- -
- 100%
- +
— Постирать? — спросила мать от двери.
— Не надо. Это не моё. Сама разберётся.
— В пакете задохнётся.
— Я скоро отдам.
Она не стала разворачивать вещь. Наверху, на стиральной машине, мать уже приготовила завтрак в контейнере: варёное яйцо, хлеб, кусок сыра. Алла перенесла всё на кухонный стол и села. Съела яйцо, не чувствуя вкуса, потом половину хлеба.
— Тая ведь живая может быть? — спросила Тамара Петровна.
— Может.
— Не надо сразу самое плохое.
— Я и не надо.
Мать замолчала. Через минуту подвинула сыр поближе.
* * *До школы Алла шла мимо домов, на которых за ночь появились ориентировки. Одну приклеили на калитку магазина, другую к остановке, третью к стеклу пустого киоска. На всех была та самая летняя фотография. Теперь Алла знала наизусть, где на снимке ветер прижал Тае волосы к губам.
Возле поворота на Нижнюю стояли трое. Один держал велосипед и рассказывал, что у Бурова что-то украли. Второй спрашивал, сколько. Первый ответил, что ещё выясняют.
Алла остановилась.
— Кто тебе сказал?
Велосипедист пожал плечами.
— Люди. А что, просто так, что ли?
Она пошла дальше. Спорить было не с чем: человек называл слух ответом на собственное «а как иначе».
У школьных ворот ей встретилась Раиса. Серая флисовая кофта выглядывала из-под зелёной куртки. Лицо было сухим, застывшим, губы потеряли цвет. На правой руке оставался пластырь.
— Ты уже знаешь? — спросила Раиса.
Алла кивнула.
Они постояли, не обнимаясь. Вчера, когда всё началось, обнять друг друга было бы легко. Теперь между ними стояла такая новость, что непонятно было, как к ней подступиться.
— Софья здесь, — сказала Раиса. — Её увели разговаривать.
— А Назар?
— Не знаю.
Алла вспомнила дрожащие руки сына Бурова. Вспомнила, как он остановился у двери, когда она спросила про отца.
— Он ночью заходил.
Раиса посмотрела на неё.
— Ты говорила. Мать искал.
— Да.
— Нашёл?
— Не знаю.
В дверях появилась Галя и позвала Аллу: полиция ждёт. Раиса отступила, пропуская.
— Джемпер твой у мамы, — сказала Алла. — Я не стирала. Совсем без сил была.
— Ничего. Потом заберу.
Раиса отвернулась к воротам. Алла ещё раз посмотрела на её руку, но спрашивать о царапине сейчас показалось невозможным, почти нелепым.
Внутри пахло вчерашним чаем и свежей хлоркой: кто-то наконец вымыл пол. Алла увидела, что картофельного ёжика убрали со стенда обратно в коробку. При обычных обстоятельствах она бы спросила, не испортился ли он за ночь. Сейчас прошла мимо.
Дуня Панова слушала внимательно и редко перебивала. Ей нужны были не впечатления, а порядок. Во сколько Алла печатала, когда пошла с группой, с кем вернулась. Что видела сама и что узнала потом. Алла дважды тянулась ответить «Раиса всё время с нами», но каждый раз останавливалась: в лесу — да, до первой машины; в школе — не всё время; потом Алла сама ушла к матери.
— В первый раз приехали в четыре минуты одиннадцатого, — сказала она. — У Виктора на панели увидела.
— Часы точные?
— Не знаю. У него обычно… Не знаю.
Дуня записала именно так.
Алла рассказала о Назаре. О сумке, воде, разряженном телефоне. Когда дошла до слов про отца, почувствовала, как холодеют ладони.
— Он спиной стоял. Я спросила, привёз ли свет. Он сказал: «Не знаю». И ушёл.
— Какое время?
— Перед двенадцатью. Не по часам, а потому, что потом полночь обсуждали. Плюс-минус. Я не хочу вам выдумать.
— И не надо.
Дуня уточнила, кто ещё мог видеть Назара, попросила не обсуждать этот разговор с Раисой и Галей. Алла удивилась, зачем та назвала их отдельно, и сама же поняла: они были ближе всего, с ними она наверняка начала бы вспоминать.
В конце спросили о буровских знакомых. Алла назвала Константина Громова — тот раньше торговал стройматериалами в райцентре и приезжал к Бурову рыбачить. Номер могла найти через общего знакомого, но Дуня сказала, что уже уточняют. Софья тоже упомянула его.
Алла собралась уходить, затем задержалась.
— А Тая? Там старые сараи за мастерской есть. Мы ночью не пошли, правильно, там доски. Но сейчас-то…
— Группа туда идёт. Координатор знает.
— Хорошо.
Алла вышла в коридор и прислонилась к стене. Ей хотелось снова заняться чайником. Сделать что-нибудь, после чего на столе появится вода, а не новые вопросы.
* * *Константин Громов ответил на звонок со второго раза. Дуня разговаривала с ним у окна, Степан стоял рядом, только что вернувшись от Софьи. Он успел записать ещё одну семейную ссору: сын требовал от отца обещанные деньги, отец то соглашался, то откладывал. Последний спор Софья слышала по телефону за несколько дней до убийства. Содержание знала частично.
Теперь в трубке говорил другой человек, которому новость ещё не сообщили близкие.
— Как погиб? — переспросил Громов. — Подождите. Я же с ним вчера.
Степан подал знак. Дуня спросила, когда именно.
— Поздно. Я дома был. Вы подождите, у меня звонок в списке. Сейчас. Не отключайтесь.
Послышался шорох. Потом Громов назвал время: двадцать два тридцать четыре. Разговор длился чуть больше пяти минут.
— Вы уверены, что говорили с самим Анатолием?
— Конечно. Мы разговаривали. Не сообщение он мне оставил. Он отвечал.
— О чём?
— Просил в воскресенье утром отвезти на вокзал. Он билет купил. Не хотел такси вызывать. Я рано встаю, мне нетрудно. Простите, я сейчас… Что случилось-то?
Степан попросил передать ему трубку и представился. Сообщил только то, что мог сообщить на этом этапе: Буров обнаружен мёртвым, обстоятельства расследуют. Нужно будет подробно поговорить и сохранить сведения о звонке.
— Я приеду, — сказал Громов. — Сейчас приеду. Час мне дайте.
— Хорошо. Сначала в школу, не к дому. Вам объяснят, где нас найти.
— Он вчера нормальный был. Как обычно. Про колено моё спросил, про жену. Мы по живому разговаривали.
— Я понял.
— Не могли вы ошибиться?
Степан посмотрел на двор, где двое добровольцев грузили рюкзаки в машину.
— К сожалению, нет.
После звонка он попросил Дуню уточнить время по источникам, которые позволят его подтвердить. Само отображение в телефоне уже было полезно, но не должно было остаться единственной опорой. Важнее всего пока было содержание: знакомые обсуждали обычные вещи и отвечали друг другу. Буров был жив значительно позже восьми вечера, когда его видела Селезнёва.
Дуня открыла список ночных перемещений.
— Двадцать два тридцать четыре. В этот момент у нас половина людей где-то между школой и лесом.
— И сын ещё не найден.
— Друг в Твери сказал, что Назар у него не ночевал. Второй пока не ответил.
Степан посмотрел на время. Они работали всего несколько часов, а количество дел, которые «пока» не были сделаны, уже требовало отдельного листа.
* * *За школой Ася проверяла рюкзак перед новым выходом. Алла подошла к ней, держа два свежих бутерброда.
— В карман положи. Потом забудешь.
— Спасибо.
— Там, за мастерской, ещё сарай низкий. С берега его не видно, ольха закрывает. Мы в детстве туда влезали.
Ася развернула карту.
— Этот?
Алла наклонилась. Сначала не узнала. На бумаге берег был повёрнут непривычно, и тропа, по которой она мысленно шла с юга, уходила совсем не туда. Ася повернула лист. Тогда всё встало на место.
— Да. За ним. Только здесь раньше ещё мостки были. Или это дальше…
— Мы со стороны северного проезда подойдём. Там местный проводит до мастерской, дальше посмотрим. По гнилому настилу не пойдём.
— Ключи у Толи могли быть, — сказала Алла. — Он там иногда инструмент держал. Я не знаю, пользуется сейчас или нет.
Ася записала и передала сведения координатору. Алла стояла рядом, пока та не закончила. Ей хотелось, чтобы запись про ключи сразу превратилась в открывающуюся дверь.
— Если найдёте, — сказала она и замолчала.
Ася подняла глаза.
— Что?
Алла покачала головой.
— Ничего. У вас есть что-нибудь сухое?
— Есть.
— Хорошо.
Она вернулась на кухню. На столе лежало яблоко, которое Зинаида так и не доела ночью. Срез потемнел, вдоль края проступила сухая корочка. Алла выбросила его и достала из сумки материно второе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.