«Три кашалота». Истукан загробья. Детектив-фэнтези. Книга 19

I

– Разрешите, товарищ генерал, высказать свою рабочую версию и то, почему я считаю ее перспективной? – обратился к руководителю ведомства по розыску драгоценностей генералу Брееву начальник отдела синтеза и редукции информационных связей «Осирис» капитан Георгий Евгеньевич Пименов. Увидев кивок сорокалетнего шефа, ступавшего вокруг общего стола по мягкому ковру в костюме с иголочки и лакированных туфлях, Пименов продолжил: – Погибший и в то же время подозреваемый в аномальном психическом воздействии на своих пациентов хирург Тихон Семенович Морошкин, будто бы чуть ли не доведший их до самоубийства, а среди них на Оксану Егожитову, девушку нашего коллеги капитана Упряльцева, на мой взгляд, мог быть не преступником, а как раз наоборот…

– Объясните!

– Я считаю, он мог быть даже единственным спасителем для тех, кто в условиях психической атаки со стороны еще не выявленных злодеев или темных сил, ухудшивших здоровье пациентов после его смерти, на практике не наложил на себя руки.

– Тем не менее все это случилось именно в его клинике, – возразил полковник Халтурин. – Причем, существующей на площадях, арендованных в здании бывшей больницы. Да еще на том же самом этаже, где до сих пор практикует проходившая по делу об убийстве специалиста по золотодобыче Жугутькова фигурантка Маштакова, сама, на мой взгляд, нуждающаяся в психиатрической помощи!

– Может быть. Но Морошкин – не сумасшедший. Он талантливый хирург и изобретатель. Он создатель уникального робота «Истукан Загробья», его способностям наши инженеры и, в частности, тот же капитан Упряльцев, совершенствующий восприятие документальных данных нашей главной информационной системой «Сапфир» и подсистемы видеореконструкции событий «Скиф», дают высокую оценку. Да, робот в результате оперативно-розыскных дел был обнаружен засекречено встроенным в стену кабинета приема пациентов. Но целью его является отнюдь не вгонять их в гроб, а, напротив, обеспечить в их душе и материальной структуре организма определенную гармонию.

– Узнать бы теперь, какую именно! – бросил начальник аналитико-оперативной службы «Сократ» полковник Халтурин.

– Кроме того, – добавил майор Сбарский, – Морошкин согласился на операцию ребенка Егожитовой, от которой на данный момент отказался ряд клиник. Если что и могло довести ее, как мать, до мысли о суициде, так это как раз их беспомощность, их диагноз неизлечимости его болезни.

– Ясно. Георгий Евгеньевич, расскажите об этом поподробнее, для этого вам и предоставлено слово, – попросил Пименова генерал и, заложив руки за спину, чуть наклонив голову с густыми, аккуратно зачесанными волосами, направился по дорожке к дальнему окну с видом на Кремль; там он набирался и новых мыслей, и новых сил, и новых идей.

– Слушаюсь!.. – Пименов заглянул в гаджет и продолжил докладывать. – Фишка воздействия на организм пациента хирурга Морошкина заключается в факторе фиксации существующих вокруг нас многочисленных структур реальности и их особенностей, включая невидимых духов, лярв, паразитирующих на человеческой ментальности, на его теле и в его душе. Операции предшествует процедура холизмотерапии… Понятие или термин «холизм», товарищ генерал, фигурирует с девятнадцатого века с подачи некоего Яна Смэтсона, ставшего использовать его для обозначения нескольких особенностей реальности. Во-первых, здесь важно зафиксировать фактор, что каждая поддающаяся научному анализу вещь, будь то физическая или психологическая, обладает личностной и независимой целостной природой, которая по своей причине всегда выходит за рамки своих же частей…

– То есть, в ней всегда есть что-то большее, чем все сложенные части ее структуры, созданные для нее всевышним? – уточнил майор Сбарский.

– Именно так!

– Но и появляющееся большее, оно ведь тоже взято не из ниоткуда? Надеюсь, из той же идеи создателя? – спросил Халтурин, глядя в спину удалявшегося хозяина кабинета и принимая управление ситуацией за столом на себя.

– Так точно! Из его, создателя, идеи и из его слова!.. Ибо сказано: «В начале было Слово!» Но только при этом и каждая часть чего-либо, рассматриваемая отдельно, может быть больше всех ее клеток и атомов, не говоря уже о человеческой личности. Морошкин, разделяя эту концепцию, основывает свой метод на том, что как тело человека, так и его разум, хотя это разные категории, но тоже разделены не полностью, а в связанности они и представляют собой целостную идею или цельную форму личности.

– Это, конечно, любопытно!..

– Несомненно! При этом, наш Морошкин ушел от концепции автора, для кого главной движущей силой, по-видимому, была эволюция, так сказать, «неосознанной» приспособляемости живого и неживого к любой среде своего «обитания», например, геологическим условиям, и потому был категорически не согласен с тем, что на эту эволюцию не воздействуют ни случайность, ни какая-либо трансцендентная сила, даже бога-создателя. Кстати, его концепцию разделял и убитый специалист по видам золотых минералов Жугутьков. Он вообще полагал, что на развитие золотых минералов воздействует свой естественный «геологический» отбор, когда «выживали» одни из них и не выживали другие, не сумевшие изменить свою структуру, включить в себя новые примеси, самим влиться в иные металлы или только вступить с ними в диффузию либо же найти продолжение жизни в каких-то растворах. Из этих видов минералов он отметил особо живучие – в некоей «серой грязи», которую недавно случайно открыли новосибирские ученые…

– Выходит, – усмехнулась старший лейтенант Холкова, – что Смэтсон был неправ, когда разделял критику дарвиновских концепций естественного отбора и генетической изменчивости как естественных процессов, которые, как ни крути, а не могут не зависеть от фактора случайности.

– Да, Алиса Яковлевна, вы правы! Здесь он был близок к фатализму! – согласился Бреев, возвращаясь от окна.

– Ну конечно!.. А Морошкин, Георгий Иванович, который, как хирург, не полагающийся на фатализм, но в то же время не понаслышке знавший как о случайных удачах, так и о случайных поражениях в хирургии, видимо, решил докопаться до механизма, влияющего на эти случайности, чтобы, по возможности, обуздать их и значительно повысить процент успеха во время проведения операций!

– Похоже на то…

– Так и есть, товарищ генерал! Морошкин, как и автор концепции Смэтсон, – продолжил докладчик, – вначале и сам подошел к тому, что в ходе эволюции природа целенаправленно и творчески исправляет сама себя, то есть без фактора случайности, но затем себя озадачил: а могут ли стрессовые факторы заставить части целого организма или его структур взаимодействовать между собою так, чтобы вызывать не негативные результаты, а, наоборот, привести общее целое к более совершенному состоянию.

– Вероятно, этот его метод – воздействовать на пациентов стрессом, когда в них рождаются мысли о самоубийстве, следственные органы сейчас и вменяют Морошкину в вину, как целенаправленно ведущие к суициду. А вышло так, что его уже нет, а из пациентов никто не умер! – заметил Сбарский.

– Но пока никто и не выздоровел! А Егожитова вообще впала в кому!

– Кто знает, может, и это было частью процедуры?! – высказался лейтенант Альберт Горяев. – Это – нетрадиционная хирургия! Здесь не зафиксировать полного позитивного результата сразу. У Морошкина были пациенты и безнадежные, но пока те, кого, казалось, уже не должно было быть на свете, пребывают на в своих больничных койках, хотя и в стрессе, но все до единого живы.

– Слава богу!

– Да, слава богу!.. Надо заметить, Георгий Иванович, – сказала, чеканно адресуя свое слово Брееву, старший лейтенант Настасья Утяшеева, – что, в отличие от Смэтсона, наш хирург опирался не столько на теорию Павлова о наследовании поведенческих изменений, сколько на волю Создателя!

– Но, может, автор «холизма» в бога и верил. Гипотеза гипотезой, а вера верой!..

– Если он и веровал, то был и большим упрямцем, пытаясь внушить, что его «холизм» есть «высшая синтетическая, упорядочивающая, организующая, регулирующая деятельность во вселенной, которая объясняет все структурные группировки и синтезы в ней». Разве это не указывает, что он строил свою теорию на уже известной идее о вездесущии Создателя? – задалась вопросом Утяшеева.

– Да, все запущено! Вот потому-то Морошкин, видно, так легко и отошел от него, поскольку не нашел в нем четкой теоретической последовательности.

– Да и автор теории не рассчитывал на то, что ее начнут подстраивать под свои нужды всякие сумасшедшие изобретатели роботов для отпугивания от людей обитающих возле них разных сущностей.

II

– Берите выше, товарищ полковник! Дали бы Морошкину волю, он начал бы сбивать и небесные космические тела! – Бросила Холкова.

– Поздно, его уже нет. И надо двигаться дальше, – сказал Сбарский.

– Так точно! Но, повторяю, – продолжал гнуть свою линию Пименов, – он не был сумасшедшим. Да, конечно, бывшие утверждения убитого фигуранта, что его робот служит нейтрализации любого влияния на «добрых» и «злых» лярв пациентов со стороны пролетающих вблизи Земли небесных тел, выглядит как бред умалишенного. Да, он пытался убедить нас в том, что эти летающие тела, размером от метеоров до астероидов, для этих его лярв, буквально как для людей бьющие над головами громы и молнии, как для чутких передатчиков – чехарда в электромагнитных волнах, создающая помехи и ведущая к непредсказуемым последствиям. А для пациентов – к их головным болям, ухудшению самочувствия, раздражительности и даже к мыслям о суициде. Так он утверждал, давая показания, пока сам не наложил на себя руки, безусловно, не без помощи убийц. Хотя нельзя не согласиться, что включение им в процедуру лечения возможности попыток суицида в контексте случившегося с его пациентами, а тем более с ним самим, может характеризовать весь процесс организации такой лечебницы как реализацию проекта психически нездоровым человеком.

– Думаю, нельзя все же исключать версию и о том, – заявил капитан Листьев, – что если его самого и не заставил совершить самоубийство этот робот-«истукан», то он мог заставить это сделать других. Ту же чью-либо лярву, которой надоело решать: убить своего хозяина, когда включен робот, или нет. Взяла да и покончила с самим изобретателем!

– Например, в тот момент, – высказался лейтенант Горяев, – когда рядом пролетал метеорит, чтобы угодить в Патомский кратер, воздействующий на злых духов примерно так же, как и созданный Морошкиным робот-«истукан».

– Поясните всем нам, Альберт Иванович, о чем тут речь? – попросил Бреев.

– Это так называемый «кратер» в Иркутской области, товарищ генерал, – отвечал лейтенант. – Конус его, правда, мало напоминает воронку от удара метеоритов о Землю, а форма с кольцевым валом, которую он имеет, чаще всего образовывается при ударе сверхплотного небесного тела в рыхлую породу на поверхности небесного тела без атмосферы, как на Луне.

– Да, а у нас Земля, – заметил Халтурин.

– Так точно!.. Словом, тут много своих загадок!.. В частности, рассматривается гипотеза о присутствии в выделенной из-под земли «серой грязи» золотых знаков, что свидетельствует о возможности наличия рядом коренного золоторудного тела. Если, конечно, золото не поднимается из глубин, ведь недаром местные называют его «Гнездом огненного орла». Но что до существующих здесь некоторых явлений, схожих с теми, которые вызывает робот-«истукан», то кратер отпугивает не только людей, но и злых духов. Кстати, его энергия схожа с той, которую, по поверьям, заключает в себе и Истукан Лярвы, который стоял в лабиринтах Санкт-Петербурга, выстроенных Петром I для защиты северной столицы и после сортировки в лабиринтах вбирал в себя всю негативную энергию, насылаемую врагами России. Судите сами… Согласно старым легендам в окрестностях Патомского кратера бродит дух, который ворует человеческие души и прячет их как раз в воронке кратера. Рядом почти вымершая территория: здесь нет богатой растительности, почти не встречаются птицы и животные, словом, все похоже на гиблое место, и современные жители близлежащих деревень стараются обходить его стороной.

– Разрешите дополнить! – встряла Холкова, открыв гаджет. – Наш «Сапфир» поясняет, что туристы и исследователи, которым удалось побывать возле этого кратера, практически все без исключения указывают на сильную энергетику. Возле воронки почему-то начинает беспричинно кружиться голова, путается сознание, ощущается тревога, люди совершают опасные поступки, травмируются, некоторые будто нарочно спешат покалечиться и разбить себе голову…

– Спасибо, Алиса Яковлевна… Михаил Александрович, прошу подробнее изучить эту проблему и все, что связано с «серой грязью», содержащей золотой металл! – отдал Бреев приказ Халтурину.

– Слушаюсь!

– У кого что-либо еще имеется по делу о смерти Морошкина?

Слово попросил капитан Листьев.

– Прошу, – кивнул Бреев.

– В связи с фигурирующими данными по указанным истуканам, включая роботизированного, товарищ генерал, – начал тот, – важно отметить, что другой предприниматель, ученый Федор Денисович Мизгирев, имея в протоколе оздоровительного мероприятия процедуру гипнотического сна и вызывая у клиентов миражи, делает это с помощью еще одного известного нам по прежним делам каменного истукана, а именно Духа Яви. Мизгирев привез его с аукциона разорившегося частного музея древностей Санкт-Петербурга, с сопроводительным удостоверением, что данный истукан хранился и был найден в подпольном помещении охраняемого государством дома главы раскольничьей секты Кореня Молоканова. Он же, как нам известно, является отцом жены нашего главного исторического фигуранта Ивана Протасова, чью жизнедеятельность мы изучаем, как деятельность первого золотодобытчика России, оставившего потомкам немало загадочных кладов.

– Да, в том числе и письменные источники с указанием на клады и даже карты! – заметила Утяшеева.

– Этот так, Настасья Анверовна, но к ним мы, надеюсь, вернемся позже. Продолжайте, Леонид Харламович.

– Словом, товарищ генерал, чудесные истуканы выполняют каждый свою особую сакральную роль. И полагаю, что исследования Морошкина с оглядкой на метеоры и астероиды, влияющие на существ, связанных с организмом человека, основывались на гипотезе, что человек и лярва – существа разные, но в единстве они являют собой больше, чем обе отдельные части. Если в чем-то он и сумасшедший фантаст, то ведь без фантазии не родить и перспективной научной гипотезы. Впрочем, о сумасшествии это, опять же, к слову. Ведь, во-первых, он имел образование хирурга, во-вторых, на его даче обнаружены астрономические приборы, а в-третьих, он является автором нескольких книг о разумных шаровых молниях, разумных твердых небесных телах и разумных летающих субстанциях. Ни один критик сумасшедшим его не назвал.

– Разрешите? – опять взяла слово Утяшеева. И на этот раз, встав, она заменила севшего на место Листьева. – Что касается изобретения Морошкина – робота «Истукан Загробья», – говорила она, – то изучение его с помощью специальных приборов указало, что тот содержит функцию сильной антиволновой защиты, а также и антигравитации, создавая вокруг человека оболочку для обитания лярв, служащих в каждом из людей. По озвученной концепции изобретателя – для связи человеческого сознания и подсознания как с астральными духами, так и со всей механикой управления организмом…

– Да, все это очень интересно, – сказал Бреев. – И все вы правы: на сумасшедшего, как душевнобольного, Морошкин не похож, и на этой версии давайте остановимся…

– Только не забыть бы при этом, Георгий Иванович, – заметил генералу и всем присутствующим Халтурин, – что дача Морошкина находится в весьма подозрительном поселке, собравшем в себе представителей разных сект вместе с загородной резиденцией главы преступного сообщества Алексия Ермиловича Стразниевского. Он, как мы знаем, обвиняется в сокрытии части налогов от прибыли, получаемой в результате его бизнес-партнерства с польской компанией по производству гомеопатических и лекарственных препаратов, и находится под следствием.

– И только-то? Да у него на лбу написано, что он преступник! – бросил Сбарский. – Ну, я еще доберусь до него!

– Вот вы и займитесь им! – сказал Бреев. – Но пока прошу воздержаться от определения его как преступника, пока этого не признает суд, – добавил он.

– Виноват. Однако нам уже известна дурная слава поселка, где недавно произошли события, которые могли повлиять на гибель одного из соседей Стразниевского, специалиста по изучению свойств золота, бывшего работника «Секреткотлопрома» Матвея Даниловича Жугутькова, останки которого, как все мы помним, оказались не где-нибудь, а в частной московской кунсткамере «Дублер» заспиртованными, зрителям напоказ. Да еще вместе с его лярвами, выставленными там же, только уже в лучах голограммы, поскольку сами по себе они невидимы!

III

– Разрешите! – попросила Холкова. – Следствие уже пришло к выводу, что Матвей Жугутьков ушел из жизни добровольно, хотя и не без помощи посторонних лиц, совершивших противоправные действия по разным статьям уголовного и административного кодексов. Однако, на самом деле, дом Матвея Жугутькова соседствует не только с домом Стразниевского, но и с домом Тихона Морошкина. И «Истукан Загробья» последнего, в принципе, если и не способен внушить суицид, а этого мы все же точно не знаем, то уж точно способен нейтрализовать волю к жизни, чтобы неугодные клиенты перестали цепляться за нее. А тот же Жугутьков, как мы знаем по старому делу, сам отправил себя в хоспис доживать последние дни, там он лежал при смерти, а потом вдруг встал и прожил еще месяц, пока не ушел из жизни, оставив жене записку, что предоставляет свое мертвое тело в распоряжение науки, отчего в итоге и угодил расчлененным в частную кунсткамеру «Дублера».

– Да, но до этого, – дополнил Сбарский, – следствием был зафиксирован факт претензий Жугутькова к соседям, мешающим своим шумом выращивать в его подвале-лаборатории золотые кристаллы. Кстати, их он вырастил свыше десятка видов. С другой стороны, скандалы Жугутькова являлись препятствием для проведения спиритических сеансов в резиденции Стразниевского, а также и его попыток связаться с разными духами и лярвами, чем занимались, помимо «стразенитов», будто бы и «лярвениты» и прочие весьма подозрительные его соседи. Между тем, зафиксировано и то, что Тихон Морошкин, как и эти его соседи-сектанты, верил в существование «праха господнего» или «глины бога», то есть из чего создается все живое. И в этом арсенале – его «серая грязь», из которой, учитывая, что такую выносят на поверхность такие «темные» объекты, как Патомский кратер, рождаются не люди, а как раз захваченные кратером из пространства Земли темные энергетические сущности и лярвы.

– При этом, – добавила Холкова, – Морошкин родил свои теории и методики внедрения манипуляции этими сущностями, в том числе внедряя их в тела пациентов. В его книгах черным по белому изложены его мысли о причинах проявления форм жизни и разума в живых и неживых телах с концепцией причин и форм их взаимосвязи, и, в первую очередь, связи людей с «невидимыми синтетическими лярвами от бога-создателя».

– Но это, товарищ генерал, – апеллировал Сбарский к Брееву, – только укрепляет позиции версии о том, что причиной гибели Морошкина стала, опять же, ссора с соседями. То, что робот «Истукан Загробья» мог воздействовать не только на околоземные объекты, но и на электромагнитные волны, а также на радио- и телефонные переговоры и даже на телепатическую связь, указывают протоколы следственных органов и полиции. Правда, еще задолго до смерти Тихона Морошкина, когда между соседями Стразниевским и Жугутьковым произошла размолвка, они уже помирились. Причем в тот же час, когда затеяли ссору и когда кем-то вызванная полиция ворвалась к ним во двор и, скрутив обоих, увезла в участок.

– Товарищ генерал! – Подняла руку Холкова и доложила: – Имеется запись допроса Стразниевского… урожденного, как выясняется, Конякина. Нет, страсти ни к ячменю, ни к овсу он, разумеется, не имеет, но вот «лошадиной» фамилии постеснялся, сделался Стразниевским. Как он объяснял, в тот день ссоры с Жугутьковым он осуществлял телепатическую связь между двойниками – его женой и ее братом, проживающим под Варшавой. Весьма неравнодушен к драгоценностям… Знаком с нашей бывшей фигуранткой Варварой Хоривной Маштаковой, имеющей страсть к драгоценным и редким искусственным имплантам, включая древние, которые она коллекционирует. Стразниевскеий-Конякин держит на стене большую иллюстрацию головы рогатого быка с мордой коня. Есть тут сакральная взаимосвязь или нет, но, скорее всего, о ней мы можем никогда не узнать.

– Можем или нет, но она, несомненно, есть, как она существует во всем, – философски заметил Халтурин. – Как и между тем, – сделал он многозначительное заключение, – что кто-то из недругов Стразниевского позвонил в полицию и анонимно обвинил его в тайной связи с польскими шпионами.

– Согласен! – поддержал Сбарский. – Иначе та не примчалась бы, чтобы из-за простой ссоры скручивать руки обоим солидным людям и в наручниках доставлять их в полицейский участок. И потом, отчего это вдруг Стразниевский признался, что вел телепатический сеанс именно с Польшей, ведь мог же и не подставляться, ведя с ней темные делишки?

– Но, полагаю, – сказал Халтурин, -Стразниевский догадался, кто его враг и что тот уже рассказал полиции о том, что можно найти на его даче. Оттого и решил принять один удар, чтобы не навлечь на себя более серьезного.

– Что бы он мог так тщательно прятать? Как вы сами думаете, Михаил Александрович? – спросил Бреев, остановившись возле Халтурина.

– По логике вещей, это что-то поступившее только что или совсем недавно, что еще только предстояло тщательно скрыть. Насколько мы знаем, Стразниевский со своими легальными акционерами и подпольными подставными лицами зарабатывают на оказании услуг по омоложению, продлению жизни и оздоровлению больных под вывеской гомеопатических и психологических услуг, так?..

– Так…

– Товарищ генерал!.. Товарищ полковник!.. Мы имеем возможность просмотреть видеозапись допроса Стразниевского! – сказал Пименов, беря пульт.

– Хорошо, давайте посмотрим. – Сказав это, Бреев подошел к большому черному кожаному дивану у входной двери и расположился на нем напротив огромного монитора, висящего под потолком. Все тоже повернули головы на экран.

I

V

Пименов нажал на кнопку пульта, на экране возник человек около тридцати пяти – сорока лет отроду, высокий, худощавый, но с широким лицом, с глубокими глазницами и глазами неопределенного цвета, с большим клубнеобразным носом и усами, торчащими в стороны.

Прежде, чем он открыл рот, посмотревшая на этот образ Холкова тут же громко отреагировала:

– Чем-то он напоминает мне картину Джузеппе Арчимбольдо «Портрет Рудольфа II в образе бога Вертумна»… Я хорошо помню этот портрет, такой имеется в доме проходящей у нас в качестве потерпевшей Оксаны Егожитовой. Это может подтвердить капитан Упряльцев…

– Подтверждаю! – угрюмо заметил присутствующий на совещании капитан Андрей Упряльцев, подавленный тем, что случилось с его любимой, оказавшейся в сетях интриг преступников, теперь бывшей в коме, а также переживающий за ее ребенка, которого готовил к операции хирург Морошкин, но обрек его на смерть своей неожиданной кончиной. Чуда произойти теперь не могло, тело Морошкина было опознано в морге.

Неожиданно на экране возник упомянутый портрет Вертумна; видимо, цифровая система «Сапфир» посчитала уместным выставить его сейчас перед участниками совещания.

– Вот он!.. – воскликнула Холкова. – Портрет, как видно, написан в образе своеобразной мозаики из овощей и фруктов, заменяющих детали человеческого лица. Такова манера художника.

– Насколько я помню, Вертумн – это божество времен года, различных даров, и в его руке садовый нож?

– Так точно.

– Так и кажется, что Стразниевский-Конякин держит этот нож за пазухой, – заметила Утяшеева. Холкова не согласилась:

– Но как видно на экране, наш фигурант, может, когда хочет, казаться вполне симпатичным и даже аппетитным.

Словно услыхав эти слова, Стразниевский с экрана стал говорить ласково, тепло, вежливо, сочно, так что ему не составило труда сделать и так, чтобы ведущая допрос и пишущая протокол лейтенант полиции быстро смягчила тон и, казалось, даже залюбовалась Стразниевским.

– Ваша жена может подтвердить все, под чем вы подпишетесь в протоколе?

– Моя жена?! – искренне удивился он.

– Ну, да! Или кто-то другой, кто мог быть с вами рядом в момент вашего задержания?

–А-а! Вы об этом! А я уж подумал, что вам интересно: не свободен ли я от уз Гименея?