- -
- 100%
- +
Если женщина, жившая здесь, добиралась до школы, где работала библиотекарем, и делала это каждый день, то должна быть дорога, ведущая от бетонных плит к её дому.
Вероятно, ему следовало пройти глубже в лес, не сворачивая в поле, чтобы дойти до дома более сухим, быстрым и просто безопасным маршрутом.
Вот что значит тоннельное мышление, парень. Держи это в уме.
— Очень смешно, — ответил Данил, ни к кому конкретно не обращаясь.
Дом вырос перед ним, показавшись из-за деревьев.
Обычный кирпичный дом, одноэтажный. Стена со стороны реки поросла мхом, на окнах с деревянными рамами были трещины. Данил обогнул дом, слушая, как стучит его сердце. Вокруг никого не было, во всяком случае посторонних звуков он не слышал.
Он поднялся на крыльцо, ступени из досок заскрипели. Веранда с перилами пустовала, на дощатый, местами вздувшийся пол намело грязной листвы.
В конце веранды друг напротив друга стояли два плетёных кресла. Данил сел в одно из них, кресло оказалось холодным и твёрдым, как камень.
Он огляделся. Двор был просторным и пустым. Неухоженным, да. Поросшим сорняком и травой.
Посреди двора из-под земли возвышался каменный колодец. У Данила замёрзла задница от сидения в кресле, и он сорвался с места, подбежал к колодцу. Держась за каменное кольцо, заглянул внутрь. В грязной и мутной воде плавали ветки.
Он толкнул палкой, с которой так и ходил, ведро, закреплённое цепью к лебёдке: оно зазвенело и покачнулось, потом замерло.
По водостоку над крыльцом дома дождевая вода стекала в переполненную металлическую бочку. Весь двор был залит водой. В грязи виднелись следы автомобильных шин, они вели прочь от дома и уходили к размытой грунтовой дороге. Та, в свою очередь, выходила к бетонным плитам. Вот она, безопасная дорога, которая избавила бы его от лишнего блуждания и сохранила бы ему немало сил.
Следы шин были свежими.
Странно.
Зазвенели колокольчики над дверью. Вереница металлических трубочек, скреплённых между собой цепочкой. Ветер игрался с ними, как со своей любимой игрушкой.
Данил обернулся, огляделся, но никого не увидел. Потом прислушался.
Никого.
Прежде чем зайти в дом, Данил решил пройти по двору, обойти дом по кругу, заглянуть в окна, а уже потом, будучи уверенным, что внутри никого нет, приступить к поискам сокровищ. Он прошёл вдоль веранды, не выпуская из рук палки на случай, если из леса покажется одна из тех одичавших псин, что ушли сюда жить после отъезда своих хозяев из Сухого Дна.
Окна располагались высоко над землёй. Дойдя до угла дома, Данил подпрыгнул, чтобы заглянуть в одно из них. Но безуспешно, ничего не увидел. Рост в сто тридцать пять сантиметров не позволял. Тогда, вернувшись на крыльцо, он взял плетёный стул с веранды, притащил его к окну. Для этого пришлось оставить палку, прислонить её к перилам. Дотащив стул до угла дома, он поставил его на сырую землю. Встав на стул, приложил руки к стеклу по бокам от своего лица и заглянул внутрь.
Комната выглядела пустой и нежилой. Возможно, её разграбили. Или родственники женщины, если они у неё, конечно, были, вывезли вещи после смерти хозяйки дома. Он увидел лишь железную односпальную койку без матраса, ковёр на стене над ней, приоткрытый шкаф у дальней стены, а также часть старого комода, сделанного из массива дерева. Вся мебель стояла на голом деревянном полу.
Да, улов обещал быть скудным.
Тащиться в такую даль ради того, чтобы побродить по пустому дому. Второй заход за день и снова мимо.
Данил уже собирался слезть с плетёного стула, когда произошли сразу две вещи.
Первая: стул под ним лопнул, и Данил рухнул с него. Одна его нога застряла в сиденье стула, а сам он растянулся на листве. Откашлявшись, он избавился от стула: не без труда вытащил застрявшую ногу. Поднялся и отряхнулся.
И тогда он услышал голос, точнее, стон, доносящийся до него как из-под земли.
тот самый момент
Данил содрогнулся. Он не ожидал, что здесь кто-то будет. Признаков жизни в доме, как и во дворе, не было. Озираясь по сторонам, он соображал, откуда исходит звук. Приглушённый, как у тонущего, голос говорил с ним, точнее бормотал или мычал. Слов было не разобрать.
Что за шутки?
— Эй! Есть тут кто? — спросил Данил, надеясь, что никто ему не ответит. — Я уже ухожу. Простите, если помешал.
Ответом послужило всё то же невнятное бормотание, но теперь, когда испуг прошёл, стало понятнее, откуда оно шло.
Он напряг слух и, стараясь дышать тише, прошёлся по двору. Звук шёл со стороны деревьев. Они росли близко друг к другу, переплетаясь ветками и качаясь на ветру. Лишь в одном месте деревья расступались, образуя прямоугольник, а потом, огибая землю, снова сходились и стеной уходили в густой лес.
И этот прямоугольник земли выбивался из общего природного ландшафта.
Ровный, засыпанный листвой. Данил приблизился к нему, ступая аккуратно, как делал это до того, пересекая Козий мост.
Звук и правда доносился из-под земли.
Может, там животное какое-то? Но откуда…
— Эй, кто там? — спросил Данил, обращаясь к земле.
Ответ был тем же. Сдавленное бормотание.
— Там кто-то есть? — переспросил он, хотя и сам уже знал ответ.
Данил обошёл это место стороной, держась за стволы деревьев. Он не спешил, глядя перед собой. Когда со стороны дома каркнула ворона, он подпрыгнул. Повернулся и увидел сидевшую на скатной крыше с дымоходом ворону. Дождь барабанил по крыше, покрытой оторванными железными листами.
Глядя на него, ворона каркнула снова.
— Снова ты, дрянь! Проваливай отсюда.
Ворона сидела как ни в чём не бывало, склонив голову набок, изучая его.
Ловким движением Данил снял рюкзак, бросил его на землю между деревьев. Открыл и стал копошиться внутри, поглядывая на ворону: не улетела ли она?
Ворона сидела на крыше, словно ждала расправы.
Да она дразнится!
Тут же, среди голых деревьев, он увидел то, что привлекло его внимание.
В высокой жёлтой траве, придавив её, валялась деревянная лестница. Рядом с ней лежали железные полки и опоры, которые в сборе вероятнее всего представляли бы собой стеллаж. Чуть подальше, у ствола другого дерева, также в траве, прятались старые тумбы с оторванными дверцами, а возле них пустые ящики, наполненные тряпками.
Вот это барахло следует изучить внимательнее. Но сначала ворона, будь она проклята.
Достал рогатку. Запустив руку в карман куртки, нащупал там лишь спички и пакет с печеньем. Подшипников не было.
Он снова полез в рюкзак, нащупал внутри подшипник. Достал, улыбаясь. Натянув резинку на рогатке, он сообразил, что прицелиться ему мешает дерево.
Он сделал шаг в сторону, затем ещё один. Отходя, он не смотрел под ноги. Всё его внимание поглотила ворона. Он и думать забыл о стонах и бормотании, что разносилось из-под земли. Всё вокруг ушло на второй план. Важна была лишь ворона.
Данил вышел из-за дерева, целясь в ворону. В предвкушении расправы, он натянул резинку на рогатке, прикрыл один глаз.
Улыбнувшись шире, Данил высунул язык и выстрелил в ворону.
На этот раз он попал. Чёрные перья взметнулись в воздух, птица вскрикнула. Как будто удивилась такому исходу. Ворона вспорхнула крыльями и сиганула с крыши. Полетела прочь, направляясь к деревьям, кренясь одним крылом к земле. Чуть не ударилась об колодец, но вовремя поднялась над землёй.
Данил проводил её взглядом, когда она, пометавшись среди деревьев, рухнула на землю в лесу. Вороний крик стих.
— Вот тебе, получи! — прокричал Данил и, взметнув руки к серому, покрытому набухшими тучами небу, запрыгал под дождём.
На секунду ему показалось, что земля уходит у него из-под ног. Либо это ноги его не держат.
Я что, теряю сознание?
Нет, это не ноги подкосились. Это всё земля.
Он сообразил, что прыгать не следовало. Только не там, где он стоял.
На прямоугольнике земли, лишённом деревьев, когда откуда-то снизу всё так же пробивались стоны.
Вот же чёрт…
Данил понял это слишком поздно. Земля расступилась под ним, как лёд на реке зимой. Его глаза округлились, дневной свет, пускай и тусклый из-за непогоды, сменился кромешной тьмой. Дыхание перехватило, как при прыжке в воду на реке.
Провалившись под землю, Данил полетел вниз, хватаясь руками за ветки, листья и грязь, но соскользнул, не в силах удержаться, и неизвестность поглотила его.
Часть 2: На глубине
спустя 5 минут
Он пролетел расстояние, разделявшее поверхность земли и дно под ней, за считаные секунды. Всё его нутро воспарило, когда он оказался в падении. Промокшие русые волосы взметнулись вверх. Он размахивал ногами, ища под собой твёрдую почву, на которую можно было бы опереться. Глаза оставались широко открытыми, пока его ноги не коснулись земли. Точнее, чего-то твёрдого, как камень, под чем-то мягким, как трава.
Данил приземлился на согнутые ноги. Боль пронзила его от пяток до колен, будто в стопы воткнули раскалённые прутья. Следом за этим он упал на спину, моргая: на глазах выступили слёзы. Дыхание спёрло.
Он закашлял, долго и сильно, лёгкие сдавило, как обручем. Ворочаясь с боку на бок и водя ладонями по дну ямы, в которой оказался, он пытался восстановить дыхание. Когда ему полегчало, и он вспомнил, как нужно дышать, то обратил взор к небу.
Над головой виднелась дыра в досках: поломанные части сгнивших досок торчали в разные стороны. Несколько смотрели вниз под углом, готовые рухнуть ему на голову. Дыра была высоко, не меньше трёх метров от пола, и располагалась чуть правее угла ямы, который образовывали две бетонные стены. Дождь, капая с неба, бил ему по лицу.
Найдя в себе силы подняться, Данил сел и осмотрелся.
Он был в темноте, замурованный в бетонной коробке. Две стены и пол точно были из бетона. Он смотрел вглубь ямы, и перед ним простирался мрак.
Нащупав что-то мягкое и тонкое под руками, зачерпнул в кулак правой руки и поднёс к солнечному свету, пробивающемуся через дыру в потолке ямы. Это была солома.
Пахло затхлостью, сыростью и старыми испражнениями.
Данил поборол позыв к рвоте, вызванный, скорее, самой ситуацией, в которой он оказался, нежели запахом. Дышать в яме было можно, но требовалось время, чтобы привыкнуть к этому зловонию.
Это не может быть правдой, не мог он упасть сюда, ну никак не мог…
Но упал. И теперь ощупывал пол, на котором сидел. Да, тот был залит бетоном, но поверх него лежала разбросанная как попало то сухая, то мокрая солома, которая местами плавала в лужах. Вокруг Данила валялись обломки досок: тех самых, что треснули и расступились под его весом.
С потолка, который, насколько он мог судить, разглядывая его в частичной темноте, был целиком из досок: то тут, то там капала вода. Через щели между досками в яму просачивался дождь.
Он сообразил, что всё ещё держит солому в руке. Жёлто-коричневую, как трава наверху. На поверхности, где он только что стоял, готовясь обследовать чужой заброшенный дом на предмет наличия сокровищ.
Наверху.
Слово было предательским. Мысль о том, что он только что стоял на своих двоих среди деревьев, победно вскидывая руки, а теперь сидел здесь, не укладывалась в голове.
Вот же дурак какой же дурак…
Обернувшись, он увидел перед собой такую же стену из серого бетона. По ней стекала дождевая вода и собиралась в углу ямы. Ни лестницы, ни выступов на стене не было.
Он пошарил рукой по соломе в попытке найти рюкзак, но вспомнил, что бросил тот среди деревьев, скинув с себя, когда искал подшипники.
Рогатка.
Он держал в руках рогатку, когда провалился.
В спешке стал искать её на дне бетонной ямы, шаря глазами по полу, но в незначительном, проступающем через дыру в потолке свете дня её нигде не было видно. Вероятно, она отлетела к дальней стене, скрытой в сумраке.
Данил сглотнул, поднялся на ноги и шагнул в темноту: к дальней, окутанной тенью стене ямы.
В следующий миг тень отделилась от стены, сформировав силуэт человека с бледным, покрытым потом лицом. Провалившиеся серые глаза смотрели на Данила вопрошающе. Силуэт…
…человек, это мужчина, живой человек, господи боже!
…протянул трясущуюся руку из темноты. В пальцах он сжимал хромированную рогатку Данила.
— Кажется… это… твоё… парень… — сказал человек хриплым и тихим мужским голосом, похожим на булькание, пока Данил смотрел на него с открытым ртом.
Но вместо того, чтобы пройти в темноту и забрать рогатку, он попятился назад, пока не упёрся спиной в стену: холодную и сырую. Прижав к ней руки, он сполз по ней на пол. Сел и, склонив голову, прикрыл лицо руками.
Сердце стучало, отдаваясь в ушах.
Нет нет нет этого не может быть не может быть такого
Губы его затряслись. Данил потерял сознание.
спустя 1 час
Данил отрубился. И так и продолжал бы спать, если бы щека не начала зудеть.
Левую щёку словно кусали. Он провёл по ней раз, другой, полагая, что это, вероятно, насекомые, которых в это время года в Сухом Дне обычно уже не бывало. Но кто знает, куда они деваются при смене года? Может, сползаются все сюда, в эту дыру в земле?
Нащупал что-то на щеке, влажной от дождя и слёз. Маленькое с острыми краями, он взял это двумя пальцами. Открыл глаза и, разглядывая на свету, увидел камешек. Он прилип к его щеке. Прежде чем он сообразил, откуда тот взялся, щёку снова ужалило.
Он повернул голову в сторону темноты, к дальней стене ямы. Оттуда на него всё так же взирало мужское лицо.
Данил сообразил, что пока спал, дождь стих. Солнце вошло в пик своей активности, и теперь его косые лучи пробивались через щели в досках потолка, освещая незнакомца.
Ноги он держал вытянутыми, грубые ботинки на них были в грязи и глине. Фигура его так и оставалась силуэтом. Мужчина поднимал с пола маленькие камешки и бросал ими в Данила. Запускал их, зажимая между большим и указательным пальцами правой руки. Стрелял в него камешками.
Когда сделал это в очередной раз, пальцы попали на свет, и Данил увидел, что руку незнакомца покрывала засохшая кровь.
— Очнулся наконец-то… Слава богу! Я думал… ты… сломал себе что… пока летел… и сдох…
— Я в порядке, — выдавил из себя Данил.
В горле пересохло, а от кофе, которым его угостил Щепка, началась ещё большая изжога, чем от печенья мачехи. Положив руку на грудь, он стал дышать чаще и глубже. В тишине ямы этот звук отражался эхом от стен и усиливался.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.