Пока мы были семьей

Глава 6. Тот, кто отвечает

Последнюю секцию перегородки поднимали вдвоём. Павел шёл спиной по лестнице и держал верхний край, Фёдор снизу следил, чтобы не задеть перила. Антон убирал с площадок чужие вёдра и коробки. Молодой Слава, которого приняли помощником в феврале, нёс инструмент и всё время пытался помочь не с той стороны.

— Дверь придержи, — сказал ему Павел.

В зале пахло свежей краской и жареным мясом. Кухня уже работала: послезавтра Греков собирался принять первую большую компанию, не дожидаясь официального открытия в начале июня. Он рассказал об этом ещё в апреле, когда уточняли день окончательной сдачи. Павел тогда ответил, что к этому времени всё будет готово.

Мебель доставили тремя днями раньше. Шестнадцать столов и шестьдесят четыре стула стояли под лёгкими покрывалами. Вторую выплату заказчик перечислил после осмотра, как договаривались; Ольга уже сообщила, что деньги пришли. Осталось смонтировать перегородку, завершить мелкую подгонку и получить окончательный расчёт. Эта последняя часть возвращала семье основную долю того, что они вынули зимой из домашних накоплений.

Павел поставил секцию на приготовленные подкладки и разогнул спину. Полгода работы стояли вокруг него. Не только его и Фёдора: Антон добывал материал, договаривался о перевозках, несколько раз ездил в Горький зря; Ольга держала в голове деньги и сроки; Слава часами зачищал детали, которые в первый месяц боялся брать в руки. Павел видел неровный свет на столешницах и узнавал, какую делал сам, какую доводил после Фёдора. На одной он заметил маленькую тёмную прожилку и обрадовался ей как знакомому лицу.

Потом повернулся к служебному проходу.

На месте, где перегородка должна была примыкать к стене, стоял широкий раздаточный шкаф. Над ним висела полка с чашками. Рядом к стене приставили оборудование, от которого тянулся провод; на полу шла свежая полоса плитки.

Павел подошёл ближе. Вынул из папки рисунок, развернул на ближайшем столе. Провёл пальцем от угла к проходу. Ошибки в рисунке не было.

Греков вышел из кухни, вытирая руки полотенцем.

— Ну что, добрались. Давайте ставьте, у меня после обеда люди будут.

— Это надо убрать, — сказал Павел, показывая на шкаф.

— Что?

— Шкаф. Здесь крепление.

Греков посмотрел, будто видел расстановку впервые, хотя сам выбрал её.

— Перегородку сюда сдвинь.

Он показал место дальше от стены, ближе к столам. Павел приложил рисунок к стене, объяснил, где должен стоять торец. Сергей Валерьевич махнул рукой.

— Я понял. Но мне раздача здесь нужна. Повар посмотрел, ему так удобнее.

— А этой секции за что держаться?

— На полу же стоит.

Павел позвал Фёдора. Они вдвоём придержали высокую секцию в положении, которое предлагал Греков. Нижняя часть стояла ровно, но при лёгком движении верх отклонялся. Павел не стал отпускать, только попросил заказчика посмотреть.

— И сюда вы цветы поставите. А мимо люди ходят.

— Так закрепи.

— К чему?

Греков раздражённо выдохнул.

— Ты мастер. Или я должен придумать?

Фёдор продолжал держать секцию. Павел чувствовал её вес в руках и всё сильнее злился на разговор, в котором из него делали человека, не умеющего закончить собственную работу. Он показал на подписанный рисунок.

— Мы договорились вот так. Я под это сделал.

— А я тебе уже половину жизни за это отдал. Деньги взял?

— Взял за то, что заказали.

Греков бросил полотенце на спинку стула. Из кухни выглянула женщина в белом халате. Антон подошёл к ним, но Павел не дал ему заговорить.

— Я сейчас поставлю её к стене. Шкаф переносите.

— Ты у меня тут распоряжаться не будешь.

— Тогда сами ставьте.

Фёдор тихо сказал, что надо сначала положить секцию. Павел услышал, но не сразу отреагировал. Только когда дерево качнулось у него в ладони, помог отнести конструкцию к свободной стене и уложить на подкладки. Слава стоял возле инструментов, не понимая, можно ли что-нибудь брать.

Антон спросил Грекова, зачем шкаф поставили именно сюда. Тот ответил, что из кухни так ближе, меньше носят через проход. Антон подошёл к кухонной двери, подвинул стул, попробовал пройти с пустым подносом, который дала ему женщина. Павел смотрел на это и злился ещё больше. Брат превращал невозможное требование в вопрос, который они будто бы не потрудились изучить.

— Я это в ноябре уже мерил, — сказал он.

— В ноябре шкафа не было, — ответил Антон.

— Вот именно.

Греков повернулся к Павлу.

— У тебя всё всегда “вот именно”. Сделать можете или нет?

— Так — нет.

— Значит, забирай. Остаток получишь, когда сделаешь как надо.

Павел почувствовал, как лицо стало горячим. За мебель уже рассчитались в оговорённой части, её никто не собирался увозить. Греков говорил о незаконченной перегородке и финальной приёмке. Но услышалось так, будто все полгода можно свернуть обратно в папку и унести по лестнице.

— Не надо со мной как с мальчиком, — сказал он.

— А ты не веди себя как мальчик.

Антон поставил поднос на стол.

— Паша, выйдем.

— Я не закончил.

— Выйдем на минуту.

Греков взял полотенце, повернулся к кухне. Павел хотел остановить его, заставить посмотреть на рисунок ещё раз, признать хотя бы перед Фёдором, что от них требуют другого. Вместо этого бросил папку на стол. Из неё вылетел лист, скользнул под стул. Слава нагнулся, поднял и положил обратно.

Павел вышел за братом.

На лестничной площадке было прохладно. Внизу кто-то мыл пол, слышалось, как ведро задевает перила. Антон стоял у окна и тёр ладонью затылок.

— Он неправ, — сказал Павел.

— Знаю.

— Ты ему это скажи.

— Я сейчас хочу понять, как закончить.

— Убрать шкаф.

— Шкаф можно подвинуть. Не весь. Справа место есть, если убрать одну его приставку. Я посмотрел. Тогда секция встанет, как у тебя нарисовано, и проход останется.

Павел мысленно восстановил расстановку. С правой стороны действительно стояла низкая приставная часть, не связанная с основным шкафом. На ней лежали салфетки и коробки. Её можно было убрать, сдвинуть раздачу и освободить место у стены. Повару пришлось бы изменить часть привычного движения, но не носить блюда через весь зал.

— Пусть двигают, — сказал он.

— Он сейчас не будет тебя слушать.

— А тебя будет?

Антон посмотрел ему в лицо.

— Попробую.

Павел хотел спросить, сколько брат собирается за это уступить, но удержался. Ему нужен был окончательный расчёт. Не потому, что без этих денег завтра останутся без хлеба: Ольга предусмотрела запас. Нужно было вернуть то, что они забрали из дома, заплатить за последние закупки и не начинать следующий месяц с переносов. Кроме того, зал получился хорошим. Он ещё минуту назад стоял среди столов и гордился ими. Уехать сейчас означало оставить свою работу на чужое усмотрение и ждать, кто закончит её потом.

— Я в долг переделывать не стану, — сказал он.

— Переделывать твоё не надо. Надо переставить его.

— Тогда почему я должен выходить?

Антон отвёл глаза к окну. По подоконнику ползла муха, вялая от холода.

— Потому что ты сейчас на него смотришь так, будто хочешь стул об голову сломать. Он это видит.

— А ты, значит, умеешь смотреть.

— Сейчас — лучше.

Они замолчали. Внизу перестали двигать ведро. Павел слышал только кухню за закрытой дверью и собственное дыхание. Антон с детства мог сказать обидное и сразу сделать вид, что обсуждает простой факт. Павел всегда оставлял себе последнее слово. Сейчас слово не находилось.

— Иди, — сказал он наконец.

Брат вернулся в зал. Павел остался на площадке. Он мог уйти вниз, постоять на улице, но это выглядело бы слишком похоже на ожидание разрешения вернуться. Поэтому он подошёл к окну и стал смотреть во двор.

Разговор за дверью длился долго. Сначала слышался только Греков, потом Антон, затем женский голос. Кто-то передвинул мебель. По глухому скрежету Павел догадался, что двигают раздачу, и представил, как царапают ножками пол. Ему хотелось войти и сказать, чтобы подложили картон. Он не входил.

Когда дверь открылась, Антон стоял уже без куртки.

— Пойдём.

В зале приставку отодвинули к другой стене. Женщина с кухни что-то складывала на неё, сердито хлопая дверцей. Раздаточный шкаф теперь стоял ближе к двери, а место для торца перегородки освободилось. Павел сразу увидел, что можно работать.

Греков держал их рисунок. На свободном поле Антон записал новое расположение шкафа и порядок окончания работ. Сергей Валерьевич подписал; Павлу оставалось проверить техническую сторону и поставить свою подпись.

— Вот так делаем, — сказал Антон. — Остаток по договору, ничего не снимают. Приёмка завтра, как планировали.

Павел прочёл. Изменение их изделия не требовалось. Проход оставался свободным. Крепление возвращалось туда, где они его согласовали. Он взял ручку.

— И ещё, — сказал Греков. — До конца монтажа я разговариваю с Антоном. Один отвечает за всё. А не так, что один обещает, другой тут мне лекции читает.

Павел поднял голову.

— За крепление я отвечаю.

— Мне нужен один человек. Он знает, кто у него что делает.

Антон стоял рядом со столом. Павел посмотрел на него и ждал. Достаточно было сказать: мы оба хозяева, мы вместе решаем. Это не помешало бы закончить монтаж. Или помешало бы — он уже не был уверен. Весь зал ждал ответа: Фёдор у сложенных секций, Слава с коробкой инструмента, женщина у раздачи.

— Здесь я веду работу, — сказал Антон. — Паш, технические вопросы сначала со мной. Я ему передаю.

Павел не двинулся.

— Так проще, — добавил брат.

Сергей Валерьевич забрал со стола полотенце и пошёл на кухню. Для него разговор закончился. Павел всё ещё держал ручку. На листе под его рукой стояла Антонова подпись — быстрая, с короткой чертой вместо последней буквы.

Он проверил рисунок ещё раз, хотя уже всё видел. Потом расписался.

— Слав, убери коробки с прохода, — сказал Антон. — Фёдор, помоги ему. Паш, начинай с торца, пока здесь пусто.

Это были разумные распоряжения. Именно так Павел и собирался делать. Но Слава повернулся сперва к Антону и лишь потом посмотрел на него, и в этом небольшом движении оказалось больше, чем в предыдущем споре.

Павел закрыл папку, отнёс к окну и взял инструмент.

Они закончили на следующий день. Греков прошёл вдоль перегородки, посмотрел на соединения, на свободный проход, попросил женщину с кухни пронести полный поднос. Та прошла, не задевая мебель, и поставила поднос на раздачу. Потом в зал внесли растения. Павел сам показал, на каких полках можно размещать горшки, и проверил, не мешают ли они людям.

Он говорил с Антоном. Антон поворачивался и повторял заказчику.

Поначалу это казалось нелепым, почти комическим: трое стояли на расстоянии вытянутой руки и передавали друг другу короткие фразы. Затем Павел перестал замечать нелепость. Он ждал, когда закончится приёмка, и боялся, что именно это равнодушие останется у него после.

Греков подписал документы. Предложил остаться сегодня поужинать, сказал, что приведёт знакомого, у которого тоже намечается дело, и попросил несколько фотографий готового зала для себя. Антон ответил, что пришлёт, как только снимут. Фёдор попросил разрешения присесть и сел на стул возле окна. Слава стоял у стены, держа пустую коробку, пока Павел не велел поставить её на пол.

Вечером они всё-таки остались в Горьком. Пришли Грековы знакомые, зазвучала музыка из магнитофона, кто-то принёс цветы. Это ещё не было большое открытие, но зал быстро стал похож на то, ради чего его делали. На столешницы положили скатерти. Стулья задвигались. Девушка в светлой блузке отставила сумочку на свободное сиденье и тут же поставила на пол, когда подошёл другой человек.

Павел смотрел на эти движения с усталым удивлением. Он помнил каждую вещь отдельно, разобранной, недоделанной, лежащей на верстаке. Здесь вещи почти сразу перестали привлекать внимание. Люди садились, поворачивались друг к другу, передавали тарелки, и работа исчезала в их вечере. Ему всегда хотелось именно этого — сделать то, чем пользуются. Сейчас хотелось, чтобы кто-нибудь всё же заметил.

Греков подвёл к Антону высокого мужчину в сером костюме. Они говорили о новом помещении, о сроках, о том, можно ли приехать посмотреть. Павел сидел за соседним столом. Антон несколько раз кивнул в его сторону, но не позвал. Когда разговор закончился, принёс брату сложенную бумажку с телефоном.

— Есть ещё человек. Позвонить надо на неделе.

— Ты и позвони.

Антон посмотрел на него, потом убрал бумажку в карман.

Павел встал и подошёл к перегородке. На одной полке стоял горшок с мелкими фиолетовыми цветами. Женщина с кухни, уже переодетая в тёмное платье, поправляла под ним салфетку. Увидела Павла, сказала:

— Красиво получилось. Спасибо.

Он кивнул. Ему вдруг стало тяжело стоять. Он вернулся к столу, сел рядом с Фёдором и доел остывшее мясо, почти не чувствуя вкуса.

Обратно ехали поздно, в нанятой машине. Слава спал впереди, Фёдор дремал у окна. Павел и Антон сидели сзади, между ними лежала папка с подписанной приёмкой. Дорога шумела под колёсами; свет встречных машин на секунду выхватывал лица, затем опять оставлял их в темноте.

— Я бы без тебя не сделал, — сказал Антон.

Павел не повернулся.

— Знаю.

— Паш.

— Что?

Антон помолчал.

— Ты думаешь, мне приятно было? Стоять перед ним, объяснять одно и то же, пока он мне в лицо дым пускает. Я не для себя там оставался.

— А мне перед ребятами что было делать?

— Работать. Мы для этого приехали.

Павел наконец посмотрел на брата. Антон устало держал голову на ладони; в вороте расстёгнутой рубашки темнела кожа. Он тоже провёл два дня на ногах, тоже не выспался, тоже считал чужие деньги своими будущими деньгами.

— Ты мог сказать по-другому, — произнёс Павел.

— Наверное.

— Не наверное.

Антон отвернулся к окну. Павел ждал продолжения, но его не было. Между ними лежала папка, и, когда машина подпрыгнула на неровности, они оба придержали её руками. Павел убрал свою первым.

Через несколько дней Ольга сообщила, что пришёл окончательный платёж. Рассчитались по всем условиям. После расходов и выплат осталось больше, чем прежде они получали за несколько месяцев. Впервые можно было думать о следующем заказе, не вынимая последние купюры из домашней коробки.

Вечером она позвала обоих к столу, разложила расчёты и сказала, что они справились.

Антон улыбнулся. Павел посмотрел на сумму, потом на брата и попросил показать, какие заказы тот собирается принимать дальше.

Глава 7. Место для танцев

Утром перед свадьбой Марина отпорола от платья последнюю намётку и только после этого разрешила матери гладить подол. Мать боялась испортить ткань, поэтому водила утюгом слишком осторожно. Марина стояла рядом в нижней юбке и показывала, где надо придержать.

— Сама бы сделала, — сказала мать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.