- -
- 100%
- +
Подонья дар
Много казакам дал край их броский:
Многое Подонье подало.
И в разряд Воронеж-Белгородский
С людом «по прибору» сел в седло.
«Четвериков» хлеб теперь в Подонье
Сеяли - налогом – казаки.
Кроме пушкарей, драгун «в приборе»
И затиньщиков – «воротники».
Бремя полоняничных налогов -
Выкупать плененных у врагов,
И ямских – чтоб больше на дорогах
Было почты, денег для подков.
И ямских – чтоб больше на дорогах
Было почты, денег для подков.
Крепостных в Воронежском уезде
Было мало – тысяча дворов.
И бежали к казакам, в надежде,
Что найдут и пищу здесь, и кров.
Лишь посадских было здесь полтыщи,
Чья мошна звенела серебром.
Но как пришел Разин, тыщи низших
Встали с ним, разбойным. С топором.
Но разбой казак в душе не любит,
Сдали казаки его властям;
И четвертовали душегуба;
И досталось также казакам.
И четвертовали душегуба;
И досталось также казакам.
Ох, и погулял царев служилка
И Каспийска озера корсар,
Он же атаман, «Степан-разинька»,
Что дал изрубить себя в кошмар.
Не сумел всем счастья обеспечить.
Ой, не много ль взял ты, атаман?!
Но в любых годинах в Донскоречье
С Верхнеречьем варится дурман -
Счастья, пусть не каждый день, да с Богом
И где лишь любовь и сытный стол.
Так бывает, что каким-то годом
Изобилья кроет частокол.
Так бывает, что каким-то годом
Изобилья кроет частокол…
У гарнушки
Струны крепчаются деками,
Струны небес – с края в край.
Станут арбузы нардеками,
Будет с вареньем и чай.
В гарнушках летних колдуется
Круг чугуна в стороне;
Пусть то барно покрасуется,
Пусть печь открыта в огне.
Пусть то барно покрасуется,
Пусть печь открыта в огне.
Каша и щи, все казацкое;
Тихо томится и взвар.
Тихо глядит ночь сарматская,
Тихо летит вздох хазар.
И молоко в печи топится,
Хлеб в середине печи;
Гарнушке так в небо хочется,
А тут на месте топчи!..
Гарнушке так в небо хочется,
А тут на месте топчи!..
И потому здесь хозяюшки
Шлют ей поклоны свои:
Ну, потерпи еще, гарнушка,
Так вкусны хлебцы твои!
Яма – ледник – возле праздника,
Мясо там, жирный каймак.
И на арбе едет с ярмарки
С добрым гостинцем казак.
И на арбе едет с ярмарки
С добрым гостинцем казак.
С добрым гостинцем казак.
На Масленицу
Хлопоты маслениц шумные,
Больше недели гульба:
Кончилась зимушка шубная,
Заигрыш нынче, базга.
В пятницу сбор на гуляние
Где атаманов курень,
И угощение пьяное,
И наставлений - под всклень.
И угощение пьяное,
И наставлений - под всклень.
Будут желать семьям радости,
Воли и чести стяжать.
Ряжены кони. Не в тамости -
Только кому лишь рожать.
А остальным – воля вольная,
Пироги с рыбой, с икрой.
Заигрыш кончится - во поле
Новой займутся игрой.
Заигрыш кончится - во поле
Новой займутся игрой.
Заигрыш кончится - во поле
Новой займутся игрой.
Ну, а надысь – примирение
Тещи с зятьком – на любовь;
Снимут на время сомнение
Также сноха и свекровь.
Ну, а надысь еще, в среду-то,
Ешьте и пейте во сласть.
«Любо!» казацкое, крепкое,
Только б хмельным не упасть!
«Любо!» казацкое, крепкое,
Только б хмельным не упасть!
Ну, а надысь, то есть вторником
Пляски, гармони трезвон;
Ну, а надысь - речь с толковником:
Разных гостей полон дом.
А впереди, по субботе-то,
Вновь посиделок не счесть.
А в воскресение – почтою
А в воскресение - почтою
С неба всем Красная Весть:
Бог любит вольность казацкую,
Где хранят честь и любовь,
Где дружат дружбою братскою,
Где льют за Родину кровь.
Хлебным амбарам обещано, -
Под троеперстную гроздь, -
Чтобы в гумнах на Доневщине
Любо, в достатке жилось.
Чтобы в гумнах на Доневщине
Любо, в достатке жилось.
Любо, в достатке жилось.
Пусть…
Пусть и подзорник сваляется:
Вновь кружева шить и шить -
Жизнь казака не кончается,
Если в любви ему жить.
И над комодом пусть зеркало,
Светится ладом с семьей,
Чтобы ни что не каверкало
Быт куреня золотой.
Чтобы ни что не каверкало
Быт куреня золотой.
И пусть саман мирно сушится,
И пусть кизяк топит печь,
И конь лихой пусть не тупится,
Надо с ним дружбу беречь!
Пусть конопляны куширики
Треплют и бьют на току;
Пакля, канаты и чирики,
Масло в чугун и в муку…
Пакля, канаты и чирики,
Масло в чугун и в муку…
И пусть бахчи в степи ширятся,
И пусть цветут камыши;
Пусть зятья с тещами мирятся,
Снохи пекут каныши.
Сладки ватрушки нардечные,
Кажется сладкой щерба;
В духе укропном сердечные
Пусть произносят слова.
В духе укропном сердечные
Пусть произносят слова.
Пусть и «кандер» в сале жареном,
В супе с картошкой, пшеном,
Как и в веках, будет дареным
Небом казацким, трудом.
Каша и щи - все казацкое;
Тихо томится и взвар.
Тихо глядит ночь сарматская,
Тихо летит вздох хазар.
Тихо глядит ночь сарматская,
Тихо летит вздох хазар.
Славься, донское казачество,
Солнце, неси свою весть:
На небесах обозначилась
В звездах казачая честь:
Крест там Святого Егория,
Точно над Доном стоит:
Реку хранит, степь и взгория
И весь казацкий гранит.
Реку хранит, степь и взгория
И весь казацкий гранит.
Москва и Подонье
Да, Москва в Подонье укреплялась;
В крепости Воронежской взвилась
Башенка - «Московская» прозвалась;
Да «Глухой» угольная звалась.
Воевод Москва немало слала.
Казаки всё жалились Москве.
Вот пришел указ: пора настала
Флот великий строить на реке.
Вот пришел указ: пора настала
Флот великий строить на реке.
На реке Воронеж гавань роют,
Места не нашли тому милей.
Атаман Петров здесь начал строить
Царскую эскадру кораблей.
Корабельцы Яковлев, Кирилов -
Первые России мастера.
И Подонье Дон весь покорило –
Сотни парусов несли ветра.
И Подонье Дон весь покорило –
Сотни парусов несли ветра.
И морской устав стал казаками
Чтиться, словно войск един устав.
И с Днепропетровскими полками
Шли в поход к Стамбулу, на Кавказ.
К Трапезунду шли и шли к Синопу,
С пушками на стругах-дубасах.
В злобе изумленная Европа
Клочья рвала в длинных волосах.
В злобе изумленная Европа
Клочья рвала в длинных волосах.
Ну, а казаки, налево чубы,
Шаровары, в поясе – кушак:
Все сплавляли в Дон большие струги,
Сотни их текли в единый шаг.
А весной, в большое половодье,
Шли суда - по двадцать пушек в них;
Барки шли, коломенки и лодьи,
Черный бот, дощатик и плотик.
Барки шли, коломенки и лодьи,
Черный бот, дощатик и плотик.
И в «Дневные грамоты» вносили,
И в писцов воронежский реестр -
Сколь премного в верфях сотворили.
Бог не выдаст – и свинья не съест!
Что для казака «кабанье рыло»?
Всякого мурла видала Русь.
Казаки с Ельца, Орла, Путивля,
Наводили на Европу грусть.
Казаки с Ельца, Орла, Путивля,
Наводили на Европу грусть.
Столько наспускали в воду «грузел»,
Что подняли уровень моря.
И связал Воронеж прочный узел,
Где бросали люди якоря.
Ширился казачий род. Зажмурил
Со страху глаза конклав врагов.
И сквозь Семиречье до Амура
Шел казак с донецких берегов!
И сквозь Семиречье до Амура
Шел казак с донецких берегов!
Петр ценил Воронежа старанье,
Флот там всероссийский укреплял.
Да, пришло России строить зданье -
То, что мир во веки не видал.
Да, пришло России строить зданье -
То, что мир во веки не видал.
То, что мир во веки не видал.
Казак уездный
Петр в систему абсолюта
Ввел род войск – где казаки
Стали главными, как будто,
Хоть главней всего – штыки.
На губернии поделен
Весь России чернозем.
Дон – провинция. Уверен
Как всегда, в казаках Дон.
Как всегда, в казаках Дон.
Стал Азов гвоздем губернским,
А в провинции Елец
И Тамбов, его деревни,
Шацк и Бахмутск, наконец.
И донской казак – уездный,
Этим горд всегда казак:
От того Руси железный,
Им поддержанный, кулак!
Им поддержанный, кулак!
Вот столица - и Воронеж!
Петр решил: его указ.
Крепостей его не тронешь.
Но пришло и то как раз:
Города, что крепостили
К югу от святой Москвы,
В села быстро превратили,
Те же – просто в городки.
Те же – просто в городки.
И уездными назвались,
Статус крепостей гнобя.
А границы расширялись,
Вглубь – воронежцев земля.
(И давай судить-рядиться:
Край Подонья – казаков?..
Ничему не научиться
Тем, кто в прошлом никаков!
Тем, кто в прошлом никаков!
Здесь - копейщики, рейтары,
Здесь драгуны, край солдат!
Про Воронеж – тары-бары:
Что не зная, - говорят!
Не в Войске Донском казаки,
Что в Воронеже взошли…
Ни в одном указе «папы»
Мы такого не нашли….
Мы такого не нашли….
«Не казачество» - Подонье,
Край тюрко-славянский он,
Здесь «асфальтовы» казаки,
«Ряженые»… Плачет Дон!
Как не плакать, не смеяться:
Первородство налицо:
Как воронежцам подраться -
Многим – и заподлицо!
Многим – и заподлицо!
Казаки с истоков Дона -
До «битюгских ухожей»;
То истории знакомо,
Кто не чтит ее – взашей!
И кто казаков не русским
Племенем Руси зовет -
Тоже случай тяжкий, грустный.
Ныне мир – наоборот?!
Тоже случай тяжкий, грустный.
Ныне мир – наоборот?!
Ныне мир – наоборот!
Самый стойкий
Было в Екатеринбурге
На казачьем съезде так:
«Наиболее абсурдно,
Что не русский сын казак!
Он морально самый стойкий,
Энергичнее других,
Предприимчив. Опыт горький
Он копил веками битв!
Предприимчив. Опыт горький
Он копил веками битв!
Это – русский, с богатырской
Силой и красив лицом.
Он с душою монастырской,
Церковь с золотым венцом!»
И державность укрепляли,
Хоть без воли – никуды.
Слово дали – и держали,
Подавляли и бунты…
Слово дали – и держали,
Подавляли и бунты!..
Бунты и «Ура!»
Астраханский бунт помяли.
И в Царицыно кипень.
И срелецкий бунт, где клали
Стрельцы головы на пень.
Казакам монарх клейнодов
Велел сделать – отдал честь:
В серебре пернач народа
Казаков (он русский есть).
На нем – камни, позолота,
В литом яблоке бунчук,
Трубкой с плавным поворотом,
С табаком – трясется чуб!
Трубкой с плавным поворотом,
С табаком – трясется чуб!
Знамя также, цвет в нем крови;
Все, что быть должно – при нем
Также вышито с любовью,
Ткано золотым тканьём.
Шесть других станичных стягов –
По военному – знамен;
И на каждый круг парадный
«Любо!» вторил в небо Дон.
«Любо!» - небо отзывалось,
И присяга вверх неслась,
В сердце гордо отдавалось,
А душа в поход рвалась.
В сердце гордо отдавалось,
А душа в поход рвалась.
В тридцать тысяч Дон казачий
И сто тридцать городков:
Старожильцы, дальше значил –
Кто в азовский шел поход.
И еще – новоприходцы,
Этих Петр выселял.
Остальные – будто флотцы,
Кто России флот рождал.
Там воронежцы, костенцы,
Там землянцы, добренцы,
Там усмань, коротоякцы,
Урывчане, острожцы.
Лебедянцы и орловцы,
Там козловцы и ольшань,
Там еще белоколодцы
Остальные – шелупань,
Там еще белоколодцы
Остальные – шелупань.
Корабельная повинность –
Всех касалась на Дону:
«Посошной еще гнул спину
Да дворцовый. Вот те-ну!..
И помещичьи, и всяки
Не женаты – бобыли.
Казаком был иль казаком –
Слезы горькие текли.
Казаком был иль казаком –
Слезы горькие текли.
Не явился на работу –
Ты нечетчик: кнут, батог,
Кто на дыбу нагородит,
Кто бежит в иной чертог.
Провинившихся – на струги
И на весла – вечно гресть».
«Господи, каким уж кругом!
Бог на свете, братья, есть?!..»
«Ну, и пусть каким уж кругом!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.