Чужой выкуп

Глава 1. Деньги принесли обратно

Человек с сумкой не хотел садиться.

Дежурный дважды показал ему на скамью, потом отодвинул стул от своего стола, но посетитель остался у стены, прижимая локти к бокам. Сумка стояла между его ботинками. Обычная спортивная, из тех, с которыми ездят на два дня к родне: красный бок, чёрные ручки, белая нитка на месте оторванного значка. Одна ручка была мокрой.

— Поставьте её отдельно, — сказал дежурный. — И отойдите.

Человек посмотрел на сумку, словно услышал просьбу оставить ребёнка на вокзале.

— Я деньги принёс.

— Слышу. Отойдите от неё.

Он послушался, но сделал всего один шаг. Было начало восьмого, в высокое окно над входом уже попадало солнце. При этом его лицо оставалось таким серым, будто он всю ночь простоял под дождём. На подбородке темнела ссадина. Левая штанина у колена была покрыта пылью, правая — нет.

Лидия Зорина увидела всё это с порога. За десять минут до её приезда оперативный дежурный сообщил по телефону: пришёл мужчина, утверждает, что участвовал в похищении Невельской. При нём деньги. Называет вторую женщину.

С утра Лидия уже успела прочитать три объяснения и выругаться на человека, который прислал фотографии экрана вместо самих снимков. Она собиралась ехать к мужу Невельской: тот после ночной передачи выкупа перестал отвечать на звонки, а сестра пропавшей успела обвинить его и в похищении, и в неумении пользоваться телефоном. Теперь муж мог подождать.

Мужчина повернул голову на звук двери.

— Вы по Асе?

— Вы Денис Векшин?

Он кивнул. Лидия назвала себя и должность следователя Следственного комитета, показала удостоверение. Пока он смотрел на раскрытую книжку, она заметила, как у него дрожит нижняя губа. Он прикусил её и сразу отпустил, не выдержав боли.

— Мне надо с вами поговорить.

— Для этого я приехала.

— Только я не туда хочу. — Он показал глазами на дверь в глубине коридора. — Я сам пришёл. Они сказали, сейчас меня туда…

— Здесь есть правила. Сейчас проверят то, что у вас при себе, и оформят необходимые документы. Потом будем разговаривать.

Он резко втянул воздух.

— Вы не поняли. У меня их забрали.

Лидия остановилась возле стула, который предлагал ему дежурный.

— Кого?

— Обеих. Пока я за деньгами ездил. Рому убили, а их забрали. Я ему сумку поднимаю: «Всё привёз». Стою, отчитываюсь. Он уже мёртвый, а я ему про деньги.

Дежурный поднял на Лидию глаза. Она вытащила блокнот.

— Назовите место.

Векшин назвал улицу, затем начал объяснять, что за последним шиномонтажом надо свернуть, но не в первые ворота, а проехать вдоль бетонного забора. Лидия попросила остановиться. Он испугался, что ему не верят, и заговорил быстрее.

— Там над дверью фанера. На ней было написано «Ремонт», только «ре» отвалилось. Я не знаю номера. Мне Рома показал. Через железнодорожные пути не надо, до них направо. Там ещё собака, рыжая, у сторожа, но сторож не наш.

— Кто сдаёт это помещение?

— Аркадий Суханов. Рома у него брал. Только он туда не ходил. Ну, при мне.

Она записала название улицы, обозначила поворот и передала лист дежурному. Тот уже звонил. Лидия осталась перед Векшиным, не задавая следующего вопроса, пока он не перестал оглядываться на дверь.

— Сейчас туда поедут. Люди проверят и помещение, и то, что вокруг. Вы видели, как женщин увозили?

— Нет.

— Слышали их?

— Нет. Там тихо было. Совсем. А дверь… Внутренняя была открыта.

— Вы заходили внутрь?

Он опустил глаза.

— Я Рому увидел.

— Где стояли, когда увидели?

— У ворот. Ну, уже за воротами.

— Денис, мне надо понять, могли ли женщины оставаться там. Не во всём здании сразу, а в тех комнатах, куда вы не заглянули.

Он провёл рукой по лицу, задел ссадину и поморщился.

— В ту комнату заглянул. Их нет. Шнур на полу валяется, которым… — Он оборвал себя. — Им двери изнутри не открыть было. Я оставлял их там. Вечером.

Лидия знала имена обеих. Ася Невельская, тридцать шесть лет, приехала из Рыбинска на деловую встречу; Вера Лунёва, сорок восемь, водительница. Вчера в девять вечера муж Аси наконец сообщил о требовании денег. О Вере они узнали позже, когда проверяли заказ машины. В объяснении мужа была фраза «водителя они вроде бы отпустили». От кого именно он её услышал, до сих пор не выяснили.

— У одной фамилия Невельская. Вторую как зовут?

— Вера.

— Откуда вы знаете?

— Ася её так звала.

Лидия перевернула страницу. Мужчина всмотрелся в её лицо; видимо, искал там признак того, что главную часть разговора уже прошёл.

— Денег восемнадцать, — сказал он. — Всё здесь. Я не вынимал. Ручка мокрая, потому что в канаву упала. Не деньги, сумка. Я потом на сиденье её… Если кто-то скажет, что меньше, пусть при мне считают. Я всё отдал.

— Деньги пересчитают и оформят. Сейчас не трогайте сумку.

— Я не трогаю. Я же сам её сюда принёс.

Она снова услышала это «сам» и отложила ручку.

— Вы пришли добровольно. Это будет записано. Но сейчас мы не можем договориться, что вы отдали сумку и ушли. Вы понимаете?

Он долго смотрел на неё, потом отвернулся к окну.

— Мне и некуда уходить.

За дверью зазвонил телефон. В коридор вошёл сотрудник с папкой; Лидия отошла с ним на несколько шагов и попросила немедленно предупредить группу. Неизвестный, возможно вооружённый человек. Две женщины. В здании может находиться раненый, а не погибший. Векшин назвал его Романом Климовым.

— Выходы знаете? — спросил сотрудник.

— Пока только с его слов. Пусть не принимают за план помещения. Я сейчас уточню.

Векшин стоял на прежнем месте. Он слышал имя Романа и смотрел на сумку так, будто теперь ему следовало забрать её и всё отменить.

Через сорок минут красная сумка оказалась на большом столе. С ней работали другие люди, и Векшин больше не мог держать её между ботинками. Ему дали воду; он выпил половину, остальное разлил, когда ставил стакан. Сначала потянулся вытереть рукавом, затем остановился, спросил, можно ли.

Лидия подумала, что вчера эти же руки связывали двух женщин. Мысль возникла без её воли и придала простому вопросу про воду почти невыносимую нелепость. Она попросила принести салфетки.

Разговаривать о подробностях они продолжили уже с защитником. Евгений Лапшин приехал быстро, в куртке, застёгнутой не на ту кнопку, и сразу попросил время поговорить с Векшиным наедине. Лидия вышла в коридор.

Здесь пахло нагретой пылью и дешёвым кофе. У окна Андрей Титов заканчивал телефонный разговор. Увидев её, сказал собеседнику: «Да, передам», — и убрал аппарат.

— Адрес нашли. Машина Климова внутри. Человек возле неё. Медики уже там.

— Женщины?

— Пока не обнаружили. Осматривают дальше. По соседним помещениям работают отдельно.

— Он действительно умер?

Титов кивнул.

Лидия посмотрела в окно. Через дорогу мужчина в рабочей куртке ел пирожок, придерживая под ним пакет, и терпеливо ждал, пока собака закончит нюхать дерево. Вчера в это время Вера Лунёва ещё могла ехать с открытым окном, ругаться на чей-то поворот, думать про обед.

— По второму выходу?

— Есть. Со двора. Он про него сказал?

— Ещё нет.

— И ворота с той стороны открыты. Следы машин есть, но сейчас тебе никто не скажет, какому из них сколько лет. Там не пол в операционной.

— Фамилию Суханов проверь. Векшин сказал, Рома снимал у Аркадия. Мог назвать хозяина, мог посредника.

— Уже пошло.

Андрей остался стоять рядом. С утра на нём была чистая рубашка, теперь на рукаве появился след кофе. Он заметил, куда она смотрит.

— Крышка не держалась.

Лидия кивнула, хотя он не был обязан объяснять ей пятно.

— Невельскому звонил?

— Нашёлся. Телефон в машине оставил, сам в аптеку ходил. Давление у него. Сестра жены сейчас с ним. Она разговаривает за двоих и утверждает, что вчера вообще ничего не знала.

— А знала?

— По первому разговору — знала, но не всё. Остальное надо спрашивать у неё, а не у меня.

Из комнаты вышел Лапшин. Перестегнул наконец куртку и убрал её на сгиб локтя.

— Он будет говорить о месте и о том, что видел ночью. По остальному сначала разберёмся, что именно вы ему вменяете и какие документы оформлены.

— О месте мы уже говорим, — ответила Лидия. — Теперь важно время. И человек, который мог туда приехать.

Адвокат посмотрел на Титова, затем снова на неё.

— Он боится. Это не просьба его пожалеть. Просто если зададите пять вопросов подряд, получите согласие со всеми пятью.

Лидия открыла дверь.

Векшин сидел, положив руки на колени. На столе перед ним остались салфетки, скомканные в тугой шарик. Когда ему сообщили о смерти Климова, он кивнул так быстро, будто ждал подтверждения другому: теперь никто не скажет, что Роман ушёл сам.

— Я часов не смотрел, когда обратно приехал. В машине можно посмотреть. Ну, не часы, а там поездка…

— Какая машина?

— Моя. Серая. Я на соседней улице оставил. Ключи у вас.

Лидия попросила описать путь от места получения денег до мастерской. Он начал с поворота у магазина, сбился, вернулся к дороге, по которой ехал раньше. Несколько раз заменял «я» на «мы», хотя утверждал, что ездил один. Лапшин не перебивал, лишь однажды уточнил, о какой поездке сейчас идёт речь.

Когда рассказ дошёл до ворот, Векшин сжал пальцами ткань брюк.

— Свет был включён. У Ромы возле машины переноска лежала. Я сначала на неё наступил, она покатилась. Он у колеса, боком.

Векшин замолчал.

— Вы подошли?

— Да.

— Трогали его?

Пауза стала длиннее предыдущих. За окном проехала машина с громкой музыкой, и несколько тактов глупой, весёлой песни проникли в комнату.

— За плечо. Хотел повернуть. Потом бросил.

— У входа вы сказали, что увидели его от ворот.

— Я увидел от ворот. Потом подошёл. Я не говорил, что не подошёл.

Векшин впервые поднял на неё злой взгляд. Лидия выдержала его и попросила продолжать.

В комнате, где держали женщин, остались два стула. Один стоял, другой был опрокинут. На полу — шнур. Верхняя форточка закрыта. Денис проверил за занавеской, где они поставили умывальник и ведро, хотя знал, что спрятаться там вдвоём невозможно.

— Звал их?

— Тихо. Сначала Асю. Потом эту… Веру. Никто не ответил.

— Почему тихо?

Он посмотрел на Лапшина, но тот не подсказал.

— Потому что ещё кто-то мог быть. Там же Рома лежит.

— Куда вы пошли после этого?

— В машину.

— Сразу?

— Сумку взял. Я её у ворот поставил. Забрал и уехал.

— Почему приехали сюда только утром?

Векшин вытер ладони о колени.

— Я думал, что делать.

Его голос стал спокойнее, и именно теперь Лидия поверила, что он начал говорить о том, чего действительно боялся. Пока он описывал тело, страх был направлен назад, в уже случившееся. На вопросе об утре он словно увидел это снова перед собой.

— Где думали?

Он назвал стоянку. Там он переложил сумку с сиденья в ноги: она была видна с улицы. Взяться за ручку ещё мог, выйти с ней из машины — уже нет. Вспомнил, что Рома знал его адрес, и продолжал сидеть за рулём.

— Потом сообщение пришло, — произнёс он. — С Роминого телефона.

Лидия не потянулась к собственному аппарату. Дождалась, пока Векшин назовёт время, а Лапшин попросит уточнить, помнит ли он его точно.

— На экране было. Без десяти семь. Или без одиннадцати. Там написали, что я забрал чужое.

— Дословно помните?

— «Деньги не твои». Потом ещё: «Решай, куда теперь ехать». И фотография моего подъезда. С улицы. Не знаю, сегодняшняя или раньше.

Адвокат наклонился к нему и негромко сказал что-то, чего Лидия не расслышала. Векшин кивнул.

— Телефон я отдал. Там всё есть. Я не стирал.

Лидия записала время и попросила передать ей изъятый телефон, когда закончат оформление. Векшин следил за её ручкой.

— Кто знал про мастерскую?

— Мы с Ромой.

— Хозяин помещения.

— Он не знал, зачем.

— Кто ещё мог приехать туда ночью?

Векшин открыл рот и закрыл. Лапшин повернулся к нему всем корпусом.

— Денис, если сейчас есть сведения, которые могут помочь найти женщин, их надо сообщить точно.

— Рома говорил, машину даст человек. Чтобы их отвезти, когда деньги получим. Я сказал, сами справимся, зачем ещё кого-то… Он сказал, мне всё знать не обязательно.

Лидия подняла голову.

— Когда он это сказал?

— Вчера. Перед тем, как я поехал.

— Фамилию называл?

Векшин покачал головой.

— Я думал, он просто долю ещё кому-то обещал. У него всегда так: сперва двое, потом выясняется, что ещё надо рассчитаться с кем-нибудь. Я ему сказал, из своей отдавай. Из своей пусть отдаёт.

Последние слова он повторил тише, словно только теперь услышал, на чём закончился его спор с Романом.

Титов приоткрыл дверь и попросил Лидию выйти. В коридоре у него в руке был телефон, но показать он ничего не торопился.

— Невельский получил сообщение. Новое.

— Когда?

— Только что. Просили дать им самим прочитать, без пересказа. Сейчас передаст.

На экране появилась пересланная фотография телефона, и Лидия на секунду закрыла глаза: опять. Потом увидела текст.

«Деньги получили. Условия изменились».

Ниже стояло второе сообщение. На этот раз без суммы и без угрозы.

«Ждите».

За дверью Векшин спрашивал у защитника, куда его повезут. Кто-то в соседнем кабинете уточнял, хватит ли пакетов для оформления денег. Деньги уже лежали на столе, рядом работали люди, от которых зависела сохранность каждой пачки.

Лидия вернула телефон Титову.

— Пусть сохранит всё как есть. Предупреди, что после мастерской приедем к нему.

Она ещё не знала, кто написал эти два сообщения. Но тот, кто их отправил, рассчитывал получить выкуп за людей, за которых уже заплатили.

Глава 2. Подождать десять минут

В четверг, четырнадцатого мая, Вера купила две слойки с сыром и успела съесть одну. Вторую положила в дверной карман, поверх пачки влажных салфеток. Слойка ещё была тёплой; до конца дня бумажный пакет должен был пропитаться маслом, и Вера заранее знала, как будет сердиться на себя, когда полезет туда за сдачей.

Заказ пришёл, пока она допивала чай из термоса. Женщина просила забрать её возле делового центра и отвезти на окраину Ярославля. В примечании стояло: «Возможно ожидание». Вера приняла заказ. До вечера она собиралась работать, потом отвезти Мите старый набор инструментов. Сын говорил, что в мастерской всё есть. Вера говорила, что её набор дома тоже ни к чему, и на этом спор заканчивался: оба понимали, кому здесь важнее передача инструментов.

Пассажирка вышла без верхней одежды, держа на сгибе локтя светлую кофту. Тёмные волосы, низкие туфли, большая сумка, на которую всё время съезжал ремень. Она посмотрела номер машины, заглянула внутрь и лишь после этого открыла заднюю дверь.

— Вера? Добрый день. Я Ася. Мне сказали, там въезд не с главной дороги. Я объясню ближе.

— Как скажешь, — ответила Вера. — Только заранее. У меня машина боком не умеет.

Ася улыбнулась, хотя уже смотрела в телефон. Улыбка была усталая, оставленная Вере из вежливости. Она пристегнулась и начала разговор с человеком по имени Олег. Сначала сказала, что всё посмотрит и поедет обратно. Потом несколько раз повторила: «Это образец, а не договор». На третьем повторе голос изменился, сделался сухим. Вера прибавила обдув, чтобы не слушать.

На первом светофоре Ася закончила звонок.

— У вас не жарко?

— Мне нормально. Тебе открыть?

— Нет, спасибо. Я просто… — Она положила телефон экраном вниз. — После этого адреса надо будет ещё одну машину искать?

— Смотря сколько ждать.

— Десять минут. Если всё нормально, максимум пятнадцать.

Вера посмотрела на неё в зеркало.

— Это самое опасное время. Десять минут бывают и десять, и час сорок.

— Я сама не люблю опаздывать.

— Так никто не любит. У всех получается.

На этот раз Ася рассмеялась по-настоящему. Сняла кофту с локтя, уложила рядом, придержала сумку на повороте. Вере понравилось, что она не начала рассказывать, как правильно ехать. Такие пассажиры попадались часто: сначала выбирали самую дешёвую поездку, потом получали к ней автомобильного ученика.

Они свернули с оживлённой улицы, проехали мимо шиномонтажа, где молодой парень катал перед собой сразу два колеса. Дальше дорога сузилась между заборами. Справа стояли ворота из разноцветных металлических листов; над одними виднелась вывеска с отвалившимся началом слова. Ася выпрямилась.

— Кажется, здесь. Он писал: серые ворота после шиномонтажа.

— Эти синие.

— Следующие, наверное. Сейчас позвоню.

Она набрала номер. Вера медленно катилась по неровному проезду. Не хотелось вставать посередине: за ними уже поворачивал белый фургон. Ася сказала в трубку, что подъехала, и опустила стекло.

Из калитки вышел мужчина в тёмной рабочей куртке. Одной рукой он держал телефон, другой помахал. Лицо было обычное, раздражённое неудобством встречи; увидев женщину в машине, он коротко кивнул. Вера остановилась так, чтобы у пассажирки оставалось место открыть дверь.

— Здесь ждать? — спросила она.

— Да, пожалуйста. Я быстро.

— По счётчику.

— Конечно.

Ася забрала сумку и кофту, вышла. Мужчина придержал калитку. За ней на миг открылся двор: под навесом стояла легковая машина, на земле лежал чёрный шланг, у стены громоздились доски. Вера достала из кармана вторую слойку.

Калитка ещё не успела закрыться, когда Ася отпрянула назад.

Это движение можно было принять за обычную неловкость: зацепилась сумкой, увидела лужу. Потом мужчина схватил её выше локтя и с силой потянул внутрь. Кофта упала на порог. Ася сказала: «Вы что делаете?» — отчётливо, с тем удивлением, с каким требуют объяснить чужую грубость.

Вера положила слойку на сиденье. Опустила стекло.

— Эй! Руки убери.

Мужчина повернулся к машине, не выпуская Асю. Его лицо изменилось раньше, чем Вера поняла, что видит. В калитке появился второй, помоложе. Он взял Асю за другую руку. Та рванулась, ударилась плечом о край створки и крикнула.

Вера нажала на клаксон.

Она потом много раз возвращалась к этому мгновению: могла поднять стекло, тронуться, набрать полицию. В тот момент за капотом уже стоял младший, и Вера боялась наехать на человека, который шёл к ней. Странный, привычный страх — повредить кого-нибудь машиной — оказался быстрее понимания того, зачем он подходит.

Она отпустила гудок, схватила телефон с держателя. Младший дёрнул водительскую дверь. Вера успела нажать блокировку, но дверь уже открылась. Он ударил её предплечьем по руке; телефон стукнулся о порог и выпал наружу.

— Выходи.

Вера вцепилась в руль. Тогда он потянул её за волосы у затылка. Боль отозвалась в глазах, ноги сами упёрлись в педали. Мотор взревел. Он отпрянул, и Вера на секунду поверила, что сейчас захлопнет дверь, но ремень держал её поперёк груди, а его рука снова оказалась у лица.

— Сама выйди, хуже будет.

Он наклонился, нажал красную кнопку замка. Вера толкнула его плечом, крикнула так громко, как могла. Во дворе тоже кричала Ася. Старший прикрикнул на младшего:

— Денис, машину убери!

Младший ударил Веру в бок кулаком. Воздух кончился. Она оказалась снаружи, коленом на гравии, с рукой под чужим ботинком. Денис поднял её рывком и повёл к калитке. Вера видела перед собой свою открытую дверь и слойку на сиденье. До смешного близко; меньше пяти шагов.

Ася стояла у стены, прижимая локоть к груди. Старший держал её за шею сзади. Когда он перехватил Веру, Ася попробовала шагнуть к калитке, но остановилась перед предметом, который появился у него в руке. Короткий чёрный ствол смотрел ей в живот.

— Внутрь обе.

Вера подняла ладони. Денис пробежал мимо них к её машине. Через несколько секунд мотор стал тише, автомобиль въехал во двор. Она успела увидеть белый фургон в проезде: тот медленно сдавал назад, водитель смотрел в зеркала. Вера набрала воздух для крика, но старший прижал ствол к её щеке.

Холод коснулся кожи возле уха.

— Попробуй.

Она услышала, как закрылись ворота.

Комната за мастерской была похожа на место, в котором люди когда-то обедали и переодевались. Под потолком темнело окошко. Два стула, продавленный матрас у стены, умывальник за занавеской. Под ним стояло ведро. Вера заметила всё сразу, жадно, будто среди этих вещей могла оказаться открытая дверь.

Старший велел им сесть. Ася попыталась спросить, сколько ему нужно. Он толкнул её на стул, раскрыл сумку и высыпал содержимое на стол возле входа. Кошелёк, очки в футляре, связка ключей. Телефон он поднял отдельно, посмотрел на экран.

— Разблокируй.

— У меня там…

Он взял её за больную руку. Ася вскрикнула и назвала цифры. Вера отвернулась: страшнее всего было смотреть, как человек сам предлагает ему то, чего он ещё не потребовал.

Верину сумку Денис принёс вместе с телефоном. Экран треснул в нижнем углу, но светился. На нём было уведомление от Мити. Вера увидела первые два слова: «Мам, только…» Потом старший положил аппарат рядом с Асиным.

— У меня деньги в машине, — сказала она. — Возьми. Я уеду. Вообще вас не видела.

Старший даже не обернулся.

— Поздно тебе уезжать.

Денис стоял у двери и тяжело дышал. Вера подумала, что он тоже испугался. От этого стало хуже: испуганный человек с её волосами в кулаке уже показал, на что способен.

— Я её первый раз сегодня везу, — сказала Вера. — Она заказала машину. Я водитель. Посмотри в телефоне.

— Рома, правда, что с ней-то… — начал Денис.

— Верни кофту, — ответил старший. — На земле осталась.

Денис вышел. Вера запомнила имя Рома и сразу захотела его забыть. На лице старшего не было маски. Он позволил им видеть себя, услышать имя. Это казалось ответом на вопрос, который она ещё не решалась задать.

Когда Денис вернулся, он бросил кофту Асе на колени. Потом достал белый шнур. Вера выставила перед собой руки.

— Не надо за спиной. У меня плечо.

Плечо у неё было здоровое. Болел бок, содранная ладонь и место на затылке. Она сказала первое, что могло оставить руки перед собой, потому что иначе не представляла даже, как сесть на матрас. Денис посмотрел на Рому. Тот кивнул.

Шнур затянули вокруг кистей. Вера попробовала оставить между ними палец, но Денис заметил и сжал её запястья. Кожа сразу начала гореть. Асе связали руки так же; она молчала, губы стали белыми.

Перед уходом Рома взял со стола оба телефона. Положил в прозрачный пакет, который достал из ящика. Вера проводила пакет глазами до двери. Её телефон оказался сверху, экраном наружу. Митино сообщение погасло.

— Там сын, — сказала она. — Дайте написать, что живая.

Рома остановился.

— Сиди тихо. Будешь живая.

Дверь закрылась.

Вера долго держала голову ровно. Ей казалось, если опустить подбородок, вырвет. Ася рядом дышала часто, с коротким свистом. Потом спросила:

— Вы сможете встать?

— На «ты» давай. Я могу встать. Зачем?

— У вас кровь.

Вера посмотрела на руки. У основания большого пальца темнела грязная полоса. Она провела ладонью по брюкам, и боль наконец дошла до сознания. Потянуло и под рёбрами.