Похищение понарошку

Внизу заговорили. Клавдия объясняла Прохору Ильичу, что племяннице нужна тишина. Хозяин спросил, от кого. Клавдия ответила: от родни. Агния едва не рассмеялась.

— А ты ей кто? — поинтересовался хозяин.

— Полезная часть родни.

Он пожелал познакомиться с барышней. Трофим позвал Агнию вниз. На середине лестницы она остановилась, давая глазам привыкнуть к полумраку. Между шкафами стоял сухой маленький человек с раскрытым карманным ножом; на острие держался кусок груши.

— Аглая? — спросил он.

— Агния.

— Редкое имя. Документ при тебе?

Она замерла, потом кивнула. Паспортную книжку, приготовленную ещё для возможного обычного отъезда, Агния носила в сумке с того дня, когда получила письмо Марии. Дома о книжке знали; отец не прятал её и не запрещал брать. Сейчас она была благодарна ему за это так не вовремя, что едва не растерялась.

— При мне.

— Ну и хорошо. Если спросят, предъявишь. Я безымянных не держу. Трофим за тебя отвечает?

— Отвечаю, — сказал Трофим прежде неё.

Прохор Ильич съел грушу. Агнии хотелось отойти подальше от ножа, который хозяин держал не угрожающе, а просто слишком свободно, размахивая им вместе со словами.

— На ночь оставайтесь. Только внизу не курить, лампы меж ящиков не таскать. Клавдия знает. И ничего не покупать до утра — я после ужина добрый, потом жалею.

Он поклонился им своим странным коротким поклоном и ушёл через конторку. Трофим запер за ним дверь, вернулся и предложил Клавдии выбрать кушетку. Она перебрала три и остановилась на самой узкой.

— Вот эту наверх поднимем.

— Не пройдёт.

— Ты ещё не пробовал.

— Я её сюда привёз.

Клавдия посмотрела на лестницу.

— Тогда мне здесь поставь. За шкафами. Только ценник сними, а то ночью унесут с выгодой.

Агния помогла ей отодвинуть лёгкий стул. Костя пришёл, когда они устраивали место между двумя высокими гардеробами. При виде приготовленной кушетки он снял шляпу.

— Вы уже решили остаться навсегда?

— Мы только начали искать удобства, — ответила Клавдия. — Трофим, подвинь правый край.

Борец потянул кушетку. Один гардероб стоял чуть вперёд другого; Клавдия протиснулась между ними, проследила, чтобы ножка не зацепилась, и удовлетворённо кивнула. Получилась комната без крыши, зато с двумя дверями, которые никуда не вели.

Агния засмеялась. Смех пробежал по складу и вернулся слабым деревянным отзвуком. Костя поставил корзину на комод, прислонился к столу. После сумрачной улицы он выглядел помятым, но довольным. Наверное, тоже почувствовал, что здесь их никто сразу не найдёт.

— Что у вас? — спросила Агния, увидев плоский свёрток.

Он развернул бумагу. На ней лежали чистый лист, перо и второй её портрет.

— Зачем снимок?

— Подумал, что надо показать вам ещё раз. До того как писать.

Агния взяла карточку. В слабо освещённом складе её собственное лицо казалось светлее и спокойнее, чем было сейчас. Она вспомнила отцовский стол, первый отпечаток возле чернильницы.

— Можно на обороте? — спросила она.

— Что?

— Написать. Чтобы он перевернул и увидел меня.

Костя не сразу ответил.

— Он этот снимок уже видел.

— Я знаю. Так он вспомнит, что всё хорошо.

Клавдия, расправлявшая простыню на кушетке, остановилась. Агния встретила её взгляд и опустила глаза.

— Ладно, — сказала она. — Не хорошо. Что я жива. Напишу своей рукой. Он поймёт.

Трофим принёс столик и поставил у конторского окна, где оставалось больше света. Костя достал маленькую чернильницу, проверил пробку. Столик оказался шатким; Агния придержала его коленом, и перо всё-таки провело на бумаге пробную волнистую черту.

— Трофим, он качается.

— Потому и не купили.

Борец подсунул под ножку щепку. Агния взяла карточку, перевернула и начала писать. Буквы сперва получились слишком крупными; она остановилась, прикинула оставшееся место и продолжила мельче. Костя стоял у другого края стола. Его отражение в окне ложилось поверх ящиков во дворе, и от этого казалось, что он одновременно здесь и уже ушёл.

«Папа, я жива и здорова. Со мной обращаются хорошо. Меня отпустят, если ты отдашь двенадцать тысяч рублей. Пожалуйста, сделай всё, как написано на отдельном листе. Не обращайся к полиции: это только помешает моему возвращению. Посылаю тебе мамину брошь. Не сердись на меня. Мне очень хочется домой. Агния».

Последнюю фразу она написала без раздумья. Потом прочла и не зачеркнула.

— Покажите, — сказал Костя.

Агния протянула ему карточку. Он осторожно взял за угол, прочёл, подержал ещё немного. Клавдия подошла и заглянула через его плечо. Никто не поправил ни одного слова.

Свои условия Костя написал на отдельном листе. Двенадцать тысяч следовало принести завтра, двадцатого августа, ровно в четыре часа пополудни к задним воротам посудного склада Бородина. Агния знала это место: отец несколько раз забирал там упаковочные ящики. Позади склада проходили рабочие, но у ворот не толпились покупатели; Трофим мог принять свёрток и уйти, не толкаясь. Костя собирался ждать неподалёку. К вечеру обещали отпустить дочь. Имена они не ставили.

Когда он прочёл написанное, Трофим покачал головой.

— Сказано, отец меня не увидит.

— Ты возьмёшь и уйдёшь. Пугать его не нужно.

— Увидит.

Костя прикусил губу. Собственное обещание, данное вчера с лёгкостью, теперь стояло поперёк дороги, как слишком широкий шкаф.

— Да. Увидит. Я зря сказал.

— Тогда бери сам.

— Он может меня узнать. Я у него замок приценивался.

— А меня запомнит.

Агния подняла глаза от портрета. Костя встретил её взгляд и опять повернулся к Трофиму. Её вмешательства он, по-видимому, не хотел.

— Я стану рядом, — сказал он Трофиму. — Если заговорит, выйду. Ты только возьмёшь свёрток. Никаких слов от тебя не нужно.

— И обойдёмся без усов, — добавила Клавдия. — У него лицо такое, что наклеишь усы — только прибавишь примету.

Трофим посмотрел на неё, потом на Агнию.

— Если не отдаст — не вырываю.

— Конечно, — сказала Агния.

— Не тебе одному говорю, — добавил он, обращаясь к Косте.

Тот кивнул. Впервые за этот день они договорились о действии, которое никто не мог назвать лёгким.

Агния вынула брошь. Положила белым профилем вверх, затем повернула, показывая старую починку застёжки. Костя завернул её в кусочек мягкой ткани. Дождались, пока карточка высохнет. Вместе с отдельным листом он убрал всё в плотный бумажный пакет и заклеил. Агния надписала имя отца и адрес. Она сделала это ровнее, чем письмо: адрес ни в чём её не обвинял.

— Кто понесёт? — спросила она.

— Человек, которого найдёт мой знакомый. Он здесь поручения устраивает. Я уже пользовался.

— А почему не сами?

— Ваш отец знает, у какого фотографа вы были. Трофим остаётся для завтрашнего свёртка. Клавдии лучше побыть с вами. Если начнут расспрашивать посыльного, он сможет назвать только заказ на доставку.

— И вас, — сказала Клавдия.

Костя убрал пакет во внутренний карман.

— Знакомый назовёт, если захочет. Совсем без людей у нас не выйдет.

Агния уже слышала в этих словах щель, которую нельзя закрыть новым платьем. Сказать «я не хочу» было ещё возможно. Она могла отнять пакет, разорвать, поставить карточку дома рядом с первой, и тогда отец увидел бы только второе спокойное лицо дочери. Но Костя стоял перед ней с застёгнутым пиджаком и ждал.

— Отнесите, — сказала она.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.