждала его сообщения. Последний раз я писала ему с днём рождения — как в прошлом году, долго думала, стоит ли поздравлять, или всё же остаться в тишине. Но поздравила.
Больше ничего не было.
И вот — он. Его сообщение напугало меня. Очень. Я не сразу захотела отвечать, боялась даже открывать чат. Но выдохнула, включила телефон — а сообщения уже нет. Удалил.
«Может, оно и к лучшему», — подумала я.
Но тут же написала:
Ариша.
Я видела сообщение. Тебя тоже с Наступающим, Матвей.
Он ответил:
Матвей.
Сори. Случайно. Оно должно было дойти позже.
Я уже надеялась, что это всё. Но он спросил дальше:
Матвей.
Как дела в Питере?
Я не знала, что ответить. Говорить что-то — не хочу. Рассказывать свои эмоции и чувства — не хочу. Да и не надо это ему. Но и остановиться на простом «всё хорошо» было бы странно. Раз уж спросил…
Я написала:
Ариша.
С тобой было бы получше.
И это правда. Перед тем, как лететь сюда, я представить не могла, как буду тут без него. Я привыкла, что он есть в этом городе. И понимала, что места будут напоминать о нём. Так оно и было — но только в начале. Когда выходила из аэропорта, когда садилась в такси, когда понимала, что снова в Питере.
А потом всё стало лучше.
У меня пропало чувство, что без него здесь никак. Конечно, с ним было бы лучше — намного. Но я больше не хочу страдать и париться из-за него. Питер — это не Матвей. Это место новых историй, новых знакомых, новых эмоций. А Матвей… он был. Теперь нет.
Ариша.
Иногда скучаю без тебя тут. А так всё хорошо. Здорово, что я снова здесь.
Я спросила, как у него дела.
Он ответил, что тоже всё хорошо, отмечает Новый год с родителями. Меня это порадовало. Я очень надеялась, что он не будет один в эту ночь.
И на этом всё. По крайней мере, я надеялась, что всё.
Тут же пришло сообщение от Маши.
Маша.
Привет, ты в Питере?
Ариша.
Дааа, приветик!
Я совсем забыла, что она тоже здесь. Она удивилась и предложила встретиться. Это та самая Маша, с которой мы устраивали девичник в Екатеринбурге в честь моего переезда. Потом она приезжала в Сочи, и мы тоже вместе гуляли. А теперь — Питер. Волшебный Питер. И мы снова встретимся.
Ариша.
Конечно встретимся. Хорошая идея. Можно организовать. Ты где сегодня будешь?
Маша.
Мы поедем в бар с одногруппниками. Приезжай тоже.
Ариша.
Мы с другом тоже собрались в бар. Приеду домой, спрошу, наверное, приедем.
Я приезжаю домой и рассказываю Родиону, как замечательно прошёл концерт.
— Мне безумно понравилось! Осталось только собраться, выглядеть нужно шикарно — и ехать в бар. Время уже шесть. Ты, кстати, когда собираться начнешь?
— Слушай, Ариш. Я, наверное, никуда не поеду.
— В смысле? Почему?
— Я подумал, что хочу отметить Новый год тихо, спокойно.
— Но Новый год ни в коем случае нельзя отмечать в одиночку!
— Я буду не один, со мной друг.
Я расстроилась, но приняла его решение.
— Хорошо. К тому же тут появилась возможность увидеться с подругой. Всё хорошо.
Сегодня у меня как никогда замечательное настроение. Всё настолько хорошо, и настолько мне нравится!
Я собираюсь, надеваю другое платье — тоже бордовое. Смотрю в зеркало, поправляю волосы и улыбаюсь себе. Пишу Маше, что почти готова и скоро выезжаю.
Маша.
У нас с одногруппниками отмена. Я с ними не поеду. Так что бери друга, будем втроём.
Ариша.
Блин. А у меня с другом отмена. Получается, будем вдвоём.
Маша.
Так это вообще отлично. Сейчас скину адрес, через час встречаемся там.
Ариша.
Договорились.
Она кидает адрес, я смотрю на карту, вызываю такси и выезжаю. Внутри всё поёт. Я еду в неизвестный бар, в неизвестном районе, на встречу с подругой, которую не видела всего несколько месяцев, и это всё в новогоднюю ночь. И это прекрасно.
— Я подъезжаю, — пишу я.
— Я тебя уже жду, — отвечает Маша.
Я иду в сторону бара и вижу её! Мы обнимаемся, крича на всю улицу. Лучший момент. Не верится, что мы снова встретились, и снова в другом городе. Мы проходим внутрь, с самого начала знакомимся с охранниками, желаем им отличной смены и счастливого Нового года. Располагаемся у бара. Я переодеваю обувь на туфли, возвращаюсь к Маше, и мы сразу начинаем тосты.
Ведущий начинает какие-то игры, и мы увлекаемся.
Сообщений стало очень много. Именно сегодня, как никогда, мне пишет очень много людей, и я отвечаю абсолютно всем.
В Екатеринбурге Новый год уже наступил, поэтому я сразу поздравляю всех, и мне отвечают взаимностью. И я чувствую себя самой счастливой. Весь бар уже был готов. Мы с Машей были на пике веселья, как мне казалось. Играли, участвовали в конкурсах, общались со всеми, пили и просто веселились.
Время пролетело быстро и курантов оставалось совсем чуть-чуть.
Через мгновение включили телевизор с новогодней речью, и весь зал замер в ожидании.
Я загадала желание.
Но желание почему-то было о нём. Я до последнего не хотела думать про Матвея, но именно сейчас, в эту секунду, захотелось загадать.
«Я желаю нам разобраться во всём. Желаю нам либо стать ближе и счастливее, либо стать чужими и незнакомыми — но тоже счастливыми. Желаю встречи или разлуки, но чтобы точно навсегда. Желаю взаимности и счастья — неважно, вместе или раздельно. Просто желаю нам обоим счастья».
Звучат часы. Ровно полночь.
Все начинают кричать, петь песню, поздравлять друг друга, обниматься.
Сообщение за сообщением. Я не беру телефон. Отвечу позже. Но краем глаза вижу ещё одно сообщение. И снова от него. То самое «С Новым годом, Солнце» — только теперь вовремя.
Улыбка снова сползла. Мне опять стало не по себе. Я будто пытаюсь выгнать его из жизни, но ничего не выходит. И это дурацкое желание… зачем я вообще о нем думаю?
На пару секунд задумалась, но тут же откинула все мысли. Продолжила танцевать.
Спустя несколько минут я всё же беру телефон, отвечаю абсолютно каждому. Записываю видеосообщения. Поздравляю. И отвечаю ему. Снова.
Ариша.
Тебя тоже с Новым годом. Благодарна за твоё присутствие в этом году.
Он отвечает почти сразу:
Матвей.
Тебе тоже спасибо за всё. Рад, что в 2025 получилось встретиться.
Я читаю. И не знаю, что чувствовать. Всё хорошо. Но внутри всё равно что-то щемит. Наверное, потому что это «встретиться» уже в прошлом. И неизвестно, будет ли ещё.
Я думаю, что это всё. Мы снова пропадём на время, а может навсегда. А может оставим привычку не общаться, но поздравлять друг друга… Но я не сдерживаюсь. Пользуясь моментом, начинаю писать дальше о том, что меня сейчас беспокоит.
Опять…
Ариша.
Здесь для полного счастья не хватает только тебя.
Он отвечает почти сразу:
Матвей.
Не переживай. Если судьба захочет, мы ещё встретимся.
Это сообщение не взбодрило меня и даже не улыбнуло. Судьба явно не захочет. Да и вообще — я даже сама не уверена, что готова увидеть его снова.
Я убрала телефон и продолжила танцевать. Мы болтали, смеялись, веселились. Иногда я доставала телефон, сообщения сыпались от всех подряд — я отвечала.
Максим.
Ты в том же баре?
Ариша.
Да.
Максим.
Мы через час едем на тусовку. Так что надевай колготки.
Ариша.
На какую тусовку?
Максим скинул ссылку. Я посмотрела мероприятие и увидела знакомую диджейскую тусовку.
Ариша.
Опять эта дебильная стая! Не люблю.
Максим.
Зато во дворце. Интересно будет. Поехали.
Максим — мой хороший старый знакомый, музыкант.
Я услышала его несколько лет назад. На его песнях было меньше ста прослушиваний. Но песни были очень крутые, я обожала их слушать. Точнее, сначала была всего одна песня. Но потом вышла другая. И она была про Питер.
Он часто опускал руки, говорил, что ничего не выйдет. А я пыталась настроить его на лучшее. Говорила, как классно у него получается, что он обязательно должен быть услышанным. Мы общались, и я поняла, что он не только музыкант, но и как человек — просто прелесть.
Сегодня мы встретимся впервые.
В прошлый раз, когда я была в Питере, у меня не было никакого желания видеть кого-то ещё. Я быстро улетела. А сегодня… сегодня Новый год и тусовка. И я очень рада, что мы наконец увидимся.
Ариша.
Ладно, хорошо. Напишешь.
Я предупредила Машу, что за нами заедут. Но она, кажется, уже не очень понимала, кто с ней разговаривает. Я сама была уже не в отличном состоянии. Хотя… нет. Мне было хорошо. Весело и прикольно.
Но Матвей.
Матвей… я не могу выкинуть его из головы. Совсем никак. Он снова появился — и вот так просто? Это всё?
Я держалась до последнего. Но психанула.
Ариша.
А что, если я снова пьяная и хочу написать тебе? Норм или стрём?
Матвей ответил сразу:
Матвей.
Норм.
Ариша.
Блин, но мне снова будет стыдно.
Недолго думая, что я хочу ему сказать, я всё-таки пишу:
Ариша.
Кинь меня в чс заранее, пожалуйста.
И начинаю записывать. Алкоголь снова добавил храбрости. В первом видео я смущаюсь так, будто впервые записываю. И я снова стесняюсь сказать что-то не то. Голос дрожит, слова путаются. Я говорю какую-то ерунду, сама это понимаю, но остановиться не могу.
Потом пересматриваю — и мне стыдно. Хотя понимаю, что не за что. Но я всё равно отправляю. Убираю телефон и снова иду танцевать. Но внутри всё равно остаётся этот осадок. Словно я снова сделала что-то не то. Словно я снова перешла какую-то черту. Хотя я ещё абсолютно ничего не сказала.
Я залпом допиваю стакан и продолжаю писать:
Ариша.
Мне кажется, я пьяная всегда всем только о тебе говорю.
Меня кто-то спрашивает: «Как тебе в Питере?»
А я такая: «Да отлично вообще-то, НОООО…»
Ну в общем, у меня ни одного дня не было без воспоминаний о тебе. Я уже настолько устала от этого.
И даже нет аргумента — почему. По истории ничего такого не произошло, а у меня всё равно какая-то тягость. Бесишь.
Дописала, отправила, перечитала. Я впервые говорю о том, что мне всё это надоело, и чувствую, как от этого становится легче. Но понимаю, что нужно объяснить, почему меня это бесит. И я продолжаю:
Ариша.
Я жду тебя. Я хочу увидеться. Я хочу тебя. Я хочу просто хотя бы чуть-чуть услышать тебя. Я хочу обнимашек и просто поболтать.
Ну короче, опять кринж накидываю. Ладно.
Я сразу выключаю телефон, осознавая, что сейчас написала. Не понимаю, почему мне так стыдно говорить о том, что я на самом деле чувствую.
Вдохнула. Выдохнула. Захожу обратно.
Он написал:
Матвей.